- -
- 100%
- +
- Я к Вам не поеду.
- Почему?.. - теряю терпение я.
Меня дергает от того, что с "Миши" она резво обратно перескочила на "Вы".
- Не поеду и всё!
- Тогда в участке до утра будешь в обезьяннике сидеть, поняла?! - рявкаю я. - Там хотя бы безопасно и тепло!
- Не надо в участке... - устало ложится головой на стекло.
- Почему ко мне не хочешь?
Это меня неожиданно обижает, да.
- Или Медведи снова не люди??
Подхватываю за подбородок, разворачивая лицом к себе. Ловлю её взгляд.
- Ты боишься что ли ко мне?! Пф!
Дергаю её ремень безопасности, пристегиваю. Втапливаю педаль, срывая машину с места. Бесит это... Реально бесит!
- Не собираюсь я тебя трогать. Я вообще... - смотрю на часы, - пока с тобой дурочкой нянчусь, меня уже женщина два часа ждёт. Ты будешь у меня дома, я уеду к ней. Всё!
А нахрена, Медведь, ты это ей сейчас сказал? Поэтому что это правда!! Это же правда, черт возьми!
Это уже немного устаревшая правда, Медведев. Практически прошлогодняя. Ведь, к Регине ты ехать уже не хочешь. А хочешь ты отвезти Машу к себе и остаться там с ней.
Мало ли чего я там на парах после произошедшего хочу. А завтра я пожалею, что бортанул Регину и перешёл в другую плоскость с совершенно неуместной в моей реальности девчонкой. Которой завтра уже, кстати, не будет! А Регина - будет! Давай, Медведь, не гони. Все ты ей правильно сказал!
- Миша, остановите, я хочу выйти!
- Нет, не хочешь ты выйти. И ты меня оскорбила, между прочим своим недоверием. Я жду извинений!
Телефон беспрерывно трезвонит. Айдаров...
- Да!
- Мих, давай быстро метнись по вызову. Пацаны не успевают.
- А что там?
- Да пьяный отмор какой-то на городскую ёлку залез.
- Не, ну а чего я-то сразу?
- А кто?
- Ладно... Но в своей тачке не повезу, так и знай.
- Да я дежурную отправлю, как освободятся. Ты там корочками светани, что мы на вызов среагировали.
Два пропущенных от Регины. "Занят. Работа. Перезвоню." Ой, косячный ты мужик, Медведь!
Сворачиваю на городскую площадь, медленно, сквозь толпу доезжая до ёлки. Торможу.
- Миша... - поднимает виноватый взгляд Марья. - Извини.
- Ну вот! Сейчас хорошая девочка опять, - немного отпускает меня.
Достаю наручники. Подхватываю ручку Маши, улыбаясь, целую в пальчики. Накидываю на запястье браслет, он защелкивается. Маша удивлённо вскрикивает. Вторым браслетом бью по рулю, пристегивая ее. И затягиваю оба потуже.
- Прости, что стальные, те, что с опушкой дома забыл! Не больно? - глажу пальцем по запястью, вроде нормально должно быть.
- Миша... - округляются её глаза.
- Сиди тихонечко, не скучай, я вернусь скоро.
- Да, Миша!! За что?!
- Ни за что, а зачем. Чтобы не потерялась.
Забираю ключ. Хлопаю дверью. Обхожу машину, поднимая глаза на ёлку... Маша открывает окно.
- Капитан Медведев Михаил, Вы опять не правы.
Тихо смеюсь, не поворачиваюсь к ней.
- Вы... как там?... Полномочия превышаете, вот!
- Я такой, да. Спец в превышения полномочий.
Замечаю машину "Горячий кофе с собой", припарковавшуюся с другой стороны от ёлки.
- Кофе тебе принести?
Маша обречённо вздыхает.
- Несите... - словно позволяя, с царской философской интонацией. - С зефирками, если будет.
- С зефирками... - качаю я головой, ухмыляясь.
Ёлка стоит на двухметровом ледяном помосте. Мой хулиган преодолел еще метров пять вверх и судя по всему застрял.
- Полиция! - расталкиваю народ, подходя ближе и доставая корочки.
Свистнув, привлекаю его внимания.
- Эй, болезный! Спускайся. Дед мороз за тобой приехал.
Раскрываю корочки, показывая ему снизу.
- Греться поедем...
- А я не могу... у меня куртка сзади за что-то зацепилась. Вызовите спасателей, пожалуйста!
- Не, пацан. МЧС сейчас спасает тех, кто в реальной опасности находится. Я их на самодуриков отвлекать не буду.
- Ну я же замёрзну!
- А ты чего полез-то туда? Согреться? Или барс в тебе проснулся снежный?
- На спор...
- А кенты твои где? С которыми спорил. Чего не спасают?
Оглядываю любопытную толпу.
- Свалили.
- Ясно. Так себе, значит, кенты.
- Помогите... Пальцы уже отмерзли.
- Спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Как тебя зовут-то?
- Василий.
- Снимай куртку, Василий, и спускайся без неё. Спасателей на всех не наберешься.
Василий возится с замком и рукавами.
С отвращением смотрю на ледяной помост. Ой, терпеть не могу вот это всё... Но если он на него загремит, тут без скорой не обойдёшься. Пацан молодой, и хоть и бестолочь, всё равно жалко. Скидываю куртку, отдаю Маше в открытое окно.
- Миша, ты что тоже на ёлку?
- Ага... подвиг в Вашу честь, моя королева, - морщусь я. - Игрушку принести?
- Да, вот ту... - кивает на пацана, - посиневшую, пожалуйста.
В свитере - жесть, как холодно.
Возвращаюсь к помосту, перехватываюсь пальцами за деревянные доски сверху, подтягиваюсь, скользя ботинками по льду. И через несколько секунд оказываюсь у основания искусственной ёлки, наклоняясь, и пробираясь между ветками к стволу.
Подстраховываю этого Василия. И, как чувствовал, он слетает с последних пары метров. Ловлю за шкирку, чтобы не чмокнулся носом об лёд.
- Пальцы... не сжимаются... - оправдывается он.
Пальцы и правда у него уже синие.
- Где вас только на таких придурков учат? Ты случайно не на пальцы спорил? А то, может, и проспорил уже... обрежут к чертям.
Василий уныло смотрит на пальцы.
- Мужики... - окрикиваю стоящих поближе с маленькими бутылочками коньяка. - Помогите пацану спуститься.
- А мы не спасатели! - борзо.
- А ну-ка метнулись! - рявкаю я, проглатывая пару матов. - Пока я вас не упаковал до утра за распитие!
- Так праздник же!
- Это только у тех, кто вел себя хорошо - праздник. А кто мудак, у того - штраф за распитие.
Недовольно бубня, стягивают пацана. Спрыгиваю следом.
- В машину быстро, на заднее, - киваю ему на свою тачку. Пока будем ждать наряд околеет в конец.
Покупаю пару стаканов кофе, Маше - с "зефирками". Сажусь за руль.
Василий уже сидит в Машиных варежках. Она опустила сиденье и трет его кисть, лежащую на колене одной рукой. Вторая пристегнута к рулю.
- Надо растереть... Варежки шерстяные. Кровообращение наладится, - сюсюкается она с ним. - Ничего не обрежут... Я тоже в детстве обмораживала.
- Кто бы сомневался... - фыркаю я.
Ревниво смотрю на происходящее. На вид он примерно ее ровесник...
- Маш.
Разворачивается. Молча протягиваю ей кофе. Свой, так и быть, отдаю болезному - отогреваться. Отстегивают ее руку, убирая наручники в карман. Выезжаю на дорогу, параллельно отзваниваясь Айдарову, что с нарядом отбой. Клиента сам везу в травмпункт.
Маша протягивает мне свой кофе. Делаю несколько глотков и отдаю обратно. У кофе привкус детской жвачки.
- Так и быть, я прощаю Вам наручники. Вы снова мой герой, Михаил! - улыбаясь изрекает пафосно Маша.
- Ах, оставьте! - со смехом фыркаю я. - Восхищение принимается только поцелуями!
- Легко!
Неожиданно впечатывается в мою небритую щеку, опираясь рукой на бедро. Прямо на повороте! Ее кисть нечаянно съезжает высоко мне в пах. И я от внезапности всего происходящего чуть не вылетаю в сугроб на обочине. Выкручиваю руль, выжимая тормоза.
Взвизгивая от маневров, Маша еще ощутимое вцепляется в моё бедро до искр в глазах. Нос тачки немного таки въезжает в сугроб. Кофе от рывка резкого торможения выплескивается из стаканов. На сиденья и мои джинсы.
Замерев, я в шоке оглядываю беспредел... Перевожу на эту зажмурившуюся заразу разъяренный взгляд.
- Маша!!... Беги, твою мать!...
Глава 7 - С новым годом!
Сладко-липкая, мгновенно остывшая жидкость темным пятном расплылась по штанине. С отвращением отрываю прилипающую к коленке ткань. Второе пятно чуть выше...
Наклоняясь над вредительницей, луплю по бардачку, чтобы открыть. Не глядя сгребаю в охапку с десяток салфеток. И разъярённо хлопаю бардачком, чтобы закрыть.
Вредительница вздрагивает.
- Всё же просто, Мария! То, что делать не надо - не делаешь, а то, что сделать нужно - делаешь! Элементарно! И никакого геморроя окружающим.
- Давай я помогу... - пытается забрать у меня салфетки.
- Обойдусь!
- Ну вообще, да, - становится строгим её взгляд.
- Чего?!
- Спасибо, Михаил, Вам.
- В смысле?
- В прямом. Извините за геморрой.
- С зефирками... - зло передразниваю я, промокая липкие противные пятна.
Боковым зрением наблюдаю, как Маша выскальзывает из машины.
- Стой!
Мой голос заглушает звук хлопнувшей двери. С раздражением закатываю глаза.
Ах, эти юные феи с тонкой психикой! Порычать уже нельзя. Неужели не понятно, что если уж выбесила, то я рычу, а ты смиренно терпишь. Минут пять. Потом я сам извиняюсь.
Не оборачиваясь уверенно шагает вперед. То есть, теперь я еще и побегать за тобой должен в мокрых штанах? А мне этого делать не хочется!
Замирая, смотрю ей вслед через лобовое.
Иди-иди... Вот... не люблю тебя больше!
Не люблю секунд еще тридцать, пока ее силуэт не исчезает среди толпы в направлении площади, где я снял с ёлки болезного. Психуя, бросаю салфетки в ноги. Без шапки и варежек пошлёпала... Один отмороженный у меня уже есть. Через часик еще один будет? Одна.
Нахрен ты её, Медведь, из обезьянника то вытащил. Хорошо же сидела! В тепле, сладким кофе не плескалась и под поезда не прыгала. Нет... вытащил, обратно хрен засунешь!
Чего сидишь? Иди! Свернёт же сейчас куда-нибудь, будешь потом полночи искать.
- Товарищ полицейский... мне бы в травмпункт.
- Тебе варежки шерстяные выдали?
- Выдали...
- Три свои лапы. Сиди грейся. Я скоро.
Накидываю капюшон, выхожу из тачки. С рычанием хлопаю дверью. И сам сжимаюсь от того, как дрожат в двери стекла.
Ускоряясь иду следом за ней. Перехожу дорогу, но её уже не видно. Куда она так быстро сбежала? На площади людно, чуть дальше от ёлки устанавливают коробки с фейерверками. Расталкивая людей, выискиваю взглядом среди толпы ее серебристый пуховик и длинную юбку.
Пока прохожу сквозь кучку подростков, кто-то взрывает петарду. Вздрагиваю, закрывая оглушенное ухо. Марья и фейерверки - это плохо!
Поворачиваюсь вокруг своей оси снова внимательно оглядывая толпу. В глазах пестрит... Где-то еще взрываются петарды, и небольшие фонтанчики искрят в снегу. Слева проходит парочка, увешанная гирляндами, справа передают по кругу бутылку шампанского. Смех...
"Неужели не сюда пошла?" - с тревогой начинает колотиться моё сердце.
Останавливаюсь у самой огромной ледяной горки.
- Девушка! Давайте к нам! - поднимаю машинально голову на мужской голос.
Парень машет кому-то рукой. Слежу по направлению за его взглядом. У самого низа ледяной, подсвеченной цветными огнями лестницы - Маша! Из динамиков начинают еще громче орать новогодние песни.
- Маш! - кричу я её, но кто-то опять взрывает петарды.
Не услышав меня, она начинает подниматься по огромным ступеням. Пока перепрыгиваю через накатанную дорожку, с ног чуть не сбивает паровозик летящих сверху людей. Поднимаю взгляд вверх. Если она поднялась, то, вероятно, скатится. Тут то мы и повяжем эту рецидивистку!
Но вместо этого я наблюдаю, как на верхней площадке Машу оттесняет тот самый парень, ставя на ее пути руку. Они разговаривают... Я теряю терпение!
- Марья! - рявкаю я.
Она мельком оглядывается, но смотрит в другую сторону. На лице мелькает улыбка. Толпа закрывает их от моего взгляда. Закрываю раздраженно глаза. Выдох...
Давно ты Медведев за девочками не бегал, да?
Обхожу горку, поднимаюсь по ледяным ступеням вверх. Телефон трезвонит.
- Медведев! - выискиваю ее взглядом.
- Ну и?... - Регина.
- Полчаса!
- Без десяти уже, Медведев.
- Реально?! - торможу, чтобы посмотреть на часы. Одиннадцать пятьдесят три.
Зашибись!
- С наступающим...
- Серьёзно?! Если тебя не будет через пятнадцать минут, я уезжаю к друзьям!
- Сурово, но справедливо. Перезвоню!
Скидываю вызов, останавливаясь за спиной парня. Поставив руки на ледяную стену он что-то там втирает Маше.
- Нет! - улыбается ему она, качая головой.
Улыбка застывает, как только мы встречаемся взглядами. Я почти на голову выше его и Маша, поджимая губы, смотрит поверх его головы мне в глаза. Он медленно разворачивается.
- Катись... - многозначительно киваю ему на ледяную дорожку вниз.
- Понял... - линяет он мгновенно.
Не без удовольствия занимаю его место. Молча натягиваю капюшон ей на голову. Затягиваю чуть туже на нём шнурки.
- Прогулялась? Пойдём.
Отрицательно качает головой. Мы сверлим друг друга сердитыми взглядами.
- Маш...
- Вас, Михаил, женщина ждёт, - мстительно прищуривается.
- Это факт, да, - вздыхаю я.
- Так, поезжайте!
- Не могу... - ухмыляясь опускаю взгляд. - "Мы в ответе за тех кого приручили!".
- А я Вам эту повинность прощаю!
- А я Вам - нет.
Открывая рот, чтобы пикировать в ответ, вдруг растерянно закрывает. Смущённо отводит взгляд.
Мы неожиданно оказываемся на горке одни. Потому что в динамиках бьют куранты, и все разливают шампанское внизу.
- Ладно, извини, что рычал, - приобнимая за плечи тяну к лестнице.
Выкручивается, подхватывая с пола кем-то оставленный кусок линолеума.
- Если уж я поднялась, я прокачусь! Поехали!
- Эй, ну я уже взрослый дядька с горок кататься. Перестань. Ножками пойдём.
- Нет! Попками поедем!
- Маша... - смеюсь я.
- Давай!... Садись! Я с тобой хочу...
Вопреки моим намерениями и всякой логике, заклинание "Я с тобой хочу", мгновенно срабатывает, и через мгновение я уже усаживаю её к себе между ног. Она поднимает лицо, заглядывая мне в глаза. Подхватывая за подбородок, удерживаю её лицо так, прижимаясь губами к холодному носу. Сжимаю крепко...
Под радостный шум толпы и залп фейерверков мы летим по закрученному ледяному полотну горки. Инерция заваливает нас на спину и переворачивает! Моя вредительница смеётся и пищит у меня в руках, от этого в эндорфинах тонет мой мозг. Когда мы чуть замедляемся, она оказывается на мне. Мы снова соприкасаемся носами, громко дышим друг другу в губы. Надо мной всеми цветами радуги расцветает небо... Это такое красивое зрелище, что мне хочется подарить его Маше.
Аккуратно подминаю её под себя.
- Смотри... - шепчу ей.
Отстраняюсь, наблюдаю в ее немигающих восторженных глазах отражение фейерверка.
Это еще красивее, чем сам фейерверк...
Глажу костяшками пальцев её красивое лицо и, не выдержав накала чувств, прижимаюсь губами к нежному местечку под подбородком. Тёплому и приятному как персик. А дальше меня отрубает окончательно. и закрывая глаза, я веду губами выше... Съедаю ее пухлые губки, вдавливаясь между ними языком. И когда её язычок, медленно и неуверенно обводит мой, фейерверки начинают стрелять уже внутри меня! Всеми оттенками долгожданных ощущений!
- С новым годом, - хрипло шепчу ей в губы, и не в силах оторваться, опять прикусываю верхнюю, впиваюсь в нижнюю... Еще раз сталкиваюсь с её язычком.
Отстраняюсь, настороженно заглядывая в её глаза. Она ведет пальчиками по моей небритой щеке...
- С новым годом...
Глава 8 - Сказки
- Ну вот... - сажусь обратно в машину. - Пациент сдан в заботливые руки врачей, - отчитываюсь я.
Возвращаю ей варежки. Наручники брякают.
- А, да... - отстёгиваю её от руля.
Маша мстительно и скептически смотрит мне в глаза. Растираю запястье, оставляю звонкий поцелуй на нежной коже, отпускаю ее руку.
- И не смотри на меня так. Я уже старый по городу за тобой бегать.
- Ты не старый... - присматривается ко мне. - Ты просто небритый. Сколько тебе лет?...
- А тебе?..
Мы дразняще смеемся, не желая отвечать на эти вопросы. Наверное, по одной и той же причине. Не хочется быть "не парой" друг другу. Я загоняюсь, что слишком взрослый для нее, она - что слишком юная для меня. А может, мне всё это кажется. И загоняюсь только я.
- Поехали... уложу тебя... спать, - сглатываю подкатывающий к горлу ком.
Я очень-очень хочу её уложить... спать. Ну да, ну да...
- Я не хочу, - хмурится она. - Ну, правда, Миш! Мы даже не знакомы.
- А как хочешь? - теперь и я хмурюсь тоже.
- Я не знаю.
- Чего конкретно не хочешь? Изъясняйтесь прямо, барышня. Я на вторых сутках люто тупить начинаю. Я что - предложил что-то сомнительное?
- Мужчины они вообще сомнительные существа!
- Так!... Попрошу без феминистических замашек и обобщений. Конкретные претензии ко мне есть?
- Конкретных нет, - вздыхает Маша.
- Вот и чудно! - давлю на газ.
- Миша, я еще не согласилась, - улыбается Маша.
- Знаешь, чем отличается гласная от согласной?
- Нет...
- Согласная уже согласилась, а гласная очень хочет согласиться, но стесняется.
Фыркнув хихикает...
- В общем, давай будем, как согласная. А то мы уже половину Нового года пробегали.
Встаю на повороте к дому, пропуская пару машин.
- Эй... - оглядывается Маша возмущённо. - Мы сюда зачем приехали?..
- Я здесь живу, - киваю на двухэтажный новый коттедж, на четыре квартиры. - А что не так?
- Аа... - осаживается, отрицательно качнув головой.
Помогаю ей выйти из машины, подхватывая за талию. Не выпуская из рук, перевариваю Машину реакцию.
- Машенька ничего не хочет мне рассказать, - задираю её лицо, заглядывая в глаза.
- Что, например? - хлопает ресницами.
И, мне кажется, я уже начинаю отличать, где эта хитрая лисица немного переигрывает, а где реально включает наивняк.
- Ты была здесь...
- Нет...
- Я же всё равно узнаю. Здесь четыре хозяина. Все они - мои коллеги.
- Машенька тут не была! - упрямо.
- А где тогда была Машенька, пока не встретила Медведя? - ревностно шепчу ей в губы.
- Машенька изучала прозу жизни.
- Да-а-а?... А что Машенька изучает сейчас?
- Хотелось бы - сказки. Но боится, что опять выйдет проза.
- Понял. Пусть Машенька не боится. Организуем сказку. А подробности прозы будут?
Отрицательно качает головой.
- Зачем?...
- Ну... может там челюсть у кого неправильно срослась и сломать надо?
Хихикая прячет лицо, вжимаясь в меня. И в груди моей порхает от предвкушения того, как я затискаю эту сладкую конфету! Кайф!
Поднимаемся на второй этаж, на площадке две квартиры - моя и Айдарова. Открываю перед Машей дверь.
- Добро пожаловать в берлогу.
Нерешительно притормаживает в последний момент.
- Давай, трусишка... - с улыбкой дразню её я, подталкиваю в спину.
Помогаю ей снять куртку. Снимаю свою. Мы разглядываем друг друга. Её взгляд смущенно скользит по моей груди, обтянутой свитером. Мне хочется положить ее ладони к себе на грудь и чувствовать, как они гладят меня. И целовать ее прямо с порога, обрисовывая ее женственные формы. Долго-долго... Позабыв обо всем на свете. Но я сдерживаю свой порыв и, взяв за руку, веду внутрь.
- Как-то так. Будь как дома...
Здесь всё очень просто. Электрокамин, диван, кресло, плазма. Мужская версия уюта.
Балконная дверь приоткрыта на проветривание. Закрываю ее плотнее. Маша разглядывает в окно двор соседнего коттеджа. Это коттедж главного прокурора Зайцева.
Обнимаю Машу за талию сзади. Веду носом по её шелковым, пахнущим нежностью, волосам. Запах прошивает меня до основания, сбивая дыхание. Шепчу ей в ушко:
- Какую сказку загадывает Машенька?...
- Колобок... - настороженно.
- Это в смысле - "я тебя съем"?
- Это в смысле - "я от бабушки ушёл... и от дедушки ушёл... и от зайца ушёл... и от тебя..."
- Эй! - перебиваю её. - Это очень нечестная жестокая сказка. Медведь негодует! - резко кусаю ее за ушко, кайфуя от того, как она пищит и пытается выкрутиться. - Давай, лучше "Красавец и чудовище".
- Красавица, - поправляет она.
- Нет! Ты будешь маленькое чудовище, а я буду красавец, который нахально похитит твой аленький цветочек!
- Миша!! - заливается Маша звонким смехом.
- Ну а что? Классная же сказка! Кушать хочешь, чудовище?
- Хочу...
- Снимай свою мокрую юбку, развесь на радиаторе. В шкафу найдёшь что-нибудь.
Открываю ей дверь шкафа-купе. Там, на самом видном месте - наручники с алой опушкой. Глаза Маши шокированно распахиваются. Застывает.
Твою мать... Прокол!
- Так... - убираю их повыше и вглубь. - Это немного из другой сказки. Мы ее с тобой потом когда-нибудь почитаем. Так что пусть чудовище не пугается. Переодевайся, приходи ко мне в кухню, я всё-таки жажду послушать прозу.
Пока Маша переодевается, я режу бекон и поглядываю в окно. У коттеджа Зайцева тормозит тачка Тихонова. Нашел, интересно, или нет свою дочь?...
Глава 9 - Подарочек
Разбиваю несколько яиц в скворчащий бекон. Жир брызгает. Сделав шаг назад уворачиваюсь от летящих капель.
Стряхнув мокрые руки, аккуратно дергаю пуговицы, расстегивая одним движением рубаху. И веду несколько раз плечом, пытаясь без рук ее снять. Но она плотно облегает тело и не желает сваливаться, несмотря на все мои попытки.
- Михаил Егорович, Вам музыку для стриптиза включить? - со стороны арки.
Губы снова растягиваются в улыбке. Обожаю эту девочку!
- Музыку каждый дурак включить может. Ты лучше спой.
- "Трутся спиной медведи о земную ось!" - выводит она, начиная хихикать на последнем слове.
С улыбкой разворачиваюсь, разводя руки в стороны.
- Помогай давай. Это моя любимая рубаш... ка.
Дергаю бровями вверх. Впечатляет...
Маша в темных колготках, которые на середине бедра меняют цвет на светлый и граница оформлена принтом с бантиками. С первого взгляда - чулки. Ножки шедевральные! И в своем тоненьком пуловере, едва прикрывающим попку. Волосы густой копной лежат по плечам и на выразительно обтянутой высокой груди. И это всё ВАУ! Вау-вау-вау...
Медведев, челюсть поймай, об пол разобьешь! Как потом целоваться будешь?
Захлопываю рот, забывая чего я хотел. Так и стою с разведённым в стороны руками.
- Твои футболки мне слишком велики. Я через горловину выскальзываю.
- Отлично... Ну в смысле - ясно! - спохватываюсь я. - Там есть парочка... что дарили пару лет назад. Они не подошли по размеру. В качестве платья с декольте должны сгодиться.
Миниатюрная какая... но фигуристая!
- Чем помогать?
- Чего?..
- Помочь как?
- А!.. Выдерни рубашку из брюк, пожалуйста.
Глядя на мою обнаженную грудь, Маша закусив губку медленно тянет рубашку. Сначала спереди, а потом, обняв меня руками за пояс - сзади. Обхвата ее рук для того, чтобы удержать хотя бы минимальную дистанцию, не хватает, и мы соприкасаемся телами.