На окраине Развалин
- -
- 100%
- +
Грег, поднявшись на платформу, дернул за ручку и моментально отскочил в сторону. На всю каморку прозвучал скрип, вслед за дверью на пол повалилась и вся конструкция, которая крепила дверь к стене. Когда пыль осела, Грег спокойно перешагнул через остатки бывшей двери и, в надежде пройти дальше, уперся в проем, заваленный различным барахлом. За бывшей дверью обнаружились мешки, коробки, несколько бумажных свертков и старые стулья.
— Поможешь?
— Конечно. Я думала, ты уже забыл, как разговаривать.
— В напряженные моменты мне не до разговоров. Я все-таки тебя в это втянул.
— Что это за туннели? И что это за место?
Грег взял несколько стульев и перенес их за пределы каморки.
— Эти туннели строили для расширения метрополитена. Но проект стал нерентабельным, и тонны бетона и инфраструктуры просто похоронили под землей. Потом попытались реанимировать, даже назвали «Путь жизни». Путного, правда, тоже ничего не вышло. Здесь проходят эвакуационные пути на случай внештатных ситуаций по типу катастроф разного уровня. Да и в разных частях города частные компании напихали своих бункеров, чтобы под видом потери продавать в них места.
— А зачем люди покупали места в бункерах?
— Смешной вопрос. Хотя… Мы же сейчас живем на витке цикла, когда нет никаких проблем и угроз. А раньше, на прошлом этапе цикла, общество было накалено, и все шло к войнам и уничтожению. А власть имущие и их прислужники очень любят зарабатывать на паранойе и страхе. Пропаганда — двигатель торговли.
— А где сами бункеры?
— О, это отдельная история. Часть из них — только на бумаге, часть из них давно не функционирует и не была на это рассчитана. Лишь несколько из них готовы принять людей, остальные — это воздух, фикция.
— Капитализм?
— Нет, человек и его натура. Никуда от этого не уйдешь. Праведников лишь единицы, и то у каждого есть грешок.
Сью отодвинула последний ящик, и перед ней оказался длинный коридор, который расходился в две стороны. Она была готова сделать шаг, но Грег остановил ее и протянул респиратор.
— Вот, держи, лишним не будет.
— Зачем?
— Как бы тебе попроще объяснить? Не всё в нашем мире сказочно и футуристично. Есть еще такое понятие, как опухоль. Их несколько видов. Так что лучше подстраховаться.
Сью натянула респиратор. Грег показал палец вверх и повернул в левую часть коридора. Сью последовала за ним. В коридоре стояла мебель разного стиля и разной степени сохранности, на стенах висели афиши и фотографии театра.
— Это театр?
— А ты сообразительная. Да, был им когда-то, но давно его подмостки не видели людей. Говорят, что театр начинается с вешалки. А этот театр начинается с пыли.
Они вышли из коридора, и Сью окатило светом. Когда глаза привыкли, она увидела разруху: в потолке зияла дыра, все было покрыто вековым слоем пыли, на сцене лежали скелеты.
— Грег… А почему…
— Эх, не так я хотел тебе все это показать. Прости, малышка. Идем, я объясню в месте, где безопасно.
Сью следовала за Грегом в недоумении. Они шли уже несколько часов, и ноги требовали отдыха или хотя бы нескольких минут спокойствия. Такая возможность представилась: спустившись в подвальное помещение, они оказались в тупике. Грег остановился, разглядывая стены и плакаты.
— Что ты делаешь? Мы шли сюда, чтобы ты смотрел на стены и любовался плакатами? Грег, я не понимаю. Что это за место? Что здесь произошло?
— Ага! Вот оно!
Грег приподнял афишу в рамке и нащупал что-то за ней. Прозвучал щелчок. Тупик зашевелился, поднялось облако пыли, стены разошлись в разные стороны. За кирпичной кладкой, покрытой штукатуркой, находились металлические створки. Грег подошел к дверям и на небольшом экране ввел цифры. Хоть он и закрывал панель телом, Сью смогла увидеть часть изображения молодого человека, очень похожего на Грега.
Прозвучал скрип металла, и металлические створки разъехались. Внутри поочередно загорелись несколько лампочек. Это был невысокий ангар с узкими коридорами и стенами из гипсокартона. Пройдя вниз по лестнице, Грег остановился у стенда, где была изображена схема прибытия и обработки победителей лотереи при первом посещении убежища. Грег провел пальцем по трем различным станциям и зашагал уверенным шагом к одному из коридоров. Сью пошла за ним, но он резко обернулся и запротестовал:
— Нет-нет, юная леди, ваш коридор — соседний. Посмотрите на пол. — После этих слов он исчез за углом. — Я буду тебя ждать, не переживай.
Сью опустила взгляд и увидела на полу нарисованного человечка. Напротив соседнего коридора был такой же, только низ его тела был шире, выглядел как треугольник. Сью не стала ломать голову, а просто последовала совету Грега и прошла в соседний коридор.
Глава 12. Институт и фотографии
Выйдя из туннеля, отряд оказался в небольшом переулке. Повсюду валялись ящики, виднелись следы торговых рядов. Брусчатка под ногами постепенно нагревалась, поэтому пришлось ускориться. Аккуратно обходя остатки прошлой жизни, они вышли на широкую улицу, к ней примыкала кольцевая. По мере продвижения они стали чаще натыкаться на транспортные средства — точнее, на то, что от них осталось. Попадались и почти не тронутые сборщиками и рейдерами машины. Этот район не пользовался популярностью из-за высокого уровня опасности, и немногие решились бы сделать крюк через институт.
От кольцевой отходило несколько дорог: одна вела к переезду через железнодорожные пути, вторая — в центр города, а третья — к бывшей набережной. Институт сверху напоминал букву Г, шпиль здания был направлен вверх, со стороны железной дороги можно было увидеть кирпичную кладку, а с фронтальной части — листы плитки, которая со временем стала осыпаться — по этой причине эту постройку именовали «шахматной доской».
— Так, поступим следующим образом. Останемся в институте, займем третий этаж «шахматной доски». Информатор будет ждать напротив, в угловом помещении, и подаст сигнал, когда появится. Все согласны с планом? — Эрик говорил отрывисто, будто руководил спецоперацией.
— Да, — ответил Ангус.
— Ангус, на тебе док. Видно, ему уже тяжко идти, понесешь его.
— Я против, я еще в силах, я еще ого-го! — отозвался лекарь.
Сопротивление Цезаря все проигнорировали. Ангус подхватил его на руки и последовал за Эриком в сторону главного входа в институт. Бобби замыкал цепочку и с интересом разглядывал место, в котором мог сохраниться, хоть и не полностью, образ жизни человечества. Продираясь сквозь заросли высокой травы некогда бывшей аллеи, Бобби удивлялся величию «шахматной доски», кусочек которой он видел из своей комнаты под шпилем церкви. Вот каким огромным было здание: оно уходило ввысь на десятки, а может, даже сотни метров. Сравниться с ним могли лишь несколько построек на горизонте, которые Бобби также разглядывал каждую бессонную ночь. Казалось бы, институтский шпиль был так далеко, но день пути — и они стоят у его основания.
— Хей, архитектор! Не стой столбом, так и металлическую муху недолго схватить, — окликнул Бобби Ангус. — Пойдем, внутри оно всяко интереснее.
В холле обнаружился постамент, на котором раньше явно висела табличка и стоял бюст, но, хоть рейдеры и сборщики редко сюда захаживали — видимо, табличка и бюст им сильно приглянулись. Группа перешагнула через части поваленного турникета, и перед ней оказались развилка из коридоров, две пустые шахты лифтов и макет города с изображением футуристического района, в центре которого располагался институт. Ближайшие здания выглядели похожим образом: ничего необычного, разве что в центре кольцевой в то время, когда здесь кипела жизнь, не красовался бычок сигареты.
Бобби, хоть и был в восторге от макета и масштабности института, поспешил по высоким ступенькам на третий этаж, чтобы нагнать свою группу. Стеклянная дверь на этаже была выбита, груда стекла валялась рядом. В остальном длинный коридор третьего этажа сохранил свой былой вид: скрипучий деревянный пол, покрытый светлой краской и лаком, ковер зеленого цвета без рисунка, но с коричневыми полосками по краям, на стенах висели портреты преподавателей, профессоров, ректоров и проректоров.
Институт и его окрестности нельзя была назвать разрушенными. Казалось, что люди однажды просто встали и ушли отсюда. Случись так, что все вернутся — институт стал бы тем самым первым районом, который легче всего оживить. Цезарь вдруг возбужденно начал вертеть головой по сторонам: создавалось ощущение, что он будто что-то забыл и пытается вспомнить.
— Угомонись, док. Тяжко тебя держать, когда ты, как рыба в ведре, елозишь. Дурно тебе, что ли?
— Нет, все нормально. У меня просто дежавю.
— Дежа… что?
— Чувство, что я уже здесь был.
— Конечно, мы тут были в прошлую вылазку, только на пятом этаже.
— Помолчите хоть пять минут. Знаете же сами — нет болтовне в зонах повышенной опасности.
Они прошли до конца коридора и оказались в тупике. Дальше, судя по всему, были кабинеты.
— Ну и какая из двух дверей — наша?
— Эрик, погоди, сейчас уточню. — Бобби поставил на пол свой рюкзак и достал из него небольшой сверток. Развернув его, зачитал: — «Там, где сходятся ладья и конь, этаж третий, до конца ковра, комната с большим столом и лоскутами». Давайте так: я проверю левый кабинет, а вы — правый.
— Хорошо.
Ангус остался с Цезарем посередине, ожидая исхода. Бобби приоткрыл дверь, увидел кабинет с письменным столом, большой картотекой и полками, заваленными книгами. На вешалке висел халат, будто владелец кабинета вышел на пару минут. Лишь мертвые цветы на окне говорили о том, что владелец отсутствует слишком давно. Внимание привлекла рамка. Бобби присел на корточки и потянулся, чтобы поднять рамку.
— Я что говорил? Ничего не трогать! Это тебя касается, Бобби Знающий, — прозвучал возмущенный голос Эрика из соседнего кабинета. — Идите сюда, вот наша цель.
Бобби, немного напуганный тоном Эрика, поднялся и зашел вместе с Ангусом во второй кабинет, больше предыдущего, разделенный на несколько зон перегородками: приемная со столом секретаря и стойкой, на которой висели магниты и брелоки, сам кабинет и небольшая подсобка. Эрик сидел за столом хозяина кабинета и, увидев остальных, торжественно произнес:
— Вот вам и большой стол.
— А лоскутки? — Цезарь наконец покинул руки мощного Ангуса.
— Обернитесь, умники.
Бобби и Цезарь обернулись. Перед их глазами оказалось гигантское панно с флагами мира и названиями стран.
— Вот что имелось в виду под лоскутками.
— Вау! Мне бы такую схему, мы бы тогда с детьми расширили их кругозор.
— Кто тебе мешает их зарисовать? Времени у нас полно. Пока нет информатора, пусть каждый развлекает себя сам. Ты же не зря с собой этот мусор таскаешь. — И Эрик указал пальцем на рюкзак Бобби. — Думаешь, я не знаю, что у тебя там контрабанда?
— Бумага и карандаши — это не контрабанда!
— Ага, только не такие качественные. Ладно, малой, это только между нами.
Напряжение сразу спало, как только каждый разбрелся по своим делам. Эрик у окна настраивал световой маяк, направляя его в сторону здания, в котором должен был появиться информатор. Ангус разлегся на диване прямо под панно с флагами. Цезарь изучал полки с книгами и стойки, хромая от одной к другой. Бобби зарисовывал флаги на листах контрабандной бумаги контрабандными цветными карандашами.
Через какое-то время Эрик отошел от окна и сел в кресло, закинув ноги на стол и закурив. При этом опрокинул вещи на столе, не обратив на это никакого внимания. Бобби все так же старательно рисовал, то поднимая, то опуская взгляд. Ангус тихо посапывал. Цезарь, поскрипывая половицами, топтался в приемной. На мгновение скрип стих, и Эрик обернулся в сторону приемной.
— Куда собрался?
— Никуда… Ладно, в соседний кабинет. Я вижу, что там много книг. Может, что-то полезное найду. Там ничего страшного нет, и ты меня точно там услышишь своими большими ушами.
— Никакой инициативы, сколько раз говорить? Это не просто так опасная зона. Иди сюда. Я же знаю, что ты уже стопку книг насобирал, иди и читай их. Тебе пока этого хватит, позже зайдем туда.
Цезарь, опираясь на стены, проковылял в кабинет и уселся рядом с Эриком. Открыл одну из книг, но никак не мог сосредоточиться на чтении — то и дело поднимал глаза в сторону двери.
Через час в комнату ворвался яркий луч света. Эрик подошел к окну со словами:
— А вот и наш информатор.
Повернул заслонку на приборе, и свет отразился обратно, подавая знак информатору, что отряд в положенном месте. После этого внимательно проследил за прерываниями луча, которые напоминали азбуку Морзе, и старательно записал сообщение на небольшом клочке бумаги: «Рядом федерация, кто-то один, информация у меня». После этого Эрик подал сигнал о том, что информация получена, и начал убирать устройство, разбирая и складывая в свой вещмешок запчасти.
— Так, пойду я один. Ангус, просыпайся, хватит спать. Цезарь, еще раз: никакой самодеятельности. Мистера умника это тоже касается.
Он достал револьвер и зарядил его.
— Без глупостей. Всем понятно?
— Да, — ответил Ангус.
— Я все выясню и вернусь к вам.
Эрик скрылся за дверью, а все вновь приступили к своим занятиям. Бобби изучал атлас, вырывая страницы, которые планировал использовать для создания наглядных пособий. Ангус провалился в сон. А Цезарь… сидел и ждал момента, чтобы выскочить из этого кабинета. Как только комнату заполнил храп Ангуса, лекарь встал.
— Бобби, я дойду до туалета. Он тут недалеко, на этаже, мы его проходили.
— Да, хорошо. Туалет, да, — пробубнил Бобби, не поднимая глаз.
Цезарь вышел в коридор и тут же ринулся к соседней двери. Как только увидел кабинет, нахмурился. Резкая боль пронзила его голову. Он сделал несколько шагов в сторону вешалки, на которой висел халат точно такого же цвета, как и у него. Решил проверить, кому принадлежит. Как только увидел вышивку с именем сотрудника, громко закричал. Ангус подскочил, выругался и в два прыжка оказался в соседнем кабинете, где на полу лежал Цезарь и громко рыдал, вцепившись руками в халат.
— Что тебе было сказано? Никуда не уходить! Что случилось? — прорычал Ангус.
— Эт-т-то… — заикался Цезарь, он не мог ни слова выговорить.
— Что — это, Цезарь? Успокойся, дыши. Что произошло?
Цезарь, пытаясь сосредоточиться на дыхании, смог лишь указать на рамку, валявшуюся возле двери. Бобби поднял ее, развернул и обомлел.
— Что там такого? Что вы, оба фотографий не видели, что ли?
Теперь и Ангус с выпученными глазами смотрел на приятелей. Фотография не была бы столь примечательной: на ней был молодой человек в лавандовом медицинском халате, на его мощном носу красовались очки в тонкой золотой оправе, короткая стрижка и клетчатая рубашка на манер моды того времени, когда здесь были люди — но внизу черными буквами на золотом значилось: «Цезарь Нил, доцент кафедры биологии и анатомии».
Глава 13. Убежище
Сью сопровождали плакаты, показывавшие, в какую сторону нужно двигаться. Дойдя до пластмассовой двери, она оглянулась и увидела надпись: «Расскажите нам о вас». На столе лежали ручка-карандаш и небольшой тубус. Из пола торчала труба. Сью заполнила бланк, свернула его в трубочку и, как предлагалось в инструкции, засунула в тубус, который опустила в трубу. После этих манипуляций дверь открылась.
В последующих комнатах ее обработали раствором против радиации и пыли, попросили оставить все вещи и выдали несколько вариантов одежды из женского гардероба. Недолго думая, Сью взяла широкие штаны, кеды и рубашку, у которой предварительно оторвала рукава. Очередная дверь отворилась, и она наконец увидела Грега, читавшего какую-то брошюру.
— Итак?
— Что ты имеешь в виду?
— Идем дальше?
Грег встал. На нем была одежда, которая почему-то очень соответствовала его внешности: штаны со стрелками, теннисные туфли и свитер без рукавов болотно-коричневого цвета. Перед ней стоял уже не шальной старичок, а типичный сосед, которого можно было встретить в приличном районе.
— Пойдемте, мистер Грег.
— Вот не надо так, юная леди.
Они поднялись по металлической лестнице и оказались на том же уровне, что и большие металлические двери, которые к этому моменту закрылись. Грег проследовал в дверной проем и быстро зашагал к лифту.
— Кто-то обещал мне все объяснить.
— Я помню. Но… Ладно, слушай, давай зайдем вот в эту комнату, и я тебе все расскажу, заодно переведем дух. Согласна?
— Да.
Грег подошел к двери, ввел на панели цифры от 1 до 6, и дверь открылась. Их взору предстала комната-студия с кухней, санузлом и диваном-трансформером.
— Это угловая квартира, поэтому и рассчитана на одного. В центральной части — двухкомнатные и трехкомнатные, что позволяет экономично использовать пространство.
— Мы же не об этом должны разговаривать, Грег. Не об эргономике убежища. Верно?
— Да, не проведешь тебя. — Грег подошел к раковине и, открыв верхние полки, достал оттуда два стакана. — Хочешь воды?
— Да, а тут есть вода?
— Конечно. Убежище устроено так, что, согласно заявкам, которые мы оформили при входе, запустились все системы для поддержания жизни. — Грег протянул стакан Сью и сел на стул, придвинув его ближе к дивану.
— Спасибо. — Сью, взяв стакан, уселась на диван. — Откуда ты это знаешь?
— Буклеты — в них очень много информации. Зря люди их игнорируют.
— Итак, теперь расскажи мне, что вообще происходит.
— Это будет долго. Я сам не много знаю. Лет двадцать назад по всему городу стали пропадать люди, и тогда мы с Генри отправились к месту, где каждого в последний раз видели. Это было озеро.
— Так, мне твои шутки надоели. Либо ты серьезно мне рассказываешь всю правду, либо я ухожу. Мне не до шуток, Грег. Ты забрал меня из дома. Помог — спасибо. Но теперь я в полном неведении, что происходит и где я.
— Ладно-ладно, присядь. Дай мне минуту.
Грег глубоко вздохнул, сосредоточился и начал свой рассказ:
— Лет двадцать назад, когда мы с Генри еще так близко друг друга не знали, пропали наши лучшие друзья. Мы все общались — как-никак, примерно сверстники. С одним были знакомы с института, другой был основателем благотворительного фонда, а третий общался с нами, но вел себя чаще отстраненно. Я давно их не видел и уже не помню, как мы все сошлись. Никто из моих знакомых уже, в принципе, не помнит этих парней. Лишь мы с Генри сохранили воспоминания. Думаю, это связано с тем, что у нас есть фотография тех времен, не цифровая. Цифру можно подчистить и изменить, а бумага, особенно в месте, которое никто не сможет найти, и есть тот островок памяти. Института давно уже нет, он, как и некоторые районы нашего города, закрыт из-за биологических катастроф. Вот что нами движет — желание найти родных. Такие бары, отели, клубы и прочие заведения существуют по всему городу, ведь таких, как мы, потерявших родных и близких людей, тысячи. В то самое время и появились эти волдыри, закрывавшие полиэтиленом целые районы разных городов. Сначала проводили эвакуацию, накрывали нужный участок черной субстанцией и запускали газ. При необходимости что-то могли вернуть к жизни. Но большинство так и стоят закрытыми несколько десятилетий. Обкатали на нас такую технологию — и практика распространилась по миру. Я слышал, что на Юге таким образом закрывают районы протестующих, запуская туда отряды специального назначения. После чего район вдруг возвращается к жизни, абсолютно восстановленный и без следов эпидемий, восстаний или катастроф. Что-то подобное произошло и с нашими друзьями. Я до сих пор их ищу. Мы ищем! Мы всё надеемся. У нас осталось только это. Я двадцать лет не могу спокойно спать. Этот черный мусорный пакет обволакивает меня во снах. Иногда мне кажется, что он вовсе не мусорный.
Договорив, Грег поднял голову и увидел глаза Сью. Они были абсолютно пустые, там будто разбилось зеркало, которое долгое время отсвечивало и в котором все выглядело нормально — до тех пор, пока кто-то не запустил в это зеркало, в ее сознание, гигантскую кувалду мыслей. Сью вспоминала те моменты, когда сталкивалась с черной материей в городе. Каждый раз ее сознание выталкивало все мысли об этом, она будто и не замечала этого. Один раз она случайно зашла за ограждение, увлеченная книгой, и уперлась в натянутую материю, но ее остановил мужчина в строительной форме и громкими криками буквально выгнал за ограждение. На ее вопросы о том, что тут вообще происходит, он лишь закричал:
— Смотри по сторонам!
Подозрительным было и то, что ее плановый прием передвинули на следующий день и дали выходной для обследования. Врача сильно интересовало, как у нее дела и видела ли она что-то необычное в последнее время. Она чуть ли не каждый раз натыкалась в городе на перекрытия дорог и знаки ремонта, на фоне которых в небо уходили темные силуэты, прикрытые черной материей.
— Я вспомнила! Почему я это забыла?
— Контроль воспоминаний, все просто. Слава богу, что ты помнишь. Это значит одно.
— Что?
— Ты избранная!
Сью вскинула бровь и посмотрела так, будто не сильно верила в некий приход избранного.
— Это же моветон! Эпоха избранных была прекрасна, но плащи с очками, волшебные палочки и кольца с гравировками ушли в прошлое. По факту каждый из нас может все изменить, если приложит гигантские усилия, упорство и немного интеллекта. Хотя для каждого эта формула своя. Избранный — это слишком просто. Если каждый из нас избранный, то тогда никто не избранный. Ты вообще сейчас все это мне говоришь серьезно?
— Шучу, конечно. Такой реакции я и ждал. Видел, как шестеренки в твоей голове зашевелились. Наверняка думала, как бы от меня быстрее отделаться. На самом деле все проще: значит, там, в одном из пакетов, есть те, кто тебе дорог и тобой любим.
Сью задумалась, кого же она могла забыть, кто был тем человеком. Грег встал и начал рыться в шкафах.
— Мы давно на ногах. Давай поедим. Будешь бобы с мясом?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.