Сайт (Вероника)

Глава 1. Алгоритм одиночества

Вероника нажала «Отправить» и откинулась на спинку кресла. Экран ноутбука мерцал в полутьме кабинета, высвечивая вежливый кирпич в стене надежд: «Спасибо, что уделили время. Мы свяжемся с вами, если ваш профиль будет отобран для дальнейшего общения».

Она усмехнулась. «Отобран». Как будто она подавала резюме на позицию Senior Project Manager, а не пыталась найти человека, с которым можно было бы выпить кофе без обсуждения квартальных отчётов. Или хотя бы просто выпить кофе, а не выслушивать монолог о пользе голодания.

 В этот момент свет от экрана выхватил из полумрака её лицо – то самое лицо, которое в корпоративных коридорах называли «лицом, открывающим любые двери», а в личной жизни – «лицом, которое почему—то всегда одно».

Веронике было около сорока. Звучало страшно, но выглядело… ну, скажем так: если бы она выставила свой паспорт на сайте знакомств, ей бы не поверили. Тонкие, точеные черты, которые с годами только выиграли – исчезла юношеская округлость, появилась благородная скульптурность. Высокие скулы, которые визажисты назвали бы «подарком судьбы», а конкуренты – «нечестным преимуществом». Глаза – серо—зелёные, с хитринкой, которая то появлялась, то исчезала в зависимости от того, с кем она говорила: с подчинёнными – стальные, с начальством – внимательные, с Катей – смешливые, с мужчинами на свиданиях – настороженные.

Тёмные волосы, гладкие и блестящие, были собраны в пучок – не потому, что так модно, а потому что так удобно: не лезут в глаза во время совещаний и не отвлекают от цифр. Но сейчас, в полутьме кабинета, пара выбившихся прядей падала на лицо, делая её моложе и уязвимее. Она носила идеально сидящий костюм – тёмно—синий, итальянский, купленный в командировке в Милане за сумму, которую некоторые тратят на отпуск. Под пиджаком – простая белая блузка без единой складочки. Никаких украшений, кроме часов – дорогих, но строгих. «Часы как часы, – говорила она. – Просто показывают время, которого вечно не хватает».

Фигура у Вероники была из тех, про которые говорят «порода»: подтянутая, спортивная, без намёка на рыхлость. Три раза в неделю – тренажёрный зал в шесть утра, потому что после работы уже не выкроить. Правильное питание, которое она ненавидела, но соблюдала. Никаких пирожных, никаких пропусков тренировок. Тело слушалось её так же беспрекословно, как подчинённые. Иногда Веронике казалось, что она относится к себе как к проекту: планомерно инвестирует, контролирует показатели, получает результат. Только вот счастья в отчётах почему—то не было.

В её возрасте многие женщины начинали паниковать из—за морщин, седины или лишнего веса. Вероника паниковала из—за другого: из—за того, что в её жизни нет места для спонтанности. Что она просыпается с мыслями о задачах, засыпает с мыслями о дедлайнах, а между ними – только кофе и фикус. Что она выглядит на тридцать пять, чувствует себя на пятьдесят, а хочет – на двадцать пять. Хотя бы иногда.

В зеркале заднего вида её машины, в отражениях витрин, в случайных селфи она видела женщину, которая «состоялась». Красивую, успешную, независимую. Но когда Вероника смотрела на себя в темном окне кабинета, как сейчас, она видела только усталость. И вопрос, который мучил её последний год: «Неужели всё это – только для того, чтобы одной сидеть в пустом офисе в одиннадцать вечера?»

Часы на стене показывали 23:17. За окном шумел вечерний мегаполис – огни рекламных щитов отражались в мокром асфальте. Где—то там, внизу, люди спешили на свидания, в бары или просто домой – к тёплым котам и холодному пиву. А в её кабинете было тепло, пахло кофеином (так она называла кофе) и легкой безысходностью. В офисе, кроме неё, никого. Опять. Только фикус в углу – и тот, казалось, смотрел на неё с укором: «Я тут сто лет стою, а ты даже названия моего не выучила».

Вероника закрыла ноутбук, провела рукой по лицу, пытаясь стереть усталость последних месяцев. Три свидания за три недели. Три попытки. Три разочарования, которые смело можно было оформлять в виде кейсов для корпоративного тренинга «Как выявить несовместимость на этапе переговоров».

Первое – Денис, «успешный предприниматель» (по его словам, которые он подтвердил глянцевым фото на фоне своего Lamborghini, взятого, судя по качеству съемки, в аренду на час). За ужином он полчаса рассказывал о своём стартапе по доставке здоровой еды, после чего нахваливал свой «продукт» и предложил бартер: она даёт рекламу в своих соцсетях, он – «романтические впечатления» и скидку 15% на первый заказ. Вероника тогда чуть не подавилась оливье. Она—то думала, что свидание – это pre—sales, а оказалось – просто спам—рассылка.

Второе – Михаил, архитектор с тонкой душевной организацией. После двух часов беседы под разговоры о Фрейде и сложности выбора паркета он печально вздохнул и выдал коронное: «Ты такая сильная… Наверное, тебе сложно найти мужчину, который не будет чувствовать себя рядом с тобой слабым». Жалко было его и потраченного времени.

Третье – Алексей, очаровательный и внимательный до тех пор, пока не узнал, что её рабочий день начинается в 7 утра, а заканчивается… ну, когда закончится текущий апокалипсис. «Я просто не представляю, как жить с человеком, у которого нет времени на отношения», – развёл он руками, и в его голосе послышалась трагедия вселенского масштаба. «Легко, – хотелось ответить ей. – Ты просто ставишь его в ежедневник на 22:00, помечая как "личное время". Иногда даже успеваешь».

Телефон завибрировал, вытаскивая её из пучины самокопания. Уведомление из приложения знакомств. Динь. Очередной кандидат в очередь на собеседование.

«Андрей, 34 года. Фотограф. Любит путешествия, джаз и долгие разговоры под звёздами. Интересуется: что вас вдохновляет?

Вероника хмыкнула. «Что вас вдохновляет?» Господи, да её вдохновляет вовремя сданный отчёт, чистая полка в холодильнике и, когда бариста в кофейне не спрашивает: «Какой вам кофе?», а уже несёт американо. Но разве об этом пишут в анкетах? Она открыла профиль. Фотографии – живописные пейзажи, пара селфи у Эйфелевой башни (оригинально!), кадр с гитарой у костра. Взгляд мягкий, улыбка действительно искренняя. В графе «О себе» – цитата из Хемингуэя. «И о мужчинах, и о женщинах…» Всё как в аптеке, по классическому рецепту романтика—путешественника.

Пальцы замерли над экраном. Ответить? Зачем? Снова пройти через этот задокументированный цикл: осторожные сообщения (стадия «знакомства»), надежда (стадия «завышенных ожиданий»), встреча (стадия «проверки гипотез») и финальное разочарование (стадия «внесения в чёрный список»).

Она открыла чат с подругой Катей.

Вероника: смотри, свежий экземпляр. С гитарой и Хемингуэем. Чую, скоро получим отчет о том, какая я чёрствая и занятая для его тонкой натуры.

– Верон, может, хватит анализировать? Ну дай человеку шанс. Вдруг он не бракованный?

– Все они нормальные, Кать. До первого вопроса: «А во сколько ты заканчиваешь работать?» И моего честного ответа: «В среду».

– Тогда найди такого же трудоголика. Будите друг друга в три часа ночи вопросом: «Ты спишь?» – «Нет, отчет дописываю». Идеально.

–Трудоголики не ищут отношений, Кать. Они ищут того, кто будет не против, если на годовщину они подарят подписку на CRM—систему.

Экран снова засветился. Настырный. Новое сообщение от Андрея:

«Простите, если вопрос показался слишком философским. Просто заметил в вашем профиле, что вы любите Пикассо. Какой период считаете самым сильным?»

Вероника замерла. Палец, уже готовый свайпнуть влево, завис в воздухе. Она действительно упоминала Пикассо – вскользь, в разделе «Интересы», затерявшись между «управлением проектами» и «скандинавскими детективами». Никто. Никогда. Не обращал на это внимания. Обычно спрашивали, какой у неё любимый сериал или почему на аватарке нет улыбки.

Она набрала ответ, потом стёрла – слишком официально. Набрала снова. Чёрт с ним, один вечер без KPI.

«Голубой. Он такой… обнажённый. Как будто художник снял все маски и показал боль без прикрас. А вы что скажете? Или для вас Хемингуэй важнее?»

Отправила и прикусила губу. Зачем она добавила этот сарказм? Привычка. Профессиональная деформация – сначала слегка прессовать, чтобы проверить на прочность.

Через минуту пришёл ответ. Он не обиделся.

«Хемингуэй про сжатость. Пикассо про форму. А маски… Вы тоже так делаете? Снимаете их или предпочитаете держать при себе?»

Вероника откинулась на спинку кресла и впервые за долгое время улыбнулась по—настоящему, а не вежливо—дежурно. Хороший ход. Мягко парировал и вернул мяч на её половину. Может быть, этот раунд будет другим? Или это просто новая версия старого приложения, где обновили дизайн, но баги остались?

Она посмотрела на часы. 23:48. Завтра в 6 утра летучка с сингапурским офисом. Сингапур, кстати, её поймёт – они тоже помешаны на эффективности. Но сейчас, в этой тишине, с запотевшим окном и неожиданным вопросом от фотографа с Хемингуэем, появилось что—то забытое. Любопытство. Не к показателям конверсии, не к результатам сделки, а к человеку.

Пальцы быстро напечатали:

«Маски удобны. Они защищают от дураков с банальными вопросами и экономят время.»

Ответ пришёл почти мгновенно. Похоже, парень тоже не спит. Или у него там своё совещание с музами.

«А что, если я пообещаю не задавать банальных вопросов? Один вечер без масок. И без тайм—менеджмента. Честное слово фотографа.»

Вероника хмыкнула. Без тайм—менеджмента? Это уже попахивает экстримом. Она вздохнула, улыбнулась уголками губ и написала:

«Хорошо. Один вечер. Но если вы спросите, какая у меня любимая музыка для работы, я удалю вас из CRM.»

«Договорились. Тогда в субботу?»

«В субботу, в 19:00. Не опаздывайте. Тайм—менеджмент отменяется, но уважение друг к другу – нет.»

Экран погас, оставив её в полутьме кабинета. За окном всё так же моргал мегаполис, на столе остывал кофе, а фикус, кажется, одобрительно кивнул листом.

Где—то глубоко внутри, под броней из дедлайнов и отчетов, просыпалось забытое чувство. Не надежда – это слово было под запретом. Но что—то очень на неё похожее. Азарт. Первый шаг в новой игре, правила которой она пока не знала, но очень хотела взломать.

Глава 2. Свидание без KPI, или, как она перестала бояться и полюбила хаос.

Утро началось с привычного будильника в 5:45 – на час раньше летучки с сингапурским офисом. Вероника открыла глаза, потянулась и тут же поймала себя на мысли: «Суббота. Свидание». Слово звучало непривычно, почти экзотично. В её календаре последние полгода свидания заменялись встречами, романтика уступала место эффективности, а слово «отношения» вызывало примерно те же чувства, что и фраза «нужен срочный ресет паролей по всей компании».

Она встала, машинально проверила почту – привычка, от которой не спасали даже выходные. Несколько писем от коллег, одно от клиента с пометкой «срочно», пара рассылок. Одно письмо особенно порадовало: «Оптимизация бизнес—процессов: снижаем издержки на 15% за квартал». Вероника мысленно поставила звёздочку – почитать на досуге. Потом поймала себя на этом и ужаснулась. «Господи, у меня свидание, а я думаю об оптимизации издержек».

Она отложила телефон и подошла к окну. Город просыпался: первые лучи солнца золотили крыши домов, редкие машины торопились по своим делам, а в парке напротив уже бегали любители утренних пробежек. Вероника представила, как Андрей, возможно, тоже сейчас где—то пьёт кофе, смотрит на этот же город и думает о чём—то прекрасном. О свете, тени, кадре. А она думает о письме про оптимизацию. «Мы точно с одной планеты?»

«Один вечер без масок. И без тайм‑менеджмента», – всплыли в памяти слова Андрея. Она улыбнулась. Интересно, что он имел в виду под «масками»? И как вообще пройдёт этот вечер?

В голове закрутились привычные сценарии:

Вариант 1 (Оптимистичный): Андрей окажется милым, но скучным. Будет рассказывать о своих путешествиях, показывать фото с Бали и спрашивать, не хочет ли она поехать туда в следующем году. Вероника будет вежливо кивать и мысленно прикидывать, сколько рабочих дней она может потерять из—за смены часовых поясов.

Вариант 2 (Философский): он начнёт делиться размышлениями о жизни, искусстве и смысле бытия. Через полчаса Вероника начнёт незаметно поглядывать на часы, а через час – откровенно мечтать о презентации нового биллинга.

Вариант 3 (Подозрительный): он окажется слишком идеальным. Умный, внимательный, с чувством юмора – и это заставит её насторожиться. Потому что идеальный мужчина в её опыте всегда означал какой‑то подвох. Либо женат, либо коллекционирует кукол, либо считает, что «женщина должна быть дома».

Вероника тряхнула головой. «Стоп. Хватит анализировать. Просто будь здесь и сейчас». Она пошла на кухню, заварила кофе и открыла чат с Катей.

– Кать, я волнуюсь.

– О, чудо! Признаться в волнении – это уже прогресс. Ты там случайно не подхватила вирус эмпатии?

– Серьёзно. Что, если он разочарует? Или я его?

– Верон, ты слишком много думаешь. Просто наслаждайся моментом. И помни: если что‑то пойдёт не так, у тебя всегда есть я и бутылка шардоне. А ещё у меня есть контакты психолога, который специализируется на трудоголиках.

–Спасибо, утешила.

Всегда пожалуйста, хихикнула Катя. И да, надень то платье с цветочным принтом. Оно делает тебя менее похожей на робота из корпорации. И более похожей на человека.

–А вдруг он подумает, что я стараюсь?

– Милая, ты встречаешься с мужчиной, а не проходишь собеседование в ФСБ. Надевай платье.

Вероника усмехнулась. Платье с цветочным принтом лежало в шкафу уже два года – она купила его на распродаже, но так и не нашла повода надеть. Все поводы казались либо слишком официальными, либо слишком несерьёзными. «Почему бы и нет?» – решила она.

К 18:30 Вероника стояла перед зеркалом, критически оценивая свой вид.

Платье действительно меняло образ: вместо строгого костюма – лёгкость и непринуждённость. Волосы она оставила распущенными, макияж сделала минимальным. Часы… Чёрт. Часы. Она сняла свои дорогие «Tag Heuer» и надела простой браслет из серебра, который купила когда—то на отдыхе в Греции.

«Маска снята. По крайней мере, та, что с надписью «Senior Project Manager, осторожно, кусается», – подумала она.

Потом, поколебавшись, нанесла каплю духов. Не тех, что «для важных переговоров», а тех, что «для себя».

Ресторан, который предложил Андрей, находился в старом районе города – уютные столики на улице, гирлянды над головой и запах свежей выпечки из соседней пекарни. Вероника пришла чуть раньше и села за столик, нервно теребя салфетку. Перед ней поставили меню, но она его не видела – она просчитывала варианты развития событий.

Вероятность успеха: 47%. Вероятность провала: 53%. Надёжность выборки: низкая, требуется больше данных.

– Девушка, вам помочь с выбором? – официант участливо склонился над столом.

– Что? А, нет, спасибо. Я просто… думаю.

– Понимаю, – понимающе кивнул официант. – У нас отличная рыба.

Он появился ровно в 19:00.

Если бы Вероника составляла описание «идеального мужчины» для корпоративного брифа, она бы никогда не включила туда Андрея. Слишком неформально. Слишком… живо.

Ему было тридцать шесть, но выглядел он на возраст, который трудно определить – могло быть и тридцать, и сорок, в зависимости от освещения и настроения. Высокий, чуть выше среднего, с той особенной худощавостью, которая бывает у людей, много двигающихся и мало сидящих на месте. Не спортивный, не накачанный – просто подтянутый, будто природа сама создала его таким, без лишних усилий.

Лицо – из тех, что хочется разглядывать. Неправильные черты, которые вместе складываются в удивительную гармонию: чуть асимметричные брови (одна вечно приподнята, будто он всё время чему—то удивляется), прямой нос с небольшой горбинкой, губы, которые легко складываются в улыбку. Но главное – глаза. Тёмно—карие, почти чёрные, с той глубиной, которая бывает у людей, видевших много закатов и рассветов. Они смотрели внимательно, но не оценивающе – скорее, впитывали, запоминали, фотографировали.

Одежда выдавала в нём человека, который не заморачивается дресс—кодом, но при этом обладает врождённым вкусом. Простые синие джинсы, выцветшие на коленях, белая льняная рубашка с небрежно закатанными рукавами – открывали загорелые предплечья с тонким серебряным браслетом. На ногах – старые кеды, не модные, а просто удобные. Никаких часов – только след от загара на запястье, будто он их снял и забыл надеть.

В руках – небольшая сумка через плечо, кожаная, потёртая, явно путешествовавшая больше, чем некоторые люди. И букет. Не гламурные розы из супермаркета, не вычурные орхидеи, а именно полевые цветы – ромашки, васильки, несколько колосков, перевязанные простой бечёвкой. Такой букет мог собрать только человек, который знает, что красивое не обязано быть дорогим.

Когда он улыбнулся, Вероника заметила лёгкие морщинки в уголках глаз – не от возраста, а от привычки часто улыбаться. И ещё что—то неуловимое в манере держаться: спокойствие человека, который никуда не спешит, потому что уже там, где нужно.

От него пахло деревом, табаком (хотя он не курил, как выяснится позже) и чем—то неуловимо свежим – то ли ветром, то ли морем, то ли просто им.

– Привет, – улыбнулся Андрей. – Это тебе. Без скрытых мотивов, просто потому что… ну, суббота и цветы подходят друг другу.

Вероника взяла букет, чувствуя, как краснеют щёки. Она не краснела лет семь, с тех пор как начальник на корпоративе случайно назвал её «самым ценным активом отдела». Сейчас краснеть было приятно. И странно.

– Спасибо. Это… неожиданно.

– Ты пахнешь как… – он принюхался, – …как отпуск. Не как работа. Это хороший знак.

Вероника моргнула. Он что, экстрасенс?

Они сели за стол. Официант принёс меню, но никто не спешил его открывать.

– Так, – сказал Андрей. – Правила игры: никаких вопросов о работе в первые полчаса. Только странные факты о себе. Я начну. В детстве я боялся воздушных шариков. Они лопались, и это звучало как взрыв. Однажды на дне рождения я разревелся, и мне дали сосиску в тесте. С тех пор сосиска в тесте – моя любимая еда. Условный рефлекс, как у собаки Павлова.

Вероника рассмеялась. Громко, искренне, не по—деловому.

– Странный факт обо мне: я коллекционирую необычные кофейные кружки. У меня их уже 47, и каждая связана с каким‑то воспоминанием. Моя подруга Катя говорит, что это начало безумия, но я считаю, что это альтернативный архив памяти.

– 47?! – Андрей приподнял бровь. – Это серьёзно. Это уже не коллекция, а музей. А какая самая любимая?

– Та, что с видом на Эйфелеву башню. Я купила её в Париже, когда заблудилась и случайно наткнулась на крошечную кофейню. Там подавали самый вкусный капучино в моей жизни. И я сидела, пила кофе, смотрела на Эйфелеву башню и думала: «Вот оно, счастье. Оно не в отчётах».

– Значит, ты была в Париже…

– Да, по работе. Но тот день я посвятила себе. Украла его у корпорации.

Андрей кивнул.

– Видишь? Мы уже нарушили одно правило – заговорили о работе. Но сделали это через историю. Так даже интереснее.

Официант подошёл снова, и они наконец выбрали ужин: паста с трюфелями для Вероники, стейк с овощами для Андрея. Разговор тек легко, без привычных барьеров.

Они говорили о книгах (оказалось, оба любят Хемингуэя, но по разным причинам: она – за «Старика и море», он – за «Праздник, который всегда с тобой»), о музыке (Андрей играл на гитаре в юности, а Вероника тайно мечтала научиться, но «не было времени» – классическая отмазка трудоголика), о путешествиях (её список мест для посещения совпадал с его на 70 %).

В какой‑то момент Вероника поймала себя на том, что не смотрит на часы. Не просчитывает, сколько минут осталось до конца свидания. Не анализирует, подходит ли он под её критерии «идеального партнёра» (критерии, кстати, были расписаны в отдельном файле «Параметры выбора партнёра_v7.финал.окончательный.больше_не_меняем.xlsx»).

Она просто… наслаждалась.

– Знаешь, – сказал Андрей, когда принесли десерт (чизкейк, который они заказали на двоих, потому что «так романтичнее», – боже, она реально это сказала), – я долго не мог понять, что меня зацепило в твоём профиле. Потом дошло: ты написала, что любишь «скандинавские детективы и хаос, который они создают в голове». Большинство пишут про «любовь к путешествиям и смеху». А ты – про хаос. И это показалось мне очень честным.

Вероника задумалась. Она помнила, как писала эту строчку. Это был акт бунта. Маленький мятеж против шаблонов.

– Наверное, я и правда люблю хаос. Но только в книгах. В жизни предпочитаю порядок.

– А что, если попробовать смешать? – он улыбнулся. – Порядок с хаосом. Как в фотографии: кадр может быть выстроен идеально, но одна случайная деталь делает его живым. Без этой детали – просто стоковое фото. Скучно.

Она посмотрела на него и впервые за долгое время почувствовала, что‑то, чего не было в её таблицах и графиках. Не расчёт, не анализ, а… любопытство. И лёгкое волнение, будто она стояла на краю чего‑то нового.

Но тут же внутри что—то щёлкнуло. Тревожный звоночек. Нет, не звоночек – колокол.

Он сказал «фотография». Он сказал «случайная деталь». Он говорит о красоте момента, а не о плане на пять лет.

– Думаю, это стоит попробовать, – сказала она вслух, а про себя добавила: «Но как вписать случайные детали в мой календарь, где каждая минута расписана на месяц вперёд?»

– И, кстати, спасибо, что не спросил про мою любимую музыку для работы, – добавила она.

Андрей рассмеялся.

– Обманул тебя: я записал её заранее. Но решил оставить на следующий раз. Интрига должна жить.

«Следующий раз». Он сказал «следующий раз». Он уже планирует следующий раз. А я ещё этот не допланировала.

После ужина они гуляли по набережной. Город светился огнями, где—то играл уличный саксофон, пахло кофе и сыростью. Вероника поймала себя на том, что впервые за долгое время не думает о завтрашней планерке.

– Я обычно в такое время сижу в отчётах, – призналась она.

– А я обычно в такое время ищу кадр, – ответил Андрей. – Смотри.

Он показал ей фото на телефоне – закат, отражение в луже, и в этом отражении – они двое. Силуэты. Она даже не заметила, когда он успел щёлкнуть.

– Красиво, – сказала она. И это было правдой.

– Знаешь, что я понял? – он убрал телефон. – Ты боишься не того, что у тебя нет времени. Ты боишься, что кто—то захочет занять в твоей жизни место, а ты не сможешь это проконтролировать.

Вероника замерла. Попал в точку. В самую суть.

– Это был комплимент? – спросила она тихо.

– Это было наблюдение, – ответил он. – Я же фотограф. Я ловлю то, что не двигается. А ты двигаешься слишком быстро. Мне кажется, ты даже спишь на скорости 1.5.

Она хотела пошутить в ответ, но в горле застрял ком. Потому что он был прав. Потому что никто никогда не говорил с ней так.

Андрей взял её за руку. Просто так. Без предупреждения.

– Можно я тебе напишу? – спросил он. – Не про Хемингуэя. Просто так.

– Можно, – ответила она. И, помедлив, добавила: – Я отвечу. Не сразу. Но отвечу.

Дома Вероника скинула туфли, рухнула на диван и уставилась в потолок. В голове крутился один и тот же вопрос: «Что это было?»

Телефон пиликнул.

Андрей: Ты долетела до дома? Или ещё на орбите?

Вероника: Приземлилась. Жду дозаправки.

Андрей: Спокойной ночи, космонавт. Не забудь выключить двигатели. И спасибо за вечер. Ты очень живая, когда не думаешь о работе.

Она улыбнулась. Потом открыла чат с Катей.

–Катя. Я, кажется, схожу с ума.

–Он настолько плох, поинтересовалась Катя? Или настолько хорош?

– Он хорош. Он очень хорош. Он слушает, он видит, он говорит правильные вещи. У него нет ипотеки, но есть глаза. И он смотрит на меня так, будто я – произведение искусства, а не набор компетенций.

–И в чём проблема? Звучит как победа! Торжественно объявила подруга.

– Проблема в том, что он свободный художник. Фотограф. Он говорит о "кадре" и "моменте". А я… я человек—план. Мне нужен график, бюджет и понятная траектория. Что мы будем делать через месяц? Через год? Он будет искать вдохновение, а я – считать эффективность инвестиций в отношения.

– Это просто разные профессии. Не придумывай

Я не придумываю. Я анализирую данные. И данные говорят: вероятность долгосрочного успеха – 23%. Расхождение в жизненных укладах – критическое.

– Ты ненормальная. Ты составляешь прогнозы на отношения? Это фиаско….

–Я составляю прогнозы на всё. Это называется "риск—менеджмент"

– Верон, это называется "боязнь жить". Спокойной ночи, робот. Я тебя люблю даже с твоими таблицами.