Код выживания

Глава 3

Ночь была тихой, но эта тишина давила, как толща воды. Алиса и Марк шли по дну неглубокой лощины, стараясь не подниматься на открытые участки. Луна то пряталась за рваными облаками, то выглядывала, заливая землю мертвенным серебром, и тогда тени от кустов становились резкими, словно вырезанными из чёрной бумаги. Алиса то и дело поглядывала на небо, высматривая дроны, но пока их не было.

— Далеко ещё? — спросила она, поправляя лямку рюкзака.

— Если верить навигатору, до карьера километров двенадцать, — ответил Марк, не оборачиваясь. — К рассвету должны успеть.

— Хорошо. А потом?

— Потом найдём укрытие и будем ждать полуночи.

Алиса кивнула, хотя он и не видел. Они прошли ещё с полкилометра, когда она заметила, что её левая рука снова начала чесаться — на этот раз не так сильно, как раньше, но достаточно, чтобы отвлечь. Она сжала пальцы, стараясь не обращать внимания.

— Марк, — позвала она. — Ты не чувствуешь запах?

Он остановился, принюхался.

— Нет. А ты?

— Какой-то сладковатый, как гниющие цветы. И ещё — что-то похожее на птичий помёт.

— Это может быть местная флора. Или следы мутантов.

— Нет, запах резкий, концентрированный. Как будто где-то рядом гнездо.

Марк обернулся, вглядываясь в темноту. Они стояли на краю неглубокого оврага, поросшего колючими кустами. За оврагом начиналась роща из низкорослых, искривлённых деревьев, напоминающих обгоревшие столбы.

— Если это гнездо, лучше обойти, — сказал он.

— Подожди, — Алиса схватила его за рукав. — Слышишь?

Оба замерли. Из рощи доносился странный звук — ритмичное шуршание, как будто кто-то скрёб по дереву. Временами оно прерывалось негромким клёкотом, похожим на воронье карканье, но более низким, гортанным.

— Это не птица, — прошептала Алиса. — Или не совсем птица.

— Может, это тот самый химер, о котором предупреждал Леонид? — предположил Марк.

— Откуда здесь химер?

— Некоторые сбегают из карантина. Или их выбрасывают за купол, когда считают безнадёжными.

Алиса вздрогнула. Она вспомнила карантинный центр, который посещала полгода назад в составе комиссии по биоэтике. Тогда ей казалось, что эти люди — просто больные, которых нужно лечить. Но теперь, когда она сама стала одной из них, она понимала, насколько это сложно.

— Давай подойдём ближе, — предложила она, подчиняясь какому-то внутреннему порыву. — Мне нужно увидеть.

— Ты с ума сошла? Это опасно.

— Возможно, но если я пойму, что происходит с разумом химер, я смогу понять, что происходит со мной. А это сейчас важнее всего.

Марк хотел возразить, но, взглянув в её глаза, лишь вздохнул и достал нож.

— Ладно. Только тихо.

Они крались между деревьями, стараясь не наступать на сухие ветки. Запах усиливался, становился приторным, тошнотворным. Алиса прижала край шарфа к носу, но это мало помогало.

На небольшой поляне, окружённой сломанными стволами, они увидели его. Человек — или то, что когда-то было человеком, — сидел на корточках спиной к ним. Его тело было частично покрыто перьями, как у крупной птицы, но руки оставались человеческими, только пальцы заканчивались короткими когтями. На спине, между лопатками, топорщились два нелепых, недоразвитых крыла — слишком маленьких, чтобы поднять его в воздух, но всё же они слегка подрагивали, когда он двигался.

Перед ним возвышалась груда веток, костей и обрывков ткани — нечто среднее между гнездом и шалашом. Он аккуратно, методично укладывал ветку за веткой, временами замирая и склоняя голову набок, будто прислушиваясь к чему-то. Затем он начинал раскачиваться и издавать тот самый гортанный клёкот.

Алиса смотрела, не в силах оторваться. В этом поведении было что-то завораживающее и одновременно глубоко трагическое. Человек не просто потерял рассудок — он обрёл другой рассудок, подчинённый инстинкту, который для него стал смыслом.

— Что он делает? — еле слышно спросил Марк.

— Строит гнездо, — ответила Алиса. — Инстинкт. Вирус встроил ему гены птиц, отвечающие за репродуктивное поведение. Его мозг получил сигнал «строй гнездо», и теперь он не может делать ничего другого.

— Но почему он не пытается уйти, искать еду, воду?

— Потому что для него это важнее. Инстинкт подавил все остальные потребности. Его сознание, возможно, всё ещё где-то там, но оно захвачено навязчивой программой.

Она вспомнила случай из карантинного центра: мужчина, который беспрерывно ходил по кругу, чертя на полу восьмёрки. Врачи говорили, что это проявление поражения мозга, но Алиса тогда подумала, что это может быть эхолокация — как у летучих мышей. Мутация дала ему новые органы чувств, и он, не понимая их, пытался «настроиться» на незнакомые сигналы.

— Безумие химер — не просто хаос, — прошептала она, формулируя мысль. — Это результат конфликта между старой нервной системой и новыми сенсорными входами. Мозг получает сигналы, которых не может интерпретировать, и пытается найти им объяснение, создавая ложные паттерны. Отсюда — навязчивые действия, ритуалы, галлюцинации.

— Значит, если ты сможешь понять свои новые ощущения, ты не сойдёшь с ума? — спросил Марк.

— Надеюсь. По крайней мере, это даёт шанс.

Химер внезапно замер, затем медленно повернул голову. Его глаза блеснули в темноте, как у кошки. Алиса инстинктивно пригнулась, но было поздно — он их заметил. Однако он не бросился на них, не закричал. Он просто смотрел, склонив голову, а потом снова вернулся к своему гнезду, будто люди были лишь помехой, не стоящей внимания.

— Уходим, — прошептала Алиса, пятясь.

Они отступили в темноту, и ещё долго слышали за спиной ритмичное шуршание.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Алиса остановилась, прижавшись к стволу дерева, и глубоко задышала.

— Это было... — она не могла подобрать слово.

— Странно, — закончил Марк. — Он даже не попытался напасть.

— Потому что его инстинкт не агрессивный, а гнездовой. Но это не значит, что другие химеры безобидны. Если инстинкт будет хищническим, человек может превратиться в охотника.

— Как ты? — тихо спросил Марк.

Алиса не ответила. Она вспомнила, как её рука сама выдвинула коготь при встрече с мутантом. Возможно, где-то внутри неё уже проснулся другой инстинкт, и вопрос лишь в том, сумеет ли она его обуздать.

— Нам нужно двигаться, — сказала она, отталкиваясь от дерева. — Скоро рассвет.

Они продолжили путь, но теперь каждый шорох в темноте казался Алисе знаком чужого разума, и она прислушивалась к себе, стараясь различить, где заканчивается её воля и начинается нечто иное.

До карьера они добрались, когда небо уже начало сереть. Утренние сумерки размыли тени, и местность стала видимой: впереди простирался глубокий котлован с крутыми, осыпающимися стенками, на дне которого блестела тёмная вода. Вокруг не было ни души, только ветер гулял по пустым пространствам.

— У нас есть время до полуночи, — сказал Марк, оглядываясь. — Надо найти укрытие.

Они спустились в неглубокую расщелину на склоне, заросшую кустарником, и устроились там. Алиса проверила кровь — уровень вирусной РНК остался прежним, около двухсот сорока копий. Это обнадёживало.

— Следующую ампулу примем вечером, — сказала она, пряча анализатор. — Если вирус не активизируется, продержимся до встречи.

— А если активизируется? — спросил Марк, раскладывая на камне скудный паёк.

— Тогда придётся рисковать. Но я чувствую себя пока нормально. По крайней мере, рука не меняется.

Она стянула перчатку и осмотрела конечность. Шрамы начали бледнеть, кожа приобретала обычный цвет. Единственное, что осталось, — лёгкое утолщение на большом пальце и едва заметная сетка тонких линий, как после сильного обморожения.

— Я почти поверила, что могу вернуться к прежней жизни, — задумчиво произнесла она.

— А разве нет?

— Не знаю. Даже если вирус удастся полностью подавить, я уже изменилась. Не только физически. Я вижу и чувствую по-другому. Например, вчера я уловила запах гнезда за полкилометра. Это не человеческая способность. Возможно, гены птиц, встроившиеся в мои обонятельные нейроны, дали мне новые рецепторы, и они останутся навсегда.

— Это может быть полезно, — заметил Марк.

— Или опасно. Если я буду воспринимать мир как птица, рано или поздно это начнёт влиять на моё поведение. Я не хочу закончить, как тот химер, строящий гнездо.

— Но ты осознаёшь это, а он, возможно, нет. Осознанность — ключ.

— Возможно, — согласилась Алиса, но в голосе её не было уверенности.

День прошёл в тревожном ожидании. Они спали по очереди, прячась от палящего солнца, которое, несмотря на облачность, всё равно обжигало. Алиса несколько раз просыпалась от кошмаров, но уже не таких ярких, как раньше. В одном из снов она снова летела, но теперь это не пугало её, а вызывало странное спокойствие.

К вечеру, когда тень удлинилась, они приготовились. Алиса ввела вторую ампулу препарата Якова. На этот раз реакция была мягче: небольшой жар, лёгкая слабость, но без судорог. Через час она почувствовала себя лучше.

— Проверь кровь, — попросил Марк.

Анализ показал снижение вирусной РНК до ста двадцати копий. Алиса улыбнулась — впервые за долгое время.

— Работает. Если удастся найти ещё препарат, я смогу полностью очиститься.

— Леонид, возможно, знает, где его достать.

Наступила полночь. Они вышли из укрытия и направились к условленному месту — старому дробильному цеху на краю карьера. Ночь была беззвёздной, но луна пробивалась сквозь облака, освещая руины.

Алиса заметила движение у стены цеха: человек в тёмном плаще с капюшоном стоял, прислонившись к бетонному столбу. При их приближении он не шелохнулся.

— Леонид? — негромко окликнула Алиса.

— Да, — ответил знакомый голос. — Подойдите ближе.

Они приблизились. Леонид откинул капюшон, и Алиса увидела его лицо: спокойное, с правильными чертами, но на шее и скулах виднелись участки чешуи, а глаза в темноте отливали янтарём. Он не выглядел безумным — наоборот, от него исходило чувство собранности.

— Вы добрались, — сказал он. — Хорошо. Значит, Яков не соврал.

— Он дал нам ваши координаты, — кивнула Алиса. — Сказал, что вы можете помочь.

— Помочь? — Леонид усмехнулся. — Сначала я должен понять, что вы из себя представляете. Идёмте, у нас мало времени. Дроны корпорации прочёсывают этот район каждые два часа.

Он развернулся и пошёл в темноту, не оглядываясь. Алиса и Марк переглянулись и последовали за ним.

Леонид вёл их узкой тропой, петляющей между отвалами пустой породы и ржавыми остовами горнодобывающей техники. Луна то выглядывала из-за туч, заливая всё призрачным серебром, то пряталась, и тогда Алисе приходилось полагаться только на смутный силуэт проводника впереди. Марк шёл замыкающим, иногда оглядываясь, но Леонид, казалось, совершенно не беспокоился о возможной погоне.

— Как давно вы живёте вне купола? — тихо спросила Алиса, чтобы разорвать гнетущую тишину.

— Три года, четыре месяца и одиннадцать дней, — ответил Леонид, не оборачиваясь. — Я перестал считать, когда понял, что возвращение невозможно.

— Вы были в карантинном центре?

— Был. Меня изолировали, когда появились жабры. Один из охранников сказал, что я теперь «неликвид». Так и выразился. — В его голосе не было горечи, только усталость. — Тогда я понял, что для них мы не люди. Мы — материал.

Алиса вспомнила карантинный центр: белые стены, запах антисептика, крики из-за дверей. И то, как санитары в защитных костюмах вели закованного в смирительную рубашку химеру, а он выл, как раненый зверь. Тогда ей было страшно, но не за него — за себя. Теперь стыдно.

— Мне жаль, — сказала она искренне.

— Мне тоже, — отозвался Леонид. — Но жалость не поможет. Поможет только знание.

Он остановился у входа в дренажный туннель, замаскированный зарослями ползучего кустарника. Отодвинул ветку, вытащил из-за пояса небольшой фонарь с красным светом и включил его.

— Идите за мной. Не отставайте и не сворачивайте: в тоннеле есть ответвления, которые ведут в подземные пустоты. Выберетесь не скоро, если заблудитесь.

Они вошли. Внутри пахло влагой, ржавчиной и чем-то органическим — как в старом аквариуме. Стены были покрыты мхом, который в красном свете казался чёрным. Где-то капала вода, и звук этот размножался эхом.

— Куда ведёт тоннель? — спросил Марк, пригибаясь под низким сводом.

— К старой дренажной системе карьера. Она соединяется с подземными выработками, которые использовались ещё до катастрофы. Там обустроено несколько жилых отсеков. Мы называем это место «Плавником» — из-за воды и рыбных ферм.

— Рыбных ферм? — удивилась Алиса.

— Некоторые из нас имеют мутации, связанные с водной средой. Мы научились выращивать рыбу в подземных озёрах. Это основной источник белка.

Они шли около двадцати минут, пока не вышли к массивной стальной двери, врезанной в скалу. Леонид постучал условным ритмом. Дверь приоткрылась, и в проёме показалось лицо женщины — наполовину покрытое чешуёй, с вертикальными зрачками, как у ящерицы.

— Свои, — коротко сказал Леонид.

Женщина кивнула и отступила. Алиса и Марк вошли.

Они оказались в просторном помещении, вырубленном в камне и укреплённом бетонными плитами. Под потолком тянулись трубы, светились тусклые лампы, работающие, судя по гудению, от небольшого гидрогенератора. Вдоль стен стояли стеллажи с консервами, самодельная мебель из поддонов и старых ящиков. В центре, вокруг буржуйки, сидели несколько человек — точнее, существ, которых Алиса не сразу смогла назвать людьми.

У одного из них, молодого парня, вместо рук были конечности, напоминающие щупальца, но он ловко держал ими кружку и пил, не проливая. У другого — кожа, покрытая мелкой шерстью, как у крота, а глаза едва различались под нависающими надбровными дугами. Третья — совсем молодая девушка — имела крылья, которые она держала сложенными за спиной, как плащ. Все они повернулись к вошедшим, и в их взглядах Алиса не увидела враждебности. Скорее настороженность.

— Это доктор Ветрова и её коллега, — представил их Леонид. — Они от Якова. Прошу отнестись с уважением.

— От Якова? — переспросил парень со щупальцами. — Старик жив?

— Жив, — подтвердила Алиса. — Он помог мне остановить мутацию. Временно.

— Значит, он всё-таки нашёл рабочий протокол? — подала голос крылатая девушка. Её звали, как потом узнала Алиса, Мира.

— Не совсем. Препарат подавил вирус, но не уничтожил его. У нас осталась одна ампула, и мы не знаем, как синтезировать новую.

Леонид подошёл к буржуйке, снял с крюка чайник и налил воды в две кружки.

— Это проблема, — сказал он, протягивая кружку Алисе. — Но не самая главная. Главное — вы здесь, а значит, у корпорации теперь есть повод искать это место ещё активнее.

— Почему вы так думаете? — спросил Марк.

— Потому что вы сбежали из-под их носа. «ГенСинтез» не любит терять объекты. Особенно такие, как доктор Ветрова.

Алиса почувствовала, как внутри похолодело.

— Вы знаете обо мне?

— Кто же не знает? Вы — один из ведущих специалистов по мутагенезу. Корпорация давно следила за вашими исследованиями. Возможно, именно поэтому вас и заразили намеренно.

— Намеренно? — Алиса недоверчиво покачала головой. — Та птица просто влетела в лабораторию...

— Просто ли? Птица с фосфоресцирующими перьями, проникшая в сектор с прорывом купола, которая целенаправленно заразила именно вас? — Леонид прищурился. — Слишком много совпадений.

Алиса замолчала. Мысль о том, что заражение могло быть спланировано, не приходила ей в голову. Но теперь, оглядываясь назад, она вспомнила, с какой точностью птица оказалась именно в её лаборатории, именно в тот момент.

— Марк, — тихо сказала она, — а ведь правда. У нас был полный институт, а птица влетела именно ко мне. И никто её не видел, кроме меня.

— Это может быть случайностью, — возразил Марк, но голос его звучал неуверенно.

— В нашем мире случайности имеют свойство быть хорошо спланированными, — подытожил Леонид. — Но сейчас не время для паранойи. Вам нужно отдохнуть. Завтра мы обсудим, как действовать дальше.

Он проводил их в небольшой отсек, отгороженный от основного зала плотной тканью. Внутри стояли две лежанки, сколоченные из досок, и маленький столик с керосиновой лампой.

— Располагайтесь. Туалет дальше по коридору, там же умывальник. Вода холодная, но это лучше, чем ничего.

— Спасибо, — сказала Алиса, опуская рюкзак на пол.

Леонид задержался у входа.

— И ещё, доктор. Не выходите из отсека без сопровождения. Здесь не все лояльны к людям без мутаций. Некоторые считают, что «чистые» — источник всех бед.

— А вы? — спросила Алиса.

— Я считаю, что не имеет значения, есть у тебя жабры или нет. Важно, что у тебя в голове. Но не все разделяют это мнение.

Он вышел, оставив их одних.

Алиса легла на лежанку, не раздеваясь. Тело ныло от усталости, но ум был перевозбуждён. Она перебирала в памяти всё, что услышала за последний час. Подпольная община, разумные химеры, намеки на намеренное заражение — всё это было слишком, чтобы переварить сразу.

— Марк, — позвала она. — Как ты думаешь, ему можно верить?

Марк сидел на соседней лежанке, сняв куртку и расстегнув ворот рубашки.

— Пока он не дал повода сомневаться. Но и расслабляться не стоит.

— Меня беспокоит другое. Он сказал, что корпорация следила за мной. Если это правда, то моя лаборатория, мои исследования — всё было под наблюдением. И тогда... кто такой ты?

Марк повернулся к ней, и в полумраке его лицо стало странно напряжённым.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты пришёл в лабораторию за две недели до заражения. Тебя перевели из новосибирского филиала. Ты занимался вирусологией, но не МФ. Почему именно ты?

— Потому что я просил перевода, — спокойно ответил Марк. — Я хотел работать с тобой.

— Почему?

— Потому что ты лучшая в своей области. И потому что я знал, что МФ — не просто случайные сбои. Я хотел понять природу вируса, а твоя лаборатория была единственной, где это можно было сделать.

Алиса долго смотрела на него, пытаясь разглядеть в его словах ложь. Но лицо Марка было открытым, усталым, без тени притворства.

— Прости, — сказала она. — Я больше никому не могу доверять.

— Понимаю. Но сейчас тебе придётся довериться хотя бы мне. Иначе мы не выживем.

Она кивнула и закрыла глаза. Сон пришёл не сразу, но когда пришёл, был глубоким и пустым, без сновидений.

Утром их разбудил тихий стук в стенку отсека. Алиса открыла глаза и увидела, что в проёме стоит Леонид с двумя мисками в руках.

— Завтрак, — сказал он. — В основном рыба и грибы. Не изысканно, но питательно.

Алиса села, взяла миску. Внутри была густая похлёбка с кусками белого мяса и тёмными пластинками грибов. Пахло пряно, даже аппетитно. Она попробовала — вкус был необычный, но приятный.

— Спасибо, — сказала она. — Я не ела нормальной еды несколько дней.

— Привыкайте. Здесь еда не проблема. Проблема — безопасность.

— Вы уже говорили. Но что конкретно угрожает этому месту?

Леонид присел на порог, сложив руки на коленях. Его янтарные глаза блестели в полумраке.

— Во-первых, дроны. Корпорация использует их для поиска химер за пределами куполов. Во-вторых, отряды «чистильщиков» — людей, которые верят, что мутации — кара за грехи, и охотятся на нас. В-третьих, сами мутанты — животные, которые агрессивны и не различают своих и чужих.