- -
- 100%
- +
В маленьком южном городке, в старом доме на вершине холма ужинала семья: родители и три их дочери. Кроме них, за столом сидел гость, молодой человек безупречной наружности. Старшая дочь Дина представила его, как своего жениха – волнующее событие для семьи!
Веселая симпатичная девушка Дина пользовалась успехом у парней, имела много друзей, но романы с противоположным полом до последнего времени отрицала напрочь. В чем была причина? Никто в семье не знал. Ходили слухи о какой-то печальной истории, после которой Дина наложила на отношения жирный крест, но девушка никому и ничего не рассказывала. А сегодня, прошу любить и жаловать – жених!
Молодой человек произвел благоприятное впечатление. Умен, хорошо сложен, воспитан. Действующий адвокат и полноправный партнер владельца фирмы. Своя квартира в Москве, небольшая, всего две комнаты, но в хорошем районе, возле парка. Увы, брал в ипотеку, но всё выплатил. Долгов нет. Достраивает дом в Подмосковье, осенью можно въезжать. Небольшую заминку вызвал вопрос о родителях, Алексей (так звали жениха), чуть смущаясь поведал, что его родители люди простые: живут в Барнауле, мама работает учительницей младших классов, папа военный, на пенсии. Но и этот факт сыграл Алексею на руку – парень не избалован, всего добивается сам, что может быть лучше? Словом, семья кандидатуру жениха одобрила единогласно.
Когда вопросы иссякли, жених изъявил желание подышать свежим воздухом, Дина вызвалась его сопровождать. Мама Дины кинулась было следом, но ее остановил отец: «Ты, мать не переборщи с допросом, а то спугнешь. Сбежит жених, где потом другого искать?..»
Шутки-шутками, но мать и правда решила не наседать. Дай-то бог, чтобы всё у доченьки сложилось хорошо!
Дина и Алексей сбежали из-под родительского надзора на открытую террасу. Сверху – ночное южное небо, под ногами крутой склон высокого холма, где среди буйной зелени прячутся уютные домики. Узкая лесенка ведет от дома к подножию холма, а там за дорогой и широкой набережной – море!
Горячие руки Алексея скользнули девушке под сарафан. Дина отстранилась. Она не была ханжой, но здесь, в старом бабушкином доме, где выросла ее мама, его ласки показались неуместными.
- Соблюдай приличия, – улыбнулась Дина.
Алексей не настаивал, и Дина была ему за это благодарна.
«Внимательный, заботливый, красивый» – эти три слова она твердила, как мантру, день за днем убеждая себя, что лучшей партии ей не найти. И в конце концов мантра сработала: Алексей ей даже нравился.
Дина хотела семью. Хотела детей – смешных, маленьких карапузов. В любовь она давно не верила, на то была своя была причина, но Дина верила в дружеские, равноправные отношения: этого вполне достаточно, чтобы создать крепкую, надежную семью. В этом Дина была убеждена. В том, что у них с Алексеем как раз такие отношения Дина тоже искренне верила.
- Твоя мама не работала в ФСБ? –поинтересовался Алексей. – Столько вопросов! Меня словно рентгеном просветили.
- А ты как хотел? – рассмеялась Дина. – Не каждый день мама дочку замуж выдает. Странно, что она не потребовала твоей родословной до седьмого колена!
- А что, могла? – Алексей тоже рассмеялся.
Улыбка его не красила. Красивое, породистое лицо парня при улыбке выглядело хищным, будто он скалил зубы.
Дина опустила глаза и взяла парня за руку.
- Пойдем, – позвала Дина. – Покажу тебе кое-что.
Вид с дальнего конца террасы открывался великолепный. Днем отсюда виднелось море, пляж, крыши домов, находящихся ниже по склону, а ночью, красивый пейзаж обретал таинственность, которая рождалась светом звезд и сотней огней, горевших в окнах, в фонарях вдоль извилистых городских дорог, в сигнальных огнях маяка и проплывающих по морю кораблях.
Молодые люди стояли молча, завороженные красивым видом. Тишину нарушила Дина.
- Этот дом еще мой прадедушка построил, – сказала она. – Я в детстве часто сюда ездила. Здесь тогда бабушки жили: мамина мама и мамина бабушка. А потом случилась одна история… как-нибудь расскажу, и я больше не ездила. Родители любят здесь бывать, каждый год прилетают, хотя бы на пару дней. Папа даже хотел здесь построить новый дом, архитекторов пригласил. А потом передумал, решил оставить всё, как есть.
- Хорошо, наверное, провести детство на море, – задумчиво отозвался Алексей. – Я в детстве только один раз на море был. На Каспийском. Отца тогда направили в военную часть в Дагестане: пыль, жара, бараки. Он пообещал нас на море отвезти, искупаться. Я все лето ждал: «Когда же, когда?» Наконец поехали. Тряслись два часа в старом УАЗике. Приехали мы на море, а там по всему побережью пятна мазутные плавают. Я всё равно хотел искупаться, но мать не позволила.
Алексей улыбнулся своим воспоминаниям, обнял Дину и прижал к себе, целуя в кудрявую макушку.
Он не стал рассказывать ей, что случилось дальше. Не рассказал, как ревел от обиды и разочарования. Как родители ругались по дороге домой и мать кричала на отца, перечисляя все обиды, невысказанные за долгое время скитания по военным гарнизонам. Как отец внезапно остановил машину, вышел, выдернул мать из салона и ударил ее кулаком в живот: коротко и хлестко.
Мать охнула и согнулась пополам, беззвучно хватая ртом воздух. Отец закурил, спокойно выдыхая дым и прищурившись смотрел на жену. Когда мать, наконец, выпрямилась, бессильно опираясь на дверцу машины, он коротко приказал: «Садись на место.»
И они поехали дальше, будто ничего не случилось. Маленький Леша не смел больше и звука произнести, а мать сидела молчаливая, бледная, постаревшая сразу на несколько лет.
Алексей запомнил этот случай на всю жизнь. Запомнил и на всю жизнь принял, как данность, что прав всегда тот, кто сильнее.
Дина и подумать не могла, какое темное видение из прошлого воскресло в голове ее жениха, но сочувствуя тому маленькому мальчику, что вырос, не видя моря, нежно погладила его по руке, и Алексей сразу отозвался: мягким, но властным движением развернул Дину к себе лицом и поцеловал.
На этот раз Дина не противилась, ни один звук не нарушил их близости, но дальше поцелуев дело не пошло – беспокойные мысли тревожили голову Алексея. Он обнял девушку, положил голову Дины себе на грудь, вдохнул запах ее тела, перебирал ее вечно спутанные кудри, бережно касаясь волос чуткими пальцами.
- Как думаешь, твой отец согласится, чтобы наша компания обслуживала его холдинг? – неожиданно спросил Алексей. – Это было бы отличным подспорьем к нашему семейному бюджету…
Дина уже зевала, утомленная длинным днем и ответила рассеянно, не слишком вникая в смысл вопроса: «Не знаю, у него есть свои юристы. Но поговори с ним, почему нет? Ты теперь член семьи».
Ответ Дины всколыхнул в сердце ее жениха самые честолюбивые чувства. Отец Дины – Иван Ильич Абрамов был человеком известным и состоятельным. Он владел крупным строительным холдингом, был вхож в самые высокие круги общества. Стать членом семьи самого Абрамова – это дорогого стоило. И он, Алексей Мансуров, этого достиг. Или вернее, достигнет очень скоро, как только обручальное колечко засверкает на тонком пальчике Дины Абрамовой.
Глава 2
Поздно вечером, когда все собирались ложиться спать, мама спросила у Дины с напускным безразличием:
- Вам с Лешей приготовить разные комнаты или…
- Без «или», – спокойно ответила Дина. – Я займу свою комнату, а Леша будет спать в гостевой.
Дина не была ханжой и не собиралась разыгрывать перед родителями спектакль под названием «унасничеготакогонебыло». У них с Лешей действительно «такого» ничего не было. И, кстати, инициатива в этом вопросе исходила от Алексея. С самого первого дня их знакомства он был бережен с Диной. Их близость ограничивалась поцелуями и объятиями и Дину это устраивало. Не создавало лишних проблем. По крайней мере, так Дина объясняла ситуацию себе и своей лучшей подруге.
«- Динка, это не нормально, – горячилась Сима Серафимович, подруга Дины со школьных времен. – Здоровый мужик должен иметь здоровые желания.
- У него здоровые желания, - парировала Дина. – Он хочет создать семью и иметь детей.
- Вот-вот, именно! А как делают детей, знаешь? – подруга с таким состраданием посмотрела на Дину, что та рассмеялась: - Догадываюсь.»
Лежа на кровати в своей комнате, Дина вспомнила тот разговор с подругой и задумалась. Конечно, приятно, когда с тобой общаются как с принцессой, боготворят, дарят цветы и подарки. Но Дина не фарфоровая кукла, она женщина. И как всякая женщина хочет ласки, мужских прикосновений и… и не только поцелуев. От таких мыслей Дине стало неловко и душно. Она откинула одеяло, поднялась с кровати и открыла окно. Свежий морской воздух ворвался в комнату остужая разгоряченное тело и отгоняя непрошенные мысли. Дина прихватила с собой одеяло и выбралась через окно на крышу. Расстелила одеяло на плоской кровле и легла, широко раскинув руки и глядя в звездное небо.
Когда-то в детстве, маленькая Динка часто сбегала от бабушек через это окно. Маленькая, гибкая и сильная, как обезьянка, она ловко соскальзывала по старым заскорузлым виноградным побегам на землю и бесстрашно отправлялась навстречу приключениям.
Дина улыбнулась своим воспоминаниям. Как давно это было?
***
… Динка убежала из дому.
Старая бабушка (бабушкина мама) обещала остричь ей волосы, если она не будет их расчесывать, а молодая бабушка (мамина мама) не только не защитила, но и поддержала жестокую старуху. Что они прицепились к Динкиным волосам? Разве она их не расчесывает? Но буйные кудри растут как им вздумается и не признают ни укладок, ни расчесок. Что же ей, Динке делать? Раз ее никто не понимает, то и пусть. Домой она больше не вернется. А если и вернется, то через неделю – вот вам! Или через два дня… Ну, уж точно не вернется до ночи. То-то они напугаются!
Динка приготовилась к побегу: насыпала в один мешочек соли, в другой сахару, взяла две банки консервов, пакет чипсов и сложила провизию в пакет. «На пару дней еды точно хватит», – беззаботно думала Динка, мстительно представляя себе испуганные лица бабушек, когда они обнаружат пропажу внучки.
Куда она пойдет, о том Динка не подумала, но как все отважные путешественники, пошла, куда глаза глядят.
Глаза глядели прямо перед собой и Динка бойко спустилась с холма, где стоял их дом, дошла до пляжа, прошла мимо толпы загорающих туристов, мимо бесконечных торговых рядов стихийного рынка, мимо старых гаражей и свалки, пересекла кипарисовую рощу, с трудом перелезла через гряду серых валунов и очутилась в незнакомом и совершенно необитаемом месте. Перед ней оказался маленький, галечный пляж, закрытый от посторонних глаз валунами и высоким обрывом, в котором, на высоте примерно двух метров от земли виднелась темное, узкое отверстие пещеры. Динка подпрыгнула несколько раз, стараясь зацепиться за край пещеры, но не допрыгнула и оставила исследование земных недр на потом.
По склону обрыва вилась тонкая, едва видимая тропа, круто забирая вверх, по ней Динка собиралась продолжить свой путь дальше, но передумав, решила искупаться и поесть. Купальника у Динки не было, и она прыгнула в воду в чем была: в шортах и майке, только сандалии оставила на пустынном берегу. Накупавшись, Динка решила пообедать. Чипсы она съела еще по дороге, но остались соль, сахар и консервы. Динка достала из пакета провизию и задумалась. То, что соль и сахар нужны для приготовления еды Динка знала, но надо ли солить консервы? И как их открыть? И как же хочется пить!!!
Динка взяла в руки плоский камень и попыталась открыть консервную банку, колотя по ней камнем изо всех сил. На банке оставались небольшие вмятины и только – банка не желала открываться. Динка утроила старания, но всё безрезультатно. Занятая добыванием пищи, Динка не заметила, как с по склону обрыва с тропы, спустились три подростка лет примерно четырнадцати-пятнадцати и окружили девочку с трех сторон, гнусно ухмыляясь.
- Кто такая?!
Динка от неожиданности вздрогнула и подняла голову, отрываясь от своего занятия.
- Здравствуйте! Меня зовут Дина, - вежливо представилась она.
Самый высокий и судя по всему, самый старший из троицы, подошёл ближе, ногой подцепил Динкин пакет с провизией.
- А тут у нас что?
Через секунду обе банки из Динкиного запаса превратились в мячи для футбола: мальчишки пинали их и мерзко гоготали, а Динка беспомощно бегала от одного к другому, пытаясь отобрать свои запасы. Устав бегать, она остановилась перед вожаком и гневно крикнула:
- Отдай!
- Полай! – немедленно отозвался тот.
Не рассуждая, Динка влепила ему кулаком в глаз, и мальчишка от неожиданности пошатнулся, но уже в следующую секунду на бедную Динку посыпался град несильных, но обидных тычков с трех сторон, и она тонко закричала, прикрывая свою голову руками.
Динка приготовилась умереть под вражеским натиском, но грозный окрик остановил ее мучителей. Осторожно выглянув из-под локтя, Динка увидела, как из пещеры спустилась деревянная лестница, и по ней на пляж выбрался еще один мальчик: черноглазый и темноволосый, загоревший до черноты.
Он брел к ним по мелкой гальке, лениво переставляя босые ноги и сонно щурясь на солнце. Длинные, давно не стриженные волосы, волнами падали по обе стороны его узкого лица. Приблизившись, он медленно вынул руки из карманов, и ни слова ни говоря поочередно отвесил по затрещине Динкиным врагам. Те приняли наказание безропотно, только шумно сопя и злобно поглядывая на Динку. Посмотрел на нее и спаситель. Сначала на нее, а потом на раскиданные банки.
- Голодная? – коротко спросил он и, не дожидаясь ответа обернулся к мальчишкам. – Волдырь, Мамзель, сетки проверьте. Санёк, в норе картохи возьми, костер разведи, ужин будем готовить. И к Динке: – Ты кто?
- Дина.
- Собачье имя, – ввернул тот, высокий, которого незнакомец назвал Волдырь. – У нашего соседа так собаку звали.
Волдырь незамедлительно получил еще одну затрещину, и отправился проверять сети. Динкин спаситель был скор на суд и расправу.
- Я Данька. Пить хочешь?
- Да.
Мальчишек звали Санёк, Генка по прозвищу Волдырь и Мишка по прозвищу Мамзель. На вопрос о происхождении столь причудливых прозвищ они только пожали плечами, мол, сами удивляемся! Самому старшему – Волдырю, было уже пятнадцать лет, Мамзелю и Даньке четырнадцать, а Саньку́, как и Динке всего двенадцать.
- Ты как забрела сюда, мала́я? – Данька налил ей в стакан чистой и теплой воды из бутылки, наблюдая, как Динка жадно припала к краю стакана.
- Я из дома ушла, – утирая ладонью рот, гордо объявила Динка.
Мальчишки понимающе кивнули и вопросов больше не задавали.
Потом они запекали картошку в костре и жарили рыбу на сковородке. Картошки было мало, а рыбы хватало, только сковородка была маленькая и приходилось долго и терпеливо ждать, когда приготовится следующая порция. Динкины консервы открыли и съели. Пригодилась и Динкина соль, чему она была очень горда – знала, как собрать запасы в дорогу! Сахар Данька тоже одобрил, достал пачку чая, и они вскипятили воду на костре в черной, закоптевшей кастрюле и пили крепкий чай с сахаром. Динка, как и все остальные, сразу и безоговорочно признала Данькино главенство: по его указаниям беспрекословно бежала на мелководье мыть стаканы, собрала и покидала в костер весь мусор, но жирную, подгоревшую сковороду Данька ей отмывать не позволил. «Куда с такими нежными ручками», - буркнул он.
Сковородку отмывал Санёк.
Потом они пошли купаться, и новые друзья учили Динку нырять. Динка до этого дня ни разу не осмелившаяся окунуть голову в воду, под влиянием своих бесшабашных учителей осмелела и не прошло и получаса, как она бесстрашно доставала камни со дна.
- Сколько? – задорно кричала она, барахтаясь на мелководье.
- Два! – отвечал ей Данька, и она ныряла вниз головой, хватая два камня и выскакивала на поверхность, гордо демонстрируя свою добычу.
- Сколько?
- Три!
Скоро начало темнеть и Динка забеспокоилась, поминутно поворачивала голову в сторону дома.
Внимательный Данька сразу заметил ее беспокойство.
- Где ты живешь?
От этого вопроса Динке захотелось плакать. Страх и желание вернуться домой лишили ее сил, и она беспомощно махнула рукой.
- Там… на горе.
- Тут везде горы, - заметил Мамзель.
Динка назвала адрес.
Данька поднялся и протянул ей руку:
- Вставай, мала́я, отвезу тебя домой.
Пока они поднялись по узкой тропинке по крутому склону уже совсем стемнело. На самом верху, в зарослях густых кустов, возле дороги, был надежно спрятан старенький мотоцикл. Данька вывел его на дорогу, сел за руль.
- Садись.
Динка уселась сзади и обхватила Даньку сначала за плечи, но, когда мотор взревел и мотоцикл дернулся вперёд, испуганно обхватила Даньку за пояс, крепко прижимаясь к нему всем телом.
- Держись крепче!
Динка держалась. От Даньки пахло морем и солнцем, дымом костра и немного рыбой. Сквозь тонкую майку Динка чувствовала его тощее и жилистое тело, крепкий, будто каменный живот. Она уткнулась носом ему в спину, Данькины длинные волосы щекотали ей лоб. И Динка тогда подумала, что этот день лучший в её жизни.
Доехали быстро, но Данька предусмотрительно заглушил мотор подальше от дома.
- Дальше пешком, мала́я. Небось ищут тебя.
Динка согласно кивнула, она догадывалась, что бабушки не будут в восторге от того, где она проводила время, каким способом и с кем она вернулась домой.
- Данька?
- Ммм?
- А мы будем дружить?
Динка разглядела в темноте, как блеснули в улыбке белые Данькины зубы.
- Ну, так мы дружим, мала́я, разве нет?
Динка счастливо кивнула и помчалась по лесенке вверх к дому. Через пару пролетов ее встретила молодая бабушка и папа, приехавший еще в обед, и успевший обежать все пляжи, больницы и морги в поисках дочери.
Глава 3
Два дня Динку не выпускали из дома. Папа, удостоверившись, что ребенок осознал вину и находится под строгим надзором, благополучно отбыл домой, в Москву, а Динка всеми силами старалась заслужить прощение бабушек.
Рано утром, когда все еще спали Динка вскакивала с кровати и громко распевая патриотические песни раздирала расческой непослушные кудри. Потом готовила бабушкам завтрак (яичницу, другого Динка готовить не умела). После завтрака, когда не выспавшиеся бабушки угрюмо смотрели на часы и размышляли, чем им занять себя в такую рань она уже хваталась за уборку. Мыла посуду, безжалостно гремя тарелками, часть которых неизменно превращалась в осколки. Вытирала мокрой тряпкой до того безупречно чистые окна, оставляя на них мутные разводы. Постирала свои разноцветные шорты и майки вместе с белоснежной блузкой молодой бабушки, превратив последнюю (блузку, а не бабушку) в невзрачную тряпку серо-розового цвета. Затеяла мыть пол, но нечаянно разлила ведро воды в гостиной, которая мгновенно впиталась в шерстяной ковер, и тут старая бабушка не выдержала и решительно сказала:
- Хватит! Если этот ребенок еще день просидит дома – я сама сбегу!
После двухдневного заточения Динка вышла на улицу в сопровождении обеих бабушек. Они чинно дошли до рынка, купили сыру и свежий хлеб и тут Динка заныла:
- Бабулечки, я купаться хочу!..
Бабушки самоотверженно спустились к пляжу, но пробыли там недолго, боялись, что сыр пропадет на жаре. Динка едва успела окунуться, как пришлось возвращаться.
По дороге домой, Динка громко и демонстративно вздыхала и печально оборачивалась назад, к пляжу, всем своим видом показывая бабушкам, как тяжело ребенку, который весь год задыхается в каменной Москве, но и здесь возле моря, вынужден проводить время перед телевизором, потому что некому ребенка водить на пляж, некому гулять с ребенком…
- Надо попросить Лиду, – неожиданно произнесла молодая бабушка. – Она каждый день ходит гулять, вот и пусть берет с собой Динку. Лида девочка взрослая, ответственная – на нее можно положиться.
Сказано – сделано. Шестнадцатилетняя соседка Лида не могла отказать молодой бабушке, которая была ее учительницей в школе, и с милой улыбкой щебетала: «Конечно, Светлана Андреевна! Разумеется, Светлана Андреевна, я присмотрю за вашей внучкой! Ну, что вы, Светлана Андреевна, мне совсем не трудно!»
Но едва Лида и Дина вышли за калитку, как Лида сразу переменилась:
- Ну, вот что, пацанка, я нянчиться с тобой все лето не намерена, поняла? Договоримся на берегу: я иду по своим делам, ты по своим. Встречаемся возле моста вечером, ровно в двадцать часов тридцать минут и вместе идем домой. Усекла?
Динка усекла.
Вполне довольные заключенным соглашением, стороны договора разошлись в разные стороны и Динка снова помчалась на маленький галечный пляж, где уже собрались ее новые друзья.
Спокойная жизнь Динки изменилась.
- Кто вперед до утеса! – кричал Санёк, рассекая волны взмахами тонких, смуглых рук.
Так далеко в море, где стоял утес Динка никогда не плавала, но она храбро плюхнулась в воду вслед за мальчишками, из боязни прослыть трусихой. И доплыла! Разумеется, последняя, но доплыла. Взобралась на круглые, мокрые камни, легла звездочкой и, щурясь смотрела на причудливые облака, медленно проплывающие по ослепительно-голубому небу. Волны бились о камни, ветер путал Динкины буйные кудри, а ей всё было нипочем. Она заливисто хохотала, слушая ребячью болтовню и сама что-то говорила, а они слушали, будто она была им ровня и они знали ее очень давно.
Потом поплыли назад. На половине пути Динка выдохлась. Всё чаще переворачивалась она на спину, чтобы отдохнуть, стараясь не думать о бездонной толще вод под ней, берегла дыхание. Волны играли с ней злую шутку: повинуясь движению ее ослабевших рук, они толкали ее к берегу, но тут же оттаскивали назад, в море, так, что берег не приближался ни на йоту.
Динка хотела крикнуть, но страх сковал ей горло. Она только тихо пискнула, но, вот удивительное дело! Данька будто услышал в шуме волн этот отчаянный писк и вернулся к ней, плавая вокруг кругами, как рыба.
- Держись за плечи, – приказал он, и подставил Динке свои широкие смуглые плечи, мокрые и горячие от солнца.
Динка держалась за него и слабо перебирала ногами, а он будто и не чувствовал тяжести, медленно и спокойно двигался к берегу.
С этого дня Динка с ребятами плавала на утес каждый день. Больше она не держалась за Даньку, но сознание того, что он рядом придавало ей смелости и сил.
Накупавшись всласть, ребята отправлялись бродить по узким улочкам тихого солнечного городка, каждый день по одному и тому же маршруту: рынок, набережная и парк. На рынке они покупали горячие и жирные чебуреки и наевшись шли на набережную. Взяв по мороженному, садились на парапет, ели, болтали, смотрели на праздно гуляющих туристов. Когда солнце становилось невыносимо жарким, перебирались в парк под тень раскидистых южных деревьев и катались там на стареньких каруселях до тошноты.
По вечерам, как условились, Динка встречалась с соседкой Лидой возле моста вечером, ровно в двадцать часов тридцать минут и отправлялась домой ужинать. Чинно посидев с бабушками, и рассказав им выдуманные истории о прошедшем дне, Динка отправлялась в свою комнату спать.