- -
- 100%
- +
Глава 1.
– Ну, тут я у вас не вижу патологий, – уверенно объявила я мнительной пациентке, которая до меня уже побывала ни у одного первоклассного специалиста, чтобы отыскать проблему в собственном организме и истинную причину неспособности к зачатию бесконечно желанного ребенка. – Можете одеваться.
Убрав датчик УЗИ на место, скользнула по ней взглядом и едва удержалась от тяжёлого вздоха.
Да у неё здоровье, хоть сейчас в космос! Не то, что у той безнадежной, которая сейчас ожидала за дверью своей очереди. Вот там реально дело – дрянь!
А тут банальный и классический случай: «Погоня за деньгами».
– Не дурите голову! Ну, или на худой конец смените партнера… раз так уже невмоготу, – так и подмывало высказать светловолосой холеной девице, но мы ведь не в рядовой богадельне находились, а в крупной клинике города, где подобное было неприемлемо.
Сколько я таких, как она, повидала? Не счесть.
Ухватятся за богатого толстосума и бегом от него рожать, чтобы заиметь определённый статус и средства. Только вот у мужчин в солидном возрасте с букетом хронических заболеваний даже с ЭКО не всегда прокатывает. Ладно, будем смотреть…
Вдох-выдох!
Эх, вот не зря Савельев, наш главврач, всем навязывал тренинги с нашим психологом.
Не зря! Помогает ведь…
Протянув девушке бумажную салфетку, поднялась и пошла к своему столу, чтобы ещё раз просмотреть результаты её анализов.
– Как давно ваш партнёр проходил обследование? – спросила её, в очередной раз вникая в показатели, расписанные на небольшом клочке бумаги.
Анализы в норме, Вениамину Викторовичу из «Гинеи» я доверяла, как самой себе. При визуальном осмотре у неё было тоже все прекрасно. По УЗИ придраться даже не к чему. Вот зуб давала, что банально дело было не в ней.
– Партнёр? – удивленно переспросила она меня, как рыбка, хлопая своими тюнингованными губищами. – А зачем?
Вот те раз… Приплыли… такое чувство, что её косметолог не только с губами поработал, но и с мозгами.
Только открыла рот, чтобы как можно сдержаннее убедить девицу в необходимости обследования её «супруга», как дверь в кабинете скрипнула, и в узком проеме нарисовалась обнажённая мужская пятая точка.
О, май гад! Только не это… Да какого…?
Все слова, вертящиеся до этого на моём языке, тут же испарились и на смену им пришли самые нецензурные и крайне непристойные, как и то, что я увидела.
– Ты совсем охренел? – до скрипа стиснув в своих пальцах шариковую ручку, прошипела я.
Но тот, кто возник, даже глазом не моргнул, а лишь усмехнулся, будто такое эффектное появление было в порядке вещей.
– Моё почтение, – скалясь, без всякого стеснения произнёс доктор Сладких, а по совместительству мой горе-друг, которого страсть как хотелось сейчас придушить. Воскресить и снова придушить. Три раза!
Пройдя внутрь, эта нахальная и беспардонная сволочь захлопнула за собой дверь. И, в чём был, а был этот мужчина без ничего, продефилировал к шкафу, в котором хранились белые стерильные простыни.
– Знал бы, что тут находятся столь прекрасные создания, облачился во что-нибудь приличное. Тысяча извинений, дамы, – растягивая слова в своей привычной манере, пропел он, играя на спине прокаченными и притягивающими женские взгляды мышцами.
Вот же кретин безмозглый! Слов нет. С этим бесстыжим я повидала всякое, но такое, как сегодня, – это был полный абзац!
– Выйди вон! – рявкнула, стараясь не смотреть на его мужские причиндалы, которые он не особо спешил прикрыть белой материей. Комплексов – ноль.
Как говорится: маленький не видно, большой – не стыдно. Последнее было как раз-таки о нём, но на кой чёрт мне эта информация?
– Простите, пожалуйста, – обратилась к девушке, которая уже не с удивлением, а с явным удовольствием откровенно пялилась на обаятельного и привлекательного светилу-хирурга нашего акушерского отделения.
– Да я бы с радостью, но ты же видишь, что я немного не в форме, – не капли не смущаясь, произнёс он, пожимая плечами. – Произошёл небольшой казус и…
Резко вскинула ладонь, заставляя его умолкнуть и оставить нас с пациенткой без чумовых и постыдных подробностей. Я и без того уже догадалась, что он снова был с Эллочкой из перинатального, у которой муж работал у нас же в гинекологии. Ну а то, что случилось дальше и так ведь понятно. Застукал их Федорович, как пить дать! Теперь скандала не избежать, а со Сладких, как с гуся вода… ну что за идиот такой? Всё имел: золотые руки, светлую голову, неземную красоту, обаяние, но… вот беда, был падок на женские прелести, от чего без конца попадал в курьёзные истории. И ладно бы сам страдал, так он и меня в них втягивал. Зараза…
– Сгоняй за моими штанами, с меня мороженка, – сказал мне, а подмигнул девушке, которая уже явно забыла, с какой целью сюда пришла.
Уж больно привлекательный был доктор! И я её понимала. От такого трудно было глаз отвести. Не одно женское сердце уже пострадало. Благо, на меня его чары не действовали, потому что знала этого Казанову как облупленного.
– Офонарел? – начинала закипать я. – У меня приём!
Стыдобища… И как теперь продолжать работу? В пору сквозь землю провалиться. Ладно у него репутация сердцееда и плейбоя – не привыкать, но моя-то пока была чиста и непорочна.
– Так я пока вместо тебя продолжу осмотр, – сказал таким тоном, будто собирался девушку не осматривать, а заниматься с ней чем-то неприличным и аморальным.
Чёрт! Так он и собирался…
Как кот, заметивший миску со сметаной, а в нашем случае третий размер груди у пациентки Кругловой, подбирался всё ближе и ближе.
Вот гад! Даже железному терпению, как у меня, приходит конец.
Сейчас я ему устрою! Зараза…
Мои глаза сами по себе стали искать колюще-режущие… в то время как зубы заскрежетали от предвкушения трэша в собственном исполнении.
– Ну, всё, Сладких! Ты меня достал! – прошипела в ярости, резко хватая со стола хирургические ножницы и кусачики для биопсии.
Да простит меня пациентка, которая пялилась на нас, но я должна это сделать. Сил больше нет… Баста!
– Мне больше нравилось, когда ты называла меня Сладенький… – смекнув, что дело пахнет нашатырём, сглотнул и попятился назад, прикрывая свою обнаженную пятую точку белой тканью. – Лика, ты ведь шутишь? Брось…
– Стой, где стоишь, Сладких! – вскочив с места, попыталась его догнать, прежде чем этот гад скроется за дверью. – Сейчас мы раз и навсегда решим твои проблемы… Ну, куда же ты, сладенький?
Глава 2.
Волосатые мужские ноги… Я видела только их, пока неслась за этим кретином по всему отделению. Хорошо, хоть в это время зрителей было не так много.
И как я до этого докатилась?
– Мединская, у тебя ПМС? – прошипел он, резко останавливаясь у лестницы и посматривая на дверь, ведущую в хозяйственное помещение. – Не подходи…
– Допрыгался! Сюда иди! И причиндалы свои не прячь. Больше не будет никаких проблем. Вжик-вжик и больше не мужик… Ещё мне спасибо скажешь, – ворчала нарочито грозно, но при этом чувствовала, как запал понемногу начинал угасать.
Вот так всегда! Не могла на него долго злиться. И этот гад всегда этим нагло пользовался.
– Лика Евгеньевна, да вы кровожадны, как я посмотрю… – засмеялся он, подходя ко мне ближе. – Брось это… – кивнул на мои орудия расправы.
Осторожно забрал из моих рук инструменты и по-мальчишески оскалился, показывая мне и целому миру свои обворожительные, на щеках, ямочки. – Ты – это нечто… резкая как газировка. Ух… ты бы себя видела… – добавил он, подмигивая.
Я? Газировка? Тогда он – кто? Виски?! Который бьёт по мозгам в самый неожиданный момент…
– Прикройся, ненормальный! – зажмурила веки, дожидаясь, пока он поправит простынь у себя на бёдрах. – Убила бы…
– И тогда не будет у тебя такого замечательного друга, как я, – наигранно возмутился Лёвушка, а потом снова улыбнулся. – Идём, кофе попьём. Или чего-нибудь ещё сообразим, – поиграл чёрными как смоль бровями.
– Гениальное предложение, Сладких, – фыркнула я. – Поражаюсь тебе…
– Именно поэтому ты до сих пор со мной, – оскалился он и приобнял, уводя в сторону своего кабинета.
– В том то и проблема, что не пойму, почему до сих пор терплю твои выходки, а не исполняю свои угрозы. Глаголь, с кем на этот раз резвился, что без штанов остался? – на выдохе спросила его, пока он отворял ключом дверь своего кабинета.
– Элка, – широко улыбнулся он, подтверждая мои догадки. – Ей было так тоскливо… – наигранно вздохнул этот клоун. – Грех не пошалить… там такие аппетиты.
– Да уж… – проворчала я. – Федорович же без тебя явно не справится… Помощь нужна.
– Ну, да…– кивнул он, запрыгивая в свои, явно запасные, штаны светло-синего цвета, предусмотрительно хранящиеся в шкафу для документов. – Лисовец именно так и сказала… Хочу – не могу, Лёвушка. Может, развлечемся?
– Как бы твоя развлекалка не износилась от такого частого применения, – хмыкнула я, усаживаясь в его широкое и безумно удобное рабочее кресло. – Будешь потом полы подметать да землю вспахивать.
– Мне, конечно, лестно осознавать, что ты сумела оценить по достоинству мою мужскую силу и мощь, но…
– Захлопнись! – перебила его. – Не желаю знать… кх…подробностей. Ты лучше подумай, как теперь проблему с Федоровичем решать будешь? Мужик явно не шутил, когда предупреждал в прошлый раз, – напомнила о крайней его промашке.
Вот что ему баб было мало? Ведь что ни день, то новая пассия рядом крутится. Блондинки, брюнетки, рыжие. В глазах рябило от цветника вокруг этого Казановы. Но тут, кажется, на Эллу будто запал. Не уж то влюбился?
– С Лисовец всё! – неожиданно произнёс он. – Был прощальный, так сказать, аккорд. И то не совсем удачный…
Подошёл к столу и присел на его край, ухмыляясь.
– Снова Клавдия Захаровна застукала, и… меня как отрезало.
Да так я ему и поверила. Уж я-то его знала… Секс с Элкой был для него как возможность пощекотать себе нервы. Байк-то в ремонте. Да и нога ещё не до конца восстановилась с прошлой аварии. Этот мужчина жить не мог без драйва и экстрима. Вряд ли от такого источника адреналина откажется.
– Ха-ха…– скривилась я, ставя под сомнение его слова. – Очень смешно, сладенький, -
на автомате снова называя его так, как привыкла за много лет. – Ты это пойди тому рогоносцу мужу её расскажи… от души посмеетесь.
– Злая ты, Мединская. Мужика тебе надо, – заржал он.
Вот как только я начинала его ставить на путь истинный, как он тут же заводил песню о моих мужиках. Точнее об их отсутствии.
Закатив глаза, откинулась на спинку кресла, но тут же вернулась в исходное положение.
– Чёрт! Круглова… – рявкнула я от внезапного озарения, вспомнив о той пациентке, что осталась в моём кабинете. – Мать твою… Лев!
С этим идиотом я забывала обо всём. Могла часами болтать с ним ни о чём. И сейчас он будто ввёл меня в гипноз, заставив позабыть, чем занималась до его появления.
– Если меня уволят, я тебя прикончу! – прошипела, тряся указательным пальцем у его красивого лица, по которому хотелось пройтись своими коготками.
Паразит! Вот же зараза… Ну как так?
Я же ведь Лика Мединская. Ответственная, всегда собранная, имеющая голову на плечах… Но, когда рядом появлялся Сладких, всё переворачивалось с ног на голову…
– Ты же знаешь, что это не случится, – успокоил меня Лев. – Савельев в тебе души не чает! Ты ж Стахановец… Да и я не позволю, – уверенно произнёс он. – Расслабься.
Соскочив со стола, быстро через голову натянул на себя медицинскую рубашку и метнулся к двери.
– Десять минут, – бросил мне через плечо. – Кофе свари пока. Я быстро…
– Лев! Ты же хирург… – но я не успела даже рта открыть, как осталась одна. – А не гинеколог… Вот же ненормальный!
Тряхнув головой, тяжело вздохнула и откинулась снова в кресло.
Да пусть теперь выкручивается, как хочет. В конце концов, это он клоунаду в моем кабинете устроил, а не я.
Прикрыв веки, стала наслаждаться тишиной и покоем, которые в моей жизни были редкостью. Было так спокойно и удобно, что незаметно уснула…
И проспала бы ещё какое-то время, если бы не прикосновение чего липкого и мягкого к моим губам.
Глава 3.
– Что это? – вскрикнула я, резко распахивая глаза.
Передо мной стоял никто иной, как Лёвушка, слизывающий со своих пальцев подтаявшее мороженое.
– Сладенький принёс тебе сладенькое. А ты что подумала? – усмехнулся он, протягивая мне то, что осталось от его любимого лакомства.
– Лучше тебе не знать, – процедила сквозь зубы, жестом отказываясь от сладости.
Поди, обслюнявил его как обычно. Он не исправим…
– Фу, быть такой пошлой, Мединская, – засмеялся он, вскинув голову вверх. – И не говори, что я не угадал… спишь и видишь, чтобы твоих губ коснулось вовсе не мороженое, а мой…
– Иди к чёрту, Сладких, – фыркнула я, запуская в него попавшуюся под руку шариковую ручку, заставляя его заткнуться. – Не все такие испорченные, как ты.
– Ну да, ну да, – кивнул он, снова смеясь. – Просто признайся, что безумно любишь меня… – издевался он, зная, как я на это реагирую.
Опять взялся за старое? Ну, хорошо… сейчас самое время…
– Люблю…– ухмыльнулась я, поднимаясь с кресла. – Люблю, Лёвушка, – проговорила, приближаясь к нему, не разрывая наш зрительный контакт. – Очуметь, как…
Скользнула взглядом по его губам, подбородку, покрытой лёгкой чёрной щетиной. Положила свои руки на его широкую грудь, задирая подбородок кверху, чтобы снова встретиться с его глазами.
– Детка…– выдохнул он, с подозрением щуря свои изумрудные глаза. – Что же тебе такое приснилось? – положил на стол мороженое, к которому тут же потерял интерес.
– Ты…– выдохнула у его губ шёпотом. – И… мне понравилось…
Погладила его по плечам, потом пробежалась пальчиками по грудным мышцам.
Ммм, какой мужчина. Не удивительно, что по нему все так сохнут.
– Ого, – только и смог из себя выдавить Лев, смотря на меня изумлённым взглядом. – Расскажешь?
– Не только расскажу, но и покажу, – испустила стон удовольствия, а потом ухватилась пальцами за его соски и сжала их с силой.
– Аааа, – проревел мой друг, морщась и отскакивая в сторону. – Зараза… – потёр пострадавшие места, с яростью смотря на меня. – Умеешь ты отрезвить, однако…
– А то…– ехидно улыбнулась я. Подхватив со стола мороженое, эротично его лизнула. – Умею, практикую… Что там с Кругловой?
– Что с ней сделается? Раздел. Осмотрел. Одел, – пыхтя как самовар, произнёс он продолжая потирать свою грудь. – Зачётная! Номер оставила… – развернув руку, показал свою кисть, на которой были ручкой написаны цифры.
– Опяяять?! – рявкнула я. – Как же ты меня бесишь…Сладких!
Закатив глаза, вручила ему мороженое, которое оказалось приторно-сладким. Мерзость!
– Не начинай, – поморщился он, но уже не от боли, а от моих слов. – Я – здоровый мужик, и мои потребности вполне нормальны. Ну, может, чуть гипертрофированы… пожалела бы лучше.
– Угу, сейчас слезу пущу, – состроила сочувствующее выражение лица. – Да девицами снабжать начну. Что ещё?
– Нууу, нежнее будь… ласковей, – его губы изогнулись в плутовской улыбке. – Смелее… раскованнее… я так хочу тебя…
С каждым словом подходил ко мне ближе и ближе, пока его губы не оказались рядом с моими.
Началось!
Опять эта его извечная провокационная игра. Он и раньше так делал, но сегодня, кажется, приблизился к самой опасной черте. Его блеск глаз, похоть во взгляде… такое не сыграть.
– Ближе, – шепнула ему. – Ещё ближе… – повторила я, когда между нами практически не осталось расстояния. – И… ты, наконец, проиграешь…
– Неет, Мединская, я не совершу такой глупости… – ухмыляясь, прошептал в ответ, едва не касаясь меня губами. – Ни за что… – оскалился он, делая шаг назад. – Даже не мечтай об этом.
Быстро отдалился, увеличивая между нами дистанцию.
Ух… и что сейчас было? Мама милая! Вот же кретин!
– Чёрт! А так хотелось! – деланно вздохнула я, между делом переводя дух. – Ну, почему я не промолчала? Так бы ходила в сейчас дамках, – произнесла как можно ровнее, в то время как сердце в груди едва не выламывало рёбра.
– Закатай губу, – хмыкнул он в ответ, показывая свою широкую спину, пока направлялся к своему креслу. – Фантазёрка…
Наш уговор был древним как мир, так как был заключён во времена студенчества, но до сих пор продолжал действовать и сулил любому из нас заманчивые возможности.
Малейшая инициатива любого из нас, приведшая к телесному контакту в недружественном ключе, и тот, кто нарушил правила, становился щедрым «Джином» другой стороны.
По-детски! До абсурда смешно, но мы всё ещё соблюдали эти правила. Ещё бы… ведь бы оба знали, что потребуем друг от друга. И это держало нас в тонусе.
Обычно, подобные случаи не выходили за рамки приличия и происходили в шуточном формате, но сегодня впервые всё выглядело иначе. Чёрт!
– Жаль, – наигранно вздохнула я. – Так хотелось огромный дом…за чужой счёт, – засмеялась я, пытаясь замаскировать свою неловкость.
Дьявол! Ведь он, правда, меня едва не поцеловал. И… я тут же испугалась.
К чёрту мечту о доме. Провались он пропадом. Случись этот поцелуй, настал бы конец нашей с ним многолетней дружбе. И как итог я бы не смогла общаться с ним как раньше. Не смогла смотреть в его глаза как прежде…
Нет, к этому я не была готова. Даже не смотря на закидоны, я уважала Льва. Дорожила нашими отношениями. Ценила его светлый ум, доброе сердце и, самое главное, нуждалась в его поддержке.
Боже, да если бы не он, как бы я смогла справиться с тем, что произошло несколько лет назад?
– Всегда знал, что женщины – хитрые и коварные существа, – проворчал он, корча из себя обманутого. – Дом она хочет… Знала бы ты, чего хочу я… Иди, тебя Синицына ждёт. И скажи ей, наконец, что чудес не бывает…
Синицына. Совсем забыла, что видела её в коридоре.
Услышав фамилию глубоко несчастной женщины, тут же вернулась в суровую реальность.
Тяжело вздохнув, ловко поправила выбившуюся прядь из пучка на затылке. И, перед тем как покинуть кабинет Льва Алексеевича, обернулась, чтобы произнести:
– Ты не прав, Сладких, – печально улыбнулась ему, качнув головой. – В чудеса нужно верить всегда…
Вложив в свои слова частичку собственной боли, покинула друга, по пути набирая наизусть заученный номер телефона заведующей детского дома.
Глава 4.
– Мединская? – ответила мне тут же женщина, которую я видела чаще, чем мать родную. – Ты весьма вовремя… нашёлся твой беглец, наконец, приезжай давай.
Как гора с плеч от услышанного.
Ванечка…
Нашёлся негодник. Сколько всего передумали, где только не искали…
– Где? – сглотнув ком в горле, выдавила из себя и кивнула коллегам, проходящим мимо меня.
Меня переполняли эмоции счастья и радости. Хотелось, как следует расспросить её обо всём, но кругом мелькали знакомые лица, которым некоторые стороны моей жизни знать было не совсем обязательно.
Наконец-то… нашёлся… Сейчас до безумия хотелось сорваться в дом-интернат. Снова увидеть своего мальчика. Обнять, прижать к своему сердцу очень крепко. Столько дней в разлуке…
– Так попрошайничал, проказник, на электричке сцапали, да в приёмник передали. Там уже инспекторша с соцзащитой связалась. Везут к нам… ух, я этому паразиту уши-то…
– Не ругайте его, Елизавета Федоровна, – перебив, попросила её. – Вы ж знаете… – снова сглотнув, добавила. – Там мать его… рвётся к ней…
– Да знаю я, – выдохнула с раздражением Зоркая. – Получше тебя знаю. Полянская снова взялась за старое. Для неё ж ведь Иван попрошайничал… да сама ведь знаешь.
Всё верно она говорила, и возразить даже нечего.
Тяжело вздохнув, потёрла висок, чувствуя нарастающую тупую боль под пальцами.
– Я заберу его… – повторила в сотый раз, как мантру. Скорее, не для неё, а для себя. – Не долго осталось.
Не думала, что всё так обернётся. Ещё два года назад этот мальчишка должен был стать моим. Навсегда. Вместо того, которого потеряла когда-то по собственной глупости…
Сыночек… милый мой. Безумно желанный, но пока такой недосягаемый.
Добрый, милый ангелочек с голубыми глазками и белым, словно облако, пушком на голове. При взгляде на него сердце сжималось. Ожоги, шрамы и взгляд… серьёзный такой, не по годам глубокий. Сколько всего натерпелся этот малыш за свои восемь лет. Страшно представить. Три года назад, как увидела его, так сразу твёрдо решила, что мой он… самой судьбой мне предназначен. Для него мои тепло и ласка в душе теплились. Для него моя любовь нерастраченная…
Этот ребёнок столько горя и зла повидал. Столько всего натерпелся, что должен был очерстветь, озлобится… но… я не позволила. Рядом была. Под крыло взяла, поверить в лучшее заставила. И у нас бы все получилась, если бы… не мать его. Распутная…
Эта женщина под заключением находилась и с тем букетом страшных болезней что имела, не должна была выйти оттуда. Все были просто в этом просто уверены. Но… всё произошло иначе.
– Да ты теперь попробуй его забрать… дело это гиблое, – хмыкнула женщина в трубке. – Месяц уж парню покоя не даёт эта тварь. Всё тёрлась здесь, и вот тебе…
– Я поговорю с ним… – произнесла как можно увереннее, остановившись у двери своего кабинета. – Поймёт. Большой уже… И её отыщу. Пусть оставит парня. С ней у Ивана нет будущего.
– Лика, – снова вздохнула женщина. – Послушай меня, как мать тебе говорю, пустое это, – снова завела свою песню, которая длилась больше месяца. – Она парня взбаламутила. Против тебя настроила…
Нет. Слушать не хотела. Мой он. Не отдам. Денег найду, дам ей. Что угодно, лишь бы отказалась… А Ванечка, он умный. Сердцем меня чувствует…
– Елизавета Федоровна, не надо. Не отступлюсь. Столько сил вложено. Мой он! Мой… Скоро приеду, не ругайте его…– закончив с ней разговор, толкнула дверь внутрь и, кинув взгляд вправо, произнесла: – Проходите, Синицына.
Мыслями и сердцем была не в клинике, не рядом с пациентами, но до окончания смены ещё был целый час.
Заняв свое кресло и отыскав карточку сидящей передо мной женщины, вскинула на неё глаза и тяжело вздохнула.
Знала, зачем она здесь. Как никто другой знала. На себе всё это пережила. Но… в отличие от неё сдалась. Оставила…
– Люба, – начала я, откинув в сторону медицинскую этику. – Послушай меня, милая. Остановись… хватит уже.
Женщина, подняв на меня взгляд полный безнадеги и отчаяния, тут же прикрыла веки и всхлипнула. Потом едва различимо качнув головой, уронила лицо в ладони.
– Мы сделали всё… и даже больше, – продолжила я, смотря на её подрагивающие плечи. – Операции, подсадки всё бесполезно… сколько их было? Со счёту сбились. Не мучай себя… не надо.
Мне её было искренне жаль. Мы боролись. Столько лет боролись, но всё оказалось бесполезно. Я видела, как она мучается, но каждая провальная подсадка давалась ей всё тяжелее.
– Вы не понимаете, – всхлипнула она. – Никто меня никогда не поймёт…
Снова спрятав лицо в ладони, продолжила беззвучно плакать, пока я прокручивала в своей памяти всё то, что пережила когда-то сама.
Обследования, операции, консилиумы, подсадки… Всё тщетно.
Одно трусливое решение, и моя жизнь поделилась на до и после.
Если бы я только могла повернуть время вспять. Если бы…
Но, ошибок молодости уже не исправить, и теперь мне, так же, как и ей, не суждено почувствовать своего малыша у себя под сердцем. Никогда…
– Я тебя понимаю, – уронив руки на стол, произнесла я серьёзным тоном. – Очень хорошо тебя понимаю, Люба… Двенадцать лет назад, учась на первом курсе института, я сделала аборт и… теперь не могу иметь детей. Так же, как и ты.
Обещала себе, что никогда и никто не узнает о моём постыдном поступке, но сегодня… нарушила своё слово. Эта женщина должна была услышать и понять, что она не одинока в своём горе. Есть люди, которые так же, как и она, переживают ту же боль.
– Вввы? – подняв на меня заплаканные глаза, переспросила она.
Поджав губы, просто утвердительно кивнула на ее короткий вопрос.
Поступившись своим принципом, очень надеялась, что это хоть как-то поможет сидящей передо мной женщине. Моя поддержка и то, что я собиралась ей внушить, должны принести ей облегчение и вселить необходимую для неё надежду. Ведь то, что она продолжала с собой делать – настоящая утопия, ведущая к необратимым и печальным последствиям.
– Остановись и… просто доверься мне, – поднявшись с кресла, сказала ей. – Я отведу тебя в то место, которое сможет подарить тебе счастье, – посмотрев в её глаза, быстро расстегнула пуговицы на своем белом халате и подошла к шкафу. Повесила его на свободную вешалку, достала из кармашка свой телефон, на дисплее которого моргало одно новое сообщение от мамы.