Бесноватый цесаревич 4

Интерлюдия 1

Поздняя осень в Вене не самое приятное зрелище, хотя говорят, что другие столицы выглядят хуже. Особенно Санкт-Петербург, проклятый город, названной в честь сумасшедшего королька слишком много возомнившего о себе. Но сейчас без славянских варваров никуда, оттого он и злился. Дождь, хлябь и редкое солнце также не добавляли хорошего настроения.

Из-за общей напряжённости ему пришлось отметить ежегодный бал в Шёнбурне, что являлось нарушением всех мыслимых правил. А здесь ещё взбрыкнул брат, единственный человек на которого можно положиться. Полностью ему доверять нельзя, но надо же на какого-то опираться в своих действиях. Франц вообще никому не доверял.

– Садись, Карл, – произнёс хозяин Империи, – В ногах правды нет, как бы сказал наш русский брат Павел.

Император продолжал ходить между окнами, нервируя фельдмаршала. Франц надолго застыл перед портретом своего отца[1], которого боготворил. Но именно Леопольд стал причиной сегодняшних неприятностей с проклятыми французами. Надо было сразу договариваться, а не идти на поводке у пруссаков. Ведь именно его стране пришлось нести тяжкое бремя многолетней войны, а чёртовы тевтоны решили отсидеться в стороне. Окружение тогда с трудом отговорило его не объявить войну Пруссии за предательство и заключение мира с Францией. Он наконец сел в кресло и махнул рукой, продолжавшему стоять брату.

– Всё действительно так плохо, что ты совершил открытый демарш и перестал выполнять приказы Гофкригсрата?

Сегодня Франц решил обойтись без политесов. Уж слишком серьёзная сложилась ситуация, а Карл не тот человек, перед которым нужно играть в дипломатию.

– Мы чудом удержались в Швейцарии и Нижнем Рейне. В Италии все успехи связаны с русскими и восстанием неаполитанцев. Моё мнение – ситуация близка к катастрофе, потому и попросил отставку. Воевать по планам, которые сочиняют эти тыловые крысы во главе со стариком Тиге[2] – значит проиграть войну. Империя и так несёт огромные финансовые и людские потери, так ещё генералам запрещают действовать самостоятельно, загоняя в рамки идиотских планов. Лично я не хочу более участвовать в этом шапито. Тут ещё этот русский щенок в открытую называет меня предателем и трусом. А нашу Империю Константин обвинил в изначальном заманивании русских войск в ловушку с целью ослабления его страны. Каков подлец?

Франц некоторое время молчал, а потом вскочил начал ходить по кабинету. Обычно ему предоставляли информацию в другом ключе, а не так резко, как сделал брат. Карл тем временем продолжил.

– Тиге много сделал для нашей армии. Мы приняли на вооружение новые ружья и пушки, была проведена реформа рекрутского набора. Но он ориентируется на Семилетнюю войну, забывая, что с её окончания прошло более тридцати лет. Изменилось буквально всё. И наши поражения на фоне побед русских яркий пример, что Австрия отстала. Если называть вещи своими именами, то мы уже проиграли. Напомнить тебе, в скольких милях от Вены стояли чёртовы республиканцы в 1797 году? Так вот, сейчас всё гораздо хуже. Если французы захотят, то возьмут нашу столицу уже в следующем году. Без помощи русских войск нам не устоять.

– Но ведь есть выход. Ты бы не стал вести себя подобным образом. Это знак мне и Гофкригсрату. И твой посыл услышан. Я тоже не в восторге от действий наших войск. Когда вокруг все превозносят фельдмаршала Суворова, который бил республиканцев, как хотел. Это не добавляет мне хорошего настроения, понимая, что мы от кого-то зависим. Слабых не уважают и с их мнением не считаются. Мы же оказались слабы! Ещё этот чёртов Константин со своим длинным языком, который мы не можем отрезать. А наши войска отступают и не могут противостоять напору французов.

Император наконец успокоился и опять сел в своё кресло. Его вытянутое лицо заметно осунулось за последние дни, а под красными от недосыпа глазами появились внушительные мешки. Карл же являлся полной противоположностью брату своим подтянутым видом и свежим лицом.

– Последнюю неделю я провожу в бесконечных переговорах с канцлером, Гофкригсратом, английским послом и ещё бог знает с кем. Карл, мне Императору пришлось извиваться как какому-то чёртову купцу! Обещать одним, дабы не обидеть других. И в этот момент ты совершаешь подобный демарш! Неужели нельзя было решить все вопросы более тихо?

– Ситуация катастрофическая, хотя пока это не так заметно, – ответил фельдмаршал, – И она требует быстрого принятия решения. Если бы я поступил иначе, то твои советники ещё год будут принимать решение. Но сейчас наступили иные времена, которые требуют соответственной реакции.

– Мне тяжело с тобой спорить. Но что ты подразумеваешь под новыми временами? – Император подался вперёд со своего кресла.

– То, как воюют русские и французы. Не знаю, чего там происходит в политике, но в армии они далеко впереди. Если бы дело касалось только Суворова, который действительно величайший полководец нашей эпохи, то я не был так категоричен. Но дело не только в нём. Русские фактически уничтожили швейцарскую армию республиканцев и взяли в плен целый корпус без помощи фельдмаршала. И половину их войск составляли наши австрийские солдаты. Офицеры, принимавшее участие в тех победах до сих пор под впечатлением от действия русского командования. Даже старый дуб Елачич чего-то лепечет о необходимости изменений в подходе управлением войсками. А он простой генерал без особых талантов, ещё и глуповат. Но если даже дурак понял, что мы в дерьме, то почему этого не видят в Вене?

На этот раз Франц просто откинулся на кресло и надолго замолчал. Можно было подумать, что Император спит. Но тяжело вздымающаяся грудь, облачённая в белый мундир с нескольким орденами, показывала, что он просто думает.

– Что реально происходит в войсках? Меня не интересуют новые ружья, мундиры и ваши неправдоподобные реляции. Как обстоят дела в МОЕЙ армии?

– Если брать оснащение, подготовку солдат и офицеров, то всё в полном порядке. Есть две проблемы, которые начали разрушать нашу армию изнутри. Во-первых, офицеры и генералы перестали доверять Гофкригсрату. Для нашей армии, где приказ вышестоящего командования не обсуждается это равно развалу всей армейской системы, выстраиваемой десятилетиями. Более того, даже у меня эти тыловые индюки вызывают исключительно презрение. Мы уже шесть лет воюем по разработанным в Вене планам и терпим поражения. И тут вдруг пришли русские и за полгода десятикратно меньшими силами сделали больше, чем мы за столько лет. Я не сомневаюсь в доблести и выучке наших офицеров. Это они начали сомневаться в компетентности собственных генералов. И всё это из-за глупых и далёких от реальности планов Гофкригсрата.

– А что второе?

– Этот чёртов щенок. Как оказалось, он имеет колоссальное влияние на умы молодых офицеров, – возмущённо воскликнул Карл.

– Брат мой, как же ты далёк от событий, которые происходят в Вене. Константин очень популярен и в высшем свете, особенно среди дам. А это гораздо опаснее, чем твои офицеры. Иногда мне кажется, что это какой-то разрушитель или демон-искуситель, посланный за грехи наши. Чего говорить, если мои собственные дети Мария Луиза и Фердинанд играют в изобретённые Константином игры. Будущий Император Священной Римской Империи увлечён игрушками этого мерзавца.

– Эту вакханалию нужно срочно запретить! А все игры сжечь! – выкрикнул фельдмаршал.

– Как ты себе это видишь? Я должен запретить своим детям играть в интересные игры, аналогов которым просто нет? Или ты завтра ворвёшься со своими кирасирами во дворец нашей сестрёнки Марии Клементины и запретишь её компании играть в кегельбан? Может мы будем посылать солдат и жандармов в каждый салон, поместье или пивную? Эта чёртова русская зараза уже давно распространилась по Империи и пустила корни. Да я и сам, грешным делом, играю с семьёй в Вокруг Света.

– Но ведь это зараза, которая разъедает Империю изнутри! – Карл был неумолим, – При этом автор этого разврата в открытую склоняет твоих поданных к предательству.

– Объяснись, – удивлённо попросил Франц.

Фельдмаршал открыл папку, с которой пришёл на приём и протянул брату бумагу. Император начал вчитываться в текст и его брови непроизвольно поползли вверх. Лицо его постепенно наливалось лиловым цветом, а губы перекосила гримаса.

– Русская армия не имеет к вам никаких претензий. Мы вместе сражались и победили троекратно превосходящего врага. Все видели, как ваши генералы бежали, бросив солдат, спасая свои шкуры. Фельдмаршала Суворова предали и бросили в горах против превосходящих сил противника, специально лишив его мулов для перевозки грузов. Но он с честью вышел из этой ситуации, разгромив французов. Австрийские офицеры и солдаты сражались в этом походе вместе с русскими. Это наша общая победа, но Вена и предатели из Гофкригсрата не имеют к ней никакого отношения. Уже здесь в Цюрихе Эрцгерцог Карл просто бросил наши войска и сбежал на север. Будь этот предатель вместе с нами, то союзная армия была бы уже у стен Парижа. Но значит кому-то в Вене не нужна победа. Их устраивает текущее положение дел и поражения. Ведь война – это не только храбрость и отвага. Для кого-то, сидящего в уютных венских кабинетах – это возможность хорошо набить карманы, на военных поставках. Кто-то решает карьерные вопросы, другой глуп как пробка, а есть откровенные предатели, работающие на иностранные государства. Делайте выводы сами.

Император не в силах сдержать эмоции вскочил со стула и бросил бумагу в камин. Далее он некоторое время буквально рычал и метался по кабинету.

– Что это, Карл?

– Это речь Константина на прощальной встрече с нашими офицерами. И надо заметить, что большинство из них венгры и славяне. Я бы обратил внимание на то, как он отдельно заигрывает с венграми. Знает наши слабые места и пользуется, пытаясь отомстить. Самое скверное, что эти мысли витают в умах части офицерского корпуса. Молодёжи свойственна порывистость в ущерб логике. Нет, они и далее будут храбро воевать за Империю. Только ещё два или три глупых решения Гофкригсрата и люди уверятся, что этот безумный русский прав.

– Он настолько безумен, что позволяет себе подобные речи? Это прямое оскорбление моей особы и Империи.

– Не уверен в его безумии. Но точно знаю, что он бесстрашен и везуч. А среди молодых офицеров нашей армии Константин становится чуть ли не символом рыцарства. Не каждый принц идёт в штыковую атаку впереди своих солдат. Ещё этот стервец активно зазывает австрийских офицеров переходить на службу в русскую армию. Печально, что уже есть случаи отставок весьма толковых молодых людей, решивших перебраться в Россию. Самое же страшное, что мерзавец играет на наших собственных ошибках. Ни одно проигранное сражение не оказало такого пагубного влияния на имперскую армию, как этот проходимец!

Император давно пришёл в себя и начал быстро прикидывать варианты дальнейших действий. Многие заблуждались, считая Франца эдаким мелочным чудаком, периодически заигрывающим с простонародьем. Он был очень умён и коварен, скрывая это за маской добродушия. И когда было необходимо, мог принять решение и взять на себя ответственность.

– Брат, завтра выйдет указ о твоём назначении главой Гофкригсрата. Мне не интересны ружья и пушки. Твоя задача навести порядок в армии и провести чистку генералитета с высшим офицерством. Думаю, причина наших неудач не только в старике Тиге. Через месяц ты представишь отчёт о причинах наших поражений в ключевых сражениях. Я лично буду рассматривать каждый момент и принимать решение по виновным, в том числе венским тыловикам с интендантами. Если надо будет их разжаловать в солдаты, то я готов пойти даже на это. И удели особое внимание фон Веройтеру[3]. Может этот русский хам прав про предателей. Ведь Веройтер не только давал рекомендации Суворову по маршруту в Швейцарии, но и составлял диспозицию наших войск при Риволи[4]. Не слишком ли много вреда от одного человека?

Произнеся свою речь, Император глубок вздохнул и посмотрел в глаза своего брата. Тот выглядел немного ошарашенным, но довольным. Отдышавшись и, собравшись с мыслями, Франц продолжил.

– Завтра же я вызову русского посла Разумовского и попрошу его объяснить с каких пор сыновьям его владыки разрешено оскорблять правящие династии Европы. Павел человек вспыльчивый, поэтому Константина ждут нелёгкие времена, и он ответит за свои наветы. Также мы надолго выведем его из игры. Заодно отправлю приказ Штадиону[5] в Санкт-Петербург. Его задача – обеспечить любой ценой участие России в следующий кампании. К сожалению, в этом году русские уходят. Но война только начинается, и они нам просто необходимы. И надо заключить мир с французами. Пусть временный и на их условиях, но нам нужна передышка. Через два года у нас должна быть совершенно иная армия. А сделаешь её такой именно ты!

Император встал с кресла и подошёл к брату. Несколько долгих секунд он смотрел ему в глаза, а потом положил руки на плечи.

– Я верю в тебя, Карл! Не подведи меня.

Интерлюдия 2

Если сказать, что премьер-министр был зол, то это будут преуменьшением. Питт был взбешён практически до исступления. А ещё он был трезв, что не добавляло доброты его скверному характеру. Даже герцог Йоркский чувствовал, что сейчас лучше не вступать в конфликт с главой правительства. Гренвиль был как всегда индифферентен и просто ждал, что скажет кузен.

Ещё погода сегодня была под стать общему настроению, царившему в кабинете главы Британии. Дождь лил с самого утра, и на фоне пронизывающего ветра он только усугублял общее нервозное состояние.

– Ваше Высочество, мне бы хотелось выслушать вашу краткую версию произошедшей катастрофы, – премьер-министр наконец-то нарушил молчание.

– Я бы не был столь категоричен, сэр Уильям, – мясистое лицо герцога приняло обиженное выражение, – Нельзя сказать, что экспедиционный корпус был полностью разбит. Если бы не эта чёртова голландская погода и их каналы. Половину территории просто залило водой, и армия лишилась манёвра. Атаковать же в лоб заранее подготовленные позиции – это одна из сложнейших задач. Мы выбили французов из Бергена, но далее всё рухнуло. Нам не удалось вовремя подвести подкрепления, и французы отбили город. Оранжисты обещали предоставить несколько полков и вообще полную поддержку населения, но это оказалось ложью. И вообще, первое сражение нельзя назвать поражением, так как главный урон понесли наши русские союзники. Основные английские силы не пострадали и были готовы к наступлению.

Герцог сделал паузу и начал оглядываться в поисках чего-то. Затем посмотрел на хозяина кабинета, выражая крайнюю степень удивления. Питта просто бесил этот сатир, ещё и разговаривающий на английском с жутким немецким акцентом. А теперь Фредерик позарился на его винный погреб, каков наглец! Он только взял колокольчик холёной рукой, как появился его верный дворецкий с подносом. После того как вино было разлито, командующий, не заботясь о приличиях, схватил бокал и выпил более половины. Крякнув от удовольствия, он продолжил свою речь.

– Мы фактически одержали победу при Бевервейке. Но дальнейшее наступление стало невозможным. Огромное количество больных и самое главное – полное отсутствие снабжения, поставили всю кампанию в тупик. Между тем республиканцы регулярно получали подкрепление и припасы. В этой ситуации требовалось увеличить число наших войск в несколько раз и обеспечить регулярные поставки продовольствия. Из-за ужасной погоды и отсутствия нормальной еды нестроевые потери достигли просто колоссальной цифры. Более того, уже противник перешёл в контрнаступление, и мы были вынуждены отбиваться. Я вынужден был принять решение начать переговоры с неприятелем, чтобы нам дали возможность эвакуироваться. Ещё пошли слухи о каких-то пиратах, которые фактически перерезали снабжение, плюс активизировавшийся голландский флот. Ситуация была безвыходная, хотя я не снимаю с себя ответственности за поражение.

Герцог сам взял бутылку и наполни бокал. Осушив его почти полностью, он откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за собеседниками. В душе премьер-министра кипела просто буря эмоций, но он старался сдерживаться. Несмотря ни на что, перед ним был брат короля. Хотя будь его воля, Фредерик давно бы возглавлял какие-нибудь колониальные войска в тысячах миль от метрополии. Как хотелось встать и разбить бутылку отличного портвейна об эту жирную и надменную рожу. Ведь именно недальновидное руководство этого индюка стало основной причиной поражения. Но приходилось сидеть с непроницаемым лицом и слушать бред, который командующий пытался выдать за правду.

Фредерик тем временем опять перешёл на проблемы, связанные с отсутствием поддержки оранжистов и перебои поставок припасов. Логика в словах герцога была, но почему-то за всю свою длинную речь, он ни разу не рассказал про собственные ошибки. А глупых и непродуманных решений командования экспедиционного корпуса хватало. Когда гость пошёл на третий круг, повторяя одно и то же не выдержал даже спокойный Гренвиль и начал откровенно морщиться. Хозяин кабинета решил, что пора заканчивать эту комедию и выпроваживать командующего. Тем более что он какими-то нереальными объёмами выпивает его портвейн, лакей открыл уже третью бутылку.

После ухода громкого и не в меру говорливого главнокомандующего британскими войсками, Питту потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Он сел в кресло, и уже сам жадно приник к бокалу с вином. Лицо его слегка покраснело, но черты разгладились и их наконец покинуло напряжение последних дней.

– Вот ведь подлец! Я даже злится перестал, слушая этот феерический бред. И мы не можем его даже отстранить, – выдохнул Питт после второго бокала, – А какую сказку он нам рассказал, заслушаешься. Ведь мы дали герцогу всё! Войска, включая русских союзников, флот, организовали сочувствующие Оранскому силы в Голландии, подготовили заговор среди тамошних моряков. А на выходе он говорит, что неудача связана с погодой. Каков наглец?

– Уильям, это всё-таки брат короля и давай не опускаться до оскорблений. И у стен бывают уши, – ответил кузен, – Я согласен, что большая часть неудачи лежит на командующем, но есть и объективные факторы. И погода сыграла в этом не последнюю роль.

– Неудача? – криво усмехнулся Питт, – Можешь называть вещи своими именами – это катастрофа! Провал, причём очередной! Неудачи стали входить у нас в традицию. Мы не получили главный приз – голландский флот. Несколько жалких лоханок со сбежавшими роялистами не окупят десятой части затрат на экспедицию. Я даже думать об этом не хочу, дабы сохранить душевное равновесие. Вся экспедиция затевалась, чтобы лишить голландцев военного флота. Но мы её не решили и настроили против себя большую часть их моряков, которые ранее сочувствовали Оранскому. Ты понимаешь какие силы нам придётся сосредоточить в Канале, если эти чёртовы торгаши начнут воевать на море всерьёз?

– Я не был бы столь категоричен. Мы не потерпели поражения, просто дальнейшее продолжение войны стало бесполезным из-за колоссальных нестроевых потерь. Надо ещё будет разобраться с интендантами, которые не обеспечили корпус тёплой одеждой. Русские приплыли в летнем обмундировании, зимнее должна была поставить наша сторона. Голландия не Россия с её лесами и люди банально мёрзли из-за невозможности развести костёр. От разного рода простуд армия потеряла больше людей, чем от прямых боестолкновений.

– Тебя так заботят русские жизни? – с сарказмом спросил премьер-министр.

– Ничуть. Но новости уже дошли до Павла и это не добавит нам преимуществ в очередных переговорах. А они в любом случае состоятся. В них заинтересованы Англия и Вена. То с какой лёгкостью русские войска разбили французов в Италии и как тяжело даётся любая победа австрийцам, показывает, что без наших северных союзников никак не обойтись. Если республиканцы сомнут Австрию, а Павел откажется от совместных действий, то мы окажемся одни против очень сильного противника. Наша торговля, итак, терпит огромные убытки, но всё может обернуться гораздо хуже. По голландскому флоту я тоже не согласен. Нам досталось пять отличных линейных кораблей и несколько вспомогательных. Но главное – это люди. Внушительная часть капитанов и офицеров перешла на нашу сторону и пополнит ряды Грант Флита. Без обученных командиров и экипажей голландский флот – это просто куча дерева с пушками.

– Как обстоят дела в Средиземном море, – Питт неожиданно поменял тему беседы.

– Адмирал Элфинстон фактически в первый день прибытия атаковал Тулон. Думаю, он ненамного хуже покойного Нельсона и господь не оставил в беде нашу добрую Англию. Недавно пришёл почтовый корабль, я только получил расшифровки. Как такового генерального сражения не было, но всё восточное побережье Франции и Испании блокировано нашим флотом. К сожалению, скоро погодные условия не позволят вести активных боевых действий. Думаю, в следующем году адмирал продолжит добивать французский флот. Русские на удивление выполнили наше пожелание и захватили Менорку.

– И что? Даже не решили присвоить себе очередной выгодно расположенный архипелаг, – опять усмехнулся премьер-министр.

– Здесь всё сложно. Адмирал Ушаков вернул нашей эскадре захваченные припасы и пока остров считается временной базой для всего союзного флота. Общее руководство и власть поделена поровну. С обеих сторон выделены представители для управления островом и пресечения возможных конфликтов, в том числе с местным населением. С учётом того, что на Менорке расположился целый полк морской пехоты русских, то решение приемлемое. Плюс, надо учитывать, что это они отбили Менорку и освободили наших пленных, которые усилят эскадру Элфистона. Это я считаю наиболее важным. Про передачу огромного количества припасов я уже говорил.

– Меня всё сильнее заботит эта группа кукловодов в России. Ну не сам же Ушаков проводит такую агрессивную политику. У него просто не может быть таких полномочий. Мальта – это понятно, но если русские ещё закрепятся на Балеарских островах…

– В любом случае мирные переговоры неизбежны, и никто не собирается отдавать остров России. Другой вопрос, какую цену запросит Павел, задумчиво произнёс Гренвиль.

Красное лицо Питта разрезала глумливая улыбка. Он ещё раз приложился к бокалу, развязал ненавистный галстук и произнёс.

– Почему именно Павел? Думаю, пора решать русский вопрос. Если Император не согласится на продолжение войны или хотя бы не даст гарантий участия России в следующей коалиции, то он бесполезен. Какой смысл тратить огромные суммы на подкуп окружения монарха, если он в любой момент может разорвать любые договорённости? Отправь Уитворту окончательные инструкции и деньги. Если Павел не пойдёт на все нашу условия – значит в России будет новый владыка.

– Сейчас с этим могут возникнуть определённые проблемы. Русская армия одержала несколько ярких побед и Павел весьма популярен в войсках. К тому же он стал на сторону генералов и фактически разорвал союз с Австрией.

– Значит надо сделать так, чтобы Павел поссорился со своими генералами и вообще всеми дворянами! – выкрикнул премьер-министр, ударив ладонью по столику и перевернув бокал с портвейном, – Мне нужно лично писать инструкции твоим людям? Уитворт не дурак, к тому же российский вице-канцлер наш человек. Пусть сами думают, как провести эту интригу. Нам, итак, эти пляски вокруг русских и их своеволие обходятся в огромные суммы.

– Так и сделаем, – дипломатично согласился Гренвиль, – Но в любом случае потребуется не менее года. Сейчас нет навигации, чтобы отправить послание, а далее Павел может принять нашу сторону, и его замена потеряет смысл, а мы сэкономим огромную сумму. Если Россия ввяжется в полномасштабную войну с Францией, то обратного хода у неё уже не будет. Сами генералы и высший свет не поймут выхода из новой коалиции. А нам нужен не жалкий корпус, а полноценная русская армия в Европе. Заодно сомневающиеся европейские монархи вроде баварцев и вюртембуржцев перестанут смотреть в сторону союза с республиканцами. Если нам удастся уговорить Пруссию, то победа станет просто вопросом времени. А потом мы отдельно займёмся Россией. Они сейчас так сильны, что могут противостоять Франции самостоятельно. Нужно заранее начать переговоры с нашими шведскими и османскими друзьями, чтобы они одновременно ударили по своему старому врагу. Или сколотим более многочисленную коалицию. Но начинать переговоры надо сейчас. Я продумаю этот момент и поручу дело грамотному человеку.

– Займись плотно пруссаками. Пообещай им какую-нибудь важную для них землю. Они лишились части территорий на Рейне, уступив их французам. Вот и пообещай этим коршунам владения соседей, не важно какие. Потом всегда можно будет отыграть назад – не надо слишком усиливать новую державу. А что там Фредерик говорил про перебои с поставками для армии?