Живая

Все имена, персонажи и события романа вымышлены. Любое совпадение с реально существующими людьми, объектами, событиями случайно. Текст представляет собой художественное произведение, автор не поощряет, не оправдывает, не одобряет и не поддерживает взгляды и действия, которые так или иначе отражены в тексте.

В тексте упоминаются алкогольные и наркотические вещества, а также присутствуют сцены жестокости.

В основе произведения лежит ирландская мифология, но в изрядной степени переосмысленная и поправленная под нужды сюжета. Также мир, в котором происходит действие, хоть и похож на наш, явно на деле параллельный.

Посвящается Ю. Я уже едва тебя помню, но когда-то это было важно.

Часть первая: Птица

Не птица пред тобой была, а сида -

Колдунья с гор, безжалостная ведьма,

Она тут часто между скал блуждает…

Уильям Батлер Йейтс, «Ястребиный источник»

Глава первая

Жизнь – пустыня, по ней мы бредем нагишом.

Смертный, полный гордыни, ты просто смешон!

Ты для каждого шага находишь причину –

Между тем он давно в небесах предрешен.

Омар Хайам

Ввалившиеся в таверну странники выглядели весьма потрепанными: серые лохмотья, судя по всему, некогда являлись дорогими плащами, но теперь сильно поизносились. Капюшоны скрывали лица путников, мешковатая одежда не давала рассмотреть фигуру, но оба гостя были рослыми, если не сказать – непривычно высокими. Они замерли у входа, почти заполнив собой весь дверной проем. На пол с плащей ручьями текла вода. Хозяин таверны прикрикнул на гостей, и тот из них, что был повыше, напряженно вздрогнул, второй же решительно прошел вперед, ведя товарища за собой.

– Не нужно привлекать к себе внимание, – прикрыв рот рукой, негромко произнес он.

Второй чужестранец в ответ пожал плечами. Движение вышло отрывистым, будто то был просто спазм мышц.

Путники прошли к одному из свободных столов и сели, смахнув рукавами крошки на пол. Тот человек, что был пониже, отбросил капюшон с головы: молодой светловолосый мужчина, неровно подстриженный и плохо побритый. Он зевнул, потер шершавый подбородок и нагнулся к своему другу с негромким обращением. Тот тоже склонился над столешницей, внимая, но не произнес ни слова в ответ. Через минуту, замолчав, блондин снова выпрямился и, жестом обратив на себя внимание трактирщика, потребовал пинту эля.

На первый взгляд, все происходящее было довольно обыденно: что такого, если двое приятелей после долгой изнуряющей дороги – должно быть, лежавшей от самой столицы, если судить по сапогам и одежде путников – забредут на обед, сдобренный кружкой эля, в какое-нибудь славное заведение?.. Но почему-то все прочие посетители и сам трактирщик чувствовали что-то неладное. Запах опасности, заставлявший кожу покрываться мурашками. Глядя на этих двоих, хотелось указать на них пальцем и громко воскликнуть: преступники! Хотя, в чем могла бы состоять их вина, никто сказать не мог. И с чего вдруг возникали такие мысли – тоже.

Путники как путники.

Которые хотят пообедать.

– Скажите, уважаемый, – обратился к принесшему питье дородному помощнику трактирщика блондин. – Вы не сдаете ли комнат наверху? Мы очень устали и хотим остаться на ночлег. Ночь близится, а наши лошади пали еще на подъездах к городу.

– Один золотой. – Почесал бороду слуга. – И одна комната на двоих. Если не нравится – проваливайте сразу.

– Нет-нет, нас вполне устроит. – Улыбнулся светловолосый гость, хоть и прекрасно понимал, что та комната, которая им здесь достанется, никак не может стоить золотой. Но чужаков надуть пытаются везде, в этом и по сей день нет ничего внезапного.

Блондин не собирался жадничать: пятнадцать лет из неполных своих тридцати он был алхимиком и в последние месяцы, благодаря успешным опытам, перестал нуждаться в деньгах. За полтора дня пути от дома, измученный тоской по жене и опьяненный успехами, он потерял всякую осторожность и весело, чуть надменно, ответил:

– Золото не проблема. Что ж, в постель бы лучше лечь с сытым брюхом. – Он заглянул в кружку. Мутная резко пахнущая жидкость обещала скорое забытье и невеселое утро. Все-таки не столичный эль, прозрачный, как горный ручей… – Мне будет достаточно хлеба с луком, но тебе, я думаю, нужно питаться больше, чем мне.

Блондин кивнул своему спутнику. Тот вместо ответа положил ладони на стол. Пальцы на его левой руке дернулись, но ни слова он так и не произнес.

– Я закажу тебе мяса. – Первый путник приложился к кружке.

Однако перекусить в тишине и покое им не дали. К столу подсел широкоплечий мужчина с двумя крестообразными шрамами, идущими ото лба к щекам, как будто кто-то пытался выколоть ему глаза, но четырежды промахнулся.

– Я смотрю, вы щедрые ребята. – Усмехнулся мужчина. – Согласны отдать целый золотой за пару набитых соломой тюфяков в кишащей мышами комнате? А может быть, у вас еще деньжонок завалялось?.. Не поделитесь ли с беднягой Гюнтером?

Светловолосый путник по-лисьи улыбнулся, поставил кружку на стол и собирался ответить что-то, но мужчина с крестообразными шрамами схватил его за ворот видневшейся из-под плаща рубахи и встряхнул, собираясь, видимо, тут же потребовать вывернуть карманы, однако не успел: замер, ощущая, как две прохладные ладони легли ему на шею. Еще пока сжимая несильно, едва ощутимо… но Гюнтер был бывалым воином и мог оценить силу пальцев на своем горле. Он за секунду понял, что эти руки сломают шею, как церковную свечку, или удушат, прежде, чем он успеет позвать на помощь.

– Мы не собираемся никому причинять зло, приятель, – прохрипел блондин. – Ты отпускаешь мою шею, а моя спутница отпускает твою.

Гюнтер опешил. Вот эта дылда со стальными пальцами – девица?! От изумления его руки разжались, и светловолосый путник плюхнулся обратно на скамью, тут же принявшись растирать горло. В тот же момент жесткие пальцы его подруги отпустили шею грабителя.

Фразу о том, что щедрый на золото парень путешествует с барышней, слышали все, а реальную силу девушки ощутил на себе только Гюнтер, так что неудивительно, что присутствующие в таверне подобные ему искатели легкой наживы решили, будто чужаки – еще более легкая добыча, чем можно было сперва подумать. Рядом с Гюнтером возникло еще двое изукрашенных шрамами молодцев.

– Вот это новости! Тогда нам нужно и золото, и девка, – прохрипел один, протянув руку к капюшону уже успевшей сесть на место гостьи.

Та не отшатнулась, позволив грубияну обнажить ее голову. У девушки оказались коротко стриженные рыжие волосы, по бокам, прикрывая уши – две черные пряди, более длинные, почти до плеч. Бледное лицо, не лишенное привлекательности, и в то же время – пустое, словно у куклы.

Однако спутник девушки внезапно ощерился и гневно прошипел:

– Уберите от нее руки! Или я…

– Что? За себя не отвечаешь?.. – расхохотался один из украшенных свежими шрамами верзил. И тут его перебил Гюнтер:

– Оставь их в покое. Пусть это и чужаки, но нам не стоит с ними связываться.

Оба мужчины обернулись к Гюнтеру, с сомнением глядя на него:

– Кажется, я вижу потерявшего нюх старого пса. – Сплюнул на пол один из них. – Баба приобняла его, а тот и штаны намочил.

– Трусливого старого пса, – добавил второй.

И в следующий миг случилось сразу несколько вещей: первый из нападавших попробовал схватить рыжую девушку за шею, второй вытащил нож, но оба они были остановлены в тот же момент. Сильная, как уже успел убедиться Гюнтер, рука девушки сомкнулась на запястье нападающего, не давая ему достать до ее горла, а мужчина с крестообразными шрамами успел воткнуть свой нож в предплечье вооруженной лапищи второго грабителя.

Светловолосый мужчина сидел с таким невозмутимым видом, как будто во всем происходящем не было ничего необычного.

– Я бы посоветовал вам отойти на безопасное расстояние, господа. – Его глаза были полуприкрыты, как у дремлющего кота. – Как вижу, уже пролилась кровь… но не нами, поэтому будьте так добры, разберитесь между собой.

Пальцы рыжей девушки разжались, и тот из бандитов, что имел несчастье попасться в ее захват, тут же, пользуясь моментом, отскочил на приличное расстояние от стола чужаков. А его товарищ, зажимая кровоточащую руку и вполголоса бормоча ругательства, начал пятиться, не сводя глаз с Гюнтера. Теперь его врагом стал мужчина с крестообразными шрамами, а не странные гости.

– Эй, вояки, – подал голос хозяин трактира. – Я предлагаю вам выйти на улицу и решать свои проблемы там, а не у меня в заведении.

Молодой алхимик вздохнул и, перегнувшись через стол, шепнул своей спутнице:

– Что-то он не был сильно против, когда эти господа хотели решить свои проблемы – денежного, судя по всему, характера – с нами.

Девушка, чье лицо не изменило выражения, молча кивнула.

После ужина, который завершился, как ни странно, спокойно, гость, представившийся хозяину заведения Карлом, отправился со своей спутницей наверх. Трактирщик спрашивал, не будет ли угодно им снять два номера, чтобы не доставлять друг другу неудобств, но мужчина вежливо отказался, даже когда хозяин намекнул, что может скостить цену на обе комнаты, если господа назавтра приструнят его посетителей. Карл снова в ответ лишь покачал головой, хоть и признал с усмешкой, что будь это и впрямь возможно, он не отказался бы, но они с девушкой должны покинуть город еще до рассвета. Трактирщик пожелал гостям приятной ночи и, как только отвернулся, потерял к ним всякий интерес.

Мужчина и его спутница поднялись наверх, в отведенную им комнату.

– Неплохо, – резюмировал Карл. – Правда, Зои?

И, подняв руку, погладил девушку по голове, словно его подруга была громадной кошкой. Та в ответ слабо улыбнулась, приподняв вверх только самые края губ.

Мужчина сел на противно заскрипевшую кровать, стянул сапоги.

– Будем спать? – Зои продолжала стоять у двери, не шевелясь. – Или рассказать тебе?..

Девушка закивала.

– Ну ладно! – Карл улыбнулся и вытянулся на кровати, снова издавшей неприятный скрежещущий звук. – Я не знаю сказок или увлекательных новелл, но наша история интересней многих книг.

Зои села на пол рядом с Карлом и положила голову ему на вытянутую вдоль тела руку, снова неуловимо напоминая огромную рыжую кошку.

– Мы живем в тяжелые времена, к сожалению. – Второй рукой Карл начал перебирать короткие волосы девушки. – И потому два года назад мне пришлось покинуть родной дом, чтобы заняться алхимией в более подходящей для того стране. Ведь если бы меня поймали здесь – казнили бы, не раздумывая.

Зои вздохнула, сопереживая. Она каждый раз, когда Карл рассказывал ей свою историю, слушала его словно впервые.

– Но это было сделано не напрасно. Я понял, как можно получить золото из свинца и сотворил гомункула. – Пальцы мужчины замерли на затылке спутницы. – И ты вышла такой красивой и умной… Хотя, конечно, очень жаль, что я не понял, как можно было дать тебе голос. Я очень сожалею. Правда, Зои.

Девушка подняла голову и увидела в глазах Карла блеск. Она склонилась над своим хозяином и создателем и мягко поцеловала немыми губами в лоб. Когда Зои отстранилась, Карл уже спал.

Карлу снилась Марта, его жена. Она была точно такой, какой он запомнил ее: с прямыми черными волосами, почти болезненным ярким румянцем на щеках, блестящими голубыми глазами. Подобными незабудкам – и стереть из памяти их действительно было нельзя… Марта пришла к нему в белой сорочке, склонилась, согрела шею дыханием. Карл приобнял ее одной рукой и улыбнулся. Ему было до крайности хорошо, однако Марта, видимо, подумала, что пока еще недостаточно: вытянулась, прижалась горячим ртом к скуле, сдвинулась ниже, к губам, обвила шею руками… И в следующий миг взвизгнула – чьи-то ладони сомкнулись у нее на горле, оттягивая назад. Карл в ужасе вздохнул… и открыл глаза.

– Зои, прекрати, что ты делаешь! – выкрикнул он, и в следующий же миг его зрение и сознание прояснились, прогнав сон. – О Боже…

Руки Зои держали за шею не Марту – отвратительного суккуба с темно-бордовой лоснящейся кожей и черными крыльями. Демонесса хрипела и царапала противницу, но та будто ничего не чувствовала. Продолжала держать так, чтобы инфернальное существо не смогло причинить вреда ее хозяину, но пока и не стараясь придушить. Ожидая, что скажет Карл.

– Черт побери, какая гадость, – пробормотал он, зажимая себе рот. Суккуб зашипела. – Убери ее, Зои, не важно, куда, просто подальше от меня!

Гомункул пожала плечами и стиснула руки на шее жертвы. Раздался хруст, не такой, как обычно бывает, когда ломается кость, а необычно звонкий, и в комнате запахло серой. Зои опустила безвольное тело демона на пол. Карл уже скатился с кровати и проворно натягивал сапоги у двери.

– Быстрее, нам надо ехать… да, ехать! – Мужчина схватил свою спутницу за предплечье. – Притом, придется совершить кражу, я думаю.

Они вышли из комнаты и поспешили по лестнице вниз.

Глава вторая

Кто, терпеливый,

Душу пытал на излом,

Судеб извивы

Смертным свивая узлом,

Ранясь, рискуя,

Маясь в крови и в поту, -

Чтобы такую

Миру явить красоту?

У. Б. Йейтс

Карл и Зои взяли из конюшни двух лошадей и, оседлав, пустили их галопом по направлению к дому. Алхимик молчал, хотя знал, что должен поделиться своими мыслями со спутницей. Но раньше, чем он на то решился, беглецов нагнал всадник: это был Гюнтер, разбойник с четырьмя шрамами на лице. Карл ждал грубости, но мужчина поприветствовал алхимика и его подругу весьма дружелюбно и почтительно.

– Я слышал, как вы в спешке бежали по лестнице. Рассохшаяся древесина в ночной тиши способна разбудить полдома.

Карл побелел. Это было заметно даже в пастельном свете едва занимавшейся ранней зари. Гюнтер расхохотался.

– Погони нет, не бойтесь. А мне вас убивать незачем, хоть теперь я и вынужден буду бежать из тех мест, где раньше спокойно жил. Но я не мстителен.

Сказав это, Гюнтер пришпорил коня и поскакал прочь, не оборачиваясь.

Он ехал, не задумываясь, зачем нагнал путников, почему не испытывал к ним чувства гнева, хоть те опозорили его перед недавними соратниками, но спустя какое-то время, он все же оглянулся и даже бросился было назад, пока не понял, что уже давно потерял Карла и Зои из виду. Даже дорогу, по которой они ехали бок о бок, Гюнтер нашел, лишь когда солнце встало над горизонтом. Мужчина спешился и, приставив ладонь ко лбу, вгляделся вдаль. Разумеется, его надежда увидеть беглецов была напрасной.

– Господин и его леди, – благоговейно прошептали губы Гюнтера. Его внутренняя сущность – душа – чувствовала это с самого начала, а разум понял слишком поздно. Ах, если бы он вспомнил их раньше!

Любящее сердце Марты почувствовало приближение Карла за несколько часов до его прибытия. Женщина встала с постели еще затемно, задолго до первого крика петухов, и вышла во двор. Тонкая шаль не спасала от пронизывающего ветра, а в утренней дымке сумерек дороги почти не было видно, но Марта не собиралась возвращаться в дом прежде, чем муж вновь окажется в ее объятиях. Она чувствовала, что ей осталось ждать совсем немного.

И вскоре на двор действительно въехали двое всадников. Изумленно округлившимся глазам Марты предстал не только ее муж, но и незнакомая женщина. Она спешилась первой, сбросила с головы капюшон – ветер растрепал короткие огненно-рыжие пряди – и прошла мимо Марты к дверям дома, у которых застыла, будто изваяние.

– Это моё чудесное творение, познакомься, – горделиво усмехнулся Карл и тоже спрыгнул с коня. – Я назвал ее Зои, что по-гречески значит «живая».

Марта растроганно пискнула и бросилась в объятия мужа, решив, что остальное подождет. Несколько секунд женщина грелась в кольце рук возлюбленного, затем нехотя отстранилась. Хозяйка и гости зашли в дом, и Марта, тут же запалив свечу, с любопытством принялась осматривать Зои. Карл с самодовольной усмешкой наблюдал за женой.

– Она прекрасна, – восхищенно выдохнула Марта. – То есть… она чудовищного роста, но в остальном она неотличима от нормального человека. Как тебе удалось создать такое совершенное существо?..

Карл смущенно потер подбородок.

– Милая, я… я не знаю.

Марта обернулась. Ее хорошенькое лицо исказило крайнее изумление.

– Что ты имеешь в виду?

Алхимик с досадой махнул рукой. Он действительно не имел ни малейшего понятия, как создал гомункула. Сколько он себя помнил, Зои всегда была рядом с ним. То есть, разумеется, он сотворил ее – это знание было таким же твердым, как и то, что его сердце бьется, а легкие перерабатывают воздух, но вызвать перед глазами картины прошлого, которые объяснили бы появление Зои, Карл не мог. Как ни старался. Его память вообще не была ясной, и алхимик даже опасался ее бередить лишний раз: быть может, что-то в опытах пошло не так, потому он забыл так много мелочей из прошлой жизни?

– Что ж, ладно. – Марта вздохнула. – Но, знаешь, мне тоже кое-что следует тебе показать. Идем.

Женщина поманила мужа рукой. Карл ободряюще улыбнулся Зои и, взяв ее за запястье, повел за собой. Как оказалось, им предстояло спуститься в подвал.

– Сыро тут, – заметил алхимик, когда жена повела его и девушку-гомункула по длинному коридору, находящемуся под домом, – и холодно…

Марта в ответ только пожала плечами. Наконец, она остановилась, жестом веля своим спутникам не подходить ближе, откинула плотную занавеску, и взглядам Карла и Зои предстала огромная клетка, в углу которой, скрючившись, сидел человек. Он был весьма грязен и дрожал, как в лихорадке.

– Посмотри, Карл, – прошептала Марта, – я тоже создала гомункула. Разумеется, он не так совершенен, как твое творение, но, согласись, это лучше, чем ничего.

Алхимик нерешительно приблизился к клетке. В следующее же мгновение странное создание бросилось вперед, заставив мужчину отпрянуть в ужасе и отвращении. Гомункул ухватился желтыми зубами за прутья решетки и, раскачиваясь и воя, принялся глодать их, будто в надежде перегрызть. Мутная слюна потекла по его подбородку. Карл смотрел на недочеловека, не в силах перебороть чувство омерзения.

– Мы можем попробовать вывести новую расу, – в возбуждении зашептала Марта прямо над плечом у мужа. Карл от неожиданности вздрогнул. – И если нам удастся… о! Армия гомункулов. Тогда церкви придется признать наши знания. Наши заслуги. Даже если нам придется биться за это право.

– Бред, – пробормотал Карл, – не хочу даже слушать. Ты подвергала себя большой и неоправданной опасности, когда бралась создавать… это.

Он резко развернулся, взял Зои за руку и, увлекая ее за собой, направился назад, к лазу, ведущему наверх. После долгих недель дороги единственное, чего он хотел, так это принять ванну. И, пожалуй, хорошенько вздремнуть, раз уж минувшую ночь пришлось провести в седле.

Но прежде, чем согреть воду для купания, хозяйка дома решила попотчевать гостей обедом. Она не подала виду, что ей стало обидно такое небрежение мужа к ее творению.

– Тебя так давно не было, – ворковала Марта, накрывая на стол. – Я так соскучилась! Ты себе не представляешь!

Карл посмотрел на жену и задумчиво потер подбородок. Он думал, что обрадуется, вернувшись домой, увидев любимую женщину… Но он не ощущал ничего подобного. Его чувства больше напоминали те, которые он испытал в дешевой комнате, в которой они с Зои заночевали накануне, в тот миг, когда гомункул оттаскивала от него суккуба… Нет, разумеется, Карл помнил и Марту, и этот дом, но будто по чьим-то рассказам. И эта миловидная женщина рядом с ним – нет, она не могла быть его женой.

Карл потер глаза.

Он чувствовал только то, что она чужая ему.

– Ты гордишься мной? – прервала размышления мужа Марта, сев напротив. – Ручаюсь, ты никогда бы не подумал, что я что-то смогу без тебя. А ведь я все выучила по твоим книгам и записям.

Карл неопределенно пожал плечами. Не помнил он и того, как оставлял после себя какие-то рукописи. И это настораживало. Он чувствовал себя как во сне – и, вполне возможно, чужом сне. А тут еще и…

– В таверне по пути сюда на нас напала… демоница, – поведал Карл. Марта недоверчиво посмотрела на мужа.

– Ты шутишь.

Мужчина даже не смог донести вилку до рта.

– Нет, правда.

Марта рассмеялась и поднялась из-за стола.

– Демонов не бывает, дорогой. Тебе приснилось. – Она ласково потрепала мужа по руке. – Или ты надышался каких-то реактивов.

Женщина вышла из кухни. Карл отодвинул тарелку, чувствуя, что уже не хочет есть, и повернулся к Зои.

– Но ты-то ее видела? Даже держала за шею? Демон, чертовка, суккуб или и все сразу – что бы это там ни было. Оно же было реально?

Зои кивнула. Карл грубо выругался и сплюнул в тарелку.

– Марта просто не понимает. Не хочет понять! Я пойду спать, – мужчине казалось, что его измотанный организм не способен сейчас ни на что иное.

Однако Марта была не согласна с мужем. Когда Карл почувствовал, что его веки слипаются и тело уже одолела сонная нега, ему на грудь легли две узкие женские ладошки и начали осторожно развязывать ворот рубашки. Алхимик с трудом разлепил глаза.

– Я хочу спать, Марта.

Женщина надула губы. Нет, безусловно, в красоте ей было не отказать, но… Карл чувствовал, что не сможет пересилить себя и прикоснуться к жене. После того, как в трактире прошлой ночью он во сне обнимал суккуба с отвратительными черными крыльями. И после того, как ему приходилось месяцами спать под открытым небом, прижимая к себе большую теплую Зои, живую и немую, размеренно дышащую, как огромная кошка.

– Я не могу, – честно признался он. Марта пискнула, одновременно игриво и разочарованно, и попробовала оседлать Карла так, как это сутками ранее делала суккуб. Карл выдохнул: он был и зол, и в то же время не мог спокойно отнестись к близости красивой молодой женщины. Алхимик выставил руки перед собой, желая ненавязчиво отстранить Марту, но та только наклонилась еще ближе. Ее груди легко коснулись его ладоней, и Карл подумал, что сейчас он сдастся. Обнимет ее и прижмет к себе, и это будет прекрасно. Потому что она – уж точно не склизкокожий демон с перепончатыми крыльями. Теплая, живая и настоящая. Родная только уже по одному этому признаку.

Его жена.

– Я люблю тебя, – полушепотом пропела Марта, когда руки Карла стянули с ее плеч ночную рубашку и пробежались по горячей коже. – Люблю…

Алхимик не ответил. Он отвернулся и тотчас же широко распахнул глаза: на мгновение ему показалось, что в проеме двери стоит Зои. Но уже через миг Карл понял, что ему только почудилось.

Карл проснулся от однообразного звука удара топора о дерево. Приподнялся на жесткой постели и выглянул в окно. Внизу, во дворе, Зои рубила дрова. Почувствовав на себе взгляд алхимика, девушка прервала свое занятие, подняла голову и, утерев со лба пот, посмотрела на мужчину.

– Доброе утро! – Он помахал ей рукой. Зои помахала в ответ. Марта, видимо, выдала ей взамен поистрепавшегося дорожного костюма одно из своих платьев. На высокой девушке оно смотрелось, как туника. Голые от колен ноги уже покрывали свежие ссадины, то ли от откалывающихся при каждом ударе щепок, то ли от осоки – должно быть, девушка и за водой сходила. Край подола неровно темнел от влаги, липнул к коже. Карл улыбнулся. Милая исполнительная и деятельная Зои… Пора было и ему заняться чем-нибудь полезным.

Карл спустился на первый этаж, поцеловал штопавшую какие-то тряпки Марту в висок (та вздрогнула, словно от попавшей за шиворот воды) и выглянул на улицу. Зои тут же вновь прервалась и подошла к нему, улыбаясь.

– Ну, как думаешь, мне стоит продолжить свои опыты?

Зои улыбнулась и кивнула. И в ту же секунду из глубины дома Марта, видимо, решив, что Карл обращается к ней, крикнула:

– Вот что я на самом деле думаю: запри своего гомункула в клетку. Ту, что в подвале. Ты видел, какая у нее силища? Не хочу я жить в одном доме с таким чудовищем. – В ее душе мешались профессиональная и чисто женская виды ревности.

Карл содрогнулся, словно получил пощечину. Он вдруг почувствовал себя предельно уставшим и больным. Мужчина повернулся было к Зои, чтобы сказать ей хоть что-нибудь, но девушка с улыбкой покачала головой. Мгновенно оставив свое занятие, прошла мимо него, мимо Марты, направляясь в подвал. Карл со всех ног бросился за ней, попробовал схватить за руку – Зои дернулась, вскинула подбородок.

У самой клетки со своим гомункулом их догнала Марта. Казалось, за ночь женщина постарела лет на пять: волосы тяжело повисли вдоль лица, резко обозначились носогубные складки.

– Привел? Тоже думаешь, что ей не стоит расхаживать на воле?..