1900. Русские штурмуют Пекин

«Большая игра»: Россия и иностранные державы в Китае во второй половине XIX века

Подобно тому, как в XIX веке Турция оказалась «больным человеком Европы», Китай этого времени можно было назвать «больным человеком Азии». Огромное, многолюдное и богатое государство с тысячелетней историей не без помощи европейских держав оказалось в глубоком упадке. Поражение в трех «опиумных войнах» открыло европейцам пути для экономического проникновения в Поднебесную и обеспечило удобные базы для этого. По Нанкинскому трактату 1842 года Британия получала остров Гонконг, а по Пекинской конвенции 1860 года (завершившей третью опиумную войну) – расположенный рядом полуостров Цзюлун.

Тяньцзиньская конвенция 1858 года разрешала иностранцам свободно ввозить в страну опиум, лишала Китай права самому устанавливать пошлины на ввозимые и вывозимые товары и освобождало иностранных купцов от уплаты внутренних пошлин (при условиях уплаты добавочного 2,5 %-ного тарифа). В результате к 1864 году англичане контролировали 74 % всего китайского экспорта и 85 % китайского импорта (около 16,6 млн фунтов стерлингов) – причем основную массу импорта в Китай составлял опиум[1]. Правительство династии Цин несколько раз вынуждено было выплачивать европейцам огромные контрибуции – 21 млн долларов англичанам в 1842 году, по 8 млн лян англичанам и французам в 1860 году.

В опиумных войнах Китай понес огромные убытки, а невозможность установления протекционистских тарифов на ввоз приводила к тому, что китайские товары не могли конкурировать с продукцией европейских мануфактур. В результате огромная страна (по оценке современных исследователей, еще в начале XIX века превосходившая Европу по уровню жизни) неуклонно беднела. Вдобавок две последние войны происходили на фоне гражданской войны с тайпинами – религиозно-политическим движением, совместившим конфуцианство с христианством арианского толка[2]:

Россия не участвовала в военной агрессии против Китая, однако благодаря ей смогла серьезно улучшить свои позиции на Дальнем Востоке – хотя бы частично отыгравшись таким образом за поражение в Крымской войне. 1 июня 1857 года русский канцлер князь Горчаков предписал послу в Пекине Киселеву сообщить цинским властям, что Россия не сохраняет нейтралитет в конфликте с англичанами и французами и «не присоединится ни к каким насильственным мерам» в отношении Китая[3]. Одновременно в Тяньцзинь прибыл русский посланник адмирал Е. Путятин, предложивший китайскому правительству военную помощь в виде оружия и офицеров-инструкторов. Причем помощь была направлена отнюдь не против повстанцев-тайпинов – в депеше Путятина от 6 июля (24 июня нового стиля) 1857 года ее целью прямо ставилось «сдерживать стремление к насилиям со стороны других государств»[4].

Стремясь лавировать между европейскими державами, 8 апреля 1858 года (по новому стилю) император Сянь Фэн[5] издал эдикт, предписывающий с русскими и американскими представителями обращаться более вежливо, чем с посланниками Англии и Франции. В итоге 13 июня того же года был заключен российско-китайский Тяньцзиньский договор, по которому Россия получала все те права и преимущества, что предоставлялись или могли быть предоставлены в будущем другим государствам. С Северо-Американскими Штатами аналогичный договор был подписан только 18 июня, с Англией – 26-го и с Францией – 27-го. Отдельным пунктом в соглашении шло обязательство императора назначить ответственного сановника, с которым иностранные представители могли бы вести переговоры. Так возникло китайское Главное управление иностранных дел – «Цзунли гэго тун шан шиву ямынь» или сокращенно Цзунлиямынь, основанное в 1861 году и представлявшее собой коллегию непостоянного состава во главе с «президентом»[6].

Месяцем раньше соглашения в Тяньцзине, 14 (26) мая 1858 года, в городе Айгунь между генерал-губернатором Восточной Сибири Н. Н. Муравьевым (Амурским) и уполномоченным цинского правительства гиринским цзяньцюнем И Шанем был подписан так называемый Айгуньский договор, определявший границу между Китайской и Российской империями. До устья реки Уссури она проходила по течению реки Амур, пространство же по правому берегу Амура от Уссури до моря объявлялось неразграниченным и находящимся в «общем владении» России и Китая. По Амуру, Сунгари и Уссури могли плавать только русские и китайские суда[7]. При этом маньчжурские обитатели левого берега Амура (на юг от устья Зеи) оставались китайскими подданными, сохраняя все свои имущественные права. 2 (14) июня этот договор был ратифицирован императором Сянь Фэном, причем в указе о ратификации отдельно выражалось пожелание, чтобы русские «употребили усилия усовестить англичан и французов и положить предел их несправедливым требованиям»[8].

Миссия генерал-майора графа Н. П. Игнатьева с оружием и военными советниками отбыла в Китай в марте 1859 года. Однако к моменту прибытия Игнатьева в Пекин расположение цинского правительства к России резко охладело. Дело в том, что 25 июня 1859 года у фортов Дагу китайцы одержали серьезную победу над эскадрой английского адмирала Хоупа (8 фрегатов, корветов и транспортов, 2 больших и 9 малых канонерок), пытавшейся силой пройти по реке Бейхэ в Тяньцзинь в качестве «посольского конвоя».

20 июня китайцы предложили «дипломатической миссии» пройти до Тяньцзина сухопутным путем, после чего руководившие экспедицией английский и французский посланники Брюс и де Бурбулон предложили Хоупу прорваться в устье Бейхэ силой, «полагая, по примеру прошлой войны, что достаточно будет одного обстрела фортов для открытия входа в реку»[9].

Для штурма фортов было выделено 2 больших и 9 малых английских канонерок и французское посыльное судно, а также около 1300 человек десанта (86 французов и 1200 англичан, примерно поровну матросов и морских пехотинцев), посаженных на большое количество китайских джонок. Однако «выстрелы китайцев отличались замечательной меткостью, которой вовсе нельзя было ожидать от них»[10], в результате артиллерийским огнем было потоплено 5 канонерок, две из них позднее удалось поднять). Высаженный на фортах десант понес значительные потери и с началом темноты эвакуировался. Всего потери союзников составили 464 человека (в основном англичан) – почти половину высаженных сил; значительная доля приходилась на убитых, поскольку из-за начавшегося прилива «многие раненые, лежавшие на отмели, утонули раньше, чем их успели убрать»[11].

Это событие нанесло сильный удар в первую очередь по престижу французов (только что потерпевших поражение во Вьетнаме и вынужденных оставить Сайгон) и положило начало так называемой третьей опиумной войне. В результате в цинском правительстве на время возобладали сторонники жесткого сопротивления европейским державам, и интерес к сотрудничеству с Россией серьезно понизился. Китайские власти даже сделали попытку дезавуировать Айгуньский договор в части статуса правого берега Амура ниже устья Уссури.

Однако тем временем Англия и Франция направили в Китай экспедиционные войска: англичане – корпус под командованием генерала Хоупа Гранта в составе двух пехотных дивизий и кавалерийской бригады (12 290 человек), французы – корпус под командованием дивизионного генерала Кузена де Монтабана в составе двух пехотных бригад и батальона матросов (7650 человек).

Эти силы поддерживались двумя парусными линкорами (английским и французским), 7 парусными и 10 паровыми фрегатами (5 винтовых и 5 колесных), 9 паровыми корветами, большим количеством авизо, канонерок, транспортов и вспомогательных судов (72 английских и 57 французских). Кроме того, для обеспечения экспедиционных войск союзниками было зафрахтовано 216 коммерческих судов[12]. Британской эскадрой командовал все тот же вице-адмирал Хоуп, французской – вице-адмирал Шарнэ.

9 марта 1860 года китайскому правительству был передан англо-французский ультиматум с требованием немедленно ратифицировать Тяньцзиньский договор, принести извинения за инцидент в устье Бейхэ и выплатить соответствующую компенсацию. 7 апреля (за два дня до истечения срока) ультиматум был отвергнут китайцами, после чего 22 апреля союзные войска высадились на островах Чжоушань. В июне французы заняли Чифу, а англичане бухту Даляньхуан (будущий порт Дальний), превратив их в свои маневренные базы.

Россия не была заинтересована в том, чтобы англичане и французы заняли Пекин (что являлось конечной целью экспедиции), поэтому граф Игнатьев, поддерживая контакты и с союзниками, и с цинским правительством, стремился выступать посредником между ними – первым он рекомендовал умерить требования, а китайскому правительству – пойти на уступки, не доводя дело до кровопролития. Одновременно Игнатьев исподволь вел пропаганду среди китайских купцов, объясняя им, что англичане стремятся захватить всю китайскую торговлю в свои руки.

28 июля объединенный англо-французский флот и транспорты с войсками бросили якорь в бухте Шэлюйтян, в 17 километрах от Бэйцана, где 1 августа началась высадка экспедиционной армии. На следующий день, после незначительного боя, Бэйцан был взят. 12 августа союзники начали сухопутное наступление на устье Бейхэ и защищавшие его форты. 16 августа были заняты укрепления Тангу на левом берегу, 18 августа союзники переправились через Бейхэ, а 22 августа после кровопролитного сражения – форты Таку; при этом потери англо-французов составили 57 убитых и 243 раненых, потери китайцев оценивались союзниками в 2000 убитых и раненых.

23 августа поднявшаяся вверх по реке эскадра Хоупа без боя достигла Тяньцзиня, занятого английскими сухопутными войсками через два дня. С 31 августа по 7 сентября здесь велись переговоры с китайскими представителями, которые ни к чему не привели – китайцы лишь тянули время в ожидании зимы. 9 сентября союзники возобновили наступление. После того союзники нанесли поражение китайской армии в сражениях у деревни Чжанцзявань 18 сентября и у города Балицяо 21 сентября, император Сянь Фэн покинул Пекин и удалился в город Жэхэ. Вместо него в столице остался принц Гун.

5 октября, подтянув тылы, союзники начали наступление непосредственно на Пекин. На следующий день ими был занят и без всякого стеснения разграблен дворец Юань-Мин-Юань – летняя резиденция императора. Генералы Грант и Монтабан, подобно вождям карибских пиратов XVII века, лично делили захваченную здесь добычу «между обеими нациями поровну»[13].

13 октября, после ультиматума союзников, китайцы без боя сдали ворота Аньтин, после чего союзники заняли северную часть Пекина. Цинские сановники явились в русское православное подворье, где в этот момент находился генерал Игнатьев, и обратились к нему с просьбой обеспечить переговоры с союзниками. Игнатьев согласился на посредничество – при условии, что к нему обратится лично принц Гун.

При этом китайцам ставились довольно жесткие требования: от Гуна требовалось не только письменное подтверждение согласия Китая с Айгуньским договором, но и обязательство провести дальнейшее разграничение русских и китайских территорий от Уссури до Кореи, а также устроить российские консульства в Кашгаре, Урге и Цицикаре.

18 октября Игнатьеву было доставлено письменное согласие Гуна на все русские условия, сопровождавшееся просьбой взять на себя переговоры с союзниками. На следующий день Игнатьев сообщил англо-французскому командованию, что все условия союзников приняты.

22 октября требуемая контрибуция была выплачена, а принц Гун согласился на встречу с английским эмиссаром лордом Элджином – получив гарантии Игнатьева, что англичане не попытаются захватить его в плен.

24 и 25 октября в Пекине были подписаны англо-китайская и франко-китайская конвенции, в целом повторявшие договор 1858 года. Дополнительно по нему Китай выплачивал контрибуцию в 16 млн лян, а Англия получала примыкающий к Гонконгу полуостров Цзюлун на материке.

1 ноября Пекин покинули английские, а 7 ноября – французские войска. Наступил черед России пожинать плоды последней опиумной войны, оказавшиеся самыми богатыми. 2 (14) октября 1860 года был подписан русско-китайский Пекинский договор, по которому к России отходил весь Уссурийский край. Приамурье и Приморье «на вечные времена» объявлялись владениями России.

Однако новые территории требовалось не только осваивать, но и оборонять – причем в первую очередь с моря. Поэтому еще до подписания Пекинского договора, 12 апреля 1860 года, отрядом моряков с транспорта «Японец» был основан Новгородский порт в заливе Посьет, а 20 июня экипажем транспорта «Манджур» – порт Владивосток. В 1871 году сюда из Николаевска-на-Амуре была перенесена главная база русского флота на Тихом океане.

К сожалению, Владивостокский порт замерзал в среднем на 110 дней в году, поэтому русское морское командование не переставало искать более удобный, незамерзающий порт на Дальнем Востоке. В начале 1861 года командующий русской эскадрой в водах Тихого океана капитан 1-го ранга Лихачев направил корвет «Посадник» к принадлежащим Японии островам Цусима, где экипаж корвета, договорившись с местным князем, основал временную базу. Однако после демарша центрального японского правительства, подвергшегося давлению со стороны Англии, в октябре того же года базу пришлось ликвидировать. Русские суда вынуждены были зимовать в японских портах Хакодатэ, Симода и Нагасаки, открытых для них по Симодскому трактату 1855 года.

К 1869 году в Приамурье уже имелось 67 казачьих станиц, в которых проживало 13 200 жителей, и 41 крестьянское селение с 9435 жителями; город Благовещенск на этот момент насчитывал 3344 жителя. В Приморье имелось 88 селений с 19 361 жителем – не считая коренного населения и китайцев[14]. Однако экономическое развитие этого региона тормозилось отсутствием надежной связи с Центральной Россией. Дальний Восток, как и Аляска чуть ранее, не только не приносил государству устойчивой прибыли, но и требовал постоянных вложений, а также сил и средств для его обороны. Лишь в 1880-х годах сюда были организованы регулярные рейсы судов Добровольного флота, и только в 1891 году принято решение о строительстве Транссибирской железнодорожной магистрали к востоку от Челябинска. Увы, если первоначально стоимость строительства оценивалась в 350 млн рублей, то к его окончанию она уже перевалила за миллиард.

Тем временем на международной арене появился новый империалистический хищник – Япония, чьи аппетиты были в первую очередь направлены на Китай. В 1872 году Япония захватила острова Рюкю, ранее находившиеся в вассальной зависимости как от Японии, так и от Китая. В 1874 году Япония совместно с Северо-Американскими Штатами предприняла военную экспедицию на Тайвань, но противодействие Англии заставило японские войска покинуть остров. В течение 1870—80-х годов продолжалось проникновение японцев в Корею, которую Китай считал своим протекторатом; оно привело к заключению в 1885 году Тяньцзиньской конвенции, по которой как Япония, так и Китай обязались не держать свои войска в Корее в мирное время.

В Корее столкнулись интересы трех держав – России, Китая и Японии, причем за спиной последней стояла Англия, любой ценой стремившаяся предотвратить усиление России на Дальнем Востоке. В результате без последствий осталась просьба короля Ко Чжона о русском протекторате над Кореей, ни к чему не привела и пророссийская деятельность китайского (!) советника барона Пауля Георга фон Меллендорфа (1847–1901), бывшего германского вице-консула в Тяньцзине, с 1882 по 1885 год под именем Мок Ин Док занимавшего ряд важных постов при корейском правительстве, в том числе и должность заместителя министра иностранных дел (биография этого замечательного человека достойна отдельного авантюрного романа)[15].

Из-за англо-японского противодействия России так и не удалось занять незамерзающую бухту Сончжонмань (Порт-Лазарев) в Корейском заливе, о приобретении которой велись переговоры с корейским правительством. С другой стороны, России удалось не допустить согласия корейского правительства на передачу Англии в качестве военно-морской базы бухты Гамильтон (на островах Комуньдо), захваченной англичанами в апреле 1885 года. В феврале 1887 года англичанам удалось окончательно эвакуировать порт Гамильтон. В итоге интерес России к Корее снизился, и все внимание вновь было обращено на Китай, который рассматривался как ключ в том числе и к Корее.

После 1885 года Корея на некоторое время освободилась от иностранного влияния, однако вспыхнувшее в начале 1894 года крестьянское восстание, поднятое националистической сектой Тонхак («Восточное учение»), привело к новому вводу в страну китайских и японских войск. Первые вошли сюда по просьбе корейского правительства, а вторые – согласно Тяньцзиньской конвенции «для защиты японских граждан».

23 июля японцы устроили в Сеуле военный переворот, арестовав королеву Мин и создав новое правительство. В ответ на это китайцы направили из Таку в залив Асан южнее Сеула для подкрепления уже находящимся здесь войскам (2200 человек) три зафрахтованных парохода с войсками (два английских и один немецкий). Два парохода благополучно достигли Асана, однако третий, английский «Коушинг»[16], на котором находилось 1200 китайских солдат, был перехвачен и потоплен японским крейсером «Нанива». При этом спаслось лишь 170 человек – в большинстве своем английские моряки из экипажа во главе с капитаном[17].

Изложение хода этой войны не входит в нашу задачу; достаточно сказать, что Китай потерпел сокрушительное поражение как на суше, так и на море. Согласно подписанному 17 апреля 1895 года Симоносекскому миру, Япония получала Тайвань и острова Пэнхуледао (Пескадорские), а также Ляодунский полуостров с новой военно-морской базой Порт-Артур (названной так по имени одного из проектировавших ее французских инженеров). Кроме того, Китай признавал независимость Кореи и обязался выплатить огромную контрибуцию в 200 млн лян (около 400 млн рублей серебром). Половину этой суммы Китай должен был выплатить в течение года, а остальную часть – с рассрочкой в шесть лет, причем отсрочка выплаты контрибуции предоставлялась лишь под 5 % годовых.

Однако еще 23 мая представители Англии, Франции и Германии сделали в Токио заявление о том, что Японии следует отказаться от Ляодунского полуострова, дабы не ставить под угрозу независимость Кореи. В итоге 8 мая японское правительство объявило, что отказывается от Порт-Артура, но в дальнейшем выторговало за это с Китая дополнительную контрибуцию в 30 млн лян. Чуть позже японцы пообещали вывести свои войска из Кореи, где вновь усилилась антияпонская группировка королевы Мин, а в правительство были назначены пророссийски настроенные сановники Ли Бом Чжин и Ли Ван Ен.

Однако 8 октября японские солдаты ворвались в королевский дворец в Сеуле и зверски убили королеву Мин (а для верности – еще нескольких попавшихся им женщин). Король Ко Чжон фактически оказался под домашним арестом, однако 11 февраля 1896 года ему удалось бежать из дворца и укрыться в русском посольстве, куда вслед за королем перебралась и антияпонская часть корейского правительства. Остальные министры были объявлены изменниками и приговорены к смертной казни. Однако ни Россия, ни Япония не проявили желание обострять отношения, и в итоге был достигнут компромисс – соглашением от 14 мая между русским и японским послами в Сеуле устанавливалось, что японцы имеют право держать в Корее стражу, не превышающую четырех рот; Россия получала право держать здесь такой же контингент. Японцы признавали министров, назначенных Ко Чжоном. Позднее Япония и Россия секретно условились не посылать войска в Корею без предварительного уведомления противоположной стороны. Русское правительство получало концессию на лесоразработки в бассейне реки Ялу, отделяющей Корею от Китая.

Тем временем 6 июля 1895 года Россия заключила договор о предоставлении Китаю займа на сумму 400 млн франков золотом, в котором участвовали французские банки («Лионский кредит» и др.). В конце 1895 года был создан Русско-Китайский банк (в котором свыше половины капитала принадлежало французским банкирам)[18], его устав обеспечивал России право на приобретение концессий для строительства в северных районах Китая железных дорог и телефонных линий.

Стремясь упрочить свое влияние в Маньчжурии, Россия предложила Китаю заключить союз, направленный против возможного нападения Японии. В это время в китайской элите доминировало пророссийское лобби, поддерживавшееся всесильным наместником столичной Чжилийской провинции Ли Хунчжаном и вдовствующей императрицей Цы Си[19], ставшей наложницей императора Сянь Фэна, фактически являвшейся регентшей при императорах Тун Чжи[20] («Совместное правление»[21], 1862–1875) и Гуань Сюе[22] («Блестящее наследие», 1875–1908).

3 июня 1896 года в Петербурге Ли Хунчжан подписал с Николаем II русско-китайский секретный договор, предусматривавший военный союз России и Китая против Японии, согласие Китая на постройку Русско-Китайским банком железной дороги через Маньчжурию к Владивостоку, право России пользоваться в случае военной необходимости китайскими портами и т. д.

8 сентября того же года китайское правительство подписало с Русско-Китайским банком контракт, по которому для сооружения железнодорожного пути через Маньчжурию создавалось Общество Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД). Для строительства обществу в полное и безраздельное управление выделялась полоса земли, которая фактически становилась собственностью России. Доходы дороги, как и транзит по ней, не подлежали обложению китайскими пошлинами, а таможенные пошлины на провоз по ней товаров в Китай снижались на треть. Таким образом, фактически делался шаг к превращению северо-восточного Китая в российский протекторат.

Ситуация осложнялась тем, что Россия не имела свободных финансовых средств – в 1893 году она сама получила огромный заем от Франции. Поэтому экономическое воздействие России на Китай было затруднено, в отличие от других европейских держав оно было в основном военно-политическим. Фактически Россия не имела сил и средств для закрепления уже завоеванных позиций и даже для освоения вновь присоединенных территорий, именно поэтому ее политика на Дальнем Востоке вплоть до второй половины 1890-х годов выглядела столь миролюбивой и склонной к компромиссам. Однако выяснилось, что добрым словом и револьвером можно достичь гораздо больше, чем одним револьвером…

Тем временем в Китае начала усиливать свои позиции Германия. В 1887 году бременский и франкфуртский банки предоставили Китаю заем в 5 тысяч марок; два года спустя был основан немецкий Восточно-Азиатский банк, открывший свои отделения во всех крупных портах Китая. В марте 1896 года германский Восточно-Азиатский и английский Гонконг-Шанхайский банки предоставили Китаю заем в 16 млн фунтов стерлингов под 5 % годовых. Постепенно Германия сделалась одним из основных поставщиков в Китай современного вооружения – в первую очередь стрелкового оружия и артиллерии. Основная масса китайского флота в этот период строилась на немецких верфях.

В феврале 1897 года германский посланник в Китае Гейкинг предложил Цзунлиямыню уступить Германии острова на входе в Тайваньский пролив для создания там военно-морской базы. Взамен Китаю предлагалось согласие на повышение таможенного тарифа. Китайские власти дали отказ, после чего немцы обратили внимание на бухту Цзяочжоу (Киао-Чао) на юго-восточной оконечности полуострова Шаньдун. Об этой бухте еще 19 февраля 1897 года глава китайского внешнеполитического ведомства принц Гун писал своему императору: «Гавань морского порта Цзяочжоу широка и глубока, там можно помещать крупнейшие корабли, а выход узкий – легко охранять. Оба берега входа окружены горами. Враги не могут подойти. Климат теплый, зимой вода не замерзает. Это место самое подходящее для стоянки флота»[23].

Сложность ситуации заключалась в том, что еще в ноябре 1895 года Россия получила от Китая разрешение использовать бухту Цзяочжоу для зимней стоянки военных судов. На практике бухта для этой цели так и не использовалась (за исключением захода сюда нескольких русских кораблей зимой 1895/96 года), однако Германия дала понять России, что поддержит ее требования компенсации в каком-либо другом месте.

1 ноября 1897 года близ городка Цзюй-е в провинции Шаньдун разбойниками были ограблены и убиты два немецких католических миссионера. Германия не преминула воспользоваться этим случаем – ведь «весь немецкий католический мир, в особенности партия Центра, требовал энергичных мер», меж тем как «в политическом отношении почва была подготовлена»[24].

6 ноября Вильгельм II приказал командующему немецкой эскадрой в китайских водах адмиралу Дидерихсу выйти в Цзяочжоу, а на следующий день сообщил Николаю II о своем решении «наказать китайцев». 14 ноября эскадра Дидерихса вошла в бухту Цзяочжоу и высадила здесь десант, причем китайские войска не оказали никакого сопротивления.