Изголодавшийся по свету

—Солнышко, как ты себя чувствуешь?

–Хорошо, мам! Мне пришли в голову новые задумки и…

–И поэтому в карандашах оказалась вся детская?

Я ответил отрывистым кивком и снова ухватил карандаш, активно заштриховывая небо лазурным цветом.

–Не буду тебя отвлекать.

Мама мягко улыбнулась мне и уже собиралась было уходить, как невольно задержалась возле порога комнаты. Её взгляд остановился на одном из моих рисунков, который был прибит кнопками к пробковой доске. Я туда постоянно прикреплял свои работы, понравившиеся марки или просто наклейки вплоть до штрихкодов, а на кнопки любил подвешивать брелоки или пластмассовых солдатиков на верёвочках: мне нравилось представлять, что они вереницей спускаются по узору на стене, напоминающему гору, или это десантная группа застряла в вечном полете: купала парашютов дорисовывало мое воображение. С минуту мама что-то разглядывала на одном из листков, так что мне уже самому стало невмоготу сидеть поодаль от нее. На что она так пристально смотрит? Я подбежал ближе к ней и, только встав у изголовья кровати, понял, что это был за рисунок.

–Миша, а кто это?.. – опасливо прошептала мама, и я увидел в её взгляде непонимание и беспокойство.

Её палец уткнулся в существо серого цвета, сидевшее скрюченным на полу и зажавшееся в угол комнаты. Рядом на рисунке были изображены я, лежащий на кровати, и тумба с торшером, в котором не горела лампа.

–Это…

***

Как хорошо вы помните детство? Я вот совершенно его забыл! Куда не сунусь, всюду утыкаюсь в пустоту. И вроде бы в этой пустоте должно что-то быть, но мозг отказывается подчиняться мне и совершенно скуп на детские воспоминания. Есть, правда, и те двери прошлого, которые открывать совсем не хочется, и, как и раньше, при виде их я покрываюсь холодным потом. Я считаю совершенно несправедливым, что, по существу, я запомнил только что-то плохое, но именно эти фрагменты укоренились в моём мозгу со страшной силой. Вероятно, я неправ, ведь даже в этой тьме читатель разглядит лучики света беззаботного детства, однако не забывайте, через что эти лучики держат свой путь. Момент, когда мама указывала на тот рисунок, я помню ясно. И в памяти сразу же всплывает её голос с нотками нарастающей тревоги. Помню, что тогда был октябрь, необычно холодный для наших краев. Видно, приближалась суровая зима. Мы только что вернулись с прогулки по парку, и я сразу же побежал в детскую комнату с самым большим и ярким кленовым листом, который потом неделю, а может быть, и дольше украшал мою комнату, как голова трофейного животного украшает поместье знатного лорда. А затем я принялся за карандаши, погружаясь в мир своих фантазий. Рисунки и сейчас крутятся в моём воображении, как в тот день: новые машины, увиденные мною на шоссе перед домом, пожелтевшие деревья, проворные белки с лесными орешками, прячущие их по всему парку, и случайные прохожие, кутающиеся в пальто разного покроя и цвета. И, как и раньше, после рисунков раздаётся голос, разрушающий их альбомный осенний мирок и погружающий комнату в памяти в холодные тона, присущие разве что склепу. А следом за голосом в сознании вырисовывается облик существа, небрежно изображённого мелком на одной из моих работ. Откуда бы ему взяться в воображении ребенка, из которого монстру суждено было перебраться на один из его рисунков? Вот и моя мама тогда задалась тем же вопросом. А что я ей мог рассказать? Смутную историю, больше похожую на кошмарный сон, нежели на правду, сохранившуюся в моем сознании и берущую истоки у одной из тех летних ночей, когда мне, как обычно, не спалось допоздна. В неё не поверили многие из моего окружения: мои бабушка и дедушка до сих пор не воспринимают её всерьез. Её заклеймили небылицей. Быть может, в мою историю поверите Вы, дорогой читатель, но, скорее всего, сочтете меня за отъявленного фантазёра или безумца, однако хранить это в себе я более не намерен. Надеюсь, Вы проявите терпимость к этому рассказу, ведь больше я не представляю за что бы я мог ухватиться, за какие воспоминания, в моём странном и туманном детстве.

Произошло это, как уже было мною упомянуто, летом, когда я, как обычно, находился на попечении у моих бабушки и дедушки в посёлке неподалёку от моего родного города. Жили они тогда в довольно большом загородном доме, который отстроили мой дед и его однокашники и бывшие однопартийцы. И сейчас в моей памяти всплывает до боли знакомое двухэтажное здание тёмного пастельно-зелёного цвета. Помню и оливковые двери у входа, разделяющие коридор на несколько секций: входная металлическая дверь была чёрная с отломанной ручкой, перемотанной полиэтиленовым пакетиком, чтобы не резаться об острые края. Местами на них порвалась обшивка, и дермантин по углам совсем представлял зрелище, вызывающее жалость. На них до сих пор кое-где остались мои каракули на кубариках1, прилепленные полоской скотча, но особенно много моих рисунков, конечно, до сих пор висит на деревянных дверях с фрезерованными рамками внутри дома. Они заложены за рамки, местами их можно увидеть с отогнутыми концами или сильно выцветшими. Это будут ваши верные попутчики по этому месту. Начинается дом с Г-образного блёклого коридора. Пройдя по нему, вы увидите немытое окно с решёткой и большой паутиной, в углу которой будет сидеть паук-крестовик. Их много на моей даче по всему участку: в пристройках, на балконах и не только. Дальше в коридоре – собачья лежанка и две комнаты: туалет и ванная. Последняя тоже с пауками, но уже другими. Помню, лазал я как-то в потёмках по этому самому коридору и наткнулся на маленький УЗО2, на котором горел красненький индикатор. Не спрашивайте, почему я рыскал там в кромешном мраке – это была шпионская миссия. Так вот, палец мой, понажимав все переключатели, на этом не успокоился и продолжил бегать по маленькой панели, и хоть устройство было предназначено для защиты человека от электрического тока, меня оно тогда от него совсем не защитило. Это был мой первый удар электричеством, причём по такой несусветной глупости… Ощущение было таким, словно ужалила змея, я аж подскочил от испуга. Свет мгновенно был включен, миссия прервана, а моя собака смотрела на меня из угла недоумёнными глазами и била хвостом о свою лежанку.

Но давайте вернёмся к проектировке дома, который так близок моему сердцу. Из коридора вы попадете на кухню. В ней есть дверца в погреб, печка и жужжащий холодильник. А дальше располагается зал с длинным обеденным столом, буфетом и диваном. Там же продолжается печка, перетекая в камин с ящичком берёзовых поленьев и типичным каминным набором: щипцы, кочерга, совок. Рядом вы приметите резной шкаф с лекарствами и посудой, картины и уединившееся в углу кресло, обтянутое рогожей, с советской настольной лампой и книжными полочками. Не споткнитесь о сушилку, там проходят свои круги Ада яблоки и грибы, собранные мною на участке. В целом, гостиную я вам описал, стоит ещё упомянуть о двух комнатах: чертёжной и швейной. В первой вы наткнётесь на огромную чертёжную установку и кипы газет, примостившиеся сбоку. На столике будет стоять старенький пыльный проигрыватель, около него лежат конверты с виниловыми пластинками. В швейной вы увидите машинку, диван, облюбованный мышами, и гравюру с немецким замком. На полу в плетёной корзинке дозревают помидоры и хранятся тыквы на расстеленных газетах. Одной из тыкв, всё же, вы там не увидите. Она не дожила до осени и не попала в швейную комнату. Всё-таки мои проделки с бабушкиными клумбами сыграли свою роль в сборе урожая.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Кубарик – это небольшой блок бумаги, часто квадратной или прямоугольной формы, который используется для коротких записей и заметок.

2

УЗО – устройство защитного отключения (выключатель дифференциального тока, ВДТ). Основная задача – защита человека от поражения электрическим током при прикосновении к токоведущим частям или при утечке тока на корпус электроприбора.