Соль этого лета

ГЛАВА 6 - КОНЕЦ СВЕТА

А губы у него нахальные и умелые. То ласковые, то жестокие... Голодные, жадные, требовательные!

Со стоном выгибаюсь, пытаясь удержать их ещё на мгновение, как только они отрываются от меня.

- Алёна Максимовна!

Распахиваю с ужасом глаза.

Я уснула??

Не удивительно, учитывая, как я провела эту ночь. Присаживаюсь на гамаке.

- А?

- А мы завтра кровь сдаём?

- Ага...

Растерянно, ещё не отойдя от переживаний сна, иду через футбольное поле.

Как же он замучил меня - сниться. А всë потому что у меня острый дефицит на поцелуи. Можно сказать, у меня их и не было никогда. Так бывает, что мужчина не особо видит в них смысл, да и попросту не умеет... Мой мужчина был именно таким. И по сексу, например, я совсем не скучаю. А за такие поцелуи, которые мне иногда снятся в исполнении Тарханова, готова душу продать!

Сбиваюсь с шага.

Можно встать посреди футбольного поля, закрыть глаза, и моë сердце с лёгкостью угадает с какой стороны огромной базы на меня смотрит Тарханов. Я взгляд его чувствую каким-то камертоном внутри. Даже, если я ещё не заметила, что он снова где-то рядом. Сердце тут же подсказывает мне об этом, устраивая свои тахикардические пляски.

Вот такая беда.

И я с этим ни-че-го не могу поделать. Только и могу - делать вид, что не замечаю этого.

Моя экспериментальная группа на турниках. И Марат среди них. Хвастаясь безупречным рельефом, использует стальной стержень как пилон. Хватается за него руками и поднимает себя в горизонтальное положение. Такой трюк называется "флаг". Сделать его могут единицы.

Мышцы подрагивают от перенапряжения, детально прорисовываясь под кожей. На боках как канаты напряжены ярко выраженные косые мышцы пресса, уводящие взгляд в пах. Хоть статую с него лепи. Аполлон!

- Круто! - обсуждают парни.

Девочки, болтающие на качелях, замолкают на полуслове, застывая на Марате восторженными взглядами. Среди них Катя. Кажется, у неë с Тархановым закручивается роман. И мне Катя становится вдруг менее симпатична. Раздражает...

Какое тебе дело до их романов?! - с раздражением одергиваю себя.

Заметив меня, скручивается, усложняя трюк и спрыгивает. И как всегда... - два шага вперёд мне навстречу, и ожидающая агрессивная поза. Словно я к нему персонально иду! Наглец. Тоже мне - вожак стаи. Ровесниц, вон, впечатляй!

Я злюсь на него иногда совершенно незаслужено, просто за факт его существования. Но чаще - заслужено. За борзоту и неуместные подкаты. Которые - да, всегда меня выводят из равновесия и так или иначе трогают.

Проследив за его взглядом, парни разворачиваются в мою сторону.

- Ребята, до завтрака завтра ко мне зайдите, пожалуйста. Лаборант приедет взять кровь на анализ.

- А чего мы в холостую сдаём? - повисает на турнике Рома Шмелёв. - Давайте как в прошлом году донорский мобильный центр пригласим?

Идея и правда неплохая.

- Хм... Но это нужно, чтобы человек пятнадцать хотя бы было согласно сдавать, - с сомнением поясняю я.

- Сколько нужно, столько и будут согласны, - высокомерно заявляет Марат. - Я поговорю...

Чувства мои к нему противоречивы. И горжусь, что он реально может всех организовать и хочется стукнуть за эту самоуверенность.

- Если тренерский состав не будет против... - киваю. - Так и сделаем.

- Не будет, - уверенно.

Ну вот опять!

Сцепляемся взглядами. Парни затихают, уловив витающие между нами эмоции. Хочется его осадить. Но повода-то нет!

Его взгляд медленно опускается мне на грудь. И... будь проклято это глупое тело - соски мои твердеют. Кровь бросается в лицо.

Краешек его упрямо сжатых губ чуть заметно дёргается в усмешке. Мне вдруг кажется по этому оценивающему собственническому взгляду, что моим ночным сталкером был именно он. Провалиться мне на этом месте!

Отворачиваюсь и, варясь в кипятке стыда, быстро иду. Куда? Откуда я знаю?! Просто подальше от этого гадëныша.

Спина моя горит от взглядов.

Мамочка моя... А если он поделился впечатлениями с парнями? Черт! Тарханов же так не сделает, правда? Он, конечно, ходок, но... Но - что? Разве не это они бесконечно обсуждают между собой - похождения? Как с ними работать?!

Мне и зло, и обидно. И ещё что-то такое... с привкусом отчаяния. Зачем это всё на мою голову?

И тело моё предательское! Почему оно выбрало этого мальчишку, м? Ну почему?! Ведь "этого не будет никогда! ".

Ну что мне делать? Любовника завести? Не хочу я никого!

Эта буря эмоций заставляет подкатиться слëзы. Но повода рыдать - никакого. Соберись уже, тряпка. Не дай бог Бессо заметит. И пойдет выяснять кто виноват. И не дай Бог выяснит - кто и в чем! Тогда только документ забрать и уехать.

Оказываюсь перед корпусом. Надо переодеть этот лёгкий гипюровый лиф на другой - с плотными чашами. И несмотря на жару - больше не надевать.

Толкаю дверь в свою комнату, и вскрикнув, ощущаю, как меня сметает горячий ураган. Мгновение, и я впечатана в стену полуголым телом Тарханова.

- Не... - нахальные губы затыкают мой рот, не позволяя даже вдохнуть!

Нет... Нет... Нет! Это же сон правда? Один из многочисленных, где он делает именно так!

Но слишком уж ощутим его терпкий вкус и запах спортивного дезодоранта, кожи, солнца...

Ладонь крепко держит меня за затылок, не позволяя увернуться. Но я в таком шоке, что даже не пытаюсь. Просто взрываюсь и утекаю от долгожданного воплощения преследуемого меня сна. Я не вижу, не слышу... Просто чувствую, как его уверенный язык ритмично толкает мой. Вторая ладонь скользит снизу-вверх. Со стоном возбуждения сжимает грудь.

Ааа... Задохнувшись, теряюсь окончательно. Ощущаю его ëжик на затылке подушечками пальцев. Это такое волшебное ощущение!

Наш поцелуй становится более чувственным и медленным. Из-под сомкнутых ресниц вижу, что глаза у него закрыты. И это так нежно! Тело двигается навстречу моему плавными рефлекторным движениями.

Я глажу этого мальчика.

Я ему отвечаю.

Я млею от его вкуса!

Я сошла с ума?

Ростовская, это не сон, очнись! Это конец света. Самый настоящий.

Резко оттолкнув его в грудь, делаю шаг в сторону. Отворачиваюсь.

Сердце выпрыгивает из груди. В ушах колотится пульс. Голос отказывает.

- Алëн... - тихий сбивчивый шёпот.

- Вон отсюда, - хрипло чеканю я.

Секунда... Две... Три... Четыре...

Дверь с грохотом хлопает за спиной.

Стекаю по стене вниз. Закрываю лицо ладонями. Реву. Дура. Идиотка. Ну чего вот я?

Не смертельно же, переживу я этот поцелуй.

Переживу...

Начинаю рыдать ещё сильнее. Конечно переживу. А как пережить теперь его отсутствие??

ГЛАВА 7 – ЦВЕТЫ

Выкладываясь на полную выбиваю двоечку. Груша дёргается и качается.

Из груди вылетает со свистом воздух. Мокрый от перенапряжения.

Друзья трутся рядом. Но мне меньше всего хочется сейчас кого-то видеть и общаться.

- Мар... Хватит, - проходит мимо Яша.

Идите все нахер. Мне так надо сейчас.

Удар. Удар. Удар.

- Тарханов, ты костяшки убил, - с досадой вздыхает Ромка.

- Не об тебя же... - задыхаюсь я.

- Стоп! - толкает в плечо Бес.

Пытается поймать мою кисть. Отдергиваю. Там - мясо.

- Что случилось?

- Ничего.

Не желая обсуждать свои разочарования, с борта падаю в бассейн.

Пусть все уходят.

Лежу лицом вниз, пока не заканчивается кислород. А потом ещё немного. Пока лёгкие не сводит. Выпрыгиваю из воды, надсадно дышу.

- Ну и чего ты орешь? - прищуривается сидящий на ступеньках Яшин.

- Я молчу.

- Это одно и то же. Расскажешь?

- Нет!

- Ладно...

Мимо него выхожу из воды.

- Это из-за Максимовны, - утвердительно бросает мне в спину Ромка.

Да. Да, черт возьми!

Вон пошёл? Окей! Так и сделаю, - бешусь я.

Какого меня это так зацепило?

Потому что наш поцелуй был для меня особенным. Он сорвал крышу. Он что-то такое запустил в моей груди, что я потерял себя, открылся, растворился... А она - нет. И это принять невозможно. Невозможно и всё!

И я не хочу её видеть. Но и без неë не могу. Это рвëт пополам, и мне очень больно.

Ухожу на одну из площадок, расположенных в удалении. Ложусь спиной на лавочку. Пялюсь в небо.

Хрен я к ней больше подойду!

Сердце колотится и никак не может прийти к спокойному ритму.

- Привет...

Знакомый голос.

- Привет, - отвечаю, не отводя взгляда от неба.

- Как дела?

А... Катя.

- Нормально.

Встаёт в изголовье. Смотрю на неё снизу вверх. Тонкие шорты так детально обтягивают, что очевидно: Катя без трусиков.

- Можно тебя попросить?

Пожимаю плечами.

- Попробуй.

- Здесь где-то недалеко озеро есть, говорят.

- Ну, есть.

- Проводи. Искупаться хочу.

Ухмыляется.

И мне хочется "проводить". Не потому что хочу Катю. Нет. Эта идея сейчас вызывает нарастание боли и тяжести в груди. А хочется мне проводить - назло. Чтобы Ростовская увидела, и ей тоже было хреново и больно. Чтобы почувствовать, что я не безразличен. Быть может, это немного уменьшит мои судороги в груди.

Рывком присаживаюсь.

- Пойдëм.

Мы идём через всю базу рядом. Я ищу взглядом Алёну. Хочу, чтобы она это увидела. Но вторая часть меня орёт сигнализацией, напоминая, что будет просто как в прошлом году. И ничего это не даст.

Катя что-то там без умолку втирает мне.

- Ой, ты где костяшки содрал так?!

- Ерунда...

- Давай, в медпункт заскочим, возьмём лейкопластырь?

- Нет.

Ускоряю шаг. Идиотская затея, зачем я пошёл? Ростовской до звезды мои приключения.

Представляю, что придём мы сейчас на это долбанное озеро. И Катя, конечно же забыла купальник.

И конечно же я "не уходи", потому что она боится купаться голая одна. А потом она залезет на меня. И я моë тело будет еë трахать. А я буду агонизировать, что Катю, а не Ростовскую. А внутри меня будет пусто, глухо, стрëмно... Как весь этот год. И становится мне заранее тошно до невозможности.

- Ты чего такой молчаливый?

- Тëма! - ловлю я молодого за административным корпусом, которому сломали нос.

- Будь другом, проводи девочку до озера, вот по этой тропинке. До отбоя вернитесь, или Бес покарает.

- Понял!

Разворачиваюсь на сто восемьдесят, оставляя их одних. Как камень с души!

Возвращаюсь, присаживаюсь на крыльце столовой. Вытаскиваю телефон. Пальцы машинально набирают "Ростовская Алёна Максимовна". Гуглю о ней что-нибудь новенькое. Нет нифига...

- Маратик!

Тамара Васильевна, сторожил и завхоз этой базы. Хорошая тётка...

Припадая на хромую ногу, подходит ко мне с большим букетом.

- Здравствуйте.

- Маратик, занеси Алëнушке, пожалуйста. На проходную привезли для неё. Нога болит, не дойду.

Обескураженно поднимаюсь, она впихивает мне в руки букет. Я растерянно втыкаю в ситуацию - это я ей должен букет от другого мужика принести?! Зашибись!

Но Тамара Максимовна уже хромает обратно.

Стою как дебил с этим букетом: не отдать, не вышвырнуть.

Нет, в руки вручать я ей его точно не готов, пусть скажет спасибо, что он не в урне вообще!

В кабинет занесу и оставлю, так и быть. Это мой максимум.

Что за?!...

Психуя и пенясь, забегаю по лестнице наверх. Толкаю дверь кабинета, небрежно швыряю букет на кушетку. И, выходя, в дверях, сталкиваюсь с ней.

Внутри меня взрыв адреналина, тестостерона и ещё цистерны неизвестных детонаторов. В ушах шумит. Делаю шаг назад, пропуская еë внутрь. Но она нерешительно стоит на месте.

- Ну? - язвительно делаю ей ручкой, приглашая внутрь.

Проходит.

- А где Катя?

Видела! Мля...

- Почему Вы меня спрашиваете?

- Ну вы же... - взмахивает рукой, подыскивая слова и брезгливо морщится.

- У меня номера еë нет, позвони ей, пожалуйста. Её ищут.

- У меня тоже - нет! - не дослушивая выпаливаю я.

- Ясно. Ладно. А что ты здесь вообще делаешь? - хмуро.

Взгляд падает на цветы.

- Я же просила! - с досадой. - Не нужно...

- А это не мои, Алёна Максимовна, - рычу я. - Передали Вам.

- Кто? - смущённо.

- Вам виднее кому Вы позволяете цветы дарить. Мне, вот, очень интересно. Расскажите?

Не прикоснувшись к букету, садится за стол, прячет лицо в ладонях.

А на окошке в обычном гранëном стаканчике стоит одинокая ромашка. Чуть растрепанная и короткая. Это та... Я ей в волосы вставлял. Оо... Это немного сбивает яростную ревность и спесь.

Немного. Ненадолго. Мы молчим. Тишина звенит.

- Что с руками?...

Лучше б про сердце спросила! Нашла о чем переживать.

Нахрен!

Не успеваю развернуться к двери, как ловит за руку. От удивления даже позволяю усадить себя на кушетку, рядом с этим букетом.

Что-то сердито бормоча себе под нос, Алёна засыпает ссадины банеоцином. А я зависаю на том, как беззвучно двигаются её губы. Помню их вкус, ощущение от них. Она отвечала!

Сжимаю в ответ её кисть, которая держит мою.

Алёна, притормозив с "лечением", поднимает на меня взгляд.

- И чего ухмыляешься? - сердито.

Я ухмыляюсь?

Стискиваю крепче кисть, не позволяя отобрать. Разворачиваю, целую в ладонь.

- Спасибо.

- Марат...

Вытянув пальцы, прижимает настороженно к груди.

Едва держу себя, чтобы снова не сорваться, и не снести еë. В её глазах мелькает что-то такое горячее на мгновенье, словно эта фантазия у нас общая на двоих. Ноздри трепетно подрагивают, зрачки расширяются.

Рвано выдыхаю. Пульс нарастает. Мышцы напрягаются, готовясь к рывку.

Беги, Ростовская...

- Алёнка, - залетает медсестра Люба. - Там коллаген привезла доставка. Примешь?

Замирает на полуслове, переводя взгляд с Ростовской на меня и обратно.

Хищник внутри меня, раздражённо делает круг и ложится. Не в этот раз...

Но, мля, бойся!

ГЛАВА 8 – ГАЛОЧКА

После вечерней изматывающей тренировки решаю убить себя ещё немного пробежкой. Мне надо прийти, упасть, отрубиться. Я уже третью ночь уснуть не могу! Вымотан так, что начинаю лажать на тренировках. Концентрация ни к чёрту. Виновница, конечно же, Ростовская...

Выжимая из себя последний ресурс, максимально ускоряюсь. Круг, второй, третий... Дыхалка отказывает.

Тренеры, стоящие недалеко в кружке, оборачиваются. И, прекратив разговор, наблюдают за моим спринтом.

Добегаю до конца третий круг и падаю на искусственное покрытие футбольного поля. Мокрый... Мышцы дрожат. Легкие горят. Дыхание с шумом вылетает наружу.

- Ну ты машина, Тарханов!

- Мощностей как у белаза.

- Терминатор. Ты же еле с татами выполз!

- У тебя там реактор?

Да, у меня там реактор, он меня сжигает. Алëна сегодня не вернулась на базу. И мне страшно, что не вернётся совсем. Что она там с тем, с кем иногда переписывается по телефону и улыбается ему в экран. С тем, кто цветы отправил. А я ничего не сделал, чтобы она захотела остаться рядом со мной. Я не знаю, что можно сделать. Это только в теории просто. А в нашей ситуации - ничего не работает.

Проходя мимо Бес подаёт мне руку. Хватаюсь. Тянет на себя, помогая встать.

- Красавчик, - хлопает по плечу. - А на татами косячил сегодня. Чего так?

- Аа... – отмахиваюсь, сбивчиво объясняя. - Бессонница достала. Под утро вырубаюсь. Башка болит... Сконцентрироваться не могу. Просчитать соперника не могу. Вата вместо мозгов.

Сжимаю виски. Под пальцами грохочет пульс.

- Хм... Соревнования скоро. Пусть Алëна тебе сегодня ноотропчик назначит какой-нибудь и мелатонин.

- Так… нет же еë.

- Приехала. Дойдешь? - с сомнением смотрит на мои подрагивающие мышцы.

До Алëны то? Да я долечу, мля!

Все разбредаются по корпусам, скоро отбой. А я иду против течения к административному корпусу.

Стукнув пару раз в дверь "больнички", захожу внутрь не дожидаясь ответа.

Алëна сидя за столом что-то набирает на ноуте.

- Вечер добрый... - падаю на кушетку.

Мои плечи едва втискиваются. Одна рука повисает.

Ростовская поднимает на меня взгляд.

- Что в этот раз?

- Бес отправил.

- Мхм… Подождёт пять минут?

- Подождёт.

Закрываю глаза. В кабинете пахнет не лекарствами, а еë парфюмом. Втягиваю его в себя, он попадая по скрытым струнам, что-то нереальное делает с моим телом. Мне внутри него тесно. И хочется распотрошить просто и вколотиться в источник этого запаха! Тело моë тут же забывает, что пережило за последние три часа. И вообще-то грозилось издохнуть еще минут двадцать назад. А сейчас оно хочет… и еще как!

Слушаю щелканье клавиатуры.

- Как Вы провели день, Алёна Максимовна? – сипло спрашиваю, едва справляясь с интонациями.

- Спасибо, хорошо.

С таким вздохом, словно: "Ты опять начинаешь, Тарханов?". Да, я опять...

- Я не это спросил. Я спросил "как".

- Вот тебе я ещё не отчитывалась, - стучат в мою сторону каблуки.

Стучат немного неравномерно.

Каблуки... И юбка, скорее всего. Юбка-карандаш. Мне фантазируется именно так. С её точенной женственной фигурой это просто бомба!

Останавливается рядом. Аромат парфюма становится чуть ярче. Пальцы ложатся на мою артерию, ловя пульс.

- Ого... Ты как чувствуешь себя??

Распахиваются глаза.

И я не знаю, как это получается... Явно вопреки моей воле. Но пальцы сами, ей богу, прикоснувшись к её щиколотке медленно скользят вверх по икре под коленку.

Алёна, дёрнувшись, застывает, не мигая смотрит мне в глаза.

Перебор... Факт.

Одно дело - поцеловать. Это эмоции. Другое - лапать. Это уже похоть.

Мне бы не хотелось сводить себя к похоти в еë глазах. Нет, похоть никуда не денешь, она меня мучает. Но дело, ведь, не в ней. Гораздо сильнее меня мучает другое. Я хочу не только это тело, я хочу женщину в нëм. Это совсем иначе!

Сжимаю непослушные пальцы в кулак.

- Я не намеренно... - шепчу я. - Извини.

- По привычке? - со злым скепсисом дёргает бровями Алёна.

Растерявшись, не нахожу, что ей ответить.

- Сядь. Давление измерю.

- Давление норм, - присаживаюсь.

Взгляд упирается в еë грудь. Она в белой обтягивающей блузке. И в "карандаше" с завышенной талией. Вау! И очень-очень близко.

- Мне снотворное нужно, - сглатываю я.

Теперь уж точно.

Наклоняется, задирает мне веко. Рефлекторно подаюсь назад, вырываясь.

- Не дергайся. Зрачки расширены.

Конечно расширены, ты же меня трогаешь!

Наши лица так близко.

- Я в порядке. Просто спать не могу.

- Почему?

- Потому... - облизываю губы.

- Только попробуй, Тарханов!

Да... Я в секунде от того, чтобы зажмуриться и как котёнок ткнуться опять в эти манящие губы. Но... не работает это так.

- Ай... - морщится она, переступив с ноги на ногу.

- Что?

- Ничего... Супинатор сломался.

Вздыхает.

- Что за зверь? - опускаю взгляд вниз. - Туфли?

- Да.

- Снимай! Я принесу кроссовки, хочешь?

- А на конференцию я завтра тоже в кроссовках? – опять вздох.

Снимает туфельки. Одна туфля падает с каблука набок. Красиво...

Обувает пляжные белые сланцы.

- Конференция?

- Мхм...

- Во сколько?

- К восьми.

Поднимаю за каблуки еë туфельки.

- Отбой пока со снотворным.

Выхожу из кабинета.

- Марат!

Не оборачиваюсь. Мне очень хочется сделать для неë что-нибудь. Она никогда не позволяет. Тормознет и сейчас. Поэтому, я не оставляю ей такого шанса.

Лёгкой трусцой добегаю до Беса.

- Бессо Давидович, дайте ключи от тачки. Очень надо.

Сталкиваемся взглядами. Сверлит...

Переводит взгляд ниже. В моей руке лаковые туфельки.

Не даст, такси вызову,- решаю я.

- Права есть?

- Есть.

Достаёт из кармана, зажимая брелок между пальцами.

- В страховку ты не вписан. Расхерачишь, ремонт за твой счёт.

- Замëтано! Спасибо, Бес! - выдергиваю ключи.

Бес просто лучший! Даже батя бы мне не дал свою.

- Шестьдесят км, понял? - в спину.

Да понял!

Забираю в комнате напоясную сумку с документами и деньгами.

- Ты куда? - удивлённо спрашивают пацаны.

- Потом! - отмахиваюсь.

До города километров двадцать. И я, как и завещал Бес, стараюсь не гнать, хотя его спортивная низкая хонда, просто умоляет втопить педаль в пол! Но спешить некуда, всё равно уже ремонт везде закрыт. Надо искать круглосуточный.

Покатавшись по городу, нахожу то, что надо. Пока ремонтируют, заправляю тачку, пью кофе. Бес звонит каждые полчаса.

- Да я в порядке, правда. Я аккуратно вожу.

- Не задерживайся.

- Через час буду. Спасибо ещё раз.

- Это тебе в качестве снотворного. Чтобы спал сегодня, усëк? - усмехается Бес.

Бес понимает, что происходит. Но следит за "боем" со стороны и не вмешивается зря. Хотя нет, вмешивается. Подыгрывает обычно Ростовской. Но сегодня почему-то подыграл мне. Хотя... Может и снова ей. Хрен его логику разберешь.

- В бардачке деньги, купи коньяка хорошего два снаряда. У нас завтра гости, спонсоры.

- Сделаю.

Забираю туфельки, покупаю для Алёны корзинку с ягодным ассорти. Еду обратно. Темно. Немного непривычно. Время – час ночи.

На стекле тачки пропуск. Охранник открывает мне шлагбаум. Паркую тачку на место.

Окна в административном уже не горят. А вот в нашем корпусе парочка светится тусклым светом. Одно окно - Алёны. Проходя мимо, заглядываю. Ноутбук включен. Алёна в футболке спит, крепко обняв подушку.

Дверь корпуса открыта. Бес меня ждёт. Заношу ему ключи и коньяк.

- Всë благополучно?

- Всë супер, да. Спокойной ночи.

Закрываю его дверь.

Не стуча, тихо вхожу в комнату Алёны. Мурлычет во сне, утыкаясь носом в подушку.

Ставлю рядом с кроватью туфли. Рядом с ноутом - корзиночку ягод.