- -
- 100%
- +
Глава 1.
– Яринка, давай вмажь ей! – кричали девчонки, подбадривая меня сорванными голосами. – Сделай её… Надери задницу!
Сорок минут. На трибуне добрая сотня глаз, жаждущая зрелищ. Пот стекал градом с моего уставшего тела, но я не сдавалась. Счёт был: «Тринадцать – Четырнадцать». Я держалась из последних сил.
Сдаваться не в моих правилах. Тем более выиграть у этой белобрысой лахудры было для меня сейчас важнее жизни и смерти. Иначе… мне придётся подвергнуться дичайшему для меня унижению. Подойти к Мирскому и… при всём потоке поцеловать его в губы.
Твою мамочку… и как я в такое вляпалась? Спор?! Никогда не была сторонником подобных мероприятий, и тут на тебе…
Был бы на месте Мирского кто-нибудь другой, так не переживала, но… это был всё же Яр. Тот, кого я люто ненавидела много лет. С того момента, когда делила с ним один горшок. Ублюдок, который своим существованием портил мою жизнь.
Согревало душу лишь то, что мы находились в равных с Иркой условиях и в случае проигрыша Савельевой придётся сделать тоже самое, но с Сусловым. Косолапым медведем с брекетами, которого она терпеть не могла. Да её наизнанку выворачивало, когда видела его. Класс! Так ей и надо! Сама напросилась…
– Тренируй губы, дрянь! Давно пора было поставить её на место. Слава о её позоре разнесётся по всему универу. Вот, где поймаю кайф!
– Молодец, Филиппова! Так держать! – поддерживали меня подруги, когда я поймала мяч, который оказался в опасной близости от земли.
Махнув рукой своей команде поддержки, отошла подальше и, что было сил, нанесла ответный удар.
Девчонки тут же возликовали, когда Верка растянулась на земле, пытаясь спасти своё положение.
– Есть! – прошептала я, видя отличный результат.
Конечно, не очко, но видеть разодранные колени соперницы тоже прелестно.
А кто сказал, что будет легко?
Я была абсолютно уверена в своей победе, иначе и не могло быть. Волейбол для меня в школе бы любимым видом спорта. Как говорится: “Могла, умела, практиковала…”
Мирский в некотором роде тоже являлся для меня спортом. Правда, своеобразным немного. Целью номер один для сцеживания моего яда. Любовь с этим мажором у нас была взаимной, и все об этом прекрасно знали. Именно поэтому Савельева при обсуждении деталей состязания назвала фамилию Мирского. Выдра кривозубая!
Цель нашего спора? Выигрыш? Его не было…
Сам факт прилюдного унижения был усладой для наших девичьих сердец. На дух друг друга не переносили, преподнося обоюдные сюрпризы. И если бы не этот случай, то однажды мои нервы не выдержали, и я бы потрепала её вьющиеся патлы и пустила их на шиньон. Но, разве мне нужны проблемы? Она – дочка ректора, я – примерная ученица на юрфаке. Явно ведь проблемой попахивало.
– Ринка! – громко крикнули девчонки, пытаясь предостеречь. Но было поздно. Я только моргнула, а эта курица сделала свой боковой высокий удар. И ведь специально подавала именно так, зная, что мой небольшой рост не позволит отбить подачу.
Сука! И как факт – очко!
Савельева сравняла счёт. Теперь оставался последний и решающий.
Пан или пропал. И тут мне стало реально не по себе. Следующая подача была её, и если она поступит сейчас так же как сейчас, то я проиграла!
– Ну, что Филипок? – крикнула подруга Савельевой, Аглая. – Тебе задница…
Тут же раздался гогот, будто находилась не на поле университетского стадиона, а на ипподроме.
– Захлопнись, – крикнула ей в ответ Верка Селиверстова, болеющая за меня. – Рано радуешься. Филиппова, давай! Мы с тобой.
Легко кричать, давай, когда имеешь ноги от ушей. Меня же Боженька такими талантами не наделил, поэтому приходилось управлять тем, что имелось.
Савельева, довольно скалясь, как я и думала, направилась в левый угол поля и демонстративно покрутила на пальце мяч. А мне казалась, будто не мяч прокручивала, а мои, и без того натянутые, нервы.
Смотря на её ухмылку, я впервые за долгое время стала вспоминать молитвы, так как знала, что сейчас мне поможет только чудо.
Впервые пожалела, что, соглашаясь на поединок, недооценила противника.
Даже не имело смысла стараться, прилагать усилия. Итог был предрешён.
Белобрысина подняла мяч вверх и сделала свой сокрушительный удар, нанося мне поражение. А я же, так и не шелохнулась, смотря на трибуну. Туда, где вальяжно развалившись, в окружении своих друзей сидел он. Ярослав Мирский.
Кто-то ликовал из-за моего поражения, кто-то выкрикивал слова поддержки, я не реагировала.
Словно оказалась в вакууме, куда едва проникали звуки. Все мои мысли были о том, что придётся сделать. Прямо сейчас. При всех. И опять это поганое чувство дежавю…
– Филиппова?! Ты рехнулась? – сорвавшись со своих мест, подбежали подруги и стали дёргать меня, пытаясь привести в чувства.
А я продолжала стоять и смотреть в глаза Мирскому. Наблюдать, как на его лице зарождается наглая ухмылка. То как он смеётся шуткам его приятелей.
И вдруг осознание, как гром среди ясного неба.
Это он… Больше никто не мог этого сделать. Рассказать Савельевой о том случае, когда я совершила самую огромную глупость в своей жизни, поцеловав его.
– Это он…– произнесла вслух, чуть слышно. – Он…
– Что? Ярина, ты о чём? – взволнованно щебетали девчонки. – Кто?
– Нам ведь было по десять…– произнесла онемевшими губами. – Ублюдок… ничтожество.
Подруги понять ничего не могли, а мне всё, наконец, стало ясно. Именно Мирский всё устроил, чтобы унизить меня. Его скотство не знало границ. У этого человека не было ничего святого…
– Так и будешь стоять столбом или всё же выполнишь, о чём договаривались? – довольно улыбаясь, крикнула мне Савельева, обходя сетку. – Сейчас. При всех… Ребята, поддержите эту несчастную, а то ведь разревётся сейчас, – дразнила она меня, зная, насколько это задевает.
Поцеловать Мирского. Прямо сейчас? Как?
Даже не рассчитывала, что придётся делать это. Савельева не была похожа на ту, кто знает о волейболе хоть что-то. У неё ведь был длиннющий маникюр, и пальцы изнеженные. Нужно было вначале навести справки. Дурёха!
Твою мать… как я облажалась.
Но, что задумал Мирский? То, что было именно так, даже не сомневалась.
Мне ничего не оставалось, как это узнать… Но уже наперёд знала, что мне не понравится.
Глава 2.
На ватных ногах я пошла к нему.
Не обращая внимание на дикие вопли наблюдателей за моим фиаско, я шла, смотря в лицо Мирскому.
Гадёныш смотрел на меня, ухмыляясь. Такого довольного я его давно не видела. Очень давно. Когда ещё были детьми, и он ломал мои игрушки. Паразит…
Но мы выросли! Всё изменилось, и теперь игрища у нас с ним были посерьёзнее.
– Смотри-ка, Яр, она всё же сделала это, – ржали в голос его друзья. – Как ты и говорил… сама приползла.
Кто-то из них комментировал каждый мой шаг, чтобы всё это выглядело эффектнее, но я не реагировала.
– Захлопнись, Ник, не видишь, Филипок меня желает, и ты сбиваешь весь её настрой, – его губы снова растянулись в нахальной улыбке. – Ну? И чего ждём? Давай… собери на затылке волосы и падай на колени, – проговорил он, указывая глазами на деревянный настил под его белоснежными кроссовками.
– Что? – задохнулась от услышанных слов.
Он решил, что я стану перед ним на колени и стану просить разрешения, чтобы на секунду прижаться к его губам? Совсем мозгами поехал… Кретин!
– Ты не перегибаешь? – стиснула пальцы в кулак от обуявшего меня бешенства.
Так хотелось врезать ему звонкую оплеуху, как тогда на детской площадке, когда нам было по шесть, за то, что он пытался состричь волосы у моей любимой куклы. Но сейчас у меня это вряд ли уже получится. Мальчик заметно подрос. Стал высоким, широкоплечим, ведь времени зря не терял, систематически таская в спортзале железо.
То, что девушек он не трогает, была в этом уверена. Надежда Петровна и Владислав Викторович воспитывали сына правильно. Вот только в глазах Яра я была не девушкой, а вечным соперником, которого он терпеть не мог, и при каждом удобном случае это доказывал.
– Перегибаю? – хмыкнул он, приподнимая свою бровь. – Даже не начинал. Ты, видимо, даже не догадываешься, что тебя ждёт. Хочешь просвещу?
Не дожидаясь моего ответа, он стал демонстративно расстёгивать ремень на своих джинсах.
Вот чёрт!
– Намёк ясен? – не разрывая нашего взгляда, спросил он. – Или мне продолжить?
Ошалело, я уставилась на его джинсы, потом снова вернулась к его глазам.
– Рехнулся? – выдавила из себя, преодолевая шок.
– А ты думала, тебя ждёт поцелуй прекрасного принца? – заржал он, запрокидывая голову назад.
Сборище окружающих отморозков его тут же в этом поддержало, приправляя смех плоскими шуточками.
– Учитывая наши с тобой интересные отношения – это слишком просто для тебя, не находишь? – спросил он меня, скалясь. – Минет, детка… я уже готов. Можешь начинать…
Меня тут же затошнило от той мерзости, что он мне уготовил. Это так было похоже на него. Меньшего даже не стоило ждать.
– Отказываешься? – поинтересовалась за моей спиной Савельева, цокая языком. – Ай-я-яй!
Даже трибуны утихли и все взгляды, и слух был устремлены к нам.
– Тогда, как и договаривались, ты по собственной воле покидаешь универ. Дорогу до деканата напомнить? – глумилась белобрысина.
Вот гадина! Да и я хороша. Поверила в свою победу настолько, что даже не подумала, о том, что исход состязания может быть иным.
– Уговор был на поцелуй, – уточнила, обернувшись к ней.
– Ну, что я могу поделать, если парень против и предлагает тебе альтернативу? – пожала она плечами. – Я совсем не против.
Твою мать… спелись! Как я и думала!
И как выпутываться из этого дерьма? Уходить из универа мне не хотелось. Родители этого явно не оценят. А выполнить то, что предлагал Мирский? Даже в мыслях не могла представить себе подобного.
И что теперь делать?
– Яр, поиграли и хватит. По-моему, публичного унижения с тебя вполне хватит, – сказала Мирскому.
– Ты не права. Доволен я буду, когда твои губки сомкнуться на моём члене, – ответил он мне и потянулся к своей ширинке. – Ну, так что, Филипок? Готова поработать ротиком?
Вот же мразь! И ведь не шутил сейчас совсем. За столько лет хорошо выучила его выражения лица и могла с легкостью отличить, когда он говорит правду или блефует.
Что ж! Отлично! Пусть будет по-твоему, ублюдок…
– В память о нашей давней дружбе, может, обойдемся без зрителей, Ярослав? – проговорила я, делая последнюю попытку.
– Дружбе, говоришь? – усмехнулся он. – Ты права. Можно сделать скидочку. Отпущу твоего Пипито. Сегодня вечером. Если мне понравится…
Вот тварь! Значит, это был всё же он. Неделю я не могла найти своего пса чиху. Что только не делала. Думала, возьму грех на душу и убью свою младшенькую, когда с прогулки она вернулась без него. А тут вот как оказывается…
– Я постараюсь, – натянула на себя улыбку, стараясь сдержать дрожь в теле от злости распирающей меня. – Очень постараюсь.
Сделав шаг к нему, собрала свои тяжёлые тёмные локоны в конский хвост и медленно, смотря в глаза этому ничтожеству, стала опускаться на колени.
Трибуна взвыла и разразилась свистом на мои действия.
Плевать!
Я сделаю это и… ему точно понравится…
– Умница, девочка, – оскалился довольно Яр. – Не представляешь, как я давно об этом мечтал.
Мечтал? Обо мне? Надо же! Польщена…
– Это будет незабываемо, детка…– сквозь зубы втянул в себя воздух он, когда моя ладонь легла на резинку его боксеров.
Могла поклясться, что он даже прикрыл свои веки от удовольствия.
Толи ещё будет, дорогой друг. Я покажу тебе, насколько хороша могут быть в этом.
Свисты не стихали, но весь мой настрой портили крики подруг, убеждающие меня не делать этого.
Нет. Назад дороги уже не было. Я должна это сделать.
Так решительно я ещё не была настроена никогда.
– Да…– чуть прикусив свою нижнюю губу, прошептал он, когда я провела по его вспухшему пенису ладонью. – Да, детка.
Надо же, он был возбуждён и абсолютно готов к моим ласкам. Удивительно…
Ну, раз такое дело, не буду заставлять его ждать. Говорят, это вредно для потенции.
Склонившись над его боксерами, я ещё раз, пробежалась по крепкому стволу пальцами. И быстро, пока он ничего не заподозрил, цапнула, прикрытое тканью, мужское естество своими зубами.
Дикий вопль резанул по ушам, а по сердцу растеклось удовольствие.
Так быстро я ещё не убегала никогда!
Даже не думала, что смогу разогнаться до такой скорости.
За спиной оглушительно ревел Яр, а я, убегая со всех ног, улыбалась так, как никогда раньше.
Глава 3.
Как бы я далеко от него не бежала, а возмездие всё же настигнет меня. Это ведь Яр.
Нужно было придумать, как всё это теперь с минимальными потерями для себя разрулить.
Что я имела? Две нерешённые проблемы. Первая – поцелуй не состоялся, а значит, согласно договоренности, я должна была пойти в деканат, а вторая – Пипито. Мой пёс до сих пор был у Мирского, а значит, он может причинить ему вред.
Нужно было думать, как исправлять ситуацию.
Толкового в голову ничего не приходило, а вечно прятаться в своём доме я не могла.
Через пол часа после того, как я попала к себе домой, за мной следом прибежали девчонки.
– Ну, ты даешь, Филиппова! – кричала Белоснежка в штанах, размахивая руками от эмоций, влетев в мою комнату. – Яр был вне себя от бешенства.
Селиверстова была в своем репертуаре. Нет слов, одни эмоции.
– А я чуть не разрыдалась, когда ты встала на колени перед ним, – всхлипнула рыжеволосая Дюймовочка, Лорка, усаживаясь на мою кровать. – Я ведь реально поверила, что ты решила… Боже…– прикрыла она рот ладонью.
– Брось, это ведь наша Яринка, – стукнула Верка её по плечу, сверкая своим янтарным взглядом. – Разве она пойдет на такое? – добавила смеясь, откинувшись на подушку между нами.
– Последней каплей стало то, что Мирский сознался о Пипито, – проговорила я, вспоминая его слова.
– Что? – удивлённо крикнула Верка, вскакивая. – Так значит Пипито у него? Вот мразь…
Столько лет с ней дружили, а я всё не могла привыкнуть к её взрывному характеру.
– Пипи, – снова всхлипнула Лора, слыша о своём любимце, готовясь, как всегда, навести мокроты. – Что же делать? Он ведь… точно его убьёт.
Этого я тоже ужасно боялась, но и сделать ничего не могла. Тем более после своей недавней выходки.
– Да не реви ты белугой, – шикнула Селиверстова. – Тут надо что-то думать! Спасать Пипи.
– Что тут придумаешь? – вскочила я с постели. – Мне пойти ему сделать минет? Нет, лучше сразу отдаться! – сорвалась на крик от безысходности.
Но, я знала, что из вышеперечисленного даже это мне вряд ли поможет.
Моё положение было, как минимум, плачевным.
– Дерьмо! – сказала Верка. – На ум ничего не идёт…
– Даже не верится, что вы с ним когда-то были друзьями, – сказала Лорка. – А теперь… стали заклятыми врагами.
Ну, друзьями нас было сложно назвать. Скорее, это наши с ним родители дружбу водили, а мы так… от безвыходности терпели друг друга. Вначале детский сад, потом частная школа и одна на двоих парта. И всё это время мы с удовольствием друг другу пакостничали.
А сегодня… побили все рекорды!
– Точно! – рявкнула громко Селиверстова, что даже я напряглась. – Я знаю, что делать!
Что-то мне её взгляд совсем не нравился. Вряд ли мне понравится, то что я сейчас услышу.
– Верочка, милая, не тяни кота за все подробности…– взмолилась Лора. – Что?
– Может, не надо? – скуксилась я, не желая даже слушать.
– Надо! Это твой единственный шанс! – потрясла она пальцем у моего лица. – Ты пойдёшь к нему домой этой ночью и всё уладишь.
– Что? – заревела теперь уже я. – Ты рехнулась?
Нет, ну я всякое от неё ожидала, но, чтобы…
– Пойдёшь! – снова твёрдо сказала Верка. – Возьмёшь с собой бутылку хорошего виски. Извинишься за сегодняшнее. Надавишь на жалость. Закурите трубку мира. Заберёшь Пипито и домой. Всё запомнила?
– Ннет! – заикаясь ответила я. Хлопая глазками.
– Да что тут сложного-то? – стукнула подруга себя по лбу. – На листке записать?
– Я не пойду к нему, – затрясла я головой. – Он меня убьёт. И это в лучшем случае, – серьёзно добавила я.
Столько лет мы только и думали, чтобы друг друга в порошок стереть, и я преподнесу себя ему на тарелочке с голубой каёмочкой?
– Я не суицидница, – снова качнула головой. – Пожить ещё хочу.
К черту Пипито и универ. На кону стояла моя жизнь.
– Не дрейфь. Мы пойдём с тобой. Будем ждать на улице. Если закричишь или подашь знак, мы тут же вызовем полицию. Годится? – убеждала меня Селиверстова.
– А что? – подключилась Лорка. – Звучит неплохо. Убедишь его сказать Савельевой, что вы поцеловались. Заберёшь Пипи и свалишь с победой. Только тебе придётся быть белой и пушистой. Слезу пустить…
– Ой, вот ради всего святого, только не слёзы. Будет выглядеть неправдоподобно. Где Филиппова и где слёзы? – перебила её Верка. – Лучше упор делать на алкоголь. Что там пьют эти качки?
– Ничего! – ответила я ей тут же. – Они за здоровый образ жизни.
– Твою мать…– процедила сквозь зубы подруга. – А сразу так и не скажешь… будто с тяжёлых и не слезают вовсе.
– И что теперь? – спросила нас Лорка. – Может, тортик?
– Иванооова! – заревели мы в один голос с Веркой.
– Ой, всё! Я ведь помочь хочу, – надулась она. – Что плохого в торте? Я, к примеру, их просто обожаю.
– А то, что эти буйволы в трико следят за своими фигурами не меньше нашего. – объяснила ей Верка. – Алкоголь будет толковее. Вдруг он всё же согласится и накатит с тобой. А дальше…
– А есть ещё дальше? – напряглась я, увидев ее хитрый прищур.
– Это уже запасной план, Филиппова, – улыбнулась она. – Возьмешь с собой снотворное. Если мальчик будет несговорчив, подсыпешь ему и заставишь выпить. Когда этот упрямый баран будет в отключке, сольёшься с ним в страстном поцелуе и сделаешь снимок на телефон. Дальше я уж позабочусь, чтобы это фото облетело весь универ, – подытожила она, довольно улыбаясь.
– Верка, ты – мозг! – ошалело прошептала рыжая.
Не спорила, она, может быть, и мозг, но исполнение-то должно было быть моё!
– Запасной план прекрасен, но не выгорит. Он подыхать будет, но ничего не выпьет из моих рук, – аргументировала я.
– Ты возьми его с собой, а там по месту сориентируешься, – настаивала брюнетка, сверля меня своими янтарными брызгами. – А теперь, ты сиди дома и не высовывайся, а мы с Лоркой за виски пойдём. Ночью нас ждут великие дела!
Девчонок сдуло ветром так же, как и принесло, а я осталась одна нервно грызть ногти и прокручивать в голове то, что должна была выполнить.
То, что ночь будет незабываемой, у меня уже не было никакого сомнения!
Глава 4.
Ждать Мирского у его дома пришлось долго. До глубокой ночи. Мы уже с девчонками успели порядком замерзнуть, когда он появился на своём мотоцикле.
– Явился, не запылился…– прошептала Верка. – Давай, иди к нему.
– Нет. Дай немного собраться с духом, – пробормотала я, наблюдая за Яром.
Он успел спешиться и дожидался, пока автоматические ворота у его дома отъедут в сторону.
– Чего тянешь? Сейчас свалит, и ты останешься с носом, – поторапливала меня Белоснежка.
Я никогда не боялась Мирского. Всегда с лёгкостью давала ему достойный отпор, но сегодня, после произошедшего на стадионе я тряслась как осиновый лист на ветру.
– Не могу я… подожди, – дрожа всем телом, отвечала ей.
– Верка права, нужно идти – толкнула в плечо меня Лорка. – Ворота закрываются уже.
Чёрт! В мыслях было всё легко и просто, но выполнить духу не хватало. Но всё же стиснув свою волю в кулак, я бросилась за ним, практически запрыгивая в последний вагон уходящего поезда.
– Приём-приём, – шептала Верка мне в ухо через гарнитуру. – Как слышно?
– Отлично, – шепнула ей, прячась за высокий розовый куст и не желая пока показываться.
– Давай за ним. Не дрейфь ты! – психовала Верка. – Перед смертью не… ой… Лорка, больно.
–А что ты городишь? – спорила с ней рыжая.
– Угу, – сказала им. – Спасибо за поддержку.
– Вперёд! – не унималась Селиверстова.
Легко ей. Ты это скажи моим ногам, что словно приросли к земле.
Я наблюдала за Мирским. Как он загнал свой мотоцикл в гараж и уже выходил из него.
Самое время появиться из тени, но у меня не получалось сдвинуться с места.
– Ну что там? – шептала Лорка, желая подробностей. – Увидел тебя уже.
– Нет, – честно ответила ей. – Слепой ведь.
– Да она просто сачкует, – рявкнула Верка. – Филиппова, назад дороги нет. Действуй!
Пока мы переговаривались, Мирский подошёл к входной двери своего дома и открыл её.
– Эй! Ну что? – спрашивала Селиверстова, не унимаясь не на секунду.
– В дом зашёл, – с облегчением выдохнула я. – Не судьба сегодня.
– Твою ж мать, Яринка! – взорвалась брюнетка. – Я не выпущу тебя, пока ты не поговоришь с ним. Стучись в дверь! Быстро!
– Не поможет. Там броня, что хоть кувалдой долби, не поможет.
– И что теперь? – пискнула Лора. – Она, что, до утра там просидит?
– Нет. Я полезу к нему на балкон, – ответила ей. – По дереву.
Перспектива просидеть до утра под забором не радовала, и я решила всё же исполнить то, зачем пришла сюда.
– Ты там головой ударилась? – спросила Верка. – Как ты это сделаешь?
– Не переживай. Не впервой. Однажды мне уже приходилось это делать. Надеюсь, и сейчас не возникнет трудностей.
Благо, моя растяжка и натренированные мышцы от занятий танцами и йогой это позволяли. Единственное, что мешало, – это бутылка виски в моих руках.
Отыскав глазами то самое дерево, я поняла, что это вполне реально.
Хоть прошло несколько лет, с тех пор как мы с Яром это проделывали, но ничего не поменялось. Даже кусок каната был ещё на том же самом месте.
– Услышите крик, вызывайте скорую, – засунув под мышку виски, прошептала подругам, покоряя первую ветку.
– Ты это брось, – ответила Верка. – Просто будь аккуратной. Держись крепко.
К счастью, забираться было не трудно, да и высота оказалась не большой. Без преувеличения в два счета я попала на балкон комнаты Яра.
– Получилось, – прошептала я подругам, чувствуя под ногами надежную опору. – Дверь открыта.
– Фух, – выдохнули они синхронно. – Видишь его?
Только я хотела сказать, что нет, как перед моим взором появились обнажённые мужские ягодицы.
– Мать твою! – проговорила я. – Он голый!
– Что? – переспросили подруги.
– Голый, говорю. Сверкает своим задом, – ошалело смотря на то, что находилось у Мирского ниже спины.
Видимо, он собирался принять душ и направлялся именно туда. Вот дьявол, и угораздило меня.
– Посмотри агрегат? – сказала мне Селиверстова.
– Что? – не поняла я, переспрашивая.
– Мирского младшего глянь, говорят он у него ого-го…– засмеялась та.
– Верка, ты рехнулась? – прошипела я, прячась за стену. – Как-нибудь без этого обойдусь.
Сейчас он вернётся из ванной, и я выйду из укрытия.
Только я так подумала, как передо мной неожиданно возникла обнажённая мужская грудь.
– Мать твою за ногу! – рявкнула я, задохнувшись от страха и одновременно роняя бутылку.
“Что там?” “Говори же, не молчи!” – всполошились девчонки от моего возгласа.
Мирский, смотря мне в глаза, ухмыльнулся и наклонился за оставшейся в целостности, бутылкой.
– Ярослав! У тебя там всё в порядке? – через пару секунд послышался голос Надежды Петровны из соседней комнаты.
– Всё просто великолепно! – крикнул он в ответ, смотря вновь на меня и скалясь от удовольствия. – Правда, Филипок?
– Не уверена… – ответила ему с опаской.
“Он рядом? Я слышала его голос. Что делает? Уже звонить в полицию? “Филипповааа! Приём!”
– Зачётный подгон, – Яр посмотрел на этикетку бутылки. – Мне?
– Дда…– кивнула ему, жалея, что это не яд или пурген.
“Поняла. Я звоню в полицию”, – взволнованно говорила Лорка.
– Нет! – шепнула девчонкам. – Тихо вы!
– Ого! Да ты с группой поддержки, – догадался он и тут же вырвал из моего уха гарнитуру. – Девчонки, прошу нас извинить, но мы побудем немного наедине, – договорив, швырнул мою гарнитуру через балкон в кусты.
– Ну, проходи, – махнул он рукой внутрь своей спальни. – Потолкуем.
– Кретин! – шикнула на него, злясь. – Может, натянешь на себя что-нибудь?
Его нагота меня смущала, и я не могла на него смотреть.
– Если только тебя, Филиппова, – плюхнулся он на кровать и закинул руки за голову. – Ложись рядом, – постучал ладонью по постели рядом с собой, ни капли не стесняясь своего обнажённого вида.