Заказ принят

Глава 1

‒ Согласны ли вы… ‒ говорил громкий трубный голос прямо в ухо и оттого становилось немного не по себе. Горы цветов вокруг, сплетенных в венки, словно в ритуальном зале и та же слепящая глаз чистота, свет, льющийся словно из ниоткуда.

«Такой контракт я еще не подписывал, но раз пришел, значит, согласен», ‒ чуть не вырвалось у Андрея, но он вмиг одернул себя, чтобы не сказать это вслух.

Кивнув в знак согласия Андрей мельком заметил неподвижные глаза собеседника, его взгляд, устремленный сквозь него и куда-то вдаль, за спину. Недавно здесь скреблись кошки, а сейчас ‒ как бормашиной высверливается дупло, и Андрей почувствовал себя больным зубом: вот сейчас всю черноту высверлят, залепят пломбу ‒ и вуаля ‒ готово!

От него требовалась одна только роспись. Все остальное уже было готово: дата, место, план ‒ это было утверждено без него. Кто автор, а кто ведомый ‒ трудно понять и оценить: Андрея всегда по жизни словно вела чья-то рука, точно знающая, что ему надо. И вот сейчас она привела его сюда, значит, так тому и быть.

Да или нет, третьего не дано, да и не сейчас уже решать, все давно уже подготовлено и ждет вступительного аккорда. Выводя свою подпись, Андрей услышал в черепной коробке громкое та-дааам, раскатившееся эхом по всему телу ‒ и отменить уже ничего было нельзя.

«Возможно, это станет самой глупой ошибкой в моей жизни, а может быть и даже роковой», ‒ успел подумать Андрей за секунду до того, как вся его жизнь пронеслась мимо него в лихорадочном темпе вальса. Судя по ощущениям ‒ вальс этот был собачий, дерганый и суетливый, впрочем, как и последние годы жизни Андрея.

Нет, умирать он пока не собирался, но что-то в нем вдруг стремительно оборвалось и резко дернуло в районе солнечного сплетения. Острая боль на мгновение пронзила его тело и, согнувшись пополам, Андрей понял: назад пути больше нет. Мир в его глазах стал черным как ночь, а зал ‒ то ли похоронный, то ли еще какой ‒ вдруг сжался до размеров крохотной туалетной кабинки. Стал давить на плечи и голову, словно узкий не по размерам скроенный деревянный ящик, из которого есть только один выход…

* * *

Ранним дождливым утром лучше всего не вылезать из своей постели ‒ так думает каждый уважающий себя человек. Но лежать и думать ‒ мало, надо что-то менять в своей жизни, чтобы в промозглую погоду не волочиться на работу. Можно же работать удаленно или вообще в блогеры податься: в дождь снимать глупые видосы и постить их в то время, когда другие работают. Но сейчас этим самым другим Андрей являлся сам, а потому он решительно прервал поток бессмысленных рассуждений, потянулся и откинул краешек одеяла, как он это делал всегда.

Те, кто могут с утра снять с себя все одеялко одним махом ‒ это либо актеры плохого кино или не человеки вовсе. Переодетые рептилоиды, никак иначе. Андрей не принадлежал ни к первым, ни ко вторым, хоть и иногда задумывался о том, кто он такой и что здесь делает. Ответа на ум не приходило, а потому воронка из привычной рутины все больше затягивала его в водоворот каждодневных серых дел.

Краешек одеяла никак не хотел отпускать своего заложника. Скорее даже этот самый край прилагал все усилия, которыми только могут обладать одеялки, чтобы оставить своего пленника у себя. Под одеялом было тепло, комфортно и спокойно ‒ одним словом, все то, что нужно для жизни нормальному человеку. А потому Андрей не торопился по утрам вылезать из постели, тепло нынче дорогого стоит, чтобы им так запросто разбрасываться.

Палец правой ноги, который Андрей вытащил из-под одеяла, был словно разведчик, исследующий неизведанный мир. Судя по тому, что нога рефлекторно потянулась назад ‒ разведчику не понравился это самое пространство, полное холода и пустоты.

А в квартире действительно было холодно ‒ вчера от Андрея ушла жена. Просто собрала вещи, пока не все, а те, что на первое время, забрала документы, зачем-то прихватила фиалку и уехала. Одна. На такси. И теперь в квартире было пусто. Даже кота, которого он просил оставить, Лена забрала с собой. Зачем ей на съемной квартире кот и кто ее пустит с этой наглой усатой мордой в «светлую двухкомнатную квартиру с мебелью» ‒ было неизвестно. Однако, если спустя несколько секунд после пробуждения на грудь Андрею не присело когтистое существо со звуками тарахтящего трактора ‒ значит, все то, что пришло ему на ум о вчерашнем дне ‒ было не сном. А явью. Противной и отвратительной, такой же как и ливень за окном. Только вот в ливне этом, в его бесконечных потоках, было что-то обнадеживающее: когда-то дождь закончится. И даже если солнце не вылезет на небо ‒ тем не менее потоки дождя остановятся. Не будут же они идти вечно, чего никак не скажешь о проблемах, которые так и сыпались на голову Андрея вот уже который год.

«Ну вот опять!» ‒ вздохнул Андрей. Машина не завелась с первого раза, что, впрочем, не удивительно для такого дня. Утро не задалось с самого начала, а можно даже сказать ещё со вчера.

Лена ушла в никуда и ни с кем, если не считать кота. Андрей ‒ тоже остался в полном одиночестве и, по идее, они ‒ два сапога ‒ пара: оба одни, оба недовольны окружающей действительностью, особенно той, что по утрам. И потому они однажды, на самой заре отношений, вдвоем прогуляли работу. Каждый свою, но это сути не меняет.

‒ Прогуляем, как в школе! ‒ хихикая говорила Лена. ‒ А я вообще-то не прогульщица была. Не отличница, но и уроки не пропускала. Меня воспитывали ответственной, родители хотели гордиться моими успехами.

‒ Один день всего, скажешь, что заболела, ничего страшного, ‒ согласился с ней Андрей. ‒ А я тоже чего-нибудь придумаю. А то все только работа, работа…

‒ И что мы будем делать, ‒ вскидывая бровь сказала девушка и посмотрела на любимого.

Ее глаза были некрупными, но, когда она смотрела на Андрея, ему казалось, что по его лицу сейчас забегают солнечные зайчики.

‒ А ты знала, что твои глаза излучают свет?

‒ А твои ‒ хитрые очень, ‒ все время смотрят на меня в упор, ‒ и она залилась кокетливым смехом.

‒ А как мне еще смотреть на красивую девушку? Самую красивую во всем мире!

‒ И что ты с этой красивой девушкой будешь делать, а? Признавайся!

Они так и не придумали план того спонтанного выходного. Полночи просмеялись, а потом, утром, наспех придумали каждый свою причину, позвонили и отпросились каждый у своего начальства.

В тот день они выменяли у судьбы рабочее утро на кофе в постель, заботливо приготовленный Андреем. Лена тогда была простой секретаршей и ещё не планировала атаковать карьерную гору. Все случилось само собой: сначала повышение Андрея, а потом и Лена пошла вслед за ним. Не отставать же.

Андрей иногда вспоминал о тех временах, когда он ‒ простой паренек, катался по городу с продукцией компании и весь мир ему благоволил. По утрам просыпаться было приятно, Лена никуда не спешила, а он тоже мог опоздать на полчасика. Работа позволяла. Тот парень ничего не боялся потерять и открыто смотрел в будущее…

Теперь оно уже настоящее, а вот то, что дальше ‒ откровенно пугает.

Окончательно проснувшись за второй чашкой кофе, выпитой в холле по пути в кабинет, Андрей поймал на себе долгий взгляд своего коллеги.

Сева, так звали младшего сотрудника отдела продаж, всегда был исполнительным и отзывчивым, можно даже назвать его заискивающим малым. Он недавно пришел в коллектив и казался каким-то не от мира сего.

‒ Просто молодой и понравиться всем хочет, ‒ сказал как-то Андрей про него.

Он сам хоть и не уважал подлиз, но к Севе всегда относился подчеркнуто хорошо. Совсем еще молодой парнишка, недавно пришедший сюда, он так старался понравиться!

Паренек был неженат и коллеги частенько видели его в обществе длинноногих девушек модельной внешности, причем, каждый раз разных.

Потянув ручку двери, Андрей приветственно кивнул Севе и зашел к себе в кабинет. Картина была маслом: порядка десяти человек, солидно одетых, сидели за столом, и все разом посмотрели на него.

‒ Здравствуйте, никак места себе другого не нашли? ‒ начал было Андрей, но осекся, увидев среди сидящих лицо главной директрисы компании. Обычно такая важная шишка не приезжала даже на совещания с крупными контрагентами, а тут вдруг сидит здесь и сейчас, волосы выбеленные, лицо сморщенное ‒ все как и всегда.

Окно, распахнувшееся со страшным грохотом, позволило Андрею улучить хотя бы тридцать секунд, чтобы собраться с мыслями. Натиск воздуха и бушевавшей воды с неба сделали свое дело ‒ неплотно прикрытое окно распахнулось, сметя на стол с бумагами горшок с орхидеей, пустую вазу из под цветов и статуэтку, когда-то подаренную предыдущему начальнику отдела продаж.

На одну секунду Андрею показалось, что в окне мелькнуло его же собственное лицо и рядом что-то черное. Но то было простое отражение ‒ дверца окна гуляла под порывами воздуха и играла своей зеркальной поверхностью.

А заседающие тем временем противно кудахтали и пытались найти ответственного за открывшееся окно. Закрыть его самим, видимо, было для них чем-то выходящим из ряда вон.

Сева, проходящий мимо, тихонько потянул Андрея за рукав и повел за собой. В коридоре он пытливо посмотрел на Андрея и прямо спросил:

‒ Не лучшее время сейчас.

Андрей не обратил внимания на слова Севы, а тот продолжал:

‒ Между прочим Валерий Иванович, не шутил, когда говорил про твое повышение. Впрочем, чему удивляться, ты показываешь лучшие результаты, живешь работой, можно сказать.

Вот уже последние полгода, сколько Андрей помнил себя в роли начальника отдела продаж, никто ни разу не говорил ему, что он любит свою работу. А вот раньше ‒ пусть и не то чтобы любил, но работал ответственно, нарабатывал свое имя, как говорил он сам.

И с чего Сева к нему на ты, когда они так далеки по служебному положению.

Не понимая, чего в словах Севы больше ‒ шутки или все же комплимента, Андрей решительно зашел к себе в кабинет.

Глава 2

‒ Иди-иди, ‒ замахал на него рукой Валерий Иванович. ‒ На сегодня тебе поездок нет, можешь быть свободен, ‒ бросил ему шеф и закрыл перед его носом дверь.

Сложно было что-то понять, но в присутствии высокопоставленного начальства спорить с Иванычем Андрей не стал.

‒ Покурим, ‒ предложил Сева и увел его в курительную комнату. ‒ Вот, на, успокоишься хоть, ‒ и протянул ему сигарету.

‒ Необычная какая, черная ‒ сказал Андрей и посмотрел на прикуривающего Севу. Таким он его раньше не видел, Сева будто предстал перед ним в новом свете. Да и вообще ‒ какого черта? Ведь он не курит.

‒ На вот, возьми, ‒ Сева затянулся сам и протянул зажигалку Андрею. Штука оказалась тяжелой и неприятно холодила ладонь, да и камешек в ней, словно коготь, противно царапал кожу. Вроде не блестящий, но одна из граней его так сверкнула на электрическом свету, что у Андрея закололо в глазу.

‒ Как будто в глаз что-то попало, ‒ сказал он вслух и заморгал, прикладывая ладонь к глазу. «Наверное, просто не выспался», ‒ подумалось Андрею, а в голове почему-то возник образ той самой черной вспышки, что пару минут назад показалась в окне.

Вырвавшийся язык пламени прервал ход мыслей. Огонь был настолько мощный, что Андрей отвел руку с зажигалкой подальше от лица. Сигаретный дымок проникал в каждую клеточку его тела, наполняя сладостной дремотой. Крутившиеся в голове вопросы сами собой как-то рассыпались и уступили место другому: желанию оставить все как есть.

В курительную вошли другие мужчины, Сева заговорил с ними, а Андрею общаться не хотелось от слова совсем. Не привлекая к себе внимания, он вышел из курилки, а потом и вовсе из стен здания и пошел куда глядят глаза.

Когда-то Андрей мечтал вот так выйти средь бела дня и направиться не по рабочим нуждам, а бог знает куда. Просто идти и смотреть на красивый город ‒ что толку в нем жить, если не видеть его красоты, а постоянно носиться по указкам начальства. Так хотелось простого человеческого счастья ‒ простого домашнего отдыха, а еще лучше ‒ побыть где-нибудь в богом забытом месте. Вдвоем, без лишних лиц.

‒ А может вместо пышной свадьбы возьмем отпуск за свой счет и спрячемся ото всех? Где-нибудь в маленькой деревушке у моря. Не в туристической, можно далеко от пляжа, просто побудем вдвоем ‒ только ты и я, ‒ мечтательно предложила Лена.

‒ Ну, я может и не против, но как мы это объясним родителям, моей сестре и всем нашим друзьям? Они хотят праздника и это нормально.

‒ А мы никак не будем объяснять. Просто сделаем то, что хочется нам, а не им, ‒ на этих словах Лена подошла и, обняв Андрея, положила руку ему на грудь.

Маленькая и такая уютная ‒ внешность Лены ему нравилась куда больше современных нынешних трендов на длинные ноги и плоский в кубиках живот.

Ее кругленькое личико было по-детски наивным, а когда она откусывала своими по-детски крупными белыми зубками пирожные и роняла крошки на платье ‒ Андрей просто не мог не умиляться.

‒ Какая ты у меня маленькая!

‒ Хочешь пироженку? ‒ часто предлагала ему Лена кусочек от своего лакомства. И он, умиляясь ее привычке делить лакомства, откусывал то краешек корзиночки, то безе, то кусочек мармеладки, украшавший торт. И все это из ее рук, пальчики которых были постоянно перепачканы чем-то сладким.

После продвижения по карьерной лестнице все сладости из дома как ветром сдуло. У Лены значительно повысилась зарплата, казалось ‒ набирай сколько хочешь пирожных. Но девушка стала строже: к себе, к коллегам, к Андрею.

‒ Теперь мне придется многое в себе изменить, ‒ как-то раз с горечью в голосе сказала она.

Так оно и случилось: с переходом в отдел маркетинга девушка села на диету и начала суровую работу над внешностью. Исхудала, пухлые щечки побледнели и втянулись, острые скулы выпятились вперед, а из нежного оттенка натурального блонда она выкрасилась в цвет вороного крыла. Из дома начисто исчезли все ее круассаны и пирожные, которые раньше постоянно то тут, то там были заботливо разложены в кухонном шкафу. Четыре вечера в неделю ‒ фитнес с персональным тренером, а три оставшихся ‒ групповая аэробика. И ни дня передышки!

Когда-то Андрей говорил ей, что жена ‒ отражение мужа. Вот если у него дома ‒ ленивая домохозяйка, то и сам себя он ощущает не у дел. Ему бы хотелось видеть рядом успешную деловую женщину, у которой есть свои интересы. Тогда и он сам о себе будет высокого мнения.

Она тогда как-то странно на него посмотрела, то ли с сожалением, то ли… да бог знает с чем. И на следующий день с температурой вышла на работу.

‒ У меня что-то голова болит и знобит, ‒ разбудила его Лена в то утро. Она полулежала в кровати и ела пирожное, которое осталось еще со вчера. Тогда еще Лена позволяла себе много вкусностей, это позже она стала жестко ограничивать себя в удовольствиях.

Лежа высоко на подушках с градусником подмышкой, Лена продолжала с аппетитом кушать пирожное. Спустя 5 минут пропиликал таймер ‒ столбик ртутного термометра перевалил за отметку в 38.

Андрей не стал медлить, понимал, как жене сейчас тяжело. Лихорадит, голова болит…Он как мог помогал ей собраться на работу: сам заварил для нее горячий кофе и сказал, что вызовет такси. Его машина тогда была не на ходу, приходилось выкручиваться.

Дела девушки шли в гору и спустя пару месяцев ее повысили. Тогда же они и сыграли свадьбу: много гостей, тамада, музыка ‒ все как положено. Так того требовала родня и они пошли у них на поводу, хоть и обоим хотелось тишины и уюта.

Место секретаря тогда заняла совсем молоденькая девчонка, а Лена, теперь уже его жена, стала работать в отделе маркетинга. Постоянные бизнес-встречи, сделки, договоры ‒ она приходила домой позже Андрея, а вид у нее был такой, словно на этих самых мероприятиях она была главным грузчиком и грузила вагоны с кирпичами.

Очнувшись от воспоминаний, Андрей обнаружил, что обошел здание своего офиса кругом. До припаркованной машины было дойти пару шагов, и вскоре Андрей уже сидел в авто. Завел мотор, музыку включать не стал, а взял в руки телефон.

Ни на что не надеясь, он открыл контакт Лены и ткнул на значок трубки. Ее голос сейчас сумел бы придать ему сил, однако, даже если бы не ссора, Лена не смогла бы ему ответить: рабочее время, она занята. Раньше она перезванивала ему сразу после бизнес-встреч и конференций, но Андрей сам ей как-то сказал ‒ мол, не спеши, я все понимаю.

Не понимал, как оказалось, совсем не понимал. Как сейчас он вспомнил ее взгляд на витрину с пирожными, такой тоскливый и грустный, а потом на часы ‒ время обеда подошло к концу и она, впервые вырвавшаяся в обеденное время с работы, быстро отправилась обратно в офис.

‒ А может еще чайку, ‒ спросил тогда Андрей? Но Лена лишь махнула ему на прощание даже не оглянувшись. Спешила…

А когда-то она всегда отвечала на его звонок, даже если была занята. Тогда она работала секретарем, начальница относилась к ней по-матерински, прощая ей опоздания и прочие мелочи. Но с повышением про ту милую тетушку с воротником жабо пришлось забыть: новое начальство, новый коллектив. И новая должность, которая изменила Лену до неузнаваемости. Из некогда домашней девчушки выросла требовательная к себе и другим бизнес-леди.

Лена сильно изменилась внешне: ее нежный пухлый животик стал плоским и твердым. Щеки впали, за счет чего вперед выдался нос, а бессонные из-за работы ночи отражались морщинками, которых на уставшем личике Лены становилось все больше и больше.

Воспоминания не отпускали Андрея. В глазах вдруг ярко вспыхнул кадр, как Лена плачет, запершись в туалете, после его наставлений о необходимости быть успешной рядом с ним. Казалось, это было так давно…

Да, было дело: после своего повышения Андрей начал считать (и говорил это вслух), что девушка, не продвигающаяся по службе ‒ не пара успешному мужчине. Эх, корона на голове тогда была ух-какой! Андрей был убежден, что новая должность дает ему право на многих смотреть свысока. И под эту раздачу попала Лена.

‒ Да я ни за что на свете не пошла бы на эту работу, если бы не ты! ‒ вырвалось у Лены во время давней ссоры

‒ А что, дома бы сидела и пирожные бесконечно ела?

‒ Да ты бы побыл в моей шкуре: начальство злобное, коллеги гадят исподтишка… Не зря это место быстро стало свободным.

‒ Ну так везде надо трудиться, вот я например…

‒ Да, вот ты! Ты виноват во всем! Это ты мою жизнь сломал. И свою заодно, если ты этого не понимаешь, конечно, ‒ через слезы прокричала она.

Это вчера они поссорились тихо, а обычно выясняли отношения так, что соседи стучали по батарее. Они ссорились громко и не жалея сил на эмоции, а потом так же ярко мирились.

Вчерашний день ему помнится как в тумане. Как таковой ссоры и не было, просто Лена еще давно говорила, что еще чуть-чуть ‒ и она не выдержит. Уйдет или с работы, или из дома, чтобы хоть где-то сберечь свои нервы. Чтобы хоть где-то не слышать про работу, работу, работу…

Вчера он был пьян. Скорее всего пьян. А как еще объяснить его поведение? Чем оправдать? Все помниться как в тумане. Наверное, он зашел в бар после работы, чего, правда, давно не делал. И пропустил пару стаканов, чтоб полегчало на душе.

А может это ему приснилось.

Однако, он словно наяву помнит, как говорил с барменом. Говорить было приятно, и Андрей каким-то шестым чувством ощущал, что это лучший собеседник на всем белом свете. Внимательно слушает и, кажется, понимает как никто другой.

Одно не совпадало: чуть больше года назад, после одной нехорошей истории, Андрей дал себе обещание больше не пить. Неужели он его нарушил?

Глава 3

Резко пронзив тишину, звонок мобильника вернул Андрея к действительности. «Лена, ‒мелькнуло у него в голове и он сразу подумал: ‒ ну нежели позвонила первая!» Что-то приятное разлилось в груди, ладони вспотели, тараканы в голове ударили в гонг.

На экране мобильного высветился рабочий номер, звонил начальник, Валерий Иванович. «Старик, видимо, напутал что-то и звонит извиниться».

‒ Алло, слушаю, ‒ начал было Андрей, но голос в трубке его перебил.

‒ Давай скорее на работу, тут полиция, нужно чтобы были все. Из кабинета пропали ключи от сейфа и еще какая-то ерунда. ‒ Коллекционная, ‒ было слышно, как сказал кто-то сзади.

‒ А я тут причем, ‒ с недовольством сказал Андрей.

‒ Да тебя никто не обвиняет, ‒ торопливо добавил Иваныч. ‒ Просто ты утром приходил, по камерам в холле видно. Всех допрашивают, ответишь на пару вопросов и пойдешь, давай, ‒ и начальник положил трубку.

‒ А…, – но в трубке уже прозвучал сигнал отбоя. Рот Андрея так и остался открытым, он не успел задать шефу вопрос про свой кабинет и то, что произошло утром.

Дорога до работы была какой-то неприятно длинной. Припарковавшись рядом с полицейской машиной, Андрей отправился сразу наверх в свой кабинет.

‒ Так-так, Андрей Васильевич Пронин, значит, ‒ сказал следователь и задал стандартный вопрос: что вы сегодня утром здесь делали?

Балансируя на острой грани собственных знаний о себе и тех, что вырисовываются теперь, Андрей осторожно сказал, что пришел к себе на работу. Как всегда.

‒ Вы как обычно просто пришли и вошли в кабинет? ‒ спрашивал следователь.

Обычного ничего не было, но не рассказывать же об этом полиции.

‒ Да, все как обычно.

‒ У вас есть доступ в кабинет?

Андрею пришлось быстро соображать что ответить. После повышения этот кабинет стал его личным, но и до этого момента у него всегда был ключ как от него, так и от сейфа. Ребята, да и сам шеф, часто складывали туда сертификаты на продукцию, маршрутные листы и бланки задач ‒ все то, что постоянно нужно.

‒ Да, есть, ‒ ответил он на вопрос.

Следователь попросил его связку рабочих ключей. Андрей, не задумываясь, протянул, куда же деваться. А когда связка оказалась в руках у следователя, Андрея бросило в жар: «А ключи-то от сейфа-то у меня!»! Они всегда были на его связке и сейчас висят там. Маленький приметный ключ, он не такой, как от кабинета, его сразу видно. Андрей каждый день открывает им сейф, ведь там хранятся не только деньги, но и ценные бумаги компании.

На кабинетный ключ следователь не обратил никакого внимания, а вот к ключу от сейфа, самому маленькому из всей связки, следак придрался сразу.

‒ А это что, ‒ задал вопрос он и посмотрел на Андрея так, словно тот уже обвинялся во всех смертных грехах.

Пока Андрей на ходу соображал, что же ответить, пара вошедших коллег принесли какие-то бумаги и один из полицейских с ними заговорил. Неловкая тишина была нарушена.

‒ Нет, ключ не подходит, ‒ сказал следователь, попытавшись этим маленьким ключом открыть сейф. Если бы он сейчас посмотрел на Андрея, то, наверное, их обоих можно было бы выставить как странные экспонаты где-нибудь в музее современных искусств. Но, на счастье, следователь даже не обратил никакого внимания на выражение его лица. Так что у Андрея было несколько секунд, чтобы привести в порядок орбиты глаз.

Зачем-то сделав фото этого маленького ключа, следователь отдал связку Андрею и дал ему заполнить бланк со стандартными вопросами. Облегченно выдохнув, Андрей сел и потянулся за ручкой, чуть было не укатившейся со стола.

Из кармана брючины что-то выпало, наверное, мобильный, но возглас полицейского заставил Андрея насторожиться:

‒ Вот это да! ‒ и кто-то даже присвистнул, ‒ не может быть!

С интересом оборачиваясь, Андрей отметил, что полицейские смотрят на пол, а вошедший коллега ‒ в упор на него. Глаза сотрудника выражали непонимание и осуждение, а кто-то из-за его спины посмотрел на Андрея встревоженно, но в то же время с сочувствием.

‒ А что это мы прятали все это время в кармане брюк? ‒ спросил полицейский, рассматривая выпавшую штуковину.

Андрей уж было подумал, что из его брюк выпала граната и вот-вот взорвется. Но на полу лежала та самая зажигалка, увесистая, с противным царапающим черным камнем.

‒ Золотая, с черным камнем по центру, ‒ это она? ‒ и следователь поднял зажигалку с пола, а Андрей ощутил на своих руках прохладу уже другого металла. Щелчок наручников и его запястья оказались скованы. ‒ Чистейшее золото, драгоценный камень по центру ‒ как его там, черный бриллиант, говорите, ‒ обратился следователь к присутствующим, но ему никто ничего не ответил. Валерия Ивановича не было в кабинете, а все остальные предпочитали молчать.

‒ Да подождите вы, это Сева дал мне закурить, зажигалка его, ‒ но эти слова, казалось, исчезли в воздухе. Откуда-то в проеме кабинета возникло с десяток лиц коллег. Одни перешептывались, другие кивали головами (почему-то в этот момент они напомнили ему машинный брелок ‒ собачку, которая кивает просто от того, что едет по неровной дороге).