Привязанная. Острова Семиры

Глава 3. Черный Круг

Туманная мгла заволокла небо, скрывая в своих недрах серебристый отблеск луны. Обитель, растерзанная дневной битвой, погружалась в тяжелый, измученный сон. Лада спала беспокойно – ее плечи вздрагивали, словно тело пыталось стряхнуть воспоминания о прошедшем дне.

Я осторожно поправила на ней покрывало и поднялась. Сон не шел. Нужно было проведать Стору.

В коридорах все еще дежурили Хранители. В обители вовсю работал персонал по уборке, стараясь не использовать электронные приборы, чтобы не создавать лишний шум. Шорох тряпок и плеск воды в ведрах звучали пугающе громко в этой тишине.

Дверь в покои Сторы оказалась не заперта. Я проскользнула внутрь. В спальне мастера пахло пылью, озоном и медью. Мастер лежала на кровати поверх покрывала, так и не переодевшись. Светлое платье было изорвано, покрыто пятнами крови и серой гарью. На то, чтобы позаботиться о себе, у нее просто не осталось сил.

– Верея, это ты? – ее голос был едва слышным шелестом. Она попыталась приоткрыть веки, но ресницы будто слиплись.

– Да, мастер. Я пришла узнать, как вы.

Я присела на край кровати и коснулась ее лба. Кожа пылала, как раскаленный камень.

– У вас сильный жар.

– Верея… там, в шкатулке… жаропонижающее.

Наполнив стакан водой из графина; я помогла ей приподняться. Стора оказалась пугающе легкой, почти невесомой. Она с трудом проглотила таблетку и бессильно откинулась на подушки.

Оставлять ее в таком виде было нельзя. В шкафу нашлась чистая пижама из тонкого хлопка. Стараясь не тревожить, я помогла ей освободиться от грязного платья. Теплой водой с антисептиком бережно промыла ссадины на руках и плечах. Стора даже не пошевелилась – лишь иногда прерывисто вздыхала.

Жар не спадал, она стонала и бредила во сне.

– Имола… доченька моя… не уходи за Грань, – голос Сторы сорвался на хрип. – Сделайте что-нибудь! Она же совсем маленькая…

Ее голова металась по подушке, спутанные волосы разметались по плечам.

Я каждые двадцать минут меняла холодный компресс на ее лбу, слушая ее шепот, от которого мороз шел по коже.

– Тшш, все хорошо, я здесь, – я мягко погладила ее по плечу.

Стора внезапно открыла глаза. В них не было осознанности – только бездонная тоска. Она мертвой хваткой вцепилась в мое запястье.

– Имола? Это ты? Ты вернулась… Не уходи, останься со мной…

Я застыла, боясь вздохнуть. Ее пальцы дрожали, сжимая мою руку. Спустя минуту она закрыла глаза, хватка ослабла. По ее щекам потекли слезы, и Стора наконец погрузилась в глубокий, ровный сон.

Когда жар начал спадать, я убрала компресс и накрыла ее легким пледом. Выйдя в коридор, я прислонилась к холодной стене. Стоило двери захлопнуться, как внутренний предохранитель сорвался. Тело, которое весь день держалось в узде, стало ватным, и я просто сползла на пол, закрыв лицо руками.

– Верея?

Я вздрогнула и вскинула голову. Передо мной стоял мастер Вит. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные тени.

– Что случилось? – он быстро присел рядом.

– У мастера Сторы лихорадка… – ответила я.

– Хорошо, что ты пришла. Я как раз хотел ее осмотреть.

Декан внимательно всмотрелся в мое лицо и добавил:

– По какому поводу истерика?

– Она меня… со своей дочерью перепутала. Когда бредила. Называла Имолой.

Мастер Вит тяжело вздохнул и опустил руку мне на плечо.

– Ты действительно очень на нее похожа, Верея. Черты лица, голос, манеры… Ей тяжело было… – его голос прервался, и он отвернулся в сторону. – Так, – наконец тряхнул он головой, – давай, поднимайся, пол ледяной.

Он помог мне встать, и мы вернулись к Сторе. Вит проверил ее пульс и коснулся лба.

– Температура падает, это хорошо. Серьезных ран я не вижу, просто истощение. Ты ее переодела и обработала антисептиком?

– Да, мастер.

– Молодец. Ты вовремя оказалась рядом. Истощение у Озаренных – подлая штука. Побудешь с ней еще немного?

– Конечно. Я только проверю Ладу и сразу обратно.

– Ступай. Если ей станет хуже – зови меня немедленно.

***

Обитель постепенно оживала, но это было болезненное пробуждение. Кто-то читал на ступенях библиотеки, кто-то сидел в тени кипарисов, спрятавшись за учебником. Воздух все еще ощущался наэлектризованным – это место словно само не верило, что кошмар закончился.

Состояние Сторы и декана Хранителей улучшалось. Мастер уже выходил в сад, хотя его рука все еще была в бандаже. О судьбе Трады новостей не было. Стора пыталась связаться с ее семьей, но постоянно натыкалась на фальшивые адреса и оборванные линии связи. Девушка будто испарилась.

В библиотеке стояла гулкая тишина, изредка прерываемая шелестом страниц и сдержанными вздохами. Беспомощность перед лицом опасности стала для адептов лучшим стимулом к учебе.

Аза и Афар только что ушли, а я, закончив с домашним заданием, снова придвинула к себе планшет. Иллюзия того, что поиски продвигаются, была единственным, что удерживало меня от паники. Второй узел мертвым грузом душил изнутри, блокируя доступ к силе, и это ощущение пустоты пугало больше, чем сами Отступники.

Список, который мастер Стора передала мне еще до нападения, содержал более сотни имен. Я механически листала фото, и каждое новое лицо казалось еще более чужим, чем предыдущее.

На экране сменяли друг друга «Власы» всех мастей: добродушные толстяки с пивными животами, суровые атлеты, ботаники в очках и проседью в волосах. Но моего бывшего мужа среди них не было.

– Что приуныла, подруга? – рядом на стул опустилась Лада. Она старалась держаться бодро, но я видела, как ее лицо морщится, скрывая легкую хромоту.

– Пытаюсь найти призрака, – я со вздохом отложила планшет. – Его нет в списках, Лада. Вообще нет.

– Мастер Стора знает?

– Не хочу ее сейчас дергать. Она едва пришла в себя после истощения, – я потерла переносицу. – Что мне делать? Где его искать? А если он на Сервитусе? Это же тупик.

Лада внимательно посмотрела на меня и накрыла мою ладонь своей – теплой и надежной.

– Послушай, Веря. Помнишь, что говорил мастер Дан? Если не можешь изменить ситуацию – просто прими ее. Ты сделала все, что могла, на данном этапе?

– Да! Не буду же я его по улицам искать и объявление давать в газету. Если его нет в базе данных…

– Вот и отпусти ситуацию. Со временем все встанет на свои места.

***

После нападения прошло несколько недель. Учебные будни вернулись, но сама жизнь в Обители изменилась. Теперь в коридорах постоянно дежурили Хранители, а замок оснастили новыми системами безопасности: попасть внутрь можно было только через парадный вход после сканирования радужки глаза.

Воздух все еще был пропитан тревожностью, и, чтобы хоть немного развеять это гнетущее напряжение, руководство выкупило для всех адептов билеты в театр.

Комната наполнилась шелестом пакетов и звонким смехом. Девушки суетились, перебирая наряды, споря о фасонах и украшениях. Мой заказ задерживался, а Лада уже кружилась перед зеркалом: на ней струилось темно-синее платье, выгодно оттеняя ее кожу медового оттенка.

– Ну как, Верея? Не слишком официально?

– Замечательно! – я искренне кивнула. – Этот цвет делает твои глаза ярче.

– Мне тоже нравится. Главное – в нем можно дышать, – она пригладила ткань на бедрах.

– Лад, а ты раньше бывала в настоящем театре?

– Только в детском, на сказках. А ты?

– Тоже. Зато моя мама обожает театр. У нее даже любимый артист есть. Имя не помню… Что-то на «А»… Атар, Анор…

– Может, Адор? – Лада насмешливо потрясла глянцевой брошюрой у меня перед носом.

– Точно! Адор! Откуда ты знаешь?

– Читай программку, подруга. Он сегодня в главной роли!

Я выхватила буклет.

– Интересно… А спектакль как называется?

– «Амбитус». По мотивам древнеирдских мифов. Сюжет классический: Амбитус, сын речного бога, обладал божественной внешностью и, к сожалению, абсолютно непробиваемым самомнением. В него влюбилась горная нимфа, но он так жестоко ее отверг, что бедняжка просто угасла от горя.

– И каков финал?

– Амбитус так залюбовался своим отражением в воде, что не смог оторваться. Потерял равновесие, сорвался в поток и утонул, – Лада с выражением захлопнула брошюру.

– Мораль?

– Меньше выпендриваться надо, – усмехнулась она.

Я невольно задумалась. Образ Амбитуса странно наложился на другой – слишком знакомый. Влас тоже редко смотрел по сторонам. Я шла следом, стараясь быть нужной, а в его взгляде отражалось только его собственное лицо. Мое там не помещалось.

– М-да… Слушай, Лад, а цветок амбитус – ну, тот, с белыми лепестками и желтой сердцевиной – как-то связан с этой легендой?

– Напрямую. Считается, что на месте, где он ушел под воду, вырос первый такой цветок. Красивый, холодный и бесполезный.

***

Большой театр Орбиса завораживал своим величием – это был истинный храм искусства. В его облике чувствовалась столичная гордость: белокаменный фасад, сияющий в лучах вечерних огней, украшали массивные резные колонны. Их капители, напоминающие древнеегипетские лотосы, были расписаны лазурными узорами, которые, казалось, мерцали в сумерках.

Внутри зал встречал строгой симметрией и торжественной ясностью. Две мраморные лестницы с темно-синими прожилками взмывали вверх по обе стороны вестибюля, точно застывшие потоки воды.

Адепты тихо заняли свои места, заполнив почти треть партера. Нам с Ладой повезло: мы сидели достаточно близко к сцене, чтобы видеть мимику актеров, но не слишком высоко, чтобы не потерять масштаб декораций.

Погасли огни, заиграла музыка. Сцену наводнили танцовщицы в изумрудных нарядах. Они двигались так легко и воздушно, что ощущались лесной дымкой, скользящей между деревьями. Но вот музыка сменила темп, и в свете прожекторов появился он.

На актере были кожаные сандалии и светло-желтый хитон, подвязанный грубым плетеным поясом. Его золотистые вьющиеся волосы венчала бронзовая диадема в виде лаврового листа. Сначала он двигался стремительно, как ртуть, не давая взгляду зацепиться за черты лица.

В голове некстати всплыла цитата Уайльда: «Я плачу потому, что каждый раз, когда он склонялся над моими водами, в глубине его глаз я видел отражение моей красоты».

Спектакль приближался к кульминации. Амбитус медленно подошел к самому краю сцены и замер, устремив тяжелый, пристальный взгляд в зал.

В ту же секунду на меня словно вылили ушат ледяной воды.

Я резко выпрямилась, вцепившись в бархатные подлокотники так, что побелели костяшки. Ладони мгновенно стали влажными, а воздух в легких будто превратился в свинец.

Это лицо. Этот надменный изгиб бровей. Эта походка хозяина мира. Я не могла ошибиться. Ни через год, ни через вечность. На сцене, купаясь в лучах славы, стоял мой бывший муж. Влас.

Меня буквально вышвырнуло из реальности в прошлое: в тот серый день, когда он вышел за дверь нашей квартиры, не удостоив меня даже взглядом. Я помнила, как он тогда поджал губы – в точности так же, как сейчас перед аплодирующей толпой.

Зал взорвался овациями, но я не слышала их. Звуки превратились в неразборчивый гул.

– Верея? – голос Лады пробился сквозь пелену. – Что с тобой? Ты белая как полотно. Тебе плохо?

– Нет… все хорошо… – голос был чужим, стеклянным.

– Да я же вижу! На тебе лица нет. Что случилось?

– Это он, Лада… – я едва шевелила губами.

– Кто?

– Влас.

– Где?! – Лада подалась вперед, вглядываясь в актеров, выходящих на поклон.

– На сцене. В роли Амбитуса.

Лада на мгновение лишилась дара речи.

– Послушай, Верея. Нам нужно все проверить досконально. Успокойся. Теперь мы хотя бы знаем, где его искать.

Я кивнула, не отрывая взгляда от сцены. Аплодисменты гремели, зал вставал, а у меня перед глазами все еще стояло его лицо.

Амбитус кланялся публике – уверенно, спокойно, как всегда. И мне вдруг стало ясно: он нашел меня раньше, чем я – его.

***

Прошла неделя. Мастер Стора пробила Адора по своим каналам, и ее догадка подтвердилась: официально он сменил имя сразу после совершеннолетия. Его анкеты не было в общей базе – я искала тень человека, которого больше не существовало.

Быть женой успешного архитектора на Земле и человеком, внезапно столкнувшимся с театральной звездой на Ирде, – две большие разницы. С одной стороны, я наконец его нашла. С другой – подобраться к знаменитости было задачей из разряда невыполнимых.

Мои размышления прервал вежливый стук.

– Мастер Стора, заходите, не заперто!

Наставница вошла, плотно прикрыв за собой дверь.

– Здравствуй, Верея. Пришла проверить, не съела ли ты себя заживо за эти дни. Как продвигается план под кодовым названием «Амбитус»?

– План пока на стадии глубокой депрессии, – я вздохнула, отодвигая планшет. – Он теперь Адор. Кумир публики. Олимп, на который мне не взобраться.

– А тебе это и не понадобится, – Стора присела на край стола, в ее глазах зажглись озорные искорки. – Скажи, что ты почувствовала, когда увидела его на сцене? Сердце екнуло?

– Честно? Скорее растерялась. Было ощущение, что я смотрю на незнакомца, который надел лицо моего прошлого.

– Это хорошо. Холодная голова нам пригодится. Слушай внимательно: Шифа раздобыла приглашение на закрытую выставку одного очень модного авангардиста. И, по чистой случайности, Адор будет там.

Я выпрямилась на стуле.

– Спасибо тете Шифе! Это мой шанс. Но… – я замялась, – Мастер Стора, у меня ведь практически нет опыта флирта. На Земле все было по-другому. А тут нужно действовать наверняка. Может, посоветуете что-нибудь?

Стора, слегка нахмурившись, медленно прошлась по комнате, словно примеривая на себя роль режиссера.

– Значит, так. Во-первых, твой бывший теперь – «тонкая творческая натура». Если он на выставке, то наверняка разбирается в живописи. Тебе нужно подготовиться: пролистай основы современного искусства Ирда. Ты должна казаться своей в этом кругу, а не испуганной адепткой из Обители. Больше слушай, загадочно улыбайся, но вставь пару метких фраз, чтобы он понял: ты «в теме». Актеры обожают признание, но еще больше они любят тех, кто способен оценить их глубину.

– Тоесть, быть мыслящим зеркалом?

– Да. Во-вторых, образ, – Стора прошлась взглядом по моей фигуре. – Он избалован вниманием поклонниц. Декольте и стразы его не удивят, скорее наскучат. Ставим на загадочность и аристократизм. Маленькое черное платье, но с характером – добавим аксессуары в стиле бохо, что-то этническое и яркое. Макияж – легкий, но с акцентом на глаза. Волосы соберем в небрежный низкий пучок. Интеллектуальный шарм, понимаешь?

– И духи… – Стора мечтательно прикрыла глаза. – Запах должен быть головокружительным, но ненавязчивым. Таким, чтобы его хотелось искать в толпе. Это я беру на себя!

– А в-третьих? – я невольно заулыбалась, заражаясь ее энтузиазмом.

– В-третьих, тактика «ускользающей тени». Ты должна появиться, ошеломить его, а потом… исчезнуть.

– Как исчезнуть?

– Верея, просто свидание для него – это рутина. Ему нужна интрига, охота! У него должен проснуться инстинкт завоевателя. Как только почувствуешь, что он по-настоящему заинтересовался – уходи. Сразу. Но оставь какую-нибудь вещь. Тонкий шарфик, например. Он сохранит твой запах и тепло кожи. Поверь мне, после такого он перевернет весь город, чтобы тебя найти…

***

Выставка проходила на одной из самых старых улиц Орбиса, где вековые здания, плотно прижавшись друг к другу, хранили тайны местной богемы. Здесь, в воздухе мешались запахи дорогого табака, масляных красок и старых книг.

У входа в галерею бурлила толпа, расцвеченная вспышками репортерских камер. Через десять минут, миновав сканеры, я оказалась в прохладном мраморном холле. Из тени массивной колонны доносился разговор двух мужчин у гардероба.

– Послушай, Адор, этот человек тебе необходим, – вкрадчиво шептал один. – Он – ключ к высшей лиге. Заведешь с ним дружбу, и перед тобой откроются любые двери.

– Как его зовут? – раздался до боли знакомый голос.

– Нес. Вон он, в синем костюме в серую полоску.

Запомнив имя, я скользнула в основной зал. Здесь, среди полотен в стиле минимализма, было не протолкнуться. Важные гости с бокалами шампанского обменивались скупыми репликами, многозначительно кивая холстам. Среди них я заметила «человека в синем» у фуршетной стойки. Удача сама прыгнула мне в руки: мужчина наклонился, и из его кармана на пол бесшумно выскользнуло кожаное портмоне.