Я начинаю жить

Пролог

Сливовые рассветы

На осколках лета

Остались.

Спрятал кто-то солнце

И его закаты –

Не осталось.

– Ты куда? – успеваю уловить голос Миши перед тем, как выскользнуть из машины. Бегу что есть мочи. Пару раз чуть не падаю, но всё же добегаю до места происшествия. Предо мной предстает страшная картина: искореженная машина, рядом еще одна, менее поврежденная. Мигает сирена скорой помощи. Полиция. Толпа неравнодушных людей, выстроившихся в круг. И… смертью пахнет – впервые ощущаю такую странность. Сердце начинает разрываться, когда в поле зрения попадает черный мешок, скрывающий чье-то мертвое тело. Меня всю бросает в дрожь. Спешу отвернуться, чтобы не видеть этот ужас, но вдруг замечаю Игоря, который пробивается через толпу. Я подбегаю к нему.

– Игорь? Игорь, что ты…

– Алекс… – он потерянным, мертвенно белым лицом смотрит на меня, – ты жива, – и едва уловимый вздох облегчения срывается с его губ.

– Не поняла, – хмурюсь я.

– Алекс, где Андрей? Я знаю, он поехал за тобой.

– Ты знал?

– Где он, спрашиваю я тебя?! – неожиданно кричит он на меня.

– Я… я не знаю, – растерянно отвечаю я. – Он не приехал за мной.

– Значит, ты не была рядом с ним. – Игорь рассеянно оглядывается вокруг. Ей-богу, странный.

– Что происходит, Игорь?

Но вместо ответа я слышу лишь тишину. Где-то на заднем плане – голоса, движение, суета. Но всё это неважно, в данный момент всё мое внимание направлено на безумный, оцепенелый взгляд Игоря – он смотрит куда-то позади меня. Разворачиваюсь и вижу… снова этот мешок. С дрожью внутри поскорее отвожу глаза, снова смотрю на Игоря.

– Игорь?

Но он будто не замечает меня. Будто меня здесь нет.

– Андрей, – хрипло шепчет он, затем устремляется к черному мешку, загружаемому в фургон. – Андрей!.. Нет! – дико кричит он.

– Что? – с моих губ срывается невнятный хрип, я ошеломленно замираю на месте. Мое сердце падает мгновенно. И я вместе с ним. Больно рухнув на колени, сквозь слезы впиваюсь в картину под названием реальность. Нет. Мотаю головой. Нет. Этого не может быть. Я сплю. Да. Точно сплю… Не сплю! Почему я не сплю?!

Глава 1. Он обратил на меня внимание

Два с половиной месяца назад

12 октября 2019.

Суббота.

Как так случилось, я не поняла. Помню только, что внутри в тот момент всё съежилось до мельчайших размеров, и я понятия не имела, как себя вести и что говорить. Но ситуация разрешилась сама собой, когда я выпалила «хорошо». И улыбнувшись мне, он быстро зашагал прочь, а я осталась в полном одиночестве, раздумывая о произошедшем. Об этих последних пяти минутах моей полной прострации. Не думала, что память способна подвести меня в такой ответственный и значимый для меня момент.

Так, что он сказал? Алекс, вспоминай давай. Всего-навсего необходимо напрячь мозги, и ты всё вспомнишь: слово в слово. Он сказал… Он пригласил меня пообедать! Вместе! В понедельник, после третей пары. Так… это около часа. Черт, я же хотела… Да неважно. Ясно одно: мозги мои выключается напрочь в его присутствии. Ненавижу себя за это. Но, думаю, я должна, просто обязана оставить все дела на потом. Господи, он и вправду меня пригласил. С ума сойти. Я и не помню, чтоб он когда-либо разговаривал со мной дольше тридцати секунд. На памяти только его однотипные вопросы: «Как дела?», «Как выходные?», «Каникулы?» и тому подобное – и мои односложные ответы. И так почти при каждой встрече. Но что изменилось? Что такого могло случиться сегодня? К тому же я ранее не замечала, что он хоть немного интересуется мной.

Выйдя из автобуса на нужной остановке, иду в сторону посадки многолетних дубов. Довольно темно, несмотря на то, что еще пять часов вечера. Ну, это же в конце концов осень, что еще можно от неё ожидать? Она имеет полное право быть холодной, грязной и мрачной. Октябрь – самый ужасный месяц в году, не позволяющий ни погулять по-человечески, ни дойти до дома без единого грязного пятна на джинсах, хоть дорога и асфальтная; но она очень и очень старая. А про сапоги вообще молчу: их мытье занимает кучу времени.

Несмотря на особенно мрачную погоду сегодня, я, как ни странно, не обращаю внимания на грязные брызги, летящие в мою сторону; а наоборот, все сильнее и бодро шлепаю свои тяжелые ботинки в лужи, стоящие после дождя с прошлой пятницы.

Всю дорогу меня не покидает мысль, что в приглашении на обед был какой-то скрытый подвох. Или это все-таки начало наших с ним отношений? Похоже, мои мысли зашли очень далеко вперед. Нельзя, ни в коем случае нельзя думать о таких вещах наперед, чтоб впоследствии не разочароваться. Возможно, это всего лишь пустые надежды, которым никогда не суждено сбыться. Всё, хватит заморачиваться и ломать себе мозг. Наступит понедельник – тогда всё станет ясно: быть или не быть…

Войдя в дом, первым делом отмываю эти ужасно запачканные сапоги в ванной. Придаю им хоть какой-никакой, но более-менее нормальный вид. Затем переодеваюсь в комфортную домашнюю одежду, только в ней мне свободно и уютно. Эх, была б моя воля, я бы прямо так пошла на учебу, но, боюсь, люди не поймут, увидев меня в невзрачной, мешковатой одежде. Мы как-никак в приличном обществе находимся, ха. Итак, дома я неприлично одетая, ну и ладно, главное же – никто не видит.

Выйдя из своей комнаты, направляюсь в сторону кухни, откуда, разумеется, не исходит никакого аромата свежеприготовленной еды. Было просто некому готовить – я дома одна.

– Ну, мам, неужели нельзя было что-нибудь приготовить перед уходом? – вою я в пустоту.

Заглядывая в холодильник, ищу глазами что-то съестное, но там лишь яйца. Потупившись несколько секунд, беру два и ставлю на сковородку. Что ж, яичница так яичница. Полезная вещь, хоть я ее и не люблю.

В районе семи, вдыхая пары свежезаваренного кофе, включаю ноутбук и начинаю писать. Просидев так два часа, откладываю клавиши, достаю из сумки тетради с конспектами и приступаю к чтению. Через полтора часа терпение все же не выдерживает, и я бросаю их на письменный стол; а сама, взяв снова в руки компьютер, забиваю в поисковик «фильмы», затем придирчиво исследую предложенный список. Слава богу, завтра выходной! После двадцати минут поиска все же нахожу подходящий…

Глава 2. Неприятный разговор

14 октября 2019.

Понедельник.

Просыпаюсь от яркого солнечного света, направленного прямо в глаза. Неужели я вчера забыла закрыть шторы? Аааа… Стоп. Я же закрыла их. Да ладно?

– Ну, мам! – вырывается из моих сонных уст.

– Милая, завтрак на столе! Поторапливайся! – тут же доносится из коридора мамин голос.

Смотрю на часы: рано – и натягиваю как можно выше одеяло, с головой прячась под ним от ненавистного света. Не успела она вернутся с работы, уже приступила к своим домашним обязанностям. Ну поспи ты после ночной смены в больнице как нормальный человек. Нет же, ей обязательно нужно меня будить ни свет ни заря, накормить, отправить меня на учебу, выставив за дверь, и с чувством выполненного долга лечь спать. Она уверена: я не в состоянии проснуться сама, а следовательно, просплю и опоздаю на занятия. И чем быстрее она выпроводит меня, тем раньше ляжет спать. Я понимаю: прийти в пять часов домой и ждать пока ее дочь встанет, и только потом отправиться на боковую – не лучшая затея после бессонной ночи; но всё же ей давно пора понять, что я уже не маленькая девочка, могу проснуться и сама.

Однако быть эгоисткой не хочу, думая только о себе, поэтому, жалея мою бедную маму, которая усердно трудится на работе, зарабатывает нам на жизнь, я все же неохотно встаю. Боже, как же трудно прощаться с теплой постелькой с утра, расставаться с любимым одеялом. Эх, давай, вставай, Алекс. Вставай, ты сможешь, я знаю.

Начался новый день. Утро. Солнце. Возможно, меня ждет сегодня что-то новое. Я про обед.

В семь я подъезжаю к университету – весьма рано. Нет ни единого студента, направляющегося к корпусу, словно я единственная студентка на факультете. И машин не видно, днем здесь вся обочина обставлена ими: от девяток до мерседесов; а сейчас кругом мертвая тишина. Стоп. Это еще что за авто? Этой машины раньше я не видела. Наблюдаю, как перед зданием университета паркуется черный джип с номерами другого региона. Замедляю шаг, чтоб как можно дольше побыть свидетелем этого явления. Открывается водительская дверь – и выходит красивый высокий парень в дорогой кожаной куртке и с идеально чистыми туфлями. Туфли? Серьезно? А кому-то приходится носить сапоги в это время года… На вид ему лет 25-30, наверное. Кто это? Подходит к задней двери, открывает ее и вроде что-то говорит, и чуть погодя в моем поле зрении появляется русая голова второго парня. Тот нехотя выходит, молча огибает стоящего перед ним недовольного красавца и идет прочь в сторону корпуса. Его лица разглядеть я не успеваю.

– И только попробуй снова всё испортить! – кричит ему вслед первый парень, нервно роняя руки в карманы.

Однако тот его, похоже, не слышит, или не хочет слышать, и вскоре скрывается за дверью здания экономического факультета. Я так понимаю, это новенький? Наверное, перевелся из другого города. А этот дылда кто? Его брат? Эх, любопытство берет вверх. И что я вечно появляюсь не в том месте и не в то время, хотя, будет правильнее сказать, в том месте и в то время. Если бы я случайно не оказывалась очевидцем чего-то очень интересного и волнующего, жизнь была бы куда проще; но, видимо, мой жизненный путь другого мнения, и он любит закидывать меня в эпицентры самых интересных новостей, подобных разворачивающейся передо мной картине. И опять я не удержусь и суну нос не в свои дела. Я уже это делаю, направляясь прямо к этому парню. И откуда во мне столько смелости и храбрости? Это в каком количестве же их во мне, раз я могу запросто подойти и первой заговорить с незнакомым мужчиной, к тому же очень симпатичным?

– Эй! Привет, – говорю я, встав по левую руку от него.

Парень стоит и всё еще гипнотизирует закрытую дверь, куда вошел его… пусть будет младший брат.

– Мы знакомы? Думаю, нет, – наконец повернувшись лицом ко мне, произносит он грубо и с некой раздражительностью в голосе.

– Верно, не знакомы. Просто решила подойти и узнать. Я вроде как тебя раньше здесь не видела. И на номере регион другой. Ты с другого города? А тот парень – твой брат? – выдаю я на одном дыхании с невинной улыбкой.

– А ты что, местный сторож? За всем тут поручена следить? – бросает он.

Парню явно не нравится, что я с ним заговорила. Его язвительный, пренебрежительный тон сам говорит за себя. Или это его манера речи такая, и он со всеми так общается? А может, у него аллергия на простых людей в дешевенькой одежде? Он, видите ли, богатенький смазливый мальчик на дорогой машине, а я такая перед ним возникла откуда ни возьмись – любопытная до чертиков, да еще и обычный человек, причем с грязными сапогами. Мне кажется или он оглядывается в поисках приближающихся людей? Это значит одно из двух: либо он ждет кого-то – у него встреча, либо ему стыдно стоять так посреди улицы и разговаривать с такой, как я. Ну и плевать, я даже, наоборот, люблю позлить. Теперь-то он от меня не отвертится. Я непременно добьюсь от него нужной мне дозы информации. Я любопытна, очень.

Ну что ж, я подтвержу его шуточные догадки:

– Бери выше, я вроде как местный аванпост, и да, я поручена за всем следить – и ты не исключение. Ну так что? Ты пока не ответил ни на один из моих вопросов, а я уже на целых два. Я жду.

– Смешно, – выдавливает из себя искусственную улыбку, которая исчезает так же быстро, как и появляется. Но я всё же успеваю заметить его обворожительные ямочки на щеках. Они так идут ему. Его серо-голубым глазам и темно-русо-каштановым волосам (да черт его знает, какие они у него цвета). Вот черт, о чем я думаю?! Алекс, не пялься на него, не пялься, говорю!

Его мгновенная улыбка сменяется на серьезное выражение лица, и теперь он смотрит на меня в упор и суровым тоном заявляет:

– Я не собираюсь с незнакомым мне человеком делиться личной информацией о себе, на то она и личная.

– Не переживай, я умею хранить секреты, – не отступаю я, продолжая улыбаться. – Ну правда, мне очень интересно.

Проводя рукой по волосам, мужчина тяжко вздыхает, словно все проблемы мира разом свалились на бедного него, и говорит:

– Вот пристала. Что тебе от меня надо? Я всё тебе сказал. Я не намерен давать почву для сплетен. – Я слышу злость и раздражение, исходящее от него. Эти два состояния ему ой как не к лицу.

– Почему сразу сплетни? – удивляюсь я.

– А разве нет? – Его брови нагло взлетают вверх. – Готов поспорить, ты самая главная сплетница из всех сплетниц этого университета, – и машет рукой в сторону корпуса. – Самая коварная и беспощадная, кому не составит труда раздавить человека во всех смыслах этого слова, а затем еще и добить окончательно. И посмотри на себя… – Он с нескрываемым отвращением пробегается глазами сверху вниз к моим ботинкам, и снова его взгляд подымается вверх и застывает на моих глазах. Боже, мне сразу становится не по себе от его рентгеновских глаз. Что он там в моих глазах увидел? Почему так смотрит? Нет уж, я выдержу этот колючий, глубокий взгляд, я сильная. Внезапно, словно растерявшись на мгновенье, отводит взгляд – буквально на секунду – и снова зло смотрит на меня, ей-богу, как на врага народа.

– Выглядишь как истинная сплетница, – продолжает он, – у которой нет своей личной жизни, и поэтому готовая на всё, чтобы получить очередную порцию сплетен, ведь ты только так можешь разнообразить свою скучную, обыденную жизнь, в которой нет ничего интересного, за исключением охоты за очередной сенсацией. Такие, как ты, даже хуже желтой прессы, хотя я раньше думал, что хуже быть не может.

Я в полнейшем шоке. Когда наконец до меня доходит смысл всего вышесказанного, ошарашенно восклицаю:

– Что?!

Я никак не ожидала, что он перейдет к оскорблениям. Обидно, блин, что этот человек, который даже имени моего не знает, не то, что меня саму, – он даже понятия не имеет, чем я живу и дышу, – смеет утверждать, что я законченная стерва. Он, конечно, выразился другими словами, но я уверена, именно это он и имел в виду. Что-то мне расхотелось продолжать наш разговор, из которого понятно только одно: он зазнавшийся ублюдок. Боже, он меня здорово разозлил, и я просто обязана ему сказать пару «приятных» слов напоследок.

– Как ты смеешь меня оскорблять? – произношу медленно с нажимом на каждое слово. Затем словесно продолжаю нападать на него всё более и более яростно: – А ты-то кто? Эгоистичный, высокомерный, самодовольный придурок, который любит только себя любимого, тебе же наплевать на всех, кто ниже тебя по экономическому статусу. Тебе, видимо, приятно принижать людей и чувствовать над ними превосходство. Ты таких, как я, на дух не переносишь, и это было сразу заметно, с самой первой секунды, как только я с тобой заговорила. Хотя бы притворился бы что-ль ради приличия, а-то вид у тебя как при токсикозе. Смотри, как бы не стошнило. Думала, ты взорвешься от злости и раздражения. А что насчет меня, то ты меня не знаешь и не имеешь право так оскорблять, тебе ясно?! – и гневно испепеляю взглядом.

Пусть не думает, что ему удалось меня задеть своим ядом до самых костей. Я не позволю ему такого удовольствия. Нужно просто сейчас развернуться и уйти прочь с гордо поднятой головой. Задираю голову как можно выше, насколько это вообще возможно в подобной ситуации, разворачиваюсь и ухожу. Внутри всё пылает огнем. Эмоции определенно зашкаливают, но я сдерживаюсь, чтоб не вернуться и хорошенько не врезать в его смазливое, идеальное личико без изъянов. Он что-то говорит, но я не слышу или не хочу слышать. Мои уши больше не в состоянии воспринимать звуки, срывающиеся из этих самоуверенных, гадких уст. Теперь я тебя понимаю, парень с русыми волосами. Я с тобой согласна. Действительно, невозможно понять смысл его тихих слов, похожих на отголосок, доносящийся откуда-то из леса, где яростно бушует ветер, и ударяющийся о каменную стену, внезапно появившуюся между нами.

Я вхожу в холл совершенно раздавленная. Невероятно, мое настроение вмиг улетучилось за каких-то пять минут этого злосчастного разговора, который стал причиной разбушевавшихся внутри меня эмоций. Зачем я вообще к нему подошла? Дура! Сама себе нахожу повод расстраиваться.

И вообще, зачем он мне сдался? В любом случае, я его больше не увижу. Он ведь не студент, а значит, не будет здесь каждый день ошиваться. Но думаю, на всякий случай, всё же не стоит так рано приходить в универ. Не хватало еще случайно на него натолкнуться с утра. Народу-то нет – не получится затеряться, а снова с ним говорить нет никакого желания. Уж он-то не упустит возможности съязвить и закинуть в меня пару "ласковых" словечек при встрече. Я встречала подобных типов – ничего хорошего от них не жди. И почему я до сих пор о нем думаю? Он не стоит того. Да и зачем попусту расстраиваться? Господи, было бы из-за кого…

Вспомнив о том, с кем намечается сегодняшний обед, я расплываюсь в улыбке. Мне кажется, стоящая возле окна девушка заметила быструю перемену в моем настроении, и недоуменно уставилась на меня, будто увидела что-то сверхъестественное. Я, только мельком взглянув на ее выражение лица, прохожу мимо, делая вид, что не замечаю направленных в мою сторону любопытных глаз. Да что уж там, я сама такая же, любопытная до чертиков.

Дохожу до двери с рисунком «девочка в юбке». Вхожу, направляюсь к зеркалу, и достав косметичку из сумки, привожу себя в порядок. Это мой практически ежедневный ритуал – по утрам красится в университетском туалете и затем выглядеть на все сто. Не могу назвать себя первой красавицей, а таких моделей у нас на курсе предостаточно: с кукольным личиком и идеальной фигурой; но, по крайней мере, я далеко не уродина, и моя внешность меня вполне устраивает (это я так себя успокаиваю). Так как я по своей натуре чуть самокритична, могу без стыда отнести себя к среднестатистической части общества. А вот если послушать мою подругу по поводу моих внешних данных, то я для нее едва ли не идеал красоты, однако я не воспринимаю ее точку зрения как истинное и уже перестала обращать внимания на ее комплименты, зная, что она склонна всё преувеличивать. Лера, родственная моя душа, более критична к себе. Ее не устраивает в ней абсолютно всё, вплоть до мельчайших родинок на правой щеке. Как по мне, так она явно себя недооценивает.

Я почти никогда не крашусь дома, потому как времени с утра не хватает; я жалею маму – пусть поспит – и пулей вылетаю из дома. Вернее крашусь: набрасываю легкий естественный макияж. А самое интересное перевоплощение меня ждет в туалете второго этажа университета. Есть конечно туалеты и на других этажах, но этот наиболее удобный для таких целей. Имеющаяся там тумба перед зеркалом здорово облегчает процесс нанесения красоты. На ней можно разложить абсолютно весь арсенал моей косметички.

Вхожу в аудиторию, достаю тетради и на минут сорок застреваю в телефоне вплоть до начала лекции. Так что я почти не заметила, как лекционный зал заполнился шумными студентами, орущими друг другу с разных углов. Не люблю лекции: они слишком скучные и совершенно не интересные, никогда не понимала, зачем они нужны, если на практических занятиях мы разбираем то же самое, только гораздо подробнее. Следовательно, смысла в проведении их нет. Да я их и не пишу никогда. А зачем? Третий курс однако, нужно бы браться за ум, скажете вы, но я реально не вижу в них смысла. Хоть пристрелите, всё равно не пойму.

Сегодня практики нет, но вместо них аж целых три ненужные лекции. Могла бы вообще не приходить, но я хорошая девочка, поэтому хожу на все пары. Так уж я себя подала с первых дней, теперь не отвертеться, и сдать назад не получится. И я немного завидую Лерке, которая решила сделать сегодня выходной. Да она вообще на лекции не ходит. И правильно делает, между прочим. Сидеть и ничего не делать – ужасно невыносимое занятие. Как-то еще в начале первого курса она сказала: «Мне не хватает терпения отсиживать все пары и тратить время на бессмысленное занятие». Так она выбрала приоритеты: ходить только на нужные пары, то есть на практические занятия. С тех пор она не была ни на одной лекции, и мне каждый раз приходится скучать в полном одиночестве, дожидаясь конца пары. У меня есть, конечно, еще один друг, Миша, но жаль, он учится на курс выше, и я не могу разделить с ним полуторачасовое одиночество. Кстати, я кажется не говорила, Егор тоже учится на четвертом. Именно через Мишу я и узнала о нем, о его существовании. Мишу я знала еще со школы, он, разумеется, на год меня старше и учился соответственно. В школьные годы мы с ним не особо общались, но всё же в старших классах пересекались на репетициях в актовом зале, на школьных праздниках. Однажды мы разговорились, и я узнала от него, в какой университет он намерен поступать и на какой факультет. И я тогда подумала: а не поступить ли и мне туда? Я серьезно тогда задумалась над перспективой стать экономистом. Помню, это было за два месяца до окончания десятого класса, а он как раз скоро выпускался. Затем весь выпускной класс я его не видела, но поступив на тот же факультет, я его отыскала. Мы возобновили общение, а потом и вовсе стали друзьями. Помню, как-то раз увидела его, разговаривающим с каким-то парнем – весь такой накаченный, привлекательный, с добрым выражением глаз и с невозможно милой улыбкой на лице, – и я подошла к ним, а Миша, как и полагается, нас представил. И с тех пор у меня началась головная боль по имени ЕГОР.

После третьей пары я иду в университетскую столовую, почти парю на крыльях любви – о боже, как банально! В огромной очереди вижу Егора. Меня он тоже замечает, машет рукой. Время обеда, и через толпу студентов практически не протолкнуться, поэтому иду вдоль стен, огибая ребят и попутно обтирая своей новой кофтой грязную стену, которую не мыли, наверное, со времен основания универа. Наконец дохожу до Егора, который уже стоит третьим у кассы с двумя подносами еды – надо же, похоже, он собирается угостить меня, – и как это обычно бывает, обмениваемся приветствиями:

– Привет.

– Привет.

– Это мне? – еле выдавливаю из себя, указывая на поднос.

– Ага, подумал, ты не будешь против, если я угощу тебя. Ты же не против? – С этой улыбкой он будто умоляет принять его предложение угостить меня. Как я могу отказать?

– Нет, не против. – Я чувствую свою зажатость рядом с ним. И откуда она берется?

– Вот и хорошо. Кстати, ты же любишь макароны с сыром? Я просто взял тебе то же, что и себе. А еще здесь запеканка со сметаной, чай с лимоном…

– С выбором ты не ошибся. Я всё это люблю.

– Вот и отлично.

Боже, он вообще когда-нибудь снимают эту очаровательную улыбку с лица? Я улыбаюсь ему в ответ, пытаюсь взять себя в руки. Он поворачивается к женщине на кассе и оплачивает обед.

Нужно просто говорить с ним, теоретически это не так уж и трудно. Ну и что, в конце концов, может произойти, если я ляпну что-нибудь не то? Он подумает, что я тупая или ненормальная, и перестанет со мной общаться? Черт! Почему меня вообще это беспокоит? Сколько себя помню, я никогда не боялась общения с людьми, могла даже спорить с учителями в школе, быть ведущей на мероприятиях. Даже здесь, будучи студенткой, я чувствую себя в своей тарелке. У меня не было и нет проблем на этот счет. Так почему же ОН должен быть моим исключением?

Первым молчание нарушает он, когда мы уже двигаемся к свободному столику:

– Как у тебя вообще дела? С учебой? Всё успеваешь? – в его голосе чувствуется искренность, значит ему правда интересно. Ну что ж, я должна ответить. Скажи уже. Ты молчишь уже целых пять секунд. Многовато для таких простых вопросов.

– Дела… хорошо, успеваю вроде.

Я поняла, у него эта улыбка врожденная. Он, наверное, и спит с веселым выражением лица. С легкой ухмылкой наподобие детской улыбки… Вдруг озарение ударяет в голову: мне тоже следует спросить, как у него дела, и я поспешно добавляю:

– А у тебя как? В смысле… дела?

– У меня всё отлично. И даже лучше. – Он садится за стол, и я следую его примеру.

– Слышала, ты участвуешь в КВН? Представляешь наш факультет…

– Верно, участвую. Надеюсь, всё пройдет отлично… Кстати, хотел спросить, ты придешь? – и смотрит мне в глаза.

Серьезно? Он хочет, чтоб я пришла на его выступление? Не то, чтобы я игнорировала подобные мероприятия, я даже была раза два на них, но он еще ни разу не звал меня. А насчет его актерского таланта и способности шутить я бы сказала так: до знаменитых шутов ему далеко, а вот для студенческого юмора самое то. По крайней мере, он лучший в команде, но это сугубо мое мнение.