Глас Пустоземья: Горный Предел

К вечеру она добралась до небольшой котловины, защищённой от ветра скалистыми выступами. На дне котловины лежало ледниковое озеро — маленькое, но глубокое, с водой такого чистого голубого цвета, какого Зара никогда не видела. Она подошла к воде, опустилась на колени и напилась. Вода была ледяной и удивительно вкусной. Потом она села на камень и закрыла глаза.

Боль в боку и предплечье пульсировала, но уже не так сильно. Травы, которые она приложила к ранам, делали своё дело. Она знала, что ей нужно двигаться дальше, но на несколько минут позволила себе просто сидеть и слушать тишину. Ветер здесь был тише, и его вой напоминал колыбельную. Она почти задремала, когда услышала голос.

— Ты ранена.

Зара открыла глаза и увидела перед собой ещё одного горного духа. На этот раз это была женщина — или, по крайней мере, существо, принявшее женский облик. Высокая, стройная, сотканная из льда и инея, с длинными волосами, похожими на сосульки, и глазами, сиявшими голубым светом. Она стояла у края озера, и её босые ноги не оставляли следов на снегу.

— Ты кто? — спросила Зара, не делая резких движений.

— У меня нет имени, — ответила дух. — Но люди когда-то называли нас Снежными Девами. Я — хранительница этого озера. Я чувствую кровь. Твою и чужую. Ты сражалась.

— Да, — кивнула Зара. — Враги преследуют меня. Я защищалась.

— Я знаю, — дух склонила голову. — Ветер рассказал мне. И Невидимые тоже. Ты — дочь Гласа. Ты убила Мать Ведьм. Ты сильна. Но ты истекаешь кровью. Если ты продолжишь идти, ты ослабнешь. И тогда враги настигнут тебя.

— Что ты предлагаешь?

— Вода этого озера — не простая вода, — дух указала на голубую гладь. — Она исцеляет. Если ты войдёшь в неё, твои раны затянутся быстрее. Но цена — воспоминание. Озеро берёт плату за исцеление. Оно заберёт у тебя одно воспоминание. Какое — решит оно само.

Зара задумалась. Воспоминание. Одно из многих. Что, если озеро заберёт что-то важное? Что-то, что она не хочет терять? Лицо матери? Голос отца? Первый урок, когда она сидела у подножия старой ели и пыталась почувствовать Невидимых? Она не знала, готова ли рискнуть. Но, с другой стороны, если она не исцелится сейчас, она может не дойти до Плато Бурь. А тогда погибнут не только её воспоминания — погибнет всё.

— Я согласна, — сказала она и поднялась с камня.

Она сняла плащ, сапоги, расстегнула пояс с ножом и амулетами. Холодный воздух обжёг кожу, но она не остановилась. Она вошла в озеро — сперва по колено, потом по пояс. Вода была ледяной, но странным образом не обжигала, а успокаивала. Зара сделала ещё шаг, и дно ушло из-под ног. Она погрузилась с головой, и голубая вода сомкнулась над ней.

Время остановилось. Она висела в этой ледяной синеве, и боль уходила. Рана на боку перестала пульсировать. Порез на предплечье затягивался на глазах, оставляя лишь тонкий розовый шрам. Она чувствовала, как озеро тянется к ней — не враждебно, а скорее с любопытством, — и что-то внутри неё откликается. Что-то, что она не могла контролировать. А потом она вспомнила. Запах. Запах сушёных трав, которыми пахло в избе матери. Тепло печи. Голос отца, читающего ей сказку на ночь. Ей было пять лет. Она сидела у него на коленях и слушала, затаив дыхание. Сказка была о духах леса, которые помогают заблудившимся путникам. И она, маленькая Зара, верила, что когда-нибудь тоже будет помогать людям. Как духи. Как отец. Как мать.

Воспоминание исчезло. Озеро взяло свою плату, и Зара вынырнула на поверхность, хватая ртом воздух. Она выбралась на берег, дрожа от холода, и быстро натянула одежду. Раны больше не болели. Она чувствовала себя отдохнувшей, почти обновлённой. Но внутри что-то изменилось. Она помнила, что потеряла что-то, но не могла вспомнить, что именно. Только смутное чувство пустоты там, где раньше было тепло.

— Что ты забрало? — спросила она у духа.

— Ты не узнаешь, — ответила Снежная Дева. — Такова плата. Но то, что ты потеряла, не было жизненно важным. Озеро справедливо. Оно берёт ровно столько, сколько даёт. Ты исцелилась. Этого достаточно.

Зара хотела возразить, но передумала. Она знала, что дух прав.