Ты меня выдумал

— Ворота новые? — спросил наконец Мин Чжао, кивнув в сторону ограды. Голос его звучал уже тише, без остатков сарказма. — Раньше здесь была обычная изгородь. Мама сама сажала вдоль неё жасмин.

Жоу Ган едва заметно улыбнулась.

— Не только ворота, — она тронула его за локоть, на этот раз легко, приглашающе, и повела дальше по тропе. — Идём, покажу.

Они прошли к ограде, и вблизи стало видно, что новая конструкция вплетена в старую живую изгородь так, что почти сливалась с зеленью — металл, замаскированный ветвями жасмина, который сохранили, судя по всему, намеренно.

— После того, что случилось в твоих покоях, — сказала Жоу Ган, останавливаясь у одной из опор, — я распорядилась пересмотреть весь периметр Дворца. Далеко не только этот сад.

Мин Чжао провёл пальцами по гладкой поверхности новой опоры — сканер отозвался едва уловимым голубоватым свечением, тут же погасшим.

— И прислуге тоже выдали персональную зону, как заключённым? — Мин Чжао убрал руку со сканера. — Или у судомойки с Четвёртой Палубы зона попросторнее, чем у твоего секретаря?

— Теснее, — Жоу Ган не поддалась на подначку. — Своя зона на каждого, ни шагом дальше без отдельного разрешения. Раньше половина дворца проходила куда угодно просто по примелькавшемуся лицу. Больше не пройдёт.

— Прогрессивно, — выдавил из себя принц.

Она кивнула в сторону дальней дорожки, где бесшумно, почти неразличимо на фоне тёмной зелени, скользили двое стражников — новая форма, угольно-чёрная, без прежнего блеска золотых нашивок.

— Что за ткань? Светопоглощающая синтетика? — Мин Чжао кивнул в их сторону. — И погоны заодно сняли… для скрытности?

— Для того же, для чего убрали блеск. Чтобы они увидели противника до того, как обнаружат их самих.

Они подошли к самим воротам — новым, вписанным в старую изгородь, — и Жоу Ган на мгновение остановилась, любуясь линией жасминовых кустов вдоль ограды, прежде чем продолжить.

— И это ещё не всё, — сказала она, и в голосе её послышалось что-то похожее на азарт, редкий для Императрицы, но привычный для старшей сестры. — На следующей неделе камеры Живой Летописи установят в слепых зонах Первой Палубы. И в Нижнем Хае.

Мин Чжао остановился.

— В Нижнем Хае.

— Да.

— Жоу Ган. — принц покачал головой, и в голосе его прозвучало не удивление, а что-то похожее на обиду за мать, за деда, за всех, кто правил до неё. — Ты собираешься своими руками зачистить последнюю общественную зону, где человек может раствориться в толпе? Отличный ход. Ещё пара указов — и твой «глаз» заглянет в каждую спальню этой страны.

— Знаю, что это значит, — сказала она, не отводя взгляда. — Я не хуже тебя помню, зачем существуют слепые зоны.

— Тогда как ты вообще решилась?

— До «Автографа» у меня тоже была роскошь помнить об этом с уважением. Теперь я знаю, что кто-то способен пройти сквозь всю дворцовую охрану и оставить послание там, где спят мои новорождённые племянники. После такого слепые зоны перестают казаться мне жестом доброй воли. Они начинают казаться мне дырой в трюме.

Мин Чжао молчал, обдумывая её слова, затем заговорил снова — уже тише, без прежнего напора:

— Люди там не любят, когда на них смотрят. Начни смотреть — и получишь не благодарность, а недовольство, которое рано или поздно всплывёт в самый неподходящий момент.

— «Люди Нижнего Хая», — Жоу Ган мягко тронула его за плечо, — уже который год служат прикрытием для тех, кто хочет собраться без лишних глаз. Ты сам докладывал мне об этом полгода назад — про подростковые группировки, про бары, про сделки, которые там заключаются именно потому, что там никто не смотрит. Слепая зона сегодня — это не свобода, Мин Чжао. Это место сбора для тех, кому есть что скрывать.

Принц хотел было ответить, но взгляд его скользнул поверх её плеча — туда, где над крышами Священного Контура возвышался рекламный экран, транслирующий обычно расписания палубных работ и имперские сводки.

Сейчас на экране, крупными строгими знаками, шли строки оды — и рядом с ними, во весь щит, лицо самого Мин Чжао, взятое, судя по всему, с какой-то официальной хроники годичной давности.

— Смотри-ка, — сказал он тихо, не отрывая взгляда от экрана. — Кажется, я наблюдаю в прямом эфире, как Империя учится меня ненавидеть.

Жоу Ган обернулась на экран.

Мин Чжао уже не смотрел на щит. Взгляд его сместился ниже, за новые ворота, туда, где на почтительном расстоянии, за пределами сада, стоял Чернилка — неподвижно, руки за спиной, и смотрел прямо на принца.