Привязанная. Острова Семиры

© Яна Озара, 2026

ISBN 978-5-0069-3308-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Это вторая книга пути.

Она не начинается сначала

и не повторяет пройденное.

Если ты оказался здесь случайно —

значит ты уже в игре, хоть и не знаешь правил.

Но уверенней ступает тот,

кому известно, откуда тянется след.

Привязанность редко выглядит как оковы.

Чаще – как тепло, как имя, произнесенное во сне,

как страх потерять то, что однажды было утрачено.

Но именно она держит крепче всего.

Когда миры готовятся к войне,

решения принимают не те, кто стоит на виду,

а те, кто привык оставаться в тени.

Эта история о втором узле,

который невозможно разорвать силой.

Он смыкается тише, пока не станет ясно:

ты все еще в его власти».

Все книги трилогии «Привязанная» доступны на этой платформе.

1-я книга: «Привязанная. Игры Озаренных»

2-я книга: «Привязанная. Острова Семиры»

3-я книга: «Привязанная. Узел Страха»

Глава 1. Первокурсница

Янтарно-багровая листва хрустела под подошвами, исчезая в седом утреннем тумане. Сырость ранней осени липла к коже, пробирая до костей.

В первый учебный день адепты по традиции заполнили площадь перед обителью. На первый взгляд, ничего не изменилось: то же марево, ровные ряды мантий, знакомые лица. Но воздух вибрировал от предвкушения – сегодня мы впервые наденем пояса.

В прошлом году я наблюдала эту церемонию из толпы, а теперь стояла внутри нее. Это ощутимо напрягало.

Когда мастер Дан, декан Хранителей, подошел к микрофону, гул мгновенно стих. Мастер Вит, декан Целителей, только что горячо споривший о чем-то с мастером Сторой, привычным жестом поправил синий пояс и замер в ожидании.

– Поздравляю с началом года, – голос мастера Дана разрезал туман. – С этой минуты вы перестаете быть просто учениками. Вы ответственны не только за себя, но и за других. За этот мир.

Он выдержал тяжелую паузу, обводя взглядом адептов.

– Первокурсники, подходите по одному. Для клятвы.

Очередь дрогнула. Худощавый парень с коротким ежиком волос, чеканя шаг, вышел вперед. Он опустился на одно колено и прижал ладонь к груди. Слова клятвы звучали сухо и звонко, отражаясь от каменных стен обители.

– Да будет так! – отозвался хор мастеров.

Мастер Вит помог парню подняться и повязал на талию пояс с золотым тиснением.

Когда назвали мое имя, взгляд против воли метнулся по сторонам в поисках Идана, хотя разум твердил: его здесь нет, он все еще на Нивеуме. Гор и Лада замахали из толпы, их подбадривающие улыбки казались яркими пятнами в серости утра. Кто-то из старшекурсников одобрительно свистнул.

Я опустилась на колено. Камень площади был ледяным и шершавым. Стоило произнести слова клятвы, как в солнечном сплетении коротко кольнуло, а по позвоночнику пробежал электрический разряд – обитель приняла обет.

Мастер Дан затянул узел на моем новом поясе, и я поймала его прямой, изучающий взгляд. Он лишь молча кивнул.

Когда линейка закончилась, я перехватила декана у ступеней.

– Мастер, можно вас?

– Слушаю, Верея, – он остановился, заложив руки за спину.

– Как Идан? – вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела подумать, стоит ли его задавать.

Лицо мастера Дана на миг окаменело, в глазах отразилась усталость.

– Уже лучше. Но вернется нескоро.

– Простите… Я не знала, что в сфере все так обернется… – я опустила голову, разглядывая носки своих ботинок.

– Тебе не за что просить прощения, – он положил тяжелую ладонь мне на плечо, и я почувствовала запах старого пергамента. – Причина не в тебе.

Я хотела возразить, но из груди вырвался лишь рваный вздох. Легко говорить. Cтоило прикрыть глаза, и я снова видела его, тот самый растерянный взгляд.

– Сейчас тебе нужно сосредоточиться на учебе и втором узле, – добавил он мягче. – Договорились?

– Договорились.

У входа в общежитие меня ждали друзья. Мы с Ладой еще весной выхлопотали разрешение жить вместе – ее прежняя соседка как раз выпустилась.

– Ну что, готова к добровольному заточению среди книжных полок? – Гор усмехнулся, забирая у меня тяжелую сумку.

– А разве к такому можно подготовиться?

– Пошли уже, «официальный адепт», – он подтолкнул нас к дверям.

Внутри пахло воском и сушеной травой. Коридоры казались слишком обыденными после всего, что произошло. Только новый пояс на талии напоминал: я больше не та девчонка, что еще вчера плела простенькие артефакты в кабинете Сторы.

Комната встретила нас уютом тесноты: шкаф и две узкие кровати, заваленные учебниками столы у окна.

Через час, когда вещи были разложены, мы без сил повалились на одеяла.

– Согреемся? Чай или твой любимый ванильный кофе? – спросила Лада.

– Лучше чай.

Пока закипала вода, мы притихли, глядя на голубей, суетящихся у кормушки за окном.

– Гор смастерил, – тихо заметила Лада, кивнув на деревянный домик за стеклом.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Но в этот момент в дверь коротко постучали.

– Здравствуй, Верея, – на пороге появилась мастер Стора. – Устроилась?

– Да, мастер. Проходите.

– Я в библиотеку! – Лада тут же подхватила сумку. – Если не займу стол сейчас, Гор будет дуться весь семестр.

Дверь за ней захлопнулась. В комнате стало оглушительно тихо.

– Как ты? – Стора спросила это небрежно, но я знала: от нее не укроется ни дрожащий палец, ни отведенный взгляд.

– Нормально, мастер, – я постаралась придать голосу твердость, но вышло глухо. – Просто… я все время думаю об Идане. Иногда мне кажется, я до сих пор ощущаю его боль.

Стора посмотрела на меня внимательно, без жалости. Так смотрят, когда не собираются утешать пустыми словами.

– Не нужно взваливать на себя чужую ношу, Верея. Идан справится. То, что с ним происходит – болезненно, но не смертельно.

Она сделала паузу, и в тишине комнаты стало слышно, как закипает чайник Лады.

– С некоторыми страхами все равно приходится встречаться лицом к лицу. И чем раньше, тем лучше.

Я кивнула, но внутри все сжалось в тугой холодный комок.

– Мастер Стора… Мне нужно разобраться со второй меткой, но я в тупике. Где искать бывшего мужа – понятия не имею.

– Как его звали в твоем мире?

– Влас. Он был старше меня на пять лет, высокий, светловолосый. У него была такая манера… – я запнулась, вспоминая, – смотреть сверху вниз, даже если мы сидели рядом.

– Этого достаточно. Если твоя семья перешла в этот мир с теми же именами и внешностью, есть вероятность, что и он выглядит так же. Я попробую найти его через свои источники.

Стора на мгновение прикрыла глаза, словно перебирая в уме карту континентов.

– Ирд, Калдиум, Нивеум – там я найду его, обещаю. Будем только молиться, чтобы его не занесло на Сервитус.

Я подтянула колени к груди и обхватила их руками, пытаясь отгородиться от собственных мыслей. Встретиться с ним снова… Портрет Власа в голове расплывался, оставляя лишь фантомное ощущение тяжелой, тянущей связи. Той, что давно не приносила радости, но продолжала душить.

– Допустим, я найду его, – тихо сказала я. – И что дальше?

– Сделай так, чтобы он пригласил тебя на свидание.

– Что?! – я чуть не свалилась с кровати. – А как же Идан?

– Я не предлагаю тебе заводить роман, – Стора едва заметно улыбнулась уголками губ. – Просто подойди к нему ближе. Посмотри на него новыми глазами. Почувствуй, что осталось от той, другой Вереи.

Я глубоко вздохнула, ощущая, как пояс сдавливает ребра.

– И как это поможет развязать узел?

– Привязанность рождается там, где человек не умеет быть цельным, – Стора заговорила тише, и ее голос стал похож на шелест старой книги. – Если мы не имеем опору, то ищем других людей, чтобы заткнуть ими пустоту внутри себя. Растворяемся в партнере, теряя собственные границы, как капля чернил в воде. И когда исчезает объект зависимости, начинается ломка. Это не любовь, Верея. Это рабство.

– А любовь? – спросила я, затаив дыхание.

– Любовь – это когда встречаются двое равных. Вам хорошо вместе, но не страшно по отдельности. Расставание может ранить, но оно не разрушает твое основание. Ты остаешься собой.

– Значит, нужно быть эгоисткой?

– Нет. Эгоист видит только себя. Здоровый эгоизм – это Равновесие. Умение ценить свою искру так же сильно, как чужую. Помнишь основы нашей философии? Каждый человек – часть мироздания. Обесценивая себя, ты заявляешь Вселенной, что ее труд был напрасен. Но ты здесь. Ты живая.

Стора подошла к окну, за которым все так же возились голуби.

– Чтобы разорвать узел привязанности, нужно сначала научиться беречь себя.

– Этому вообще можно научиться? – я горько усмехнулась.

– Начни с самопринятия. Ты – единственная в своем роде. Другой такой нет и не будет. Этого факта уже достаточно, чтобы уважать свое право на счастье.

Она обернулась. В теплых лучах осеннего солнца ее фигура казалась отлитой из бронзы.

– Людей притягивает не идеальная симметрия лица. Притягивает узнавание: запах, интонация, ощущение «дома».

– А внешность?

– Все должно быть в меру. Представь, что ты в кондитерской. Красивых пирожных много, ты можешь попробовать любое. Но любимым останется только одно. Почему?

Я невольно улыбнулась.

– Новогодний крендель. Папа приносил его в канун Дня Огненной Девы. Мама заваривала чай с малиной… Мы сидели на кухне, а за окном валил густой снег.

Я закрыла глаза, и на миг мне почудилось, что комната пропиталась ароматом свежей выпечки и горькой цедры. Тепло из воспоминаний разлилось по груди.

– Это было мое маленькое счастье.

– Вот именно, – кивнула Стора. – Память. Тепло. Искренность. С людьми все точно так же. Не нужно подстраиваться под чужие стандарты. Нужно просто заботиться о своем внутреннем свете.

Я выдохнула. Кажется, стальной обруч, сжимавший грудь с самой линейки, немного ослаб.

– Спасибо вам.

– Набирайся сил, Верея. Скоро они тебе понадобятся.

Мастер Стора вышла, оставив после себя тишину и легкий аромат сухих трав. Мир не стал проще, но теперь у меня было ощущение, что под ногами наконец-то появилась почва.

***

Дел на сегодня больше не было, но липкое беспокойство не давало вернуться в комнату. Я решила не откладывать визит к декану Целителей: скоро начнутся дополнительные занятия, и свободные часы утонут в бесконечных учебниках.

Мастер Вит был у себя. Он склонился над планшетом, стилус в его руке летал, оставляя на экране росчерки формул. Заметив меня, он не вздрогнул, будто чувствовал, что я здесь, и отложил записи.

– А, Верея. Проходи, присаживайся. Как ты?

– Потихоньку, – я опустилась на край жесткого стула.

– Пришла узнать об Идане?

– И об этом тоже.

– Не изводи себя. Он справляется.

Я замялась, разглядывая стеллажи с колбами, в которых мерцали разноцветные взвеси.

– А… как именно проходит реабилитация?

– Работает целая команда: менталисты, телепаты, глубокий гипноз. Это не смертельно, Верея. Но достаточно болезненно.

В воображении тут же вспыхнула белая, глухая комната без окон и дверей. Я невольно вздрогнула, потирая предплечья.

– Он не в сумасшедшем доме, – отрезал Вит, безошибочно считав мой страх.

Я сделала плавный вдох, пытаясь унять дрожь.

– А если мне отправиться на Нивеум? У меня ведь еще два неразвязанных узла – привязанность и страх.

Декан Целителей отложил планшет и посмотрел на меня с непривычной серьезностью.

– Мы не отправим тебя туда. Если он увидит тебя сейчас – ему станет хуже. Твое присутствие спровоцирует откат. – Он выдержал паузу, давая словам осесть. – И потом… если бы твое присутствие действительно могло исцелить его, ты бы уже была там.

Я опустила взгляд. Горло перехватило – хотелось спорить, доказывать, что я смогу, но аргументов не нашлось.

– Узлы – это не наказание, Верея, – продолжил декан уже мягче. – Это грани твоей собственной души. Мы не имеем права лишать тебя этого опыта, вырывая из ситуации силой.

В кабинете повисла тяжелая тишина, пахнущая спиртом и озоном. Мне отчаянно хотелось к Идану, но разум понимал: сейчас я бессильна. Оставалось только ждать.

– Что-то еще? – спросил он, возвращаясь к работе. Я колебалась, но слова Сторы все еще эхом отдавались в голове.

– Мастер Вит… Мастер Стора посоветовала мне поработать с самооценкой. Разобраться в себе.

Я подняла на него прямой взгляд. – Скажите, как вы меня видите. Без жалости. Как есть. На самом деле.

Он усмехнулся и откинулся в кресле, скрестив пальцы на животе.

– Значит, пришла слушать комплименты?

– Если это поможет, то да.

Мастер Вит некоторое время молчал, изучая меня так, словно видел насквозь – до самых нервных окончаний.

– Ты самоотверженна. Иногда за гранью разумного. Это редкое и опасное качество: из тебя выйдет сильный Хранитель. – Мастер загнул палец. – У тебя отлично развита эмпатия. Ты видишь картину целиком и не теряешь голову под давлением. Умеешь прощать там, где другие бы захлебнулись в злобе. На тебя можно положиться.

Он подался вперед, и его взгляд стал острым, как скальпель.

– Но твоя безотказность – это ловушка. Пока ты не научишься ставить себя в центр своего мира, любые твои отношения будут кривыми. Не потому, что ты плохая. А потому, что ты исчезаешь в других, Верея.

От этих слов все внутри болезненно сжалось.

– Человек, который не умеет быть счастливым сам по себе, всегда ищет того, кто «исправит» его жизнь, – продолжил он. – Ты возводишь другого на пьедестал, растворяешься в его интересах, а потом начинаются мучительные качели из боли и ложной эйфории. И история повторяется по кругу.

– Знакомо… – едва слышно прошептала я.

– Знаю, что знакомо, – кивнул мастер. – Поэтому тебе нужно научиться строить жизнь вокруг своих интересов. Своего пути. Просто быть. Не заслуживать любовь подвигами. Не доказывать свою нужность.

Я сидела, слушая гулкую тишину кабинета, и вдруг почувствовала, как стальной обруч в груди наконец лопнул. Тревога не ушла совсем, но она отступила, освобождая место для хрупкой, осторожной надежды.

Может быть, я правда смогу? Просто быть. Без вечного страха оказаться ненужной. Без потребности выкупать право на любовь.

Я поднялась и поправила новый пояс. И если второй узел – это Влас, значит, мне придется его отыскать.

Глава 2. Тайна Блика

Аудитория метаанатомии напоминала амфитеатр: полукруглые ряды дубовых скамеек уходили круто вверх. Сонные первокурсники в хрустящих белоснежных формах лениво рассаживались по местам, все еще не привыкнув к ранним подъемам. Воздух пах свежей краской и деревянной стружкой.

– Верея? – негромко окликнули меня.

Я обернулась. Передо мной стояла смуглая девушка с аккуратным каштановым каре. Ее миндалевидные глаза смотрели с живым любопытством.

– Это ведь ты, да? – уточнила она, понизив голос. – Игры Озаренных.

Десятки взглядов тут же впились мне в спину, словно невидимые иглы. Я неловко натянула улыбку и уткнулась в чистую тетрадь, отчаянно желая провалиться сквозь скамейку.

– Я Аза, – она протянула ладонь, пахнущую чем-то пряным.

– Верея. Взаимно.

Я сдвинулась, освобождая ей край места, но шепотки за спиной не утихали. Расспросы посыпались градом.

– А как получилось, что ты играла за обитель, еще не будучи адептом? – подался вперед темнокожий парень с короткими курчавыми волосами.

– Я была подмастерьем у мастера Сторы, – коротко ответила я, не вдаваясь в подробности.

– Понятно. Я Афар, – он улыбнулся, сверкнув ровными зубами, и кивнул Азе на свободное место.

– Не занято?

– Нет, садись, – Аза хлопнула по сиденью рядом с собой.

Тяжелая дверь аудитории скрипнула. Стоило мастеру появиться на пороге, как гомон мгновенно стих – будто кто-то щелкнул выключателем.

Мастер Вит зашел стремительно, его мантия едва шелестела по камню пола.

– Здравствуйте, адепты. Я мастер Вит. В этом году я познакомлю вас с Метаанатомией и Основами Целительства.

Он положил планшет на кафедру и обвел нас цепким взглядом.

– Со второго курса класс разделится согласно вашим меткам: красные – к Хранителям, синие – к Целителям.

– А как же фиолетовые? – вскинула руку Аза.

Мастер приподнял бровь, в его глазах блеснула искорка интереса.

– У тебя фиолетовая?

– Нет. Просто… на будущее.

– С фиолетовыми метками могут выбирать, – сухо ответил он. – Еще вопросы? Тогда приступим.

Мастер Вит активировал проекционную сферу, и над кафедрой развернулась мерцающая схема человеческого тела.

– Метаанатомия изучает энергетические тела человека и точки концентрации силы. Их семь. Через них мы взаимодействуем с миром и друг с другом.

Он говорил спокойно и размеренно.

– Пятая точка находится в области горла. Именно там проявляются ваши метки. Почему?

В аудитории повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом чьего-то пера.

– Верея?

Я вздрогнула от неожиданности.

– Эта точка – центр воли и самовыражения. Она напрямую связана с сознанием, предназначением и врожденными способностями, – ровно произнесла я.

– Верно. А в каком центре формируются узлы?

Я замялась, но Аза рядом ответила за меня:

– Во втором. Он отвечает за эмоции и связи.

– Именно. Узлы – это блоки в нижних центрах. Они сотканы из страха, негативных эмоций и разрушительных привязанностей.

По рядам прокатился приглушенный вздох.

– И да, – декан захлопнул планшет, звук вышел резким, как выстрел. – К следующему занятию подготовить реферат о связи эмоциональных узлов со второй точкой.

По рядам прокатился приглушенный вздох.

Мастер Вит обвел нас строгим, почти суровым взглядом.

– Думаете, сразу будет практика? Пока вы не будете знать наизусть устройство тела – ни о каком целительстве речи быть не может. Человеческая жизнь – это ответственность.

В аудитории воцарилась давящая тишина. Мастер перешел к описанию энергетических потоков, но внезапно его слова стали для меня белым шумом.

Воздух вокруг вдруг сделался густым и горячим, как патока. Время будто замедлилось. Мне даже показалось, что пылинки замерли в луче света. К горлу подкатил кислый ком тошноты, а спина покрылась липким потом.

– Верея? – мастер Вит очутился рядом со мной мгновенно. Его рука легла на мое запястье, проверяя пульс. – Тебе плохо?

Я смогла лишь коротко кивнуть и опустила голову на парту.

– Урок окончен! – произнес мастер, не оборачиваясь к классу. – Всем оставаться на местах.

Он не успел дойти до двери, как снизу донеслись глухие хлопки и чей-то истошный крик. Мастер Вит поднял палец, призывая к тишине. Его лицо превратилось в непроницаемую маску.

– Из аудитории не выходить! Сидеть тихо. Верея, запри дверь изнутри. И ни звука!

Декан исчез в коридоре, прикрыв за собой дверь. Я на ватных ногах подошла к выходу и повернула тяжелый замок.

Шум в коридоре нарастал: топот множества ног, выкрики команд. Адепты застыли, прижимаясь к партам. Спустя полчаса в щель под дверью пополз сизый, едкий дым. Запах жженой резины и гари ударил в нос.

– Пожар! – сорвался чей-то истерический крик, и аудиторию захлестнул хаос. Несколько парней рванули к выходу, вцепляясь в ручку запертой двери.

– Всем стоять! – мой голос прозвучал неожиданно твердо, перекрывая гул. – Откройте окна!

– А ты кто такая, чтобы командовать? – огрызнулся Лудус, парень из заднего ряда.

– Предлагаешь подождать, пока мы задохнемся? – Афар шагнул вперед, загораживая меня своим плечом.

– Может, просто выйти наружу, пока мы не задохнулись?

– И подставить всех под удар? – Афар сузил глаза. – Мастер Вит ясно сказал: не выходить. А если в коридоре Отступники?

– Мы вступим в бой! Я не собираюсь дохнуть в запертой коробке! – Лудус замахнулся, будто собирался оттолкнуть Афара.

– У тебя уже открыта сила? – я подошла вплотную, глядя ему прямо в глаза. – Или есть боевые навыки?

Лудус осекся. Его кулаки бессильно разжались.

– Нет.

– Лудус, если там Отступники, ты погибнешь первым. И подставишь остальных. В коридоре дыма больше. Нужно искать другой выход.

Я обвела взглядом стены.

– Там лаборатория. Проверим дверь.

Мы бросились туда. Замок не поддавался: засов был сложным, многоуровневым.

– Подождите… – Аза опустилась на корточки, ее пальцы быстро пробежались по нижним полкам стеллажа. – Есть!

Она вытянула связку ключей, спрятанную за стопкой пыльных справочников. Секунда – и дверь со скрипом отворилась.

Лаборатория встретила нас запахом сушеной лаванды, спирта и чего-то едкого. Стеллажи с мутными пробирками уходили в полумрак.

– Что ищем? – шепотом спросил Афар.

– Сквозняк. Любую щель, которая ведет не в общий коридор.

Адепты начали лихорадочно раздвигать коробки. В спешке кто-то задел край стола, и какая-то колба с дребезгом разлетелась у моих ног.

– Тише! – Лудус дернулся, как от выстрела.

Я присела, собирая крупные осколки, чтобы никто не порезался. Мой взгляд зацепил неровность в стене, скрытую жестяным ящиком. Я потянула заслонку, но металл будто прирос к камню.

– Афар, помоги!

Он не стал церемониться и с разворота ударил ногой. Со второго раза крышка поддалась с пронзительным скрежетом.

Я посветила Ракушкой внутрь прохода и похолодела: внутри переливался густой, молочный туман. Он не стелился по полу, а вибрировал, словно живой.

Темный Блик.

Мое тело невольно вздрогнуло. Значит, в кабинете декана Целителей тоже есть вход. Интересно…

– Что там? – Афар присел рядом.

– Блик, – выдохнула я. – И у нас нет эликсира.

Адепты смотрели на меня и ждали решения. Снаружи, в аудитории, раздался глухой, пугающий удар – дверь начали выламывать.

Выбора не было. Прижав палец к губам, я жестом показала всем следовать за мной.

Молочный туман колыхнулся, и мое тело, сливаясь с дымчатой субстанцией, почти растворилось в воздухе. Реальность постепенно расслаивалась: стены подземелья превратились в нечто волокнистое, напоминающее внутренности гигантского зверя. Свет здесь не имел источника – он дышал сам по себе, то затухая, то вспыхивая мертвенно-голубым мерцанием.

Мы вошли в просторный зал, где пространство искривлялось: пол походил на потолок, а шаги отдавались эхом где-то над головой.

Я посмотрела вниз и едва не закричала. Мои ступни исчезли. Вместо них из-под подола формы виднелись покрытые короткой шерстью копыта.

Мой олень взметнулся, пытаясь подавить нарастающую панику, но из рта вырвался тихий, сдавленный звук.

Взгляд метнулся к адептам: один за другим их тела плавно меняли форму, превращаясь в животных.

Из тумана вынырнул плоский, скользящий силуэт. Громадный скат с каштановыми пятнами на плавниках проплыл прямо в воздухе. От его жабр исходило странное шипение: «Аз-з-за! Аз-з-за!»

Плавник скользнул по моим рогам, и тело дернулось от электрического импульса. Я шагнула назад, еле удержавшись на ногах.

– Тиш-ш-ше… Тиш-ш-ше… – прошелестела Аза-скат, как-бы призывая к полной тишине. Ее голос теперь больше напоминал шум прибоя.

За спиной послышался шелест крыльев. Я обернулась: ястреб с пестрым брюхом метался у дальней стены по залу, ударяясь о каменные стены, словно пытаясь вырваться из клетки.

– Афар! – захрипела я, не узнавая собственный голос.

Вдруг из-за угла метнулась тень волка. Его мерцающий силуэт четко проявлял лицо Лудуса. Шерсть стояла дыбом, а в оскаленной пасти горел не разум, а дикий, неконтролируемый голод. Он не искал выход – он рвался вперед, готовый растерзать любого, кто встанет на пути.

Пространство замерло. Только сухой шелест крыльев Афара-ястреба разрезал тишину, похожую на вату.

Мой олень встрепенулся, выбивая копытами дробь по зыбкому полу. Волк Лудуса на мгновение отступил, припав к земле и скалясь на Афара. В этот миг по залу пронесся ледяной вздох, и послышались тихие, отчетливые шаги.

Из тумана выплыл прозрачный силуэт девочки.

Я застыла. Ее длинные волосы, когда-то золотистые, теперь казались седыми, выцветшими от времени. Она обернулась и едва заметно кивнула, приглашая следовать за собой. Что-то до боли знакомое было в ее чертах.