На окраине Развалин

© Янес Норт, 2026

ISBN 978-5-0069-5748-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Край цивилизации

Сью проснулась от звука будильника. Прошла на кухню в одном белье и выпила кофе. Ее уже ждал теплый завтрак: яйцо и небольшой кусок мяса, а также редкость для современного мира – кекс с шоколадом и сахарной посыпкой. Открылись занавески, и лучи солнца ворвались в комнату, заполнив собой все пространство. Сью вздрогнула от яркого света. Обычно она впускала дневной свет в свое жилище в двенадцать, а то и в четырнадцать часов. Поэтому машинально подумала: «Похоже, очередной сбой системы. Надо бы поменять место жительства. Но я не могу переехать в центр, мне нужен маленький уютный дом на окраине, желательно с зеленым садом». Именно эту причину она то и дело озвучивала знакомым и друзьям, не меняя свое желание годами. Реальность же была такова, что ни ее профессия, ни скромные накопления просто не позволяли ей мечтать о чем-то большем: жизнь в этой части города – все, что она могла себе позволить…

Посмотрев на кровать, она решила ее не заправлять. Взглядом пробежалась по книгам, рассыпанным словно бриллианты по всей спальне, мотнула головой, что означало «пусть лежат» и прошла в гостиную. Усевшись в кресло, которое когда-то нашла на помойке, а позже обшила тканью и покрасила, она задумалась. Размышляла про свой обычный рабочий день, про то, как летят недели, думала про людей, которые ее окружают, про быстротечность жизненных отрезков или, наоборот, периоды замедления и текучести. Сью очень любила читать книги, не отредактированные современными цензорами. Она могла провести хоть целый день за чтением, попивая какао с зефиром, который приносил бот-дворецкий, слегка искрящийся от высокой влажности в доме. Камин излучая теплое мерцание огня, грел, – царила уютная атмосфера.

На самом деле дом по кирпичику разваливался на глазах, местами отклеивались экраны с обоями и электронными изображениями, на которых появлялись то водопады, то леса, то камин. Но несмотря на это «развалина» была ее крепостью, которую не хотелось покидать никогда, даже под предлогом конца света. Даже, когда с неба обрушивался ливень и с крыши начинал лить уже не электронный, а самый настоящий водопад, это все равно был ее личный островок стабильности. И совсем не важно, что он находился на окраине, откуда так стремится сбежать житель шумного центра. Каждый день в шестнадцать сорок, как по часам, приходил представитель районного муниципалитета, приносил бумаги, в них говорилось о том, что предстоит переселение в связи «с передачей жилья в собственность города». Но все предложения от застройщиков Сьюзен отвергала: ей не нравился то дом, то микрорайон. И незваный гость после двух чашек чая и беседы, которая никак не закончится в его пользу, уходил, в расстройстве и с обещанием вернуться.

Место, где она сейчас проживала, все сложнее было отнести к такой ценной для нее окраине, ведь город постепенно жадно пожирал все, что было на его пути, включая ее райончик, который когда-то находился вдали от шума и суеты. Сейчас в мегаполисе линий метро вместе с многочисленными развилками столько, сколько монет в сундуке Черной Бороды. И каждая линия представляет собой сеть из районов, в котором царит особая атмосфера и течет своим чередом жизнь. И перейдя с одной линии на другую, например, с линии оливкового цвета на линию желтого, ты можешь потеряться буквально через пару шагов. При этом начало, середина и конец линии были словно три сестры: внешне хоть и похожие, но такие разные. Дом Сью находился в районе искусств. Имея несколько высших образований, включая техническое, она хорошо ориентировалась во всех частях города, хоть и понимала иногда лишь несколько знаков и обозначений на вечно меняющемся табло с картой города. Но она не любила ходить по шумному, грязному и прогнившему городу. Выбиралась из своего дома разве что за кисточками, холстами и красками. Ее интересовали исключительно лавки с товарами для творчества. И то не все. Она категорически отказывалась покупать принадлежности у анероидов. Искала старые лавки, где продавцами были люди. Хоть это было не просто, потому что человека активно вытесняли новые технологии.

В этом технически совершенном и демократически развитом обществе удивительным образом сохранились и прижились штрафы. Недавно Сью получила штраф, согласно официальной формулировке за то, что «прошлась в косынке и красном шарфе по аллее Изменений, тем самым агитируя общественность начать действия, направленные против правительственной деятельности». Пришлось два дня отработать, исполняя государственный заказ. Все жители СЗН закрывали свои «провинности» такими видами наказания, создавая произведения искусства или научные работы для государства. В этот раз Сью предстояло нарисовать портрет какого-то усатого, старого, но, судя по всему часто улыбающегося чиновника. О том, как выглядел этот «заказчик» художник знал благодаря клону, который в итоге и позировал вместо государственного мужа. Дело в том, что все творческие личности: художники, писатели и представители индустрии имели высокий уровень доступа (выше, чем у некоторых чиновников), поэтому могли знакомиться с биографией любого, будь то полководец Александр Македонский, или писатель Федор Достоевский, или официальное лицо. Клоны этих людей к исполнителю заказа поступали по передатчикам и служили натурщиками для картины или любого другого произведения искусства. По сути это были обычные манекены, но живые. Правда им совершенно не требовались еда, вода, отдых. Клон фиксировал все, что с ним делают, и, если действия нарушали разрешенный порядок, он мог в любой момент рассыпаться в пыль или превратиться в кисель.

Сью нехотя приступила к нелюбимому делу – заказным картинам. Ей это не нравилось, ведь в «отработке штрафа» не было ее души. Опять же заказчик не скажет «спасибо». Расстраивало и то, что подобное творчество долго не живет: в правительстве стремительно меняются чиновники, и все их вещи оседают мертвым грузом в чужих кабинетах. Не исключено, что в Здании Главного Министерства СЗН в каждом четвертом кабинете висит или лежит в перегородочных хранилищах ее картина. Но ей даже думать об этом и страшно, и непривычно. Страшно потому, что, получается, все Министерство знает про нее, видит каждый день ее картины, но никто так и не узнает о том, что портреты – это все-таки зеркало души, поэтому отношение к ним должно быть иным, как и к процессу создания. А непривычно потому, что из-за природной скромности Сью никогда не гордилась тем, что создавала… На красивых и ухоженных усах чиновника появился последний мазок, что означало: работа окончена и оковы штрафа сняты. На дворе была ночь. Горели старые фонари – единственное, что смогли отвоевать жители окраин у правительства. Ящик возле дома распух от рекламы. По каменной дорожке текла вода, видимо, был дождь. Светила луна, мерцали звезды. Дул успокаивающий ветер, он легонько подталкивал ветки дерева, которые монотонно постукивали по крыше лачуги. Звук убаюкивал Сью, она проваливалась в сон прямо возле мольберта. Ее уже ничего не волновало – Морфей принял ее в свои объятия.

Глава 2. Руины былого

– Красный кирпич, свисающие со стен клочки обоев, уцелевшие каркасы старой мебели, банки с краской и гвозди – вот из чего в разрушенных районах состоят дома, которым жильцы не дают окончательно развалиться. Сюда не поступают электричество и вода, но благодаря стараниям местных есть и то, и друге. Может показаться, что эти «помойки» необитаемы? Отнюдь. Нет закона и творится анархия? Напротив! Есть и закон, и доверие – это фундаментальная основа отношений. Здесь, как и везде, торгуют, устраивают праздники, развивают медицину и образование.

Ну что, начнем с самого начала? С самого первого жителя. С самого первого дома. Никто уже и не помнит, как его звали, но все называют его героем. Одни говорят: он бывший плотник, другие – ученый, а третьи кричат о том, что он врач. Зато все сходятся в одном – он нарушил устои недавно разрушенного трагедией общества и был наказан. Вот только все ошибаются: он знал максимум из того, что требовалось для выживания, – отсюда и путаница: кто же он по профессии. Видите, вон то большое белое здание?

– Это мэрия, – прозвучал детский голос.

– Да, правильно, это мэрия, и, как вам рассказывают родители, именно наш герой отремонтировал ее и выкрасил в белый цвет. Но это ложь.

Тут же вихрем пронеслось возмущение. Слушатели загалдели.

– Тише-тише, не волнуйтесь, ваши родители не обманывали вас, они просто сами не знают всех деталей этой истории. Так вот, здание ремонтировали, когда я был примерно одного возраста с Киром, кузнецом. Но увы, первого жителя, тогда уже не было в поселении.

– А какое же тогда здание он восстановил? – озадаченно спросил паренек, который старался звучать басом, но ему это пока плохо удавалось.

– Вот, наконец вы научились задавать правильные вопросы. Это было здание с часами.

Воздух снова наполнился сдержанным гулом. Как только шепот стих, самый старший в группе поинтересовался:

– Что-то не сходится. Там здание едва стоит. Да и часы не работают уже много лет – мне об этом бабушка рассказывала. Как же так он его ремонтировал, что оно почти разваливается?

– Стоило мне вас похвалить, и вы встаете на те же грабли. Вы сами не догадываетесь, почему оно разваливается?

– Нет! – не очень уверенно прошелестело в ответ.

– Эх! Этому зданию уже несколько столетий и ремонтировали его без инструментов и планов. Не удивительно, что оно такое ветхое…. Так вот, продолжим. Герой наш был из ближайших районов города и случайно наткнулся на этот безымянный и никем не заселенный островок, хоть и с признаками бывшей жизни. В первые три дня он впал в отчаяние, спал в мусорном контейнере, ел консервы, не понятно, когда и кем здесь оставленные. Но на третий день его озарило: «таким образом не выжить». Он насобирал все, что смог найти: старые доски, ржавые гвозди, краску, которая на удивление не высохла, а также инструменты, не требующие подключения к сети, и смог отремонтировать часовую лавку. У него на это ушло две недели и три дня. Теперь у него была крыша над головой. Еще через несколько дней обустроил в бассейне оранжерею, где выращивал овощи и фрукты, благо в мэрии имелся стратегический запас семян и удобрений. Теперь у него была пища. Благодаря ветрякам и солнечным батареям, их он снял с крыш жилых домов и дорогих магазинов, появилось электричество. Ну а вода… Черт его знает, откуда он узнал, что под городом текут грунтовые воды, но только питьем он себя обеспечил. Вообщем, сделал себе мебель в дом, провел свет и воду, собрал свою собственную библиотеку. И только наладил быт, как начался сильнейший ливень. Такого в этих краях не было несколько лет. Пришлось снять лопасти ветряков, заколотить окна и двери дома, накрыть оранжерею брезентом, закрепив хлипкие места скотчем, а насосы спрятать в ближайшие развалины. И вот именно в этот вечер жизнь его круто изменилась, потому что… у него появилась семья. Миссис Грин с дочерью стали жертвой непогоды и случайно забрели на огонек. Теряя силы от усталости и надежду, заметили зеленую лампу, которая горела над входом в лавку часов. То ли чудо, то ли обстоятельства так сложились, но наш герой забыл выключить щиток. А еще не выпил снотворное, поэтому услышал, как затренькал дверной звонок. Он подскочил с кровати, схватил наспех сделанное копье… Сердце бешено заколотилось – страх сжал виски стальным обручем, в глазах потемнело. «Неужели меня заметили? Отвезут теперь в какую-нибудь глухомань, где не буду мешать местным… – думал он. – Вот я дурак! Не стоило оставлять свет. Это же настоящий маяк для дронов. Они точно пришли за мной».

С этими мыслями он спустился вниз и приоткрыл дверь, которую тут же из его рук выхватил сильный порыв ветра и раскрыл нараспашку, а над головой что-то хлопнуло и посыпались осколки – неожиданно разбилась лампа. От неожиданности закричал и он, и гостьи, которые увидели в проеме небритого, неухоженного мужчину, в лохмотьях и с кием, к которому изолентой был примотан нож. Миссис Грин и ее дочь, обе, упали в обморок. Больше их никто и никогда не видел.

Внезапно в комнате погас свет. Из-за трибуны, за которой обычно выступали взрослые, выскочил некто и прорычал:

– У-у-у, я дух дочери миссис Грин. У-у-у, бойтесь меня!

Комната наполнилась оглушительным детским визгом. Молча на весь этот бедлам взирали только рассказчик да Билли – старший из ребят.

– Ну все, ребята, успокойтесь. Это всего лишь Мэри Белый Локон. Мэри, тебе не стыдно? Ты прервала меня и всех перепугала. Давайте продолжим уже на следующей неделе.

– Но, Бобби, разве завтра и послезавтра уроков не будет? Почему? – удивился Билли.

– Потому что, Билли, завтра праздник Урожая, а на следующей неделе меня заменит Мэри Белый Локон. Я уезжаю в крайние районы зоны выполнять задание города.

Едва это прозвучало, комната тут же мигом опустела, выплеснув ликующий гомон и топот маленьких ног навстречу долгожданной свободе. Лишь Билли остался на месте. Он помахал на прощанье Бобби и Мэри, с которой тоже был знаком, и понурый побрел прочь.

В Развалинах каждый житель имел не только имя, но и прозвище. Обычно в город попадали, не имея ни паспорта, ни других документов. Поэтому фамилии сразу отпали за ненадобностью. Зато, когда здесь поселились два Артура, появилась традиция давать прозвище. Ориентировались на качество характера, место работы или черты лица. И весьма любопытный факт: в первые четыре года у ребенка не было прозвища, а потом оно менялось по мере взросления. И сделать это можно было в любой момент, достаточно создать соответствующую запись в книге имен. Бобби получил свое прозвище за рвение к знаниям и благодаря профессии учителя, а Билли – за то, что родители отдали чадо в школу позднее обычного.

– Мэри, любимая, я же просил не срывать мои уроки. И вообще, это же не смешно, – раздраженно произнес Бобби.

– Бобби, тише, тебя могут услышать, – прошептала Мэри. – Не понимаю, почему тебе не смешно. Как по мне – так, это забавно. Ну же, улыбнись, мне это так нравится. И кстати, почему ты позволяешь детям называть тебя неполным именем?

– Потому, мое солнце, что я не могу знать всего на свете, и мое имя Бобби, а не Бобби Знающий. Прозвище – это слишком формально и официально. А у нас с ребятами диалог.

– Так иди и перепиши свое имя, милый, – сказав слово «милый», она зарделась: щеки раскраснелись от смущения.

– Это не выход. По мне так, лучше уж номер, чем прозвище, – бухтел Бобби, перебирая свои книги и собирая чемоданчик.

– Ну не знаю… номер вместо имени никогда ничем хорошим не заканчивался.

Собрав вещи, Бобби Знающий и Мэри Белый Локон направились к выходу, минуя островки света, которые пробивались через ставни на окнах. Бобби закрыл дверь и отдал ключ Мэри. Кажется, это последняя церковь в мире, и та не используется по назначению. Колокол и башню давно разобрали и переплавили. Школу здесь решили обустроить, потому что для нее не требовалось много места – группы ведь были маленькие. А здание, которое изначально определили для школьных нужд, первые поселенцы отремонтировали, чтобы разместить там мэрию.

Впрочем, и сам Бобби много места не занимал, поэтому жил на втором этаже церкви-школы под крышей. Ему нравилось, что над кроватью находилось окно, а значит по ночам можно было смотреть на звезды. В доме ведь не было экранов – они ему ни к чему. Зато все остальное было под рукой. Второй этаж – для быта, первый – для работы: там располагались учебный центр и совещательный штаб. Скамьи стояли по кругу, чтобы оратора хорошо было видно и слышно из любой точки. Все религиозные упоминания были сняты, напоминанием служили разве что свечи, которые использовались для освещения комнаты.

– А с чего ты решил, что я буду вести уроки вместо тебя? И что мне им преподавать? Я работаю переводчиком и архиватором, а не учителем, – поджав губы, пробубнила себе под нос Мэри Белый Локон.

– Мэри, мы это с тобой уже обсуждали, я тебе говорил и не один раз. Я уезжаю по заданию мэрии. Я сам не понимаю, почему отправляют именно меня, а не этих бугаев из группы защиты.

Они шли и не замечали пустынной, как в старых вестернах, улицы. Возможно, потому, что в этом не было ничего удивительного. Их рабочий день начинался в девять утра, а город оживал после одиннадцати. Каждый работал по шесть часов в день, при этом находился на городском обеспечении, поэтому труд не оплачивался. Лишь пришедшие из вне фермеры и торговцы могли рассчитывать на обмен и мечтали о получении статуса поселенца. Так город разрастался, мест для новых жителей становилось все меньше, для расширения требовалось расширить стены.

Бобби начинал свой день раньше потому, что нужно было освободить детей до того, как их родители вернутся с работы домой, а Мэри… Мэри могла хоть в полночь начать работать. Но ей так хотелось видеть Бобби, что она подстроилась под его график. Это произошло не сразу. В течение нескольких лет Знающий, как будто не замечал ее интереса, поэтому Мэри решила везде за ним следовать. И вот однажды в парке, пока он читал книгу, он вдруг заметил ее присутствие. Завязался разговор. За этим последовали ежедневные встречи на той самой скамейке, где он читал ей книги, открывая для нее мир литературы. Она же переводила для него какие-то отрывки или названия, написанные на других языках. Так семя любви и проросло. К сожалению, семью создать они пока не могли – не достигли возраста регистрации семейных бумаг, которые можно было оформить лишь в 27. Да и требовалось согласие совета города, в котором оба состояли.

Смесь разных запахов возвестила о том, что они приближаются к столовой, здесь уже все было готово к началу рабочего дня, скоро местные соберутся на завтрак. Мэри и Бобби ожидали две порции теплой бодрящей еды и напиток, отдаленно напоминающий чай. Стоило подкрепиться – скоро начнется совет поселения.

Глава 3. Подземка

«Как же все-таки раздражает этот свет. Почему в метро всегда такой отвратительный свет», – с такими мыслями Сью пробежалась взглядом по вагону метро.

– Миледи, ваш жетон, – обратился к ней андроид-кондуктор.

– Мой что?

– Жетон! – речь кондуктора вдруг поплыла, да и сам вагон почему-то потерял форму и стал тягучим.

– Подъем! – закричал робот-дворецкий, пуская искры в разные стороны.

Сью подскочила с кровати и машинально отодвинула робота в сторону. «Да, все-таки солнце – лучший будильник, а не эти вот железяки!» Она нехотя прошлепала на кухню, поставила на разогрев порцию манки и кофе. За эти несколько минут переоделась в повседневную одежду: джинсы и кофту с длинными, свисающими рукавами. Затем отправилась по каменистой дорожке к почтовому ящику. Открыв панель, быстро пролистала содержимое. Среди груды рекламы и счетов обнаружила обычный конверт с печатью. Она не видела таких писем уже целую вечность. В последний раз – в детстве, когда бабушка с радостью читала привет от старой подруги, послание прилетело аж с другого конца света.

Сью аккуратно провела пальцем по бумаге, шероховатой и уже пожелтевшей, с крупной красной печатью в виде совы. «Письмо… Но почему именно это письмо? Ведь могли же прислать в электронном виде – в наше время около восьмидесяти видов передачи информации по сети. Получается, что почтальоны все еще существуют? Все так же в синей форме и фуражке с сумкой, набитой письмами, и на велосипеде или это тоже то, что нам навязали большие боссы кинематографа?»

Удалив все ненужные рекламные оповещения и забрав счета, Сью поняла, что не знает, как открыть письмо. Она развернулась и торопливо забежала в дом, чтобы узнать, как же открыть столь древнюю вещь. Не успев добраться до панели поиска, она вдруг обнаружила то, что резко поменяло все ее планы. Картина! Она все еще стояла на своем месте, Сью забыла отправить ее по указанному адресу. Развернув полотно, она облегченно вздохнула: «О чудо, до сдачи картины – три часа». Не отвлекаясь более на радостные вопли, схватила свое творение и прямо в тапочках выскочила на улицу. Вдруг поняла, что забыла сумку. Вернулась, переобулась в изношенные до дыр кеды, схватила сумку и побежала на перегонки со временем, обдумывая на ходу, какой из трех вариантов ее спасет.

Можно было вызвать «срочного курьера», но она не потянула бы его – стоимость поездки равнялась половине ее месячного обеспечения. Стоять и дожидаться мимо проезжающей «колесницы» – тоже не вариант: ее район – один из самых тихих, здесь пешеходы – редкость, не говоря уже про транспорт. Оставался самый надежный способ успеть доставить заказ – метро. Ближайшая станция находилась в километре от дома. «Ну что, побежали?» – подумала Сью, и сама же себе ответила: «Побежали».

Через восемь минут запыхавшийся художник стоял у входа в метро. Четыре минуты ушли на спуск по эскалатору, досмотр и оплату проезда. «Итого – минус двенадцать минут, осталось два часа и сорок восемь минут». Чуть не кубарем преодолев пролет лестницы, она подскочила к огромной во всю стену панели поиска. Проверила около десятка запросов, но так и не добилась желаемого результата. Вокруг нее уже скопилась толпа раздраженных людей. Каждый, вероятно, удивлялся, почему у этой странной девицы нет карты или путеводителя. После переезда каждый житель получал карту, которая синхронизировалась с телефоном, в два счета определяя точку назначения и местоположение. Как жаль, что Сью никогда не открывала коробку для новоселов, но делала она это не из-за неприязни к правительству, которое рассылало такие презенты, а из-за того, что приходилось много раз переезжать в поисках лучшего места – такая вот кочевая жизнь у творческих людей.

Сью перешла к маленькой панели и после недолгих поисков в гневе прокричала:

– Ах ты, чертова машина! Где это здание? Я не могу опоздать!

И тут же покраснела, заметив, что некоторые прохожие оглянулись на ее крик. На глазах предательски задрожали капельки жгучих слез. Смахнув их, она словно испуганная лань метнулась в сторону выхода. Волосы словно волны качались из стороны в сторону. Она уже не сдерживала слезы, они текли по ее чистому и невинному лицу, благо на нем не было косметики. «Что же делать? Куда бежать? К кому обратится в этой серой, большой, животноподобной толпе?»

Покинув подземку и ощутив, как резкий запах большого города ударил в лицо, она плюхнулась прямо на асфальт возле входа в метро. Слезы все еще текли. Ветер окутывал лицо, словно руки человека, пытающегося успокоить любимого.

Внезапная тень возвестила о присутствии чужака. Это был старичок, высокий и статный, что никак не вязалось с его возрастом. Да и весь его внешний вид никак не соответствовал тому, сколько этот человек живёт на планете: фетровая шляпа, пальто фиолетового цвета, явно не по погоде, зеленая туфля на одной ноге и красно-черный кед на другой. Этот наряд ничего не говорил о том, к какому типу общества принадлежит незнакомец. В руках он держал маленький портфель – такой же Сью таскала в старшей школе.

– Эм, я Грэг, – представился старичок. – Я бы хотел вам помочь.

– Помочь мне? Мне не нужен кредит, и работа мне неинтересна, – ответила заплаканная девушка.

– Ой, нет-нет. Вы меня не так поняли, мне не нужны ваши деньги, да и обмен ваших часов мне тоже не требуется. Для начала прекратите плакать, любое дело можно решить, невзирая на сложность ситуации. И вообще, чтобы стать приятелями, нужно, во-первых, представиться, а во-вторых, оказаться на одном уровне, не обязательно сидеть на асфальте. Я испытываю дискомфорт от того, что смотрю на вас свысока. Так вам нужна моя помощь?

– Простите. Меня зовут Сьюзен, для друзей Сью, – она улыбнулась, вытирая слезы. – Но как вы поможете мне? Это невозможно.

– Все возможно в этом мире, Сью! Ты же не против, если я буду тебя так называть?

– Нет, я не против. Но как, если только вы не… Эм, как же звучит это слово.

– Волшебник?

– Да.

– Иди за мной. И кстати, откуда у тебя этот значок?

– Этот мячик с крылышками? Его подарила мне бабушка, когда я была подростком. Вот только я понятия не имею, что он означает. Знаю ли то, что в нем скрыт какой-то смысл.

– Вот как! Забавная у тебя бабушка. Нам пора, все расскажу по дороге.

«Что делать? Поверить этому старичку или нет, пойти с ним или нет? Спонтанность или разум?» – этот мужчина, который безумно выглядел, но при этом говорил абсолютно спокойными голосом и адекватно вел себя, вызывал у нее бурю вопросов и сомнений. Сью посмотрела на часы и заметила, что минуты бежали, как песок сквозь пальцы. Осталось два часа. «Слишком много историй с печальным концом рассказывали по новостям с подобной завязкой. Нельзя доверять незнакомым… Эх, была не была».