Он Мой. Арабское наваждение

Глава 1

Слышу, как колёса чемодана стучат по плитке, и в ожидании Илюши переминаюсь с ноги на ногу.

— Привет! — здороваюсь, когда он появляется у двери, и закусываю губу.

— Томуль, — закатывает чемодан в квартиру и прижимается ко мне, целует медленно. — Соскучился!

— И я! — Захлопываю за ним дверь и запрыгиваю на него, истосковавшись. Нетерпеливо сбрасываю его куртку и задираю футболку.

— Томми, Томми, подожди! — Тормозит меня Илья. — Мне надо в душ. Я летел полдня.

Какой душ? Мы одиннадцать дней не виделись, проведя все майские порознь. Я тут на стенку лезу от нетерпения, а ему душ. Ладно, может, ему банально в туалет нужно, а душ — это такой деликатный эвфемизм. Всё-таки он только с трапа.

— А-а-а-а! — разочарованно воплю. — Давай быстрее!

— Я мигом! — Шлёпает меня по попе, разувается и сразу направляется в спальню. — Разберёшь пока чемодан? Там тебе подарок.

— Какой? — Улыбаюсь и расстёгиваю чемодан. Достаю пакетик Miu Miu и выуживаю из него футляр с солнцезащитными очками. — Ой! Точно! Илюш, моя байер Кира ждёт от меня перечисления, она сейчас в Париже на закупке. Срочно помоги мне сделать перевод в «Каспи-банк». У меня что-то не получается.

— Томуль, у тебя там ограничение какое-то. Мы же уже пробовали. Переведи с моего, — Илюша снимает блокировку и даёт мне свой телефон. — С РХСБ ей кинь.

— Хорошо, малыш. Спасибо, — сажусь на кровать и залезаю в банковское приложение, пока молодой человек идёт в душ.

Внимательно сверяю цифры на своём телефоне и делаю перевод байеру. Отписываюсь ей и пытаюсь переслать себе отчёт об операции. Интерфейс приложения мне незнаком, я туплю и нажимаю на всё подряд. Мне открываются предыдущие операции, и рядом с последним списанием за такси я вижу перевод какой-то «Сомйинг Б.» десять тысяч рублей и перед этим списание в TAI Relax. А до этого опять такси.

Это что? Тайский массаж с продолжением? Серьёзно? По пути из Шереметьево заехал в тайскую дрочильню? Поэтому и душ…

Вслушиваюсь в звук воды и скролю операции за май, апрель. Ничего похожего. Ни единого перевода подозрительным людям и никаких сомнительных трат. Значит, это не система. Хоть так.

Захожу в переписку с Кирой, смотрю, сколько стоит сумка, которую я решила пока не брать, и дополнительно перевожу с карты Ильи нужную сумму.

Откидываю его телефон и набираю своей подруге.

— Астуль, привет! У тебя планы не изменились?

— Нет, Томми. Пакую вещи. Хочешь приехать?

— Да. Скоро буду. Вино есть?

— Обижаешь.

— Жди. Полчаса, и я у тебя.

Прохожу в гардеробную, подвожу глаза, беру сумочку, накидываю жакет прямо на комбинацию и начинаю примерять бижутерию.

— Ты что собралась куда-то, Томуль? — Выходит в одном полотенце из душа Илья.

— Да. К Асте.

— Я думал, у нас планы, — улыбается, скользя взглядом по моим голым, щедро умасленным и покрытым шиммером ногам, и поправляя свой недавно использованный тайкой агрегат.

— Малыш, Астуля разводится с Авто, я тебе рассказывала. Мне надо помочь ей упаковать посуду.

— Но я только прилетел.

— Мне надо поддержать подругу. Всё, я поехала. Такси уже внизу ждёт. Я тебе харчо сварила. Получился роскошным, у меня уцхо-сунели ручной работы. Попробуй обязательно.

— Э… Ладно, — Илья растерянно выпускает меня из гардеробной. — А ты так и поедешь? Голая?

— Я не голая. Я накинула жакет. И вообще, чем это не платье? Тем более мы дома посидим.

— Ладно. Молчу. Только не задерживайся!

— Как пойдёт, — улыбаюсь. Посылаю ему воздушный поцелуй и выхожу из квартиры.

Стоя в лифте, смотрю на своё отражение и пытаюсь понять, что только что произошло? Почему я ничего не чувствую. Где эмоции? Мой парень вроде как мне изменил, а мне по большому счёту плевать. Я же должна, наверное, была взорваться? Устроить ему скандал? А мне скорее смешно, чем грустно, не говоря уже о боли.

Придурок. Просто придурок.

А может, это я ненормальная? Бесчувственная абсолютно. Мисс невозмутимость. Даже пострадать нормально не могу. Что со мной не так? Почему меня не разносит от чувств? Хочу эмоций. Хоть каких. Пусть будет больно! Невыносимо! Это тоже нужно…

Я же даже не уязвлена. Я же его люблю? Люблю. А где ураган?!

Разочарованно выдыхаю и выхожу из лифта.

Всю дорогу до Асты прокручиваю в голове свои чувства и всё жду, когда меня наконец накроет. Есть у меня такая особенность, что я слишком собрана. Пока не почувствую себя в безопасности, не даю эмоциям выйти наружу, держу лицо. Но сейчас ощущение, что чувств просто нет, а они не отложены. Господи, я, наверное, идеальная жена для олигарха. Купила сумку и забыла.

Нет! Так дело не пойдёт. Мне скоро двадцать пять, а я даже не понимаю, что такое гореть от своих чувств. Где всё это сумасшествие? Как оно ощущается? О чём все поют и поэмы слагают?

— Любимица моя! — Расплывается в улыбке подруга и пропускает меня внутрь.

— Оу, как пусто! — Осматриваю квартиру и не узнаю. Остались только голые стены.

— Автандил уже вывез вещи, а мне только посуда осталась, — пожимает плечами Аста.

— Ты же в порядке? — Обнимаю её.

— Томуль, в порядке. В тридцать четыре жизнь не заканчивается. Я вон себе уже нашла ухажёров восемнадцатилетних, — грустно улыбается.

— Что за восемнадцатилетние ухажёры? — Улыбаюсь и прохожу в квартиру прямо в туфлях.

— Да… Соседи. Чуть старше моего Давида. Сейчас покурить выйдем, увидишь.

— Вааааау, — наконец-то у меня прорываются эмоции, и я искренне смеюсь. — Я в предвкушении. Только налей мне вина.

Мы берём свои бокалы, сыр, гриссини и паштет и выходим на балкон.

— А чего ты вдруг ко мне сорвалась? — Спрашивает Аста, усаживаясь на кресло. — У тебя же Илья вернуться должен был сегодня.

— Он мне вроде как изменил, — делаю глоток вина и смакую вкус на языке. Приятный майский ветер ласково обдувает кожу, и я радуюсь наконец пришедшему лету в Москву. — Ну, не изменил. Без эмоций. Просто слил на стороне. А точнее, в ладошку тайке.

— О-оу. Милая! А ты чего?

— Ничего. Потратила с его счёта пятьсот тысяч и вызвала такси к тебе.

— Мудрая женщина, — чокается со мной Аста. — Пусть тебе встретится достойный мужчина!

— Аста, рад Вас снова видеть! — Доносится откуда-то сверху мужской голос с сильным восточным акцентом.

— Дорогой мой, — задирает голову Аста, и я вместе с ней. Силуэт мужчины плывёт перед глазами, я совсем не вижу лица, только белую рубашку, загорелую кожу и чёрные волосы. Чёрт, забыла свои очки в такси. — Разреши представить тебе мою любимицу. Это моя невероятная, потрясающая, уникальная и неповторимая Тома.

Улыбаюсь и закатываю глаза. Судя по представлению Асты понимаю, что она не спроста так меня презентовала. Явно очень хочет обратить внимание мужчины на меня.

— Тамара, — улыбаюсь расплывающемуся в глазах мужчине. — Рада знакомству!

— Аль-Малик Халид Асадаллах Салах ад-Дин бен Тарик Аль Саид, — отчеканивает молодой человек с невероятной спесью и достоинством слишком витиеватое имя. — И я рад, Тамара. Чрезвычайно!

Я улыбаюсь в пустоту, сдержанно киваю, и у меня проносится в голове чёткая мысль. Никогда в жизни я не считала себя тонко-чувствующей или обладающей особой женской интуицией, но сейчас меня пронзает навязчивое, почти физическое предчувствие, что этот человек будет сходить по мне с ума. И, возможно, лишит рассудка и меня. А холодок, пробежавший по спине, лишь усиливает это ощущение.

Глава 2

Переглядываюсь с Астой и коварно улыбаюсь. Интересный персонаж, без сомнений.

— Молодой человек, — закусываю свои щёки изнутри, лишь бы не рассмеяться в лицо мужчине. — Приношу Вам свои искренние извинения, но я никогда в жизни Ваше имя не запомню. Единственное, что я смогла вычленить, это Алладин. Поэтому буду называть Вас так.

— Тамар-р-а, — произносит мужчина моё имя с таким рыком, что у меня мурашки на руках образуются, — в моём имени нет Алладина. Салах Ад-дин.

Как же мне хочется видеть его в этот момент… Ну как я очки умудрилась забыть. Хочется попросить повторять это снова и снова. Облизываю пересохшие губы и в каком-то заторможенном состоянии наблюдаю, как на террасе соседей Асты прибавляется людей. Ещё три расплывающихся в моих глазах силуэта наблюдают за нами.

— Это очень сложно, — улыбаюсь и делаю глоток вина. — Почему Вас не устраивает Алладин? Прекрасный принц из сказки. Вам идёт.

— Не устраивает, потому что оно меняет смысл данного мне родителями имени. Вы знаете, что значит ваше имя?

— Меня назвали в честь царицы Тамары, — веду плечиком и наивно хлопаю ресницами.

— Тамара — производное от древнееврейского слова Фамар или Томар, — произносит мне медленно и по слогам, смакуя каждую букву. — С иврита оно переводится как «Пальмовая ветвь». Для восточных людей это символ красоты. Эталон. И я не спорю с этим, Тамара. Не уродую Ваше имя. Моё же переводится как «Вечный лев Аллаха, благодать Веры, сын Тарика из рода Аль Саид». А вы же насмехаетесь надо мной, Тамара. Это неуважение.

— Я же заранее извинилась, Алладин, — растерянно произношу и чувствую себя крайне неловко. Даже не смею на него больше смотреть. Лишь переглядываюсь с Астой, ища в ней поддержки.

— Не принимаю Ваши извинения, — молодой человек разворачивается и исчезает из моего поля зрения вместе со своими друзьями.

— Упс, — усмехаюсь и переглядываюсь с Астой. — Кажется, я его обидела.

— Видимо, — пожимает плечами Аста.

— Я очки забыла в такси, отойду позвонить таксисту, — сообщаю подруге.

Пока копаюсь в приложении такси, пытаясь найти номер водителя, ловлю себя на мысли, что мне стыдно. Резкая реакция незнакомца меня задела. Обычно мужчины идут у меня на поводу и соглашаются с любыми прозвищами, а этот ясно дал мне понять, что с ним такие фокусы не прокатят. Казалось бы, да какая разница? Просто парень с соседнего балкона с невыговариваемым именем, а чувство такое, будто я натворила что-то недостойное. Неприятный осадок остался.

Наконец нахожу номер таксиста и набираю, но ответа нет. Пишу в службу поддержки, описывая ситуацию, и возвращаюсь к Асте.

Она уже с кем-то болтает, но, судя по голосам, это не Алладин со спесью султана.

— Молодые люди приглашают нас к ним на барбекю, — сообщает мне Аста.

— Я пас, — смеюсь. — А то окончательно испортим им веселье.

— Отнюдь, — не соглашается голос сверху. — Я Платон, приятно познакомиться!

— Платон? Да вы все как на подбор, — смеюсь и салютую бокалом. — Тамара!

— Надеюсь, моё имя не подвергнется изнасилованию, — отвечает молодой человек.

— Подвергнется, — тут же включаюсь. — Платон слишком официально. Сразу навевает на меня скуку и воспоминания о первом курсе университета. Тотошка мне больше нравится.

— Тотошка, — ржёт ещё один парень. — Ну всё, брат, теперь не отвертишься, будешь у нас Тотошкой.

— А вы у нас кто? — Вхожу в раж.

— Эльдар.

— Аста, а нормальные имена у твоих соседей имеются? — Смеюсь ещё громче. Мне уже кажется, что они надо мной издеваются и просто наобум называются. — Ну в принципе всё сходится. Алладин, Тотошка и Элли. Сказочная компания у вас, молодые люди!

— Хорошо, что я просто Федя, — на террасе сверху мелькает белый ежик. Лица по-прежнему не вижу, но вижу татуировки и голос очень знакомый у парня. Сложив дважды два, понимаю, что это известный рэпер.

— О, а Вы скромничаете, просто Федя. Я Вас узнала! — Поднимаю в приветствии бокал и заливаюсь румянцем. Вот так соседи у Асты. — Астуль, я слепая курица, но это же Фара?

— Да, — шепчет мне подруга.

— Рыбка, это не я. Просто очень похож.

— Хорошо, просто Федя. Я всё равно никого из вас толком не вижу. Забыла свои очки в такси.

— Зато нам всё очень хорошо видно, — усмехается Эльдар.

— И что же Вам видно, Элли? — Прищуриваюсь, пытаясь рассмотреть эту сказочную компашку, но тщетно. Ещё и отблески от закатного солнца усложняют задачу.

— Вижу, что вам пора подняться к нам и не срывать зря голос, — слишком уверенно клеит нас парень для восемнадцати лет.

— Момент, — встаю с кресла, видя, что мне звонит служба поддержки такси. — Отвечу на звонок и вернусь к обсуждению.

Допиваю свой бокал вина и показываю Асте, чтобы подлила ещё. Приехать к ней в гости было лучшей идеей. Общаться с её соседями куда приятнее, нежели выяснять отношения с Ильей. Посуду как-нибудь в другой раз соберём.

— Да! Добрый вечер! — Принимаю звонок. Прохожу в квартиру, сбрасываю с себя жакет, Аста не включила кондиционеры и в квартире слишком душно. Вспоминаю про маленький балкон в спальне и выхожу на него. Менеджер из службы поддержки просит описать ситуацию и общается со мной так, будто не обладает никакой информацией. — Гулуа Тамара Гиоргиевна.

— Назовите, пожалуйста, номер, который привязан к вашему аккаунту, — раздражает меня менеджер. Он же сам звонит мне на него. Вздыхаю и диктую ему свой номер.

Еще минут пятнадцать мы выясняем, как мне передать очки, и я наконец возвращаюсь к Асте.

— Я с Давидом поговорю и вернусь, — шепчет мне Аста, прикрывая динамик телефона, и убегает внутрь квартиры. — Посиди тут.

Закуриваю, усаживаюсь на кресло и слышу сверху знакомый голос с восточным акцентом.

— Марьяна, я был бы очень рад, если бы ты полетела со мной в Лондон, — доносится до меня обрывок разговора, и я возмущённо закидываю в себя рокфор. Я даже не запомнила его имени, а меня уже бесит ниоткуда взявшаяся Марьяна. Бесстыже подслушиваю их разговор и морщусь. У девки такая примитивная речь и противная манера разговора, что я возмущаюсь. У него что, вообще вкуса нет? С каждым глотком моё недовольство только растёт. Пф! Нашёл кого в Лондон приглашать…

— Тамара, — окликает меня просто Федя, и я подпрыгиваю в кресле, не то от неожиданности, не то от того, что меня спалили за подслушиванием.

— Просто Федя, я предпочитаю, когда меня называют просто Томми.

— Понял, просто Томми. Я ухожу. Не обижай моих корешей.

— Просто Федя, как? Уже? Вы разбили мне сердце!

— Просто Томми, с удовольствием позависал бы ещё, но самолёт в Барнаул не ждёт.

— Как жаль, просто Федя! — Наигранно вздыхаю. — Обещаю, я не буду обижать ваших сказочных корешей.

— Блядь, — взрывается парень. — Звучит как сказочных долбоёбов. Сорян, броудис!

— Не наговаривайте на меня, просто Фёдор! — Смеюсь в ответ.

Рэпер машет мне на прощание и уходит. Печально. Я бы с ним с удовольствием затусила. Прислушиваюсь к голосам и понимаю, что вместе с ним уходит и примитивная Марьяна. Хоть один плюс.

Аста через окно извиняется передо мной и продолжает болтать с сыном, а я со скуки наливаю себе третий бокал.

— Смотрю Вы уже подружились с моими друзьями, Тамара, — вырывает меня из блуждающих мыслей голос с восточным акцентом.

— Не назвала бы это дружбой. Я лишь познакомилась с Эльдаром, Платоном и Фёдором.

— С их именами у Вас не возникло сложностей? — Явно уязвлённо интересуется молодой человек и я оживаю. Зацепила всё-таки.

— Как видите. Да и мальчики оказались куда сговорчивее Вас, мужчина, — произношу как мущщина.

— Такой компромисс меня устраивает, — голос молодого человека смягчается и я даже слышу, что он говорит сквозь улыбку.

— Какой компромисс? — Непонимающе смотрю на его силуэт.

— Я позволю Вам, Тамара, называть меня мужчиной в качестве исключения.

— Позволите? — Давлюсь от смеха. Что он о себе возомнил?

— Да, женщина, — произносит он так вкусно, что я сдаюсь и решаю больше не пререкаться.

— Помирились, голубки? — Возвращается Аста.

— Можно и так сказать, — снова произносит сквозь улыбку Алладин.

— Тогда не вижу причин вам к нам не подняться, — тут же материализуется Эльдар.

— Элли, я бы может и рада. Но мой папа мне не разрешает ходить в гости к незнакомым мальчикам, — прикидываюсь дурочкой.

— Уважаю наставление Вашего отца, Тамара. Если позволите мы ему позвоним и попросим разрешения нас навестить? — кажется на полном серьёзе, не понимая моего юмора предлагает Алладин.

— Пастернак, иди сюда, нужны твои дипломатические способности, будем звонить отцу, — шутит Эльдар. Хоть кто-то понимает, что я стебусь.

— Нет, мужчина, я не могу Вам такое позволить. Я даже не вижу Ваши лица.

— Мы можем спуститься к вам. Аста, ты не против? — Парень действительно не понимает, что я прикалываюсь над ним.

— О, нет-нет. Я ещё пока замужняя женщина, я не могу принимать в гости мужчин, без позволения мужа, — подхватывает Аста.

— Разумеется. Не подумал. Прошу прощения. Тогда, мы можем все вместе сейчас поехать на нейтральную территорию. Единственно, с этим сопряжены некоторые трудности, — грустно говорит мой Алладинчик. Какие у него ещё трудности? Регистрация московская закончилась?

— Мы не хотим Вас утруждать, — театрально вздыхаю.

— Тамара, Вы знаете, у Эльдара имеется великолепный телескоп. Мы можем вам его спустить и вы посмотрите на нас, а потом примите решение.

— Мужчина, — не могу сдержать смех, — Ещё! Ещё! Я хочу от Вас идей!

— Тома, — шикает Аста и смеётся, закатывая глаза, — прекрати над мальчиком издеваться. Что за порно ты тут устроила?

— Всё, хорош! — Ржёт Эльдар. — Давайте поднимайтесь. Мы будем сейчас жарить на гриле мидии.

— Мидии? — Не унимаюсь. — Вы истосковались по вагинечкам, мальчики?

Парни взрываются от хохота, а Алладин явно снова не понимает шутку. Тотошка наклоняется к нему и судя по всему разъясняет мою реплику.

— Тамара! Я думал, Вы воспитанная женщина! — С укоризной произносит Алладин.

— Мужчина, Вы сами виноваты! Довели меня до сарказма! — Смеюсь и понимаю, что испытываю чистый кайф, провоцируя его.

— Тамара, выходите за меня замуж! — Вдруг с мольбой в голосе говорит Алладин.

Глава 3

Я замираю на секунду, а потом заливаюсь хриплым, искренним смехом, от которого слезятся глаза.

— Мужчина, не вводите меня в заблуждение! — с трудом отвечаю.

— Женщина, я просто так ничего не ввожу. Тамара, я серьёзно! Выходите за меня замуж! — Молодой человек аж перекидывается через ограду, опираясь на перила.

— М-да… Много было желающих пристроиться на мои грузинские харчи. Но таких ушлых и шустрых гастарбайтеров я ещё не встречала. Вам нужна московская прописка?

Сверху наступает мёртвая тишина. Эльдар издаёт астматический звук, не то старается не задохнуться от сдерживаемого смеха, не то от возмущения.

— Га… что? — медленно переспрашивает Алладин. В его голосе нет ни злости, ни насмешки. Только недоумение. Он просто не понимает.

— Ахи*, — Элли поднимает с перил своего приятеля.

*Ахи (араб. أخي) — обращение «мой брат».

— Халас*, — отмахивается от него Алладин. — Платон, что это значит?

*«Халас» (خلص) — «хватит», «стоп» или «довольно!» (перев. араб).

Тотошка что-то быстро и тихо говорит на незнакомом языке. Скорее всего, арабском. Видимо, переводит суть, а не буквальный смысл. И с каждым его словом Алладин будто вырастает на глазах. Его плечи расправляются, подбородок приподнимается. Его тело принимает отстранённую, незыблемую, даже я бы сказала, царственную позу.

С интересом наблюдаем за всем этим с Астой и молча пьём вино.

— Я понял, — наконец говорит Алладин, и его голос теряет всю свою бархатистость и теплоту, становясь холодным и скользким, как отполированный мрамор. — Так, значит, я для вас, Тамара, — гастарбайтер. Весьма познавательно. Благодарю за просвещение. Прошу прощения за беспокойство.

Он разворачивается и отходит от перил бесшумно, как тень.

Я остаюсь сидеть с бокалом, чувствуя, как по спине струится липкий, холодный пот. Вот это энергетика! Одной, казалось бы, незначительной фразой он не просто обиделся — он изменил атмосферу. Его уход ощущается как внезапное падение атмосферного давления перед бурей.

— Такой смешной, — пытаюсь отшутиться перед Астой и скрыть своё истинное состояние, но даже сама слышу, как фальшиво звучит мой голос.

— Зря Вы так с ним, — сверху доносится голос Тотошки, и его предостерегающий тон меня обратно распыляет. — Серьёзно.

— И что теперь будет? Он меня отшлёпает? — Выдавливаю смешок.

— А ты этого только и ждёшь, — усмехается Эльдар.

— Как Вы тонко меня чувствуете, Элли! — Чокаюсь с ним в воздухе бокалом и игриво веду бровью. Играю на публику, потому что внутри едкая пустота.

— Ахи, — произносит Эльдар непонятное слово. — Пять минут, сейчас я спущусь за ней и притащу её сюда.

— Элли, а Вы не боитесь, что моё торнадо Вас засосёт?

Не успеваю договорить, как сверху раздаётся оглушительный звон бьющегося стекла и сдавленное рычание. Парни резко отскакивают от перил, и я слышу, как у них хлопает тяжёлая дверь. Терраса пентхауса мгновенно пустеет.

— Довела парня, — строго, без улыбки, говорит Аста.

— Очень странный, — выдыхаю я, глядя на стремительно темнеющее небо. — И чертовски интересный. Он хоть симпатичный?

Аста поворачивается ко мне, и на её лице наконец прорывается улыбка, снимая напряжение.

— Более чем, — смеётся она. — Но всё уже. Поздно. Ты его в гастарбайтеры записала. Думаю, реванша не будет.

Я пожимаю плечами, делая вид, что мне всё равно, но внутри этот её вердикт «поздно» почему-то отзывается едва заметным щемящим чувством. Не сожалением. Нет. Скорее… любопытством к тому, что могло бы быть, если бы я вела себя иначе. Но вела бы я себя иначе?

Мне становится зябко, и я прохожу в квартиру, чтобы взять плед и свой жакет.

Возвращаюсь к Асте, она разожгла свечи, а я до сих пор чувствую, как напряжение с балкона сверху всё еще висит в воздухе.

— Интересно, чей это пентхаус? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от теперь уже тёмных окон верхнего этажа.

— Пустует почти всегда, — пожимает плечами Аста. — У собственников какая-то еврейская фамилия. Я так поняла, это квартира родителей Эльдара. Видимо, сегодня у мальчиков тусовка.

Делаю глоток, но вино кажется уже тёплым и кисловатым.

— А этот… Алладин, — начинаю я, вертя бокал в пальцах. — Он кто по национальности?

— Араб, — пожимает плечами Аста. — Очевидно же.

— Ну какой именно араб? — не сдаюсь. — Из Эмиратов? Египта? Сирии? Почему в Лондоне живёт? Беженец, что ли? И что вообще в Москве делает?

— Томуль, — Аста улыбается, и в её улыбке скользит что-то неуловимое, почти насмешливое. — На беженца он не похож. Ни капли.

— Бывают разные, — отмахиваюсь я. — Когда я училась в Англии, у нас были стипендиаты вполне интеллигентные. Они старались присосаться к успешным ребятам со связями. Цепляются за любую возможность, чтобы вырваться.

— Не знаю, я до тебя с ними всего ничего поболтала, — Аста потирает виски, и её лицо искажает гримаса. — Голова раскалывается. Прости, я, наверное, сегодня не лучшая компания.

— Да ничего, — вздыхаю я, поднимаясь с кресла. Чувствую внезапную усталость во всём теле. — Мне надо, в конце концов, разобраться с Ильёй. Буду собираться.

— И что? Расстанешься с ним? — в её голосе звучит скорее любопытство, чем сочувствие.

— Не знаю. Просто… поняла, что хочу лёгкости. Никаких обязательств. Потусить, посмеяться. А потом, может быть, по-настоящему влюбиться. Не хочу ничего серьёзного. Знаешь, будто я даже рада, что всё так сложилось.

В этот момент в вечерней тишине разрывается звонок моего телефона. Таксист. Говорит, что сейчас подвезёт очки.

Помогаю Асте занести всё в квартиру и прощаюсь, обещая заехать посреди недели.

Внизу забираю у водителя свой футляр с очками и сажусь в новое такси, что ждёт у подъезда.