- -
- 100%
- +
1.1. Александр
И вот тебе сорок пять, ты вдовец, дочь выросла и живёт отдельно. С нормальным пацаном, который вдруг неожиданно заменил собой все твои мужские функции. А ты остался не у дел. И прикладывать свои мужские функции тебе больше не к кому.
Кинчик по вечерам после службы смотришь все чаще в компании с коньяком. Потому что посторонние женщины в доме бесят.
И во вселенной твоей пусто и уныло как в пустыне Гоби. Осталась только работа.
И эпизодически - женщины. И чем эпизод короче, тем спокойнее ты себя чувствуешь. Потому что от конфетно-букетных периодов ты никакого романтизма давно не ловишь. Процесс скучен. Развязка понятна. А жениться ты больше не собираешься. Так как смысла в твоем возрасте в этом больше нет.
Зависнув, стою перед своими воротами на тачке, не глуша движок. Курю в открытое окно, разглядывая клубы дыма.
А казалось бы - всего сорок пять... И возраст свой я не чувствую совсем, а как-то финалочку навевает.
Мда.
- Поздравляем Вас с наступающим Новым годом! - голосит радио в тачке. - Счастья...
Вырубаю звук.
Ну, какое, мля, счастье?
Мне этот новый год одному отмечать. С кем могу - не хочу. С кем хочу - не могу.
Оставляю пакет с продуктами, заранее купленными к праздничному столу на сиденье.
Пока открываю ворота, вижу краем глаза воровато мелькнувшую пушистую тушу возле машины.
Рыжая наглая морда прыгает в окно тачки.
- Эй! Ну-ка, пошел прочь!
Подхожу ближе, кошара плоской породистой мордой ныряет в пакет.
Зажав в зубах кусок сыровяленной колбасы, ощеривается и шипит на меня, прижав уши.
- Быстро вернул на базу!
Открыв двери, пытаюсь выгнать охамевшее ворье из машины.
В ожесточенном бою, припечатываю по жирной жопе пачкой спагетти. Кошак в ответ глубоко распарывает мне ладонь, воя устрашающими гортанными звуками. И наконец-то вылетает из машины.
- Демонюга... - тихо матерясь, оборачиваю кисть влажной антисептической салфеткой.
Великодушно запускаю в него следом куском сыровяленной. Пусть уж жрет, все равно погрыз.
- Да как Вам не стыдно в несчастное животное швырять! - налетает на меня миниатюрная женщина в беретике и клетчатом пальто. - Взрослый же мужчина! Ведёте себя как гопник.
- Это вот этот жирдяй-то несчастное?! Гопник тут как раз он.
- Я на вас заявление в полицию напишу. За живодерство.
- Во-первых, я - сам полиция...
- Ещё лучше... - возмущённо перебивает меня. - Сева! Сева... Кыс-кыс...
- Ваш кот, что ли?
- Мой! - оскорблено.
А дамочка хорошенькая. Светлые вьющиеся волосы и большие глаза. Никакого пошлого фарша на лице. Только какая-то... не от мира сего.
- Он между прочим меня ограбил. Колбасу утащил...
- Сева долго голодал на улице. Я его едва спасла! И теперь он невротик.
- Не в ротик? - дёргаю бровью. - Видел я, как он не в ротик… полпалки колбасы засунул.
- Вам колбасы жалко?... - с надрывом в голосе.
- Во время разбоя, нанёс, между прочим, телесные повреждения средней тяжести, - демонстрирую руку.
- Сева защищался!
- Да Сева, я смотрю, ангел во плоти. Вам бы, адвокатом дьявола работать.
Слегка пошатываясь, лезет в сугроб за котом в своих белых ботиночках на каблуках. Снег облепляет стройные икры, обтянутые капроном.
Меня передёргивает, словно я сам залез в этот снег голыми ногами.
И ловлю себя на желании немедленно барышню из снега вынуть, отряхнуть и отругать.
Нахрена она лезет за ним в снег? Чего он, сам не вылезет? Не ребенок поди, а зверюга. Вон, шерсть какая, две пары варежек связать можно.
Сюсюкает там что-то с ним.
- Ну всё понятно... - скептически смотрю на эту ненормальную. - А Вы, случаем, не та самая "Наташа".
- Что? - удивлённо поворачивается, отвлекаясь от кота, отыскавшего уже с снегу кусок колбасы.
Шарф падает с плеч.
- Ну "Наташа"... С котами. Которые "всё сломали", - язвительно улыбаюсь я.
- Да! - из голубых глаз брызгают слезы. - А я та самая Наташа! С котами!
- Воу-воу... Чо нервная-то такая?
- Сева... - тихо рыдая поднимает на руки кота, крепко вцепившегося всеми конечностями в кусок колбасы.
Ну чего рыдать-то? - озадаченно наблюдаю за ней. В чем трагедия?..
Малахольная! - выношу вердикт.
- За колбасу я отдам деньги... Сколько?
Копается в кармане, вытаскивает маленький кошелек.
- Вот... Достаньте, сколько нужно.
Закатываю глаза.
- Сочтем за взнос в Наташа-фонд.
Ухожу к машине.
Дамочка заходит в дом напротив. Этот дом долго стоял пустующим. Соседка новая, значит?
На снегу лежит ее голубой шарф.
Возвращаюсь, поднимаю, привязываю к декоративному фонарику возле входа. Потом заберёт...
Забор невысокий, мне по грудь. Дверь в дом наполовину украшена гирляндой, а вторая половина гирлянды лежит в корзине и мерцает.
Унылый Сева, уже без колбасы, недовольно грызет гирлянду...
Гирлянда уличная, напряжение там приличное. Провод щелкает.
Кот удивлённо встряхивает башкой и принимается за дело снова.
Идиот рыжий! Сейчас же ёбнет током, челюсть выбьет. "Наташу" потом с инфарктом увезут, по ходу.
А она так горько рыдала, что я даже невольно себя почувствовал виноватым. Хрен знает в чем. Опасная женщина!
Леплю снежок, запускаю в кота.
- Фу! Нельзя...
Снежок пролетает мимо. Кот, проводив его взглядом, продолжает пакостить.
Вот же зловредная тварь.
Запускаю ещё один.
- Вы ненормальный?! - выскакивает Наташа.
Снежок прилетает плоскомордому ровно в тот момент, когда он смыкает челюсти на проводе.
Щелчок!
Кота разрядом откидывает от корзины. Шокированно встряхивает головой и заваливается набок. Гирлянда моргнув, гаснет.
Наташа оборачивается, в шоке взирает на кота.
Отряхиваю руки от снега.
- Ну всё, пиздец... Скорую вызывать?
Кому-то из нас троих точно сейчас понадобится!
1.2 Наташа
- Сева... - подбегаю к коту. - Сева!
Поднимаю на руки.
- Вы что наделали?.. - шепчу я, теряя голос от ужаса.
Чем он в него кинул?!
Сева - это всё, что у меня осталось. Он, конечно, очень проблемный питомец, но бесконечно преданный мне!
И сейчас это "всё", не подавая признаков жизни лежит вялой тряпочкой у меня на руках.
А Сева - это, может быть, последнее, что заставляет меня подниматься по утрам, имитировать жизнь и хотя бы раз в неделю выходить из дома, чтобы купить ему крольчатины.
Потому что, остальная моя жизнь как-то внезапно закончилась.
Я оказалась на ее обочине, облитая грязью проезжающего мимо свадебного кортежа моего бывшего мужа. Наш развод еще не состоялся, а они уже активно готовятся к свадьбе.
Я ее знаю. Это молоденькая аспирантка с нашей кафедры, которая в прошлом году приехала из Еревана. С красивым восточным именем Анаит.
И пока я бегала по врачам, пытаясь забеременеть, она пила со мной чай в перерывах, носила мне свои статьи на рецензию, улыбалась и льстила, а ещё трахалась с моим мужем, заведующим нашей кафедры. Пока я читала за него лекции по социальным союзам, отношениям, связям… Ведь Слава так устаёт на своей должности!
Так прозаично, что тошно...
И очень стыдно. Но почему-то не им, а мне!
Я узнала обо всем, когда родственники из ее диаспоры пригрозили Вячеславу публичным скандалом, если он не женится на уже глубоко беременной от него Анаит. Видимо, до этого он уворачивался как мог. Слава никогда детей не хотел... И уговаривал меня как можно дольше оттянуть их появление.
Я в этот же день уволилась, молча собрала вещи, забрала кота, сама подала на развод и... и "стою теперь на обочине, вся в грязи", со справкой о недостаточности яичников, и приговором, что у меня больше нет годных яйцеклеток. И мне детей не полагается. Я чувствую себя ничтожеством.
И, да, теперь я - та самая Наташа, с котами. Вернее, с одним, который прямо сейчас умирает на моих руках.
И я знаю, что скорая не приедет… И мне хочется только тихо повыть.
Внутренняя истерика, которую гордость не позволила мне выплеснуть на мужа, опять прорывается. Стоя на крыльце и прижимая Севу, я судорожно рыдаю навзрыд перед этим грубияном, который смотрит на меня как на городскую сумасшедшую.
- Господи... - обращая усталый взгляд к небу, недовольно цокает он.
Подтягивается на заборе, открывает засов с моей стороны.
Быстро подходит ко мне.
- Давай сюда!
Выдергивает из моих рук кота.
- Ты чо симулируешь, плоская морда? - встряхивает его. - Тут тридцать шесть вольт максимум!
Шокированно вскрикиваю.
Сева, пронзительно мявкнув, вдруг оживает, испуганно бьёт задними ногами, разрывая рукав черной куртки.
Фирменной мембраны! - отмечаю я про себя. А ты, Наташа, безработная теперь. У тебя денег в кошельке только на кролика.
Тугой пружиной Сева выпрыгивает из рук "реаниматолога" и скачками скрывается за домом.
И я не знаю, наорать сейчас на этого грубияна, поблагодарить его или извиниться за куртку, и оплатить нанесенный ущерб.
- Зайди в дом! - свирепо указывает пальцем на мои голые ноги.
Обуться я не успела, так выскочила...
- И выпей уже успокоительное какое-то, что ли!
Растерянно стою, обнимая себя руками. Мокрое лицо стынет на ветру.
- Есть у тебя?
Киваю, поджимая дрожащие губы и шмыгая носом.
- Чтобы выпила. Двойную дозу.
Отключает гирлянду.
- Пожара нам ещё на Новый год не хватало... - ворчливо.
Уходит, прикрывая за собой дверь.
Глава 2 - Пожара-то нам и не хватало для счастья
2.1 Александр
Разгрузив пакеты, открываю себе бутылочку Чешского, и прихватив сигареты, ухожу во двор.
Включаю на телефоне музыку. Ныряю под капот тачки. Проводка что-то выдает спец эффекты. Надо посмотреть...
Темнеет, включаю уличный фонарь.
Слышу за воротами сначала звук тачки, потом знакомый смех. Дети приехали - дочь со своим Шмелёвым. Эх, скоро моя маленькая девочка фамилию поменяет...
- Папочка, мы приехали! - заходит во двор Лиза с пакетами.
Забираю у неё из рук.
- А Ромка где?
- Тут я, - заносит большую ёлку.
Втыкает в снег. Пожимаем руки.
- Мы решили тебе нарядить дом. Ты же сам поленишься... - щебечет Лиза. - И пирог испеку тебе, салатик сделаю. Мы к тебе первого часам к двенадцати приедем.
Румяная, улыбающаяся. Очень мать сейчас напоминает.
- Папа, а я на права сдала!
- Молодец, - хмурюсь я. - Ромка, за руль не пускать.
- Ну, пап!
- Нахрена тебе права? Женщину должен муж возить. У тебя Шмель, вон, есть. Да и машина у вас одна на двоих.
Ромка тискает ее, обнимая сзади.
- Так! - морщусь я. - Прекратить немедленно вот это всё.
Жутко меня раздражает, когда мою дочь лапают и облизывают. Я ей вот ещё "вчера" косы плёл и в ванной купал. И она для меня всё ещё ребёнок. А он на неё как кот на сметану смотрит, взглядами своими восемнадцать плюс!
Будут там сейчас обжиматься...
- Ромка, бери пиво и давай, помогай. Там безалкогольное есть. Ты ж за рулём. Лиза, иди в дом.
Ромка цокает, закатывая глаза.
- Ну Александр Михалыч... Чо вы опять начинаете? У нас свадьба через две недели, вообще-то!
- Давай-давай... Не бесите батю. Не при мне вот это всё.
Мы копаемся в проводке, Лиза феячит на кухне, периодически переглядывается со Шмелёвым через окно.
- Папа, - открывает окно Лиза. - Тебе пирог морковный с грецким орехом или грушу с безе?
Зависаю, почесывая в затылке. Оба люблю.
- Сама выбери.
- Тогда, я тебе морковный сделаю, а ещё рулетики с грушей и сыром.
- Вот, Ромка, видишь, какое тебе сокровище отдаю. Чо ты лыбишься? Цени мою щедрость.
- Да ценю я...
Из приоткрытого на проветривание окна вкусно и уютно пахнет выпечкой. На окне появляются какие-то новогодние наклейки - снежинки, блестки…
- Куда?! - перехватываю Ромкину руку, - провод под напряжением. Одного кошака сегодня уже щелкнуло...
- Какого?
- Да у соседки... Въехала тут барышня со странностями...
- Кстати, Александр Михалыч, а Вы на свадьбе один будете или?..
- Один.
- Лиза расстраивается, что Вы всё время один.
- Ну я может и не "всё время', но на такое серьезное событие с посторонним для Лизы человеком точно не пойду.
- Понятно.
За забором долго орет кошак. Нервно и истошно. Уверен, опять этот плоскомордый. Вот же образина зловредная.
- Чего он орет так?.. Подержи тут...
- Может, случилось что-то? Застрял или с дерева слезть не может...
- Нет там дерева.
Закрутив все на место, закрываю капот. И с удивлением смотрю на своё лобовое, в котором мелькают отраженные оранжевые блики.
- Не понял...
Разворачиваюсь.
Из-за моего высокого забора, видна только соседская крыша. И по ее краю пляшут яркие языки пламени.
- Мать твою... - волосы по телу становятся дыбом.
Ромка оборачивается следом.
Переглянувшись, срываемся с места...
2.2 Наташа
Дом, в который я сейчас живу, не мой. Он достался моему мужу в наследство от отца. И мы давно планировали сделать капитальный ремонт и продать его.
Но коль уж нашу однокомнатную квартиру, которую я столько лет превращала в семейное гнёздышко атаковала хищная птица Анаит, временно поживу здесь. А после развода поделим квартиру и что-то буду решать.
Сил мне хватило привести в относительный порядок только кухню-столовую. Никакого ремонта я не делала, только отмыла все, что смогла. В доме не жили много лет...
Здесь, на диванчике мы и живём теперь с Севой. Остальные комнаты я закрыла. Так как котел в доме не работает, а нашего тэна хватает только чтобы обогревать кухню.
Себе я практически не готовлю, обхожусь яйцами, ряженкой и яблоками. Засовываю все через силу пару раз в день. Внутри горит тугой ком, обиды и стыда. От него круглосуточно тошнит.
Единственный плюс в происходящем - лишние несколько килограмм, появившиеся после терапии гормонами растворились без следа.
Эти гормоны просто ужас какой-то. Так плохо, как на них, я не чувствовала себя никогда в жизни. Бесконечный тяжёлый пмс, жор, головные боли и отвращение к сексу.
Но я бы вытерпела это ещё раз, если был бы шанс родить ребёночка.
Открываю на телефоне сообщения. На автомате тыкаю на рабочий чат кафедры.
"Коллеги, по сколько будем скидываться на подарок Анаит Суреновне к рождению ребенка? Она сегодня родила девочку! Не забудьте поздравить.”
С горечью несколько раз перечитываю сообщение.
Девочку...
Боже, ну почему так несправедливо? Чем я так провинилась?!
Выхожу из чата. И отупевше брожу по комнате, не зная куда себя приложить.
Мои редкие попытки начать жить нормально заканчиваются провалом. Как, например, попытка украсить дом к Новому году. Я даже гирлянду купила...
Открываю бутылочку с успокоительным. Как приказал сосед. От этого успокоительного мне тоже не очень... Но я хотя бы крепко сплю.
На телефоне вызов. Слава. Мы не говорили с ним с тех пор как я уехала.
Дергаюсь от противоречивых ощущений. Хочется проигнорировать. Но это как-то не зрело...
Тебе тридцать пять, Наташ, ты кандидат и доцент. Ну смешно это, бегать теперь от него. Надо как-то по-взрослому это всё пережить. Культурно.
По-взрослому у меня совсем не получается. Я чувствую себя неуверенной девочкой, беспомощной, с серой пеленой неопределенности вместо будущего. Я никогда не жила одна. Сначала, с мамой, потом вышла замуж. Я никогда не оставалась с миром один на один. Это очень непросто...
Но мужу моему об этом знать совершенно не обязательно.
- Да, - спокойным голосом отвечаю на вызов.
- Наташ, привет...
- Привет, - делаю на автомате глоток из бутылочки приторной мятной жидкости.
- Как ты?
- Ближе к делу, будь любезен.
- Тут такая история, Наташ... Нам в однокомнатной втроём будет тесновато и... Я знаю, что ты сейчас живёшь в доме отца. Но мы с Анаит решили, что неплохо бы там сделать ремонт, чтобы мы смогли туда переехать.
Делаю, морщась, ещё глоток. Руки трясутся... Как тяжело говорить с ним! Как тяжело это слушать!
- Мм... Ты решил отдать мне квартиру. Благородно.
Слава с Анаит отобрали у меня не только дом, но и работу, мою среду. Потому что все теперь там в курсе ситуации. И мне омерзительно общаться с коллегами, зная, что все это обсуждают за спиной.
- Не совсем. Квартира совместно нажитая... Анаит меня не поймёт, - виновато. - У нас сейчас большие расходы, сама понимаешь... Да мы тут уже и для ребенка всё подготовили. Но потом, если ты готова выкупить мою долю, то... А в дом мы наняли бригаду для ремонта. Потерпишь их присутствие, ладно?
- Иди в задницу, Вячеслав Иванович, - допиваю бутылочку до конца как стакан крепкого спиртного.
- В смысле?
- В смысле - нет. Не потерплю.
Скидываю вызов.
Не получилось по-взрослому. И культурно не получилось тоже.
Запиваю водой.
Кручу в руках бутылочку.
- Черт...
Зачем я выпила столько?!
Вяло гуглю что бывает при передозировках. Вроде бы ничего слишком критичного - сонливость, потеря ориентации...
Зябко кутаюсь в плед.
Ладно. Зато посплю.
Делаю температуру на тэне, стоящем у окна, побольше и открываю форточку для Севы.
Ложусь спать...
2.3. Александр
Пока я открываю двери, Ромка уже перемахивает через забор.
Дверь и одна стена с окном объяты огнем. Полыхает пока не глобально, но если не потушить, через полчаса останется пепелище.
Перед дверью на мгновение замирает, оценивая масштаб трагедии.
- Стой! - дёргаю его за куртку, не позволяя ломануться к двери. - Пожарных вызывай. Я сам тут...
Сдергиваю с веревки сохнущее кухонное полотенце и обмотав руку, жму на ручку двери.
Дверь железная, от нее пышет жаром. Прикрываю рукавом лицо.
Ну Слава тебе Господи, хоть не заперлась!
В прихожей дымно, воняет горелым пластиком и лаком для дерева.
- Наталья, твою мать! - рявкаю я.
Забегаю в следующее помещение, там полыхает деревянный стол, окно и вагонка на стене. Все в дыму. Он поднимается вверх. Пригибаюсь, чтобы дышать.
Благо - ни штор, ни навесного потолка, иначе, был бы уже пиздец.
Наташа - на диване... Угорела?!
- Наташа! - трясу ее за плечи.
Ромка, не дождавшись, залетает следом.
Кашляем, задыхаясь от дыма.
Аккуратно выводим ее под руки.
Дверь раскалена. И пока я сдергиваю ее пальто, чтобы укрыть и провести через неё, Ромка подхватывает хрупкую Наташу на руки. Набрасываю сверху пальто.
Выносит за ворота. Ставит ее на ноги. Она, не моргая, в шоке смотрит мимо нас на огонь.
- Есть в доме ещё кто-то?! - ловлю ее лицо в ладони, разворачивая к себе.
- Сева... - шевелит губами.
Закашливается от судорожного вздоха. Дёргается к дому.
- Стоять! Сева - не дурак, первый спетлял.
Накидываю ей на плечи упавшее пальто.
- Ромка, к тем соседям метнись, с их стороны горит, пусть стену свою водой зальют, а то перекинется. И машину отгони, чтобы проезду не мешала.
Кот, мелькая в темноте, с разбега запрыгивает Наташе на руки. И как ребенок лапами обнимает за шею, уткнувшись в челюсть мордой и замерев так.
Надо же… Какие нежности!
Мы смотрим на горящий дом. Огонь уже перекинулся на вторую сторону, сжирая фасад. На улицу выглядывают соседи. Вдали орет пожарная сирена.
- Это же сон, правда? - хрипит она, переводя на меня расфокусированный жалобный взгляд и прижимая кота.
- Ты как? Скорая нужна?
Заторможенно отрицательно качает головой. Качнувшись, закрывает глаза. Придерживаю.
- Ты пьяная что ли? - хмурюсь я.
Опять отрицательно качает головой.
- У-успокоительное...
- Ну хоть одному человеку на нашей улице спокойно.
Оттаскиваю ее с дороги, чтобы проехала пожарка.
Из ворот вылетает перепуганная Лиза.
- Пап!
- Все нормально, потушат сейчас.
Наташа опустошенно смотрит на происходящее, словно ещё спит, просто с открытыми глазами.
- Наталья Антоновна! - подбегает к ней дочь.
- Лиза?...
- Вы знакомы? - удивлённо поднимаю брови.
- Пойдёмте скорее! Вы же без обуви.
Бросаю взгляд вниз. На ногах у нее толстые носочки с новогодним принтом, типа онучей.
- Пап, ну ты чего? - выразительно прищуривает глаза Лиза. - В дом завел хотя бы человека.
- Он, вообще-то, горит, - скептически дёргаю бровями. - Я ее оттуда только вывел.
- Па-а-ап! - осуждающе.
Лиза уводит ее к нам.
В смысле - в мой дом?! Вместе с плоскомордым?? Да они же оба вредители!
Я бы их, конечно, лучше в скорую сдал. Так надёжнее.
Мы дожидаемся со Шмелем, пока потушат.
- Лиза ее знает, оказывается.
- Это Наталья Антоновна. Я и не знал, что она тут живет. Она у нас в прошлом семестре вела социологию.
- Того немного, да? - понимающе скашиваю на него взгляд, крутя пальцами у головы.
- Да нет, нормальная, - подозрительно косится на меня Шмель.
Всё, потушили...
Вокруг лужи, грязь, растаявший снег. Дом смотрится как гнилой сломанный с одной стороны зуб. Ворота разворотила и погнула пожарная машина.
- Мда...
Мы заходим после того, как они уезжают. Заглядываем в окно, там выбиты стекла. Кухня почти полностью выгорела.
Я смотрю на диван, где лежала Наташа. Он тоже сгорел.
От этого сжимается где-то внизу живота болезненный ком. И хочется дать ей по заднице. Страшная херня… Курила она тут что ли? Или гирлянда та злополучная?
- "Праздник к нам приходит..." - напевает Ромка.
- Ладно, пойдем. Всыпем вашей Наталье Антоновне. И пристроим ее куда-нибудь. Не дай Бог таких соседей...
Разуваясь в пороге, слышу, как щебечет Лиза.
- Не переживайте! Мой папа, - гордо, - он решит всё. Он у меня знаете какой? Настоящий мужчина. Надёжный как швейцарский сейф. Просто немного суровый. Ну помните Вы нам про типажи рассказывали, так вот, он типичный "Инспектор".
- Это что у нас тут за презентации? - заглядываю в гостиную.
У окна сверкает украшенная ёлка, на столе пирог, на моем диване перед включенным камином - Наташа. На руках у неё плоскомордый.
- Ром, мы опаздываем уже, поехали, - поднимается Лиза.
Тащит меня за рукав в прихожую. Одевается.
- Ты чего, обалдела? - шепчу дочери. - Чего мне с ней делать?!
- Вспомни, что ты мужчина, пожалуйста, а не только ворчливый мент, - шипит на меня.
Выталкивает Ромку за дверь.
- Пока, папочка! - демонстративно громко.
Чмокает в щеку. Дверь перед моим лицом закрывается.