- -
- 100%
- +
Пара моих подруг поступили учиться довольно далеко. А остальные школьные приятельницы мои мгновенно потерялись, как только я начала просить о помощи, оставшись на улице.
Не отказал в помощи только Славик из группы.
А Игоря мне было просить неловко, потому что... потому что он такой человек. И если я с ним, тогда он будет что-то делать для меня, а если не с ним, то не будет. Интуитивно я это чувствовала, поэтому выбрала помощь альтруистичного Славика. Но и, дура такая, не оттолкнула тогда Игоря. Наверное, мне было очень страшно остаться даже без этой поддержки в то мгновение. У меня был шок от происходящего. Игорь этим не преминул воспользоваться...
И то, что между нами случился секс под его давлением, оттолкнуло окончательно. И может быть я не ожидала, что мне прямо понравится в первый раз, но я очень хотела близости, а не неловкости. Но - не получила.
И я сейчас благодарно смотрю мокрым побитым щенком снизу вверх на своего неоднозначного соседа. Ему как-то удается включать режим близости своим этим - “иди на ручки”. И без всякого секса!
Сегодня угощает Истомин. И стол наш завален обожаемыми, но сейчас недоступными роллами, фонданчиками, креветками в кляре... А в бокале у меня шампанское.
И я даже не замечаю, как выпиваю второй бокал, запивая острый васаби и сладкий фондан.
Пишу Владику, что зайти сегодня не смогу, плохо себя чувствую. Вообще у меня в воскресенье выходной с выгулом, но я же обещала. Отвечает, что Гарик в порядке, ест хорошо, беспокойства не проявляет… Улыбаясь, шлю сердечки.
Поднимаю взгляд. Истомин требовательно смотрит мне в глаза, словно я на уроке достала телефон и переписываюсь, вместо того, чтобы...
- Извините, - на автомате бормочу я, пряча телефон.
- За любовь? - поднимает бокал.
Это третий тост. Мы пили за меня, "умницу", потом я предложила за нас, что не портим друг другу жизнь, и подружились. И теперь вот...
- Любовь, - поджимаю я губы. - Опять за меня? Я в другую не особо верю.
Он смеётся надо мной.
- Давай, бывалая, пей! Может быть, она верит в тезку.
Чокаясь, делаю глоток.
Взгляд все время зависает в пространстве между нами. В груди тепло от вина.
- Константин Захарович... Вот Вы же сексопатолог, да?
- Мм? - жуёт он.
- Вы, наверное, с психологией хорошо знакомы. Можно, я вопрос задам?
- Валяй...
- Вот... Почему некоторым женщинам вообще плевать на оскорбления, например, или попытки их унизить, зацепить... Их словно это не затрагивает. А других очень задевает. И они сильно и долго переживают. И дело совсем не в уверенности в себе! Допустим, девушка знает, что красивая и достойная, а ее все равно ранят незаслуженные оскорбления.
- Эм... - поднимает озадаченно взгляд в потолок. - Речь об оскорблении со стороны мужчины?
- Да.
- Насколько я помню... Это связано со степенью одобрения-осуждения девушки отцом в детстве. От каждого мужчины она принимает только ту меру психологического насилия, которую позволял ее отец себе по отношению к ней и матери. Как-то так.
Папа был скептик и критик. Часто ядовит… Но в целом, любил нас.
Вздыхаю.
- Если у вас будет дочь, вы ее всегда хвалите и одобряйте! Чтобы ее ничего не ранило, когда она вырастет.
- Давай и за это! - он доливает мне. - Чтобы у меня была дочь. Я бы очень хотел… - мечтательно смотрит в пространство.
У него такие глаза! Зачарованно смотрю в них. И, потом, смутившись, быстро перевожу взгляд на свой бокал.
- Я буду пьяная... Я столько никогда не пила.
- В моей компании это безопасно. Пей. Мне кажется, тебе надо.
Может быть... Ком внутри не отпускает.
- Вы обещаете?
- Слово даю.
Ладно, но это последний точно.
Поглядываю завистливо в сторону фондана Истомина. Свой я уже доела.
Он двигает его ко мне.
Ооо... Это так мило!
Топлю ложку в жидком шоколаде. Пьяненько облизываю губы.
- Эм... А если, например, взрослая девушка не хочет физических отношений, - аккуратно формулирую я. - Совсем. Это патология?
- Это просто бездарная презентация! - подмигивает мне. - Которой девушка не впечатлилась. Нельзя хотеть непривлекательных вещей.
- Спасибо... - немного отпускает меня.
Прикладываю ладони к полыхающим щекам.
Мы ещё про что-то разговариваем... Я болтаю, боже...
Балкон приоткрыт и ноги мёрзнут.
Стоя в проёме Истомин курит, выдыхая дым наружу и, с чуть заметной улыбкой, рассматривает меня.
- Ведьма... Кыс-кыс... Куда ты дела мои носки?..
Наклоняюсь, чтобы посмотреть под столом. Рука соскальзывает. Теряя равновесие, качаюсь на стуле.
- О-ой! - в последний момент успеваю схватиться за скатерть. Она начинает ехать, увлекая за собой содержимое стола. За мгновение до звездеца меня ловит сзади подоспевший Истомин.
Смеётся мне в шею холодными губами. Я чувствую запах парфюма, табака… Тону в мурашках!
И он мне кажется таким взрослым... красивым и интересным мужчиной. А себя ощущаю девчонкой совсем... Нелепой. И чего он со мной нянчится?
- Да ты в дрова, детка.
- А я... говорила! - держусь за его предплечья, обнимающие меня под грудью.
Усаживает меня ровно.
- Не страшно. Я ж разрешил. Так кто там тебя обидел, расскажешь?
- Не хочу... - хмурясь, смотрю в окно. - Много чести.
Поднимаюсь, кухня покачивается...
Ловлю ладонью стену.
- Пойдем, я уложу тебя спать.
Подхватывает за талию и ведёт.
Я не хочу спать. Моему телу горячо и его тянет, словно Ведьма вселилась в меня и тянется кошкой. И мне мурлыкается, да, от ощущения мужской ладони, сжимающей мою талию.
Он расстилает простыню на диване. Расправляет одеяло.
- Ну всё... - тяжело сглатывает. - Я пошел... Дальше сама справишься?
Неуверенно киваю.
- Вы такой хороший, - лепечу я пьяно. - А можно я вас обниму?
- Ммм... - глаза его теряют фокус на мгновение.
Бросаюсь к нему на шею с благодарностями. Чувствую, как он сжимает меня так, что перехватывает дыхание. И когда я подаюсь назад, отпуская его из объятий, не отпускает.
И мы смотрим друг другу в глаза. Пауза затягивается…
Мои колени подкашиваются от какой-то невыносимой истомы. Губы горят… И я, не контролируя себя, тянусь к нему, закрывая глаза.
Чувствую, как соскальзывают его губы по моим выше. И он прижимается ими к моей скуле. Не позволяя случиться поцелую.
- Спокойной ночи, детка, - шепчет он, скользя губами по моей коже. - Сладких снов...
Глава 12 - Любочке все можно
Купив внизу себе огромный стакан кофе, поднимаюсь наверх в отделение.
Не выспался опять. Чуть кровать во сне не трахнул! Няшечка, чтоб её, со своими поцелуями... Просто испытание какое-то.
Опаздываю на летучку. Но это я намеренно. Зубарева задолбала просто...
Переодеваюсь в ординаторской за ширмой в форму.
- Истомин! - открывается дверь.
На ходу надевая верх, выхожу из-за ширмы.
- Утро доброе, Татьяна Борисовна.
- Ты опять опоздал! - шлепком в грудь небрежно всовывает мне несколько папок. - Твои новые...
Когда успели?! Выходные же были... С утра уже, что ли??
- Ещё одно опоздание и... - с угрозой.
- Войдите в положение, у меня жена молодая, - глядя ей в глаза холодно улыбаюсь я, прижимая к груди расползающиеся папки. - У нас медовый месяц. Может, в отпуск отпустите?
- Обойдешься, - шипит на меня тихо. - Практикантов забери! Заходите, - открывает шире дверь.
Вваливается кучка студентов. Человек семь.
- Это что ещё за хтонь? - поднимаю я бровь разглядывая разношерстную публику.
- Работайте.
- У меня обход!
Она выходит, хлопая дверью. Мы все дружно вздрагиваем.
- Так... - обвожу их взглядом. - А староста кто?
- А ее сегодня не будет, - отвечает какой-то тощий очкарик. - Она плохо себя чувствует.
- Я за неё, - жуёт жвачку борзый мажорчик, нахально глядя мне в глаза.
- Имя.
- Игорь.
Ой, как бесят меня эти Гарики-Игоречки, просто пиздец...
- Уважаемые коллеги... Будущие, но все же... В больнице мы обращаемся друг к другу по имени отчеству. Особенно при пациентах. Это основы профессиональной этики. Меня зовут - Константин Захарович.
Киваю стимулирующе этому Игорю.
- А Вас?
- Игорь Анатольевич.
- Прекрасно, Игорь Анатольевич. У нас в отделении есть дресскод. Поинтересуйтесь у главной сестры и оповестите всю группу. Завтра спрошу за внешний вид группы с Вас лично.
- Мы ж не в школе, форму носить. Халаты сверху и норм.
- Халаты сверху и норм - это у патологоанатомов. Там пациентам до звёзды. А у меня - нет.
Снимаю с полки несколько медицинских энциклопедий...
- Итак, у вас пациент... жалобы... - открываю первую попавшуюся папку, - длительное время держится субфебрильная температура, отеки лица, нарушение слуха, лёгкая желтизна кожных покровов, хроническая усталость, увеличенные лимфоузлы. К нам попал с осложнением на лечение стероидными противовоспалительными препаратами. Предложите свою схему диагностики с развернутым анализом.
- Гепатит? - снимает и протирает очки тощий. - Или хронический гайморит?
- Имя?
- Вячеслав Олегович.
- Вячеслав Олегович, пока бездоказательно. Пациент, кстати, реальный, - машу папкой.
- Да мы по плану практики сегодня вообще инъекции учимся делать! - возмущается Игорёк. - Какой развернутый анализ?
- Ты медсестрой планируешь стать или врачом, Игорь Анатольевич?
- Да мы это не учили! - ноют девчонки, за спинами парней.
- Проблемы индейцев шерифа не... волнуют. Кто подберёт верную и максимально экономичную схему анализов и обоснует наиболее вероятный сектор диагнозов, того завтра назначу любимчиком, - смотрю на часы.
- А что это даёт?
- Освобождение от практики санитарного дела. Вместо санации лежачих больных, любимчик продолжает играть со мной в доктора Хауса.
Студенты мгновенно расхватывают энциклопедии.
Вот так-то!
А то придумали - инъекции.
Инъекции, пусть с медсестрой "изучают".
Обхожу свои палаты.
Мыслями я дома.
Моя пьянчужка сладко спала с утра, обнимая подушку, и я не стал ее будить. Только закрыл сверху ещё одним одеялом. Мне показалось, что она замёрзла под своим тоненьким.
И меня просто бомбит от нетерпения вернуться скорей домой. Первый раз за много лет, я стал туда спешить с появлением Любочки. Потому что там азартно, вкусно, тепло, интересно... Мне хочется ее провоцировать, хавать ее смущение, нарушать дистанцию…
Потёк, Истомин? Как бензин! Только спичку поднеси. Она вчера практически донесла эту спичку. И я до сих пор не знаю, правильно ли я поступил, что не ускорил наше падение. Но я ведь, обещал…
У меня самого архихуёво с доверием. Мне с этим никогда не везло. Поэтому стараюсь по возможности - или не переступать ту грань, когда встает вопрос о доверии, обозначая сразу свободные отношения, или уже не косячить, если переступил.
Люба - наивняк. И этим нравится мне. Я не хочу это портить. Хочу ее соблазнить без форы с алкоголем.
Вздохнув, вспоминаю, что не взял до сих пор ее номер телефона.
Под вечер зарываюсь в клинописях студентов.
- Плохо… - черкаю я их схемы. - Это очень дорогой анализ, у нас на него квоты. нужен серьезный обоснуй. МРТ - очередь в несколько дней, а нам надо решить сегодня-завтра куда переводить пациента. КТ? С какой стати вообще КТ? Его только по однозначным показаниям, а не из любопытства… Этот вот анализ у нас вообще не делают…
Отбрасываю их бумажки.
- Всегда соблюдаем принцип “необходимо и достаточно” - количество необходимых анализов, должно быть достаточным для постановки диагноза. Идите домой… Всё переделать. Любимчика определю завтра утром.
- Константин Захарович, а можно для Любы, нашей старосты, тоже задание? - подходит ко мне очкарик. - Она не может прийти, но она ответственная девчонка, все сделает.
- Для Любочки можно все… - перебираю анамнезы. - Вот это сфотай и вот это.
Раскладываю на столе карты опроса пациентов. И то, что делали сегодня тоже остается за ней.
- Спасибо.
Перед тем как идти домой, захожу в магазин. И покупаю няшечке всякого сладкого, вспоминая с каким кайфом она уплетала шоколадный фондан. Мед с орешками, шоколад, пасту с какао… что-то еще по мелочам.
На лавочке сидят мои бабки-соседки.
- Здравствуйте.
- Константин Захарович…
- Слушаю, - настороженно торможу я.
- А девушка у вас живет…
- Живет.
- А за благоустройство двора Вы как за одного человека платите, - хитро прищуривается бабка.
- А что наш двор благоустраивают?
- А как же?! Цветы вот садим… клумбы красим.
- Аа… ну если цветы, - скептически вздыхаю я.
Ладно чего там, мелочь эту считать. Отдаю им пару сотен.
- А это жена Ваша? - с любопытством. - Или - так…
“Или - так” - звучит весьма пренебрежительно. И мой язык не позволяет уронить честь Любочки в глазах этой полиции нравов.
- Жена.
Бабки одобрительно гудят.
Я поднимаюсь наверх. Захожу домой.
Сердце тут же срывается в аритмию, стуча там, где ему совсем неположено. Кроссовки с бабочками на месте. И больше не бесят меня.
Я прохожу на кухню, разгружаю пакет.
Слышу, как заходит Люба.
- Добрый вечер, - шепчет она.
Меня обдает кипятком от предвкушения так, что оглушает.
Разворачиваюсь, вглядываясь ей в глаза. Ты же помнишь, да, что почти поцеловала меня?
Ее щеки полыхают. Еще как помнит!
- Константин Захарович… - шепчет. - Простите меня, пожалуйста, за вчера…
Закрывает лицо руками.
- Мне очень-очень стыдно.
- Мм… За что?
Отрицательно качает головой.
Подхожу ближе, отрываю ее ладони от лица.
- За то, что хотела поцеловать?
Мне кажется, Любочка сейчас просто воспламенится.
- Извините… - двигаются ее губы.
Нет! Это полностью нарушает мои планы. Так не пойдет, детка.
- Не извиняю… И кстати… Вчера я не мог, так как обещал. А сегодня!..
Подхватывая ее лицо под подбородок, задираю выше, и закрывая глаза от яркой вспышки в груди, медленно, с кайфом целую ее в губы - мягкие, вкусные, трепетные...
Бл-я-я-ять… Кончусь сейчас!.. Ты моя няшечка…
Глава 13 - Прыжок на месте
Вылетев в прострацию, шокированно позволяю ему целовать. Только лишь успеваю упереться ладонью в грудь.
В этот раз поцелуй совсем не пугает... Смущает и кружит голову.
И он совсем по другому целует - медленно, чувственно...
И он совсем не чужой, раздетый, ядовитый мужик, а...
А кто?..
Его кисть на моей шее, и он держит меня, прижимая к себе, углубляя поцелуй... Я чувствую его мягкую щетину. Это так... божечки! Тону в мурашках…
Замерев, слышу только, как грохочет сердце. И ещё как звонит его телефон. Отрываясь от моих губ, он за плечи прижимает к себе и отвечает на вызов.
- Да? - хрипло, низко. - Не могу говорить... Перезвоню.
Его щека прижимается к моему виску. Щетина скользит по моей коже. Душу продать можно за это ощущение! Тяжело, быстро дышу, плавая в неадеквате.
Чувствую, как отпускает ужасное уничижительное чувство за свое поведение вчера. За то, что я попыталась, идиотка такая, его поцеловать с какого-то перепугу, а он не ответил! И я сотню раз сгорела со стыда до вечера, подыскивая правильные слова, как извиниться за эту неловкую ситуацию.
Ответил...
Просто сегодня. Когда я трезвая.
Он снова ловит мои губы.
Его горячий язык касается моего, и я наконец-то прихожу в себя, вдруг остро чувствуя, что меня целуют. И как меня целуют!
- Мм... - вырывается из горла стон.
Колени подкашиваются. Из груди вверх поднимается сладкое, удушающее томление.
И надо это остановить, но как?!.
Ставлю ему ладони на грудь и давлю. Аккуратно отстраняюсь.
Пьяно смотрю в его глаза...
Они глубокие и осоловелые... Красивые... И первый раз, наверное, не ироничные.
Я облизываю губы, пытаясь запомнить его вкус.
Чтобы пережить все эти ощущения не под его пристальным взглядом, сейчас, а потом...
- Что такое? - настороженно шепчет он.
- У меня горло... я... заразная... - лепечу хрипло. - Наверное...
- Горло?..
Притягивая за шею, втыкается губами в мой лоб.
- У-у-у... Да у тебя жар. Моя очередь лечить?
Чувствую, как лицо наливается и горит.
Я целовалась с этим взрослым самоуверенным мужчиной.
Второй раз, вообще-то, Няшина.
Первый не считается. Я упала голой в его постель. Это такое себе...
А вот этот точно считается.
И я совру, если скажу что не хотела или не понравилось. Но он сосед! Как мы будем жить дальше?!
Он в голубой рубашке и брюках. И выглядит так солидно... А я наоборот, словно полностью потеряла свою автономность. И как неуверенная девочка перед ним.
Моя кое-как обретенная уверенность в завтрашнем дне начинает сыпаться сквозь пальцы.
Я вдруг пугаюсь произошедшего, не понимая, зачем он это сделал?! И как общаться с ним дальше.
- Давай, за стол, няшечка.
- Я уже поужинала...
- Со мной посиди. Я тебе чай сделаю.
Как загипнотизированная послушно иду на кухню.
И там конечно же приготовленный мной ужин по его запросу - гуляш и пюре.
А передо мной появляется кружка чая с молоком и тьма сладостей. И кружка с заваренным антипростудным пакетиком.
Мне кажется, все происходящее какой-то сюр. С прикосновением его губ я выпала из реальности и не могу в нее вернуться.
Мы ужинаем. Истомин пытается меня разговорить. Я мычу как неразумная, что-то отвечая ему междометиями. Делаю глоток за глотком, пытаясь оправдать свое мычание занятым ртом. И опускаю глаза, на его пристальные внимательные взгляды.
Ааа!..
Я не вижу ни одной терпимой хорошей правдоподобной версии в которую может развиться поцелуй с Истоминым. А значит, больше нельзя этого позволять!
И в груди моей словно вакуум, который сжал там всё до болевых мучительных ощущений.
- Спасибо, Любочка, очень вкусно.
- Мхм... Пожалуйста... Константин Захарович...
Его брови удивлённо дёргаются вверх.
- Я пойду... - безголосо шепчу я. - Хорошо?
- Плохо, Любовь Романовна...
- У меня там... Уроки... - оправдываюсь я. - Много.
Его брови повторно взлетают вверх.
Пожав плечами, беспомощно и удрученно разводит руками. Типа - иди.
- Уроки - это святое.
Смываюсь к себе.
За спиной слышу, как с грохотом летит на стол вилка. Зажмуриваюсь...
Благо, что вилка на стол, а не ножик в спину.
Падаю на диван, поверх разложенных распечаток и тетрадок. Закрываю ладонями лицо. Отпускаю свои ощущения от его поцелуя.
Меня обваривает в сладком сиропе. Руки спускаются вниз, ловлю ладонями стук сердца.
- Спасите...
Как же это всё усложняет в моём мире!
Мужчины ужасны! От них одни проблемы!
Так...
Поднимаю тетрадку, куда переписала симптомы с задания. И обессиленно роняю ее себе на лицо. Голова не варит.
Смахиваю тетрадку.
Пытаюсь въехать в задание, но куда уж мне?!
Внутри всё трепещет.
Стук в дверь.
- Да... - хриплю, подскакивая на диване.
Заходит. Сдвигая груду моих листочков садится ко мне на диван.
Разрывает бумажную обёртку одноразового шпателя для осмотра горла.
- Иди сюда... - властно ловит меня за подбородок, разворачивая лицом к люстре. - Открой рот... Высунь язык...
И я как ребенок в кабинете у врача послушно исполняю команды.
А все сексопатологи имеют дома шпатель на всякий случай?
- Понятно.
- Что понятно?
- Немного болезненно, но не критично.
- Тонзиллит?
- Хм. Он.
- Катаральный?
- Какая ты эрудированная девочка!
- У меня бабушка же была... лучшим диагностом в городе.
- Ах, да! Маргарита Владимировна. Она лечила меня в детстве. Мне поставили астму, она отменила диагноз и вылечила какую-то аутоимунку.
- Правда?!
- Правда. Суровая была женщина! - смеётся он. - Завещала мне идти учиться в мед.
- Да-а-а... - с тоской вспоминаю бабушку.
- А почему мы с тобой так не разу и не встретились за твое детство, а, родственница?
- Мы жили сначала далеко отсюда. А когда приехали, Вы уже учились в интернатуре в Питере или Москве... - пытаюсь вспомнить, что рассказывала бабушка о "Косте". - А потом бабушка умерла...
- Понятно. Дед ее обожал. И очень уважал.
Вынимает из кармана блистер с большими таблетками. Достает одну, отправляет мне в рот.
- Это от горла. Рассасывай.
Мятная...
А потом снова ловит меня за затылок и прикасается к моим губам своими.
Я зависаю на пике невыносимых оглушающих ощущений! Глаза зажмуриваются...
Опять?!
Останови его! - приказываю себе.
Я не могу...
А он не целует. И не отпускает. Заставляя меня звучать внутри как расстроенный инструмент.
- Что вы делаете, Константин Захарович?.. - шепчу, тяжело сглатывая.
- Я... Любовь Романовна... - шепчет в губы. - Реакцию не догнал. Противоречивенько вышло... Вы что-нибудь дайте мне... Для точного диагноза...
Я ни слова не понимая, задыхаюсь ему в губы, не смея поцеловать.
Со стоном утыкается в мой лоб своим.
- Не будет определенности, да?
Господи, я сама ничего не понимаю! Как же сложно быть женщиной. Шаг влево - доступная. Шаг вправо - холодная. Прыжок на месте - неопределенная!
Отстраняется... И у меня словно полсердца отрывают. Мне кажется, сейчас рухну без сил.
- Ты во сколько освобождаешься от... уроков?
- Поздно...
- Поздно? Загляни, как закончишь.
- Зачем?
- В доктора поиграем! - прищуривается, психуя.
Кусающие интонации возвращаются.
Это в сексопатолога?!
Эм...
Он закрывает за собой дверь.
А я пошатываясь от ещё не до конца спавшего жара и его поцелуев, натягиваю на себя джинсы. Мне, вообще-то, ещё с собаками гулять... а не вот это всё!
Тихо обуваясь, слушаю, как в его комнате играет музыка.
Но выходит он из ванной. С обнаженным торсом, как обычно.
- Ты куда?.. - хмурится.
- Мм... Мне нужно...
- Поздно, - бросает взгляд на настенные часы. - Может... проводить, встретить?
Отрицательно кручу головой. Я же с собаками… А от Гарика до дома пару дворов пройти.
- Я не одна, не волнуйтесь.
Его лицо вытягивается, и сейчас судя по его выражению, я буду больно покусана.
Выскальзываю за дверь.
Я что-то не то сказала, да? Я просто растерялась…
Глава 14 - Подарочек
Няшина, ты чего такая мутная, а?.. - с досадой, уже раз наверное пятый за вечер выхожу на балкон с сигаретой.