На окраине Развалин

Глава 4. Белый кирпич и рыжий кирпич

Бобби Знающий и Мэри Белый Локон подошли к мэрии. Ему предстояла очередная вылазка в новые районы, такие действия совершало все трудоспособное мужское население в порядке очереди. Ее же сюда вело неизведанное чувство, скрывавшееся где-то внутри, в глубинах души.

Возле здания стояли несколько мужчин. Бобби сразу узнал Ангуса Сильного, Цезаря Лекаря и Эрика Ловкого. Стандартный состав: разведчик, врач, силач и исследователь. Все обменялись приветствиями. Цезарь в очередной раз пожурил Бобби за то, что тот не спит по ночам, а Мэри сказал, чтобы следила за ним. От этих слов девушка покраснела.

— Цезарь, ты не видишь: девушка и так вся на нервах, а ты в лоб такие вещи говоришь, — заявил Эрик, даже не разворачиваясь к присутствующим.

В том, как сейчас выглядело здание мэрии, с трудом можно было узнать бывшую школу. Забор оброс каменными конструкциями и башнями, словно форт во времена революций в старой Европе. Стены были покрашены в мраморный цвет. Внутри всё завесили картинами, заставили лучшей мебелью и застелили коврами. Эта белая ворона выделялась на общем фоне разрушенных построек поселения, скроенных из всего, что было. Старожилы рассказывали о том, что Мэр и его приближенные вытащили из строительного магазина в запретной зоне все лучшие материалы для того, чтобы сделать перепланировку. Оно и понятно: очень удобно, когда здание управления — одновременно твой дом.

Но удивительным было не столько внутреннее и внешнее убранство ратуши, сколько состав, который собрался здесь в этот час: видимо, мэрия призвала сильнейший отряд ради какого-то важного события, иначе зачем им отряд отлученных? Каждый, кто входил в него, был отлучен от общества по разным причинам.

Ангус обладал необычайной мощью — он мог поднимать машины, брошенные прошлыми жителями.

Цезарь видел раны и боль в теле любого человека — поговаривали даже, что он пережил творца и не постарел.

Эрик мог видеть и слышать все в радиусе одного километра — поэтому жил на отшибе, а еще мог появляться и исчезать настолько быстро, что лучшие стрелки не могли его заметить. Эрик владел почти всеми возможными видами холодного оружия. Несмотря на нелюдимость, воспитал нескольких учеников, которые давно покинули дом и вели свои дела отдельно от отца — так они его называли. В свое время главный Ворон Развалин и его птенцы не раз спасали Купол от кровопролитных войн или конфликтов. Следопыты, воспитанные Эриком, могли проникнуть куда угодно без единого звука, но единственный, кто мог подобраться к ним со спины и при желании убить, был их учитель.

Бобби не считал себя отлученным, он просто умел хорошо работать с любой информацией и легко запоминать любые объемы и данные. Но в поселении его почему-то приписывали к этой троице, несмотря на бытовавшее мнение о том, что в нем нет ничего необычного.

— Бобби, все нужное тебе — возле лавки. — Цезарь не отводил взгляда от руки Мэри.

Бобби подошел к чемоданчику и, глянув на Эрика, заметил, что у того под очками перевязаны глаза. Медленно перебирая оборудование, прошептал:

— Эрик, это ведь последняя вылазка? Что сказал Цезарь?

— Не волнуйся, парень, я все вижу своим сонаром. И хватит пялиться на меня. Мэр сказал, что это моя последняя вылазка, после я буду свободен. А док сказал, что регенерация тканей пойдет быстрее после небольшого отдыха. Кстати, пацан, поправь мне шляпу, а то я ее совсем не чувствую.

Бобби, поправив шляпу Эрику, снова стал разглядывать содержимое чемодана. И вдруг заметил отсутствие запасного энергоблока. «Эх, Никола вновь забыл доложить нужную часть комплекта».

— Пока мы не отправились, я дойду до Николы. Он забыл энергоблок положить.

— В этом нет необходимости, — прозвучал голос над ним.

Это был Никола Связующий. Хоть и стояла жаркая погода, Никола, как всегда, был в своем черном костюме с накинутым поверх халатом. Он передал недостающий элемент со словами:

— Удачи, мой добрый друг и лучший ученик. — А еще вложил в руку Бобби маленький сверток и напутствовал: — Это тебе на память. Мы надеемся на скорейшее твое возвращение.

У Бобби не было ни отца, ни матери — его весь город воспитывал, а по-отцовски опекал всегда Никола. Вот почему он и собрал в дорогу Бобби нехитрый набор: фото, которое было сделано во время праздника — Дня основания. На нем счастливые лица троицы: Бобби, Мэри и Николы. Рядом с фотографией лежали еще несколько тюбиков с медикаментами и яблоко, которое росло на ферме, а не этот пластик с плакатов «Центра-фрукт».

Все овощи и фрукты, выросшие на земле заброшенок, были искажены или имели неестественный цвет, а иногда и вкус. Все потому, что ежегодно Союз земных народов сливал в заброшенные земли гниль и химикаты. Но после того, как отряд отлученных нашел несколько очистительных станций, овощи, мебель, одежду и книги наконец научились очищать от загрязнений.

Мэр, взойдя на трибуну, подкрутил пальцами свои белые усы и возвестил:

— Граждане Развалин, большая просьба, подойдите сюда. Сегодня на повестке дня перепись книг в нашей…

Дальше Бобби уже не слушал Мэра, ведь изо дня в день тот говорил одно и то же, иногда меняя формулировки. Бобби подошел к отряду, им надо было дождаться информации относительно их задания.

— Эрик, сколько раз тебе говорил, меняй повязку. Видимо, Ангусу надо вбить это тебе в голову, чтобы ты понял, что надо слушать лечащего врача.

— Отстань, Цезарь!

— Но Эрик…

— Цезарь, перестань отвлекать меня, — прокричал Мэр. — Вообще-то, я говорю про вас.

— Извиняйте, ваше превосходительство, — виновато осекся Эрик.

— Сегодня наш прославленный отряд отправляется на самую сложную операцию за все время существования нашей общины. Ангус, Эрик, Цезарь и Бобби, это ваша последняя миссия. После этого вы отправляетесь на пенсию и будете находиться на городском обеспечении. Правда, Бобби и Цезарю придется доработать срок выработки. Цель у каждого из вас своя. Вы ее знаете. Удачи!

После этих слов из громкоговорителя послышался мелкий свист, будто маленький зверек внутри норы копошился, стремительно прорываясь вперед. С каждой секундой свист становился все громче и отчетливее. И вот зверь оказался уже совсем рядом. Каждый из присутствующих слышал уже не свист, а гудок паровоза. И раздавался он не где-то там, а прямо в ушах. Несколько женщин и мужчин, не выдержав свиста, побежали в сторону своих жилищ. Старик Мерлин, бывший врач поселения, тугой на оба уха, и то как будто услышал этот ужасающий звон.

И тут громкоговоритель задымился и лопнул, словно воздушный шарик. Толпа загудела:

— Что это было?

— Это вообще что такое было?

И лишь один Мерлин, поворачивая голову то вправо, то влево, повторял:

— У кого-то в доме чайник вскипел? Или мне кажется?

— Успокойтесь, успокойтесь, граждане. Это всего лишь перебои в электротехнике старой эры…

— А вдруг это правительство нас пытается выкурить, как пчел? — прокричал Том Парикмахер.

Толпа еще сильнее загудела, кто-то удивлялся, кто-то поддакивал.

— Это абсурд, Томми, — схватив за рукав, одернула его жена Анна Красивая.

— Послушайте лучше свою жену, Том, и ради общины не занимайтесь поисками истины в буклетах старых лет, — посоветовал Никола.

— Все, граждане, расходитесь. — Ангус, расталкивая всех, шел к зданию.

Скрываясь за его массивной спиной, как за щитом, семенили Бобби и Цезарь. Они даже не сомневались, что доберутся до дверей без особых усилий. Ведь в общине не любили перечить отряду, который считался силой и первым рубежом защиты их городка. Эрик каким-то образом уже оказался на сцене, хоть и стоял в задних рядах. Отряд, теперь уже в полном составе, присоединился к Мэру и Николе, которые бурно обсуждали неожиданный взрыв:

— Сколько раз я вам говорил, Никола, нужна новая аппаратура, а не это старье!

— Вообще-то, мы с Николой его сделали только неделю назад, — вступился Бобби.

— А это не ваше дело, молодой человек. И вообще, это неприлично — подслушивать разговоры, — практически прокричал Мэр.

— А я и не подслушиваю. Вы так орете, что даже старик Мерлин вас услышит, — спокойно ответил Бобби.

— Пошел вон, щенок. Благодаря мне ты в этом богом забытом городишке, и твое маленькое детское тело не сожрали крысы, — не унимался Мэр.

Бобби спокойно развернулся и пошел прочь. Ему было не впервой видеть, как из маленького улыбающегося старика этот хрыч превращается в злобного гоблина, ненавидящего всех живых.

— Бобби, постой! — прокричал Никола.

— Стоять, ты, ничтожный изобретатель! Я тебя не отпускал! — Мэр перешел на фальцет.

Но Бобби уже ничего не слышал. Двери за ним с шумом закрыли, как их однажды прозвал Цезарь, бугаи-дворецкие. Он стоял и думал о том, сколько гадостей и злобных криков слышали и дом, и преданные ему люди. А этот гоблин уже не первый год на троне своей империи.

Глава 5. Город и головоломки

«По-моему, это странно — доверять какому-то незнакомцу, явившемуся из уличной пыли и грязи». Сью в очередной раз прокручивала эту мысль в своей голове. В машине Грегори звучала жизнерадостная мелодия, вот только слова ей показались грустными. Эту песню она уже слышала когда-то, сидя в маленьком кафе, стилизованном под начало веков объединения. Ее не покидало чувство, что в салоне не двое, а куда больше попутчиков. Ее старенький мобильный наотрез отказывался работать. Справедливости ради стоит заметить: использовала она его крайне редко, и то в качестве плеера.

— Так куда мы едем? Вы знаете, куда мне нужно? — задала Сью волновавший ее вопрос.

— Мы едем туда, куда нас ведут судьба и старое доброе GPS. Я знаю этот город как свои пять пальцев. Я, можно сказать, стоял у истоков транспортной системы. Но все же GPS — классная штука. Позволяет мне объезжать пробки и ориентироваться в новых районах.

— В смысле? Вы едете как вам сказал прибор? То есть наугад? Вы хоть знаете, куда эта штука нас ведет? Я думала, что GPS давно уже не используют после запуска программы по очистке орбиты.

— Да, в Управление долгов и штрафов. Потому что мы вряд ли успеем в Центр сдачи культпроизводства. Или как вы там его называете? «Обменный пункт»? А GPS еще используют, это все остальные про него забыли, так как теперь всё делают консультанты с ИИ.

— Но почему мы едем в противоположную от центра сторону? Мы ведь можем еще успеть.

— Сожалею, мы не успеем, даже если поедем быстрее в три раза. Я тебя уверяю, мы доедем до этого центра филькиной грамоты, у тебя останется пять минут, и ты их потратишь на заполнение бланков и опоздаешь на сам пункт. Поэтому мы едем сразу в центр. Там ты объяснишь ситуацию, и всё спишут на человеческий фактор.

— Откуда вы это знаете?

— Я всю свою жизнь работал в транспортной системе. И несколько раз проспал свою работу, поэтому пришлось помучиться с бумагами. Еще работал в такси, пока служба не умерла, потому что водителей заменили роботизированные повозки. Позже я работал в метро, а вот потом случилось то, что случилось. Та жуткая авария. Авария 2675.

— Я читала об этом. Так вы один из тех, кто был там? Вы из состава служителей метро тех времен! — воскликнула Сью, переходя на восторг.

— Не надо. Не так громко. Это излишне. Вы забыли, что закон запрещает находиться в средстве передвижения двум не состоящим в дружбе людям. Нас могут остановить, отследив по камерам, поэтому придется ехать, выбирая тень.

В этот момент Сью в первый раз почувствовала энергию человечности, исходившую от Грегори.

— У меня тысяча вопросов. Почему? Как? И кто? — Сью, как глашатай на средневековой ярмарке, не переставала тараторить, выдавая всё новые вопросы.

— Тише-тише, Сьюзи. Всё после нашего дела, — сказал Грег слегка бархатным, чуть ли не дикторским голосом.

Девушка замерла от удивления: услышанное поразило ее — ведь так ее называл дедушка. После очередного кризиса власти дедушка и бабушка пропали, комнаты их опустели. Как же тогда плакала мама! Она не выходила из своей комнаты. Отец сказал, что бабушка и дедушка вернутся через пару недель. Но шли недели, месяцы и годы. И, только когда родители потеряли последнюю надежду, они признались дочурке, что ба и де, скорее всего, не вернутся из-за того, что были связаны с прошлым правительством и не покинули столицу, как было прописано в своде правил правящего класса.

«Неужели это дедушка? Старик и правда выглядит как дедушка, только старше. А ведь у деда тоже был старенький Ford! И самое странное — в вечер исчезновения машина пропала тоже. Правда, следов шин не было, да и никто из соседей не слышал, как из двора выезжала машина… Нет-нет-нет! Это не может быть он».

Грег заметил тишину, а также испуг, промелькнувший в глазах Сью. И решил хоть как-то разрядить обстановку:

— Что-то не так? Я чем-то задел тебя?

— Нет, все в порядке. Но почему вы назвали меня этим именем?

— Сьюзи? Ты про это имя?

— Да. Почему именно так?

— Так звали мою дочь. Мне неприятно это вспоминать. Но я могу сказать, что не видел ее с того рокового события. Жена забрала девочку, чтобы не нарушить ее психику — ведь на нашу семью обрушилась волна внимания. Если я затронул какие-то болевые точки твоей души, прости, я не хотел. Я попытаюсь больше это имя не произносить.

— Нет, все в порядке, просто меня так называл очень родной для меня человек. А вы с ним чем-то похожи.

И Грег, и Сью замолчали, каждый погрузился в свои мысли. Мимо мелькали небоскребы и небольшие строения, кафе, рестораны, магазины и разного вида брендовые лавки, заполонившие первые этажи домов или целые здания. Давненько Сью не ездила так по городу и не выбиралась на шопинг за одеждой либо дорогими продуктами в крытые стеклянные навесы. Когда это было в последний раз? Три года назад? Да, три года назад. Тогда она ехала в автомобиле с парнем, который пригласил ее в брендовое кафе. «Какая все-таки я была дурочка! Хорошо, что рассталась с ним и принялась за свое образование и работу».

Она посмотрела в зеркало заднего вида и увидела ту Сью, из другого — старого мира. Мотнула головой, стирая видение, потому что знала, что никогда не вернется в тот мир, покрытый грязью и лицемерием. Пусть лучше она будет маленьким, но храбрым хоббитом на своем холмике, чем орком, скрытым под тоннами макияжа и лжи.

Они проезжали по старому городу. Его называли так потому, что ранее здесь было место, с которого все началось. В начале века все ранее малые города начали расти, и в скором времени границы между ними стерлись — появились гигантские мегаполисы. Никто уже и не знает, сколько городов вмещает в себя Сен-Рейнская зона. Кто-то поговаривает, что семьдесят, кто-то — около ста. Города сами по себе ушли в прошлое, теперь, чтобы проехать из одного края в другой, требовалось не менее двух часов, и это несмотря на то, что использовалась технология бесконтактного перемещения. Правда, на метро не очень удобно было перемещаться из-за перегруженности и запутанности системы туннелей. И, как назло, станции, на которые тебе нужно, закрывают из-за неполадок системы. Единственный выход — передвигаться пешком или на колеснице. Последние берут наценку за биотопливо, а еще современные шоферы отклоняют заказы вне ее района. Поэтому приходится менять шоферов, перебираясь из района в район. Допустим, тебе захотелось купить индивидуальную одежду — ты, выехав из района Студенчества, потратишь половину месячного жалования сантехнического служащего только на дорогу, а остаток уйдет на костюм.

Однажды Сью тоже пришлось заплатить целое состояние за платье индивидуального пошива от знаменитой портной. Поводом стало приглашение на вручение премии «Лучшая художественная работа М-мегаполиса». Она обомлела, когда в примерочной увидела себя в том темно-синем платье, усыпанном мелкими черными камнями, которые переливались, словно звезды в отражающейся глади моря ночью. Безусловно, в таком виде она сияла на празднике, будто звезда в созвездии Ориона.

Бал был великолепен и проходил в здании театра — того самого, где примерно сто лет назад убили первого главу мегаполиса. Здесь собралась вся элита, и статус каждого гостя измерялся численностью около ста пятидесяти тысяч человек. Подходившие к Сью с удивлением обнаруживали, что в ее статусе значатся всего лишь сто пятьдесят человек. Девушка оправдывалась тем, что использует деньги, а не статус, что, конечно, вызывало всеобщее недоумение. После пятнадцатого подобного разговора ее отвели в сторону, изъяли телефон и через несколько минут вернули, изменив настройки. Из комнаты Сью вышла уже одним из популярнейших художников: ее статус теперь насчитывал уже около шестидесяти пяти тысяч человек. Все они, кроме полутора сотен родных и друзей, были фиктивными.

Но все эти софиты, шампанское и здание, хранившее тайну, остались в прошлом. Тогда Сью получила гонорар за портрет известного актера, подарившего внешность ИИ умных домов. На эти деньги Сью выкупила дом в пригороде, где и жила все эти годы. Но это лишь прошлое. А только глупцы живут прошлым.

Она посмотрела на часы: оставалось двенадцать минут. Их окружали очень старые здания. Настолько старые, что на каждом втором висела табличка про историческое наследие. Это напоминало детскую поделку, будто ребенок взял клей и склеил две детали головоломки, которые никак не хотели вставать вместе. Нижние этажи выглядели футуристично, соответствуя небоскребам, а верхние напоминали реконструкцию старой жизни для фильма про ту эпоху.

— Ты еще успеваешь, поторопись. Иначе твое будущее будет непредсказуемым.

Сью вышла из машины, потом повернулась, заглянула в салон и произнесла:

— Спасибо, Грег. Ты ведь дождешься меня?

Грег кивнул. Она, удовлетворенная ответом, наконец пошла к зданию.

Глава 6. Стены и люди

Бобби направился в сторону ворот. Его не сопровождали громкие овации и оглушающий крик толпы — так из года в год провожали в экспедиции отряды Развалин. Праздник был для тех, кто находился в мэрии. Не для него. Он приблизился к сваренным из автобусов воротам, которые открывались раз в три месяца. Со стороны поселения это были обычные желтые автобусы без колес, обильно покрытые агитационными плакатами. Но со стороны пустошей автобусы были зашиты листами толстого металла, увешаны шипами, цепями. В будке, сделанной из старого ларька, сидела охрана: маленький старичок и его молодой напарник.

Старика звали Герк, сокращенно от Геркулес, а напарник носил имя Икар. Они были из одной семьи, из поколения в поколение их семья защищала ворота.

— Привет, Герк. Привет, Икар. Денек неплохой, не правда ли?

— Привет, Бобби. Да, погода вам помогает. Надеюсь, что она не испортится, пока вы в пути. А почему ты один? Где все остальные?

Герк повернулся к Икару и прошептал, но Бобби это услышал, ведь не зря он по несколько часов сидел на экзаменах каждый год:

— Поздоровайся с Бобби. Это невежливо. Он хорошо к тебе относится. И не важно, кем ты его считаешь.

— Так они все у Мэра. Он меня не особо любит. Поэтому я решил к вам сразу махнуть, — ответил Бобби.

— Дед, я сейчас приду. — Икар швырнул старый журнал с самолетом на обложке на стол и вышел.

— Икар, только недолго. Ты же знаешь, что сегодня будет много людей и мне нужна твоя помощь. — Но внук уже скрылся в переулке.

Бобби, кинув взгляд на спину Икара, заметил, что под майкой у него тату в виде крыльев. «Забавно», — подумал Бобби, а вслух произнес:

— С каких пор у него тату?

— Ты про крылья? Так наверное, неделю с ним уже ходит. Ой, ты не представляешь, как шумела и ругалась Гера, когда он заявился домой и она это увидела. Долго причитала: «Ты же знаешь, что это плохой знак. Я же знала, не надо было называть тебя таким именем». Не понимаю я ее, ведь у нас в семье у всех мужчин есть татуировки с символом, обозначающим наши имена. У меня их двенадцать, и ничего. Ни разу аппарат не сломался в процессе.

— М-да. Помню, как он с пацанами однажды за ворота вылез. Скандал на все поселение. Гера тогда его дома заперла и эти его крылья самодельные сожгла.

— Это она еще не знает, что прибор с краской из города, а не местный.

— А чего он такой расстроенный? Раньше хотя бы головой кивнет.

— Ой, не знаю, Бобби, не знаю. Может, обижен на тебя, ведь вы же друзья были не разлей вода. А сейчас что? То ли его характер вздорный, то ли ты ему чем-то насолил.

— Но ведь…

Ожил громкоговоритель, зазвучал марш. Это означало, что из мэрии вышли все, кто там заседал. Процессия стремительно приближалась. Бобби вышел из будки, чтобы присоединиться к своим, но путь ему преградил Мэр и прошептал:

— Только посмей что-нибудь выкинуть и все испортить.

Бобби, едва взглянув в сторону гоблина, прошел мимо. И тут же от Цезаря узнал о том, что после задания отряд точно расформируют. А если они провалят миссию, то их изгонят из поселения, а имена в Книге предков сотрут.

Колонну встречал отряд очистки. Он первым делом встречал караваны, переселенцев и просто гостей Развалин, чтобы провести стандартные процедуры: от очистки одежды до проверки документов. Поэтому из называли чистильщиками. У выхода из поселения собралось много жителей. Обычно такие операции специально проводили в выходной день, чтобы близкие могли увидеть своих героев.

Бобби покрутил головой в разные стороны и понял, что все родные стоят рядом: соратники, девушка, нареченный отец. Они пришли не сладкоголосые речи слушать, они пришли поддержать его и тех, кто готов подвергать себя риску, терпеть оскорбления и выходить за стены во благо всей общины. А речь Мэра — это всего лишь фонограмма. Бобби почувствовал этот огонь, скрытый внутри каждого жителя. Это грело его душу, вот почему он идет туда, а не ради выполнения очередной миссии.

Со стен полетели шумовые бомбы. Их скидывали, чтобы отпугнуть светом и звуком как животных, так и мутантов. Не боялись взрывов только мотыльки, но они могли стать угрозой исключительно ночью, а сейчас день. Отряд очистки, выполнив первую стадию, спустился и встал вместе с отлученными по четыре человека с каждой стороны. Перед собравшимися появились заградительные щиты.

Мэр подал знак — и Герк с Икаром начали открывать ворота. Бобби оглянулся и заметил, что Мэри плачет, уткнувшись в плечо Николы. От этой картины огонек внутри загорелся еще ярче. И выход за ворота стал не таким сложным. Отряд очистки выстроился полукругом, закрывая за ними проход.

— Бобби, подожди! — вдруг прозвучало за спиной.

Он оглянулся, но не смог разобрать, кто кричал: лица и тела тех, кто находился в безопасной зоне, скрывали массивные защитные костюмы. Лишь когда человек приблизился и снял маску, выяснилось, что это Меркурий.

— Меркурий? Что? Вы же работаете на трех работах. Вы еще и в отряд вступили?

— Все позже, Бобби. Все позже. Герк забыл передать тебе кое-что. Он вместе с Икаром заказал подарок у кузнеца. Вот, разверни сверток, когда прибудете на привал. Помни, ты для нас все равно что член семьи.