- -
- 100%
- +
POV Горыныч
Саундтрек: “Вахтерам” - БумБокс
- Дверь придержите, пожалуйста!
Вздрагиваю от этого до боли знакомого голоса.
Разворачиваясь лицом к закрывающимся створкам, ловлю дверцу.
Быстро стуча каблучками, она замирает за мгновение до того как зайти, притормозив прямо в дверях.
Узнав, хватает ртом на вдохе воздух, дёргается назад.
- Заходите, Юлия Юрьевна, - смотрю ей в глаза.
Взгляд ее светлых голубых глаз, от которых я когда-то млел как мальчишка, расфокусировавшись, застывает.
Медленно, словно в клетку с тигром делает шаг в лифт.
Мы так близко... Что крыша моя подъезжает, стирая шесть с лишним лет. И как будто я имею к этой элегантной женщине какое-то отношение. Как будто она до сих пор моя.
Шпилька, норковая шубка до середины бедра, шелк светлых волос по плечам, спокойный макияж, очень дорогой парфюм...
Раньше она была чуть проще и мягче, сейчас - прекрасный утонченный айсберг.
Но я то знаю, что она совсем не такая внутри... В смысле - не айсберг.
Но ты уверен, Чадов, что это все ещё та же женщина, которую ты знал? Шесть лет прошло...
Моё нутро уверено. Там словно торнадо разметало все органы и они стучат и качают в неположенных местах.
Так случается каждый раз, даже когда я вижу ее издали. Сейчас в десять раз мощнее. И мне глючится, что если сейчас её зажать здесь, и пошептать сладкие пошлости в чувствительные ушки, она снова позволит мне всё...
Двери закрыты, а мы растерявшись, не жмём на кнопки.
- Какой этаж? - низко и неровно уточняю я, едва сдерживая эмоции.
- Всё тот же, - тихо выдыхает она.
Это не первая наша встреча. Но первая - наедине. Мы работаем в одном медицинском центре. Но избегаем друг друга.
Лифт едет вверх.
Горло перехватывает от ее близости. Это болезненное чувство.
Я тебя не простил и не понял, Юля...
Хотя ты и не пыталась объяснять или извиняться.
У Юли теперь есть сын... Она вернулась к мужу. Я оказался лишним элементом в этой конструкции.
"И жили счастливо и долго
Он долго, счастливо она"...
В судьбе каждого мужика случается своя роковая женщина... Ю.ю. - моя. Она сидит глубоко внутри. На троне. Но в глухой темной камере.
Мы друг друга пытаем...
На ее шее колотится венка. Расцветающий румянец на щеках делает ее подчёркнутые острые скулы мягче.
Ты тоже помнишь, что мы творили, да?..
Помнит! Остекленевший взгляд застыл где-то в районе моей челюсти. Ноздри подрагивают.
И сердце мое расхераченное снова заходится пулеметной очередью...
У нас тормознутый лифт. И я успеваю за эти несколько секунд и порадоваться этому, и психануть на это.
Третий... На четвертом она выйдет. Пара секунд и...
Внезапно все вокруг сдыхает со специфическим стоном и мы погружаемся во тьму.
Тишина...
Главные герои:
Главный бандит
**************
(Флешбек от Ю.Ю. - 6,5 лет назад) Знакомство
Роберт, мой муж, - заведующий гинекологическим отделением. Поэтому - и обследование и результаты, все очень быстро и качественно.
- Юленька, - вздохнув, Роберт достает мои бумаги.
Поправляет очки в золотой оправе. Его длинные тонкие пальцы, как будто стали ещё длиннее и тоньше.
- Для начала, я хочу сказать, что независимо от результатов, я всегда буду рядом. Для меня ты ценность безусловная.
- Спасибо, Роб. Все плохо?..
Мы живём вместе восемь лет. Давно не предохраняемся. И не можем зачать.
- Ты нефертильна, Юленька. Увы.
Мои губы недоверчиво вздрагивают в нервной улыбке.
- Как?.. Совсем?! Ну то есть, я готова пройти лечение, если это нужно.
- Да-да... Конечно. Мы попробуем восстановить... Но маловероятно. Ты должна это понимать. Не хочу, чтобы ты переживала из-за этого. Я тебя очень люблю.
- Мхм... - кусаю губы. - А какой у меня диагноз, Роберт? Почему я нефертильна? Я же молодая, здоровая, цикл регулярный...
- Юленька, давай, я сам буду все это контролировать, чтобы ты не волновалась. Ты же знаешь, я сделаю для тебя всё, что возможно. А стресс будет только усугублять эту проблему. Ты начнёшь читать об этом, накручивать себя, твой кортизол подскочит и мы получим ещё один фактор, угнетающий фертильность. Выдохни... Не думай об этом. Съездим в отпуск... А потом, если решишься, мы сделаем ЭКО. У меня хорошие связи. С тобой будут работать лучшие врачи. Хорошо?
Киваю.
В отпуск? Это двадцать четыре на семь рядом с Робертом. Много его прикосновений, поцелуев... Я-не-мо-гу.
Опустив взгляд, в растерянности рассматриваю свои пальцы, кручу колечко с бриллиантом.
Роберт очень меня любит. А я... нет. И ребенок - это была моя надежда на то, что наша семья вспыхнет хоть какими-то эмоциями с моей стороны. Я всегда очень хотела детей... Троих. У меня даже имена придуманы - Степан, Василиса и Ванечка. Ни к одному из них не идёт отчество Робертович...
Мне хочется повыть от тоски.
- Юленька, может чаю?
Я вышла за него совсем девчонкой. Он был намного старше, и сразу же после знакомства окружил меня заботой, которой так не хватало мне - девочке из неблагополучной семьи.
Я сдалась этому, посчитав, что любовь может прийти со временем. Из чувства благодарности и уважения. Не пришла...
И с каждым годом мне все тяжелее жить в нашей большой элитке в центре. Высокие потолки и огромные комнаты навевают тоску. Там пусто. Я даже зверюшку не могу завести, у Роберта аллергия.
- Я пойду, ладно? - испытывая приступ удушья, встаю, держась за стену.
Ощущение пустоты внутри нарастает.
Примерно, пару раз в год я собираюсь духом попросить Роберта о разводе. Но он словно чувствует такие моменты, превращаясь в безупречного очень внимательного мужа. И мне не хватает решительности его так обидеть, после всего, что он сделал для меня.
Но от тоски все чаще не хочется просыпаться...
Заторможенно иду с лестницы клиники вниз. Может самой себе какие-нибудь мощные антидепрессанты прописать? Чего мне терять, если я не забеременею?..
По стоянке двигаюсь мимо машин. Вздрагиваю от мужского дружного хохота. Раскатистого и веселого.
Жадно впитываю эту нечаянную эмоцию и энергию, оборачиваясь на звук.
Руслан Хасанов - талант и гордость нашей больницы, первоклассный нейрохирург. А с ним рядом - небритый брутал в берцах и распахнутой куртке. С тату на кистях и открытой шее.
Залипаю на них взглядом - они такие статные, яркие, мощные!...
Что кажется - пространство вокруг них превращается в магнитную воронку.
- “Не то чтобы ты совсем не попал Пятачок, но ты не попал в шарик!” - шутит брутал.
Опять смеются.
- О! - поднимает взгляд Руслан. - Горыныч, а давай Юлию Юрьевну похитим! Нам все равно третий нужен…
Смущённо улыбаюсь, настороженно делая шаг назад. Роберт очень ревнив и надух не переносит Хасанова. Хотя мы только приятели.
- Юлию Юрьевну?... - отыскивает меня взглядом брутал.
Мы встречаемся глазами. Пауза...
На его лице как цветок расцветает молчаливое восхищение.
А что на моем лице от его такого пристального внимания, мне даже страшно представить.
Мы одновременно смущённо опускаем взгляды и встряхнувшись, тут же поднимаем и снова встречаемся ими.
И снова пауза...
Господи, это так неловко. Но я не могу выйти из ступора! Только боковым зрением вижу, как Рус переводит взгляд с меня на брутала и обратно.
Выдавливаю из себя улыбку, пытаясь снять напряжение и неловкость и перевожу с усилием взгляд на Хасанова.
Его глаза улыбаются, словно подкалывая меня за эти "гляделки" с незнакомцем.
- Хорошего дня! - выпаливаю я и быстренько сбегаю от них.
Внутри все трепещет и колотится. От эйфории кружится голова!
Кто это был?..
****
POV Горыныч
Саундтрек: Это здорово - M.ARS
Темнота в лифте сгущается, стены сближаются. Нет, вовсе не потому что у меня приступ клаустрофобии. Причина в другом...
Она включает телефон, светит на панель. Жмёт на вызов лифтера.
- Ждите, сейчас запустим, - отвечает ей скрипящий голос через динамик.
Внутренний зверь во мне взбудоражен и капает слюной от желания присвоить ее обратно.
Именно из-за неуправляемости этой скотины, которая уверена в своем животном праве владеть этой самочкой, я и держусь как можно дальше от Крынской.
Каждый раз корежит называть ее по фамилии скользкого задрота Роберта. Но и по имени не всегда хватает душевных сил.
Неровно выдыхаю воздух. Тело сходит с ума. Меня непреодолимо магнитит.
В этой темноте не существует этих шести лет, которые сделали нас посторонними друг другу людьми.
Переступив с ноги на ногу, цепляется каблуком за мой берц.
Тихо вскрикнув, нарушает застывший до вязкости воздух. Рефлекторно вытягиваю руку, желая придержать ее.
Рука натыкается на мех. Мои пальцы сжимаются. И... Хрен его знает, как это выходит, она оказывается в моих руках.
Магнитизм - он такой. Искажает пространство.
Меня оглушает от этой близости, словно я словил передоз от какого-нибудь убойного пойла. И никогда, и ни с кем, ни до, ни после я не пьянел от близости и не захлебывался такой пронизывающей эйфорией
Глухо вскрикнув, замирает. Слышу, как сумочка из ее рук падает на пол.
Мышцы невыносимо крутит, заставляя стиснуть ее и утрамбовать в себя ощутимее.
- Чадов!... - быстро и громко дышит она.
Торможу попытку сознания уйти в самокопания, что вообще-то Юю - меня кинула... врала мне… А ещё - и так избегает встреч, словно я прокаженный…
Да, похуй!... Ее проблемы.
Я просто вдруг за долю секунды осознаю, что больше эту эмоцию не словлю ни от кого и никогда. Никогда… А у меня без этой эмоции жизни нет.
Вся тоска по ней, протест и обида неожиданно прорываются. И отпустить ее сейчас, это как тормознуть и не кончить за мгновение "до". Только в сотню раз мучительнее!
Я сжимаю ее волосы на затылке, портя идеальную укладку, и тяну, заставляя поднять лицо.
Вжимаюсь губами в ее приоткрытый рот.
Так тебе! Тоже чувствуй это!!
- Ну что? Как живётся Вам, Юлия Юрьевна?... - рычу хрипло. - Ни о чем не сожалеете?
Кусаю, впиваясь глубже. Толкаю ее язык, задыхаясь от ощущений.
Она чуть оседает в моих руках.
Бля-я-я...
Мне хочется повыть и побиться об стены от того, как это мне нужно!
Загудев, загорается лампа.
Отстранившись, Юля шокированно смотрит мне в глаза.
Кислород смешанный с запахом ее парфюма обжигает ноздри.
Ее лицо рассерженно вздрагивает. Размахнувшись, припечатывает по щеке. Голова моя дёргается, щека немеет. Это немного возвращает адекват и чувство реальности. Закрываю на мгновение глаза, пряча чувство уязвимости и раненное свое нутро. И когда распахиваю, я уже в броне.
Помада у нее размазана, волосы растрепанны, одежда сбилась...
Мать твою, какая же ты красивая!!
Лифт вздрагивает, за секунду поднимаясь до ее этажа. Двери открываются.
- Хорошего дня, - давлю ее нахальным взглядом.
Сбегает.
Луплю яростно по кнопке своего этажа.
Пытаюсь проглотить ком в горле и дышать ровно. Под ногами ее сумочка. Поднимаю...
Мягкая и тонкая, молочного цвета кожа, мнется в моей руке.
Выхожу из лифта у себя в отделении. Сумку надо вернуть и проще всего вернуть ее через Ир Васильевну, оставив на сестринском ресепшене.
Но я прохожу мимо, с зажатой в руке сумкой.
Чадов, ты в сумочке у нее решил покопаться? Или хочешь вернуть лично?
Не знаю...
Падаю на диванчик в ординаторской.
Сумочка закрыта на замочек с шариками, по типу старинного ридикюля. Давлю на него пальцами. Открывается.
Сверху документ в файлике сложенный вдвое. Копия свидетельства о рождении.
Крынский Степан Робертович.
Морщусь. Коряво как-то звучит...
Жадно ищу взглядом дату рождения. Улетая в прошлое, считаю на пальцах месяцы. Действительно - Крынский... Не Чадов. Увы. А как красиво бы звучало: Чадов Степан Борисович!
Юль... Ну и похер бы, что Крынский... Чего я, твоего пацана не воспитал бы?? Ну нахуя ты так?!
Кладу документ обратно.
На автомате поглаживаю пальцами сумочку, словно это Юлина кисть.
Кусаю ноющие губы.
Все, надо завязывать. Ее решение - жить с отцом своего ребенка - адекватно.
Но в свете наших чувств - противоестественно!
Спорю с самим собой.
Это у тебя чувства, Чадов. А у нее для тебя только пощёчины остались. Шесть лет прошло...
Руки чешутся исследовать ее сумочку дальше. Но не позволяю себе этого. Только собираюсь закрыть, взгляд цепляется за угол белой коробочки. Достаю. Сигареты... Женские, тонкие, лёгкие.
Ты охренела, что ли?! С каких пор? Куда твой Роберт смотрит??
С возмущением, швыряю их в мусорное ведро.
Достаю свои.
Курить хочется...
Сдохнуть хочется...
Юльку хочется...
Мрак.
достаю сигарету. Это единственное, что я могу удовлетворить из своего "хочется".
А сумку надо вернуть. И не собираюсь я её ни через кого передавать. Не детсад, поди...
Надеваю халат, переобуваюсь в белые кеды и, переложив сигарету за ухо, спускаюсь по лестнице на этаж ниже.
После того, как Юля вышла из длительного декрета, я все время подсознательно ищу встреч на территории клиники. Но их практически не бывает.
Вот эта вторая лестница от пожарного выхода. Между пятым и четвертым... Шесть лет назад мы целовались здесь...
На четвертом этаже два отделения. От лестницы в разные стороны: "Соматопсихиатрия" и "Отделение оперативной гинекологии".
Толкаю двери ООГ, подхожу к сестринскому пункту.
- Добрый вечер, девочки.
Девочки расцветают в улыбках, поправляя халатики. Хорошенькие, молоденькие, незамужние - бери любую. Но мне бы…
- Мне бы Юлию Юрьевну.
- Юлию Юрьевну? - раздается за спиной голос.
Знакомый. Это Роберт.
Разворачиваюсь. Руки не тяну.
Он смотрит на ее сумку в моей руке. Мда... Неоднозначно вышло.
Мы давим друг друга ревнивыми взглядами. Крынский никогда и пальцем жену не трогал. Он не из таких... Рафинированный интеллигент. Поэтому, подставить Юлю под каток в этой ситуации я не боюсь.
Но отдавать сумку ему - все равно как-то гадливо. Ставлю на ресепшен.
- Девочки передайте, в лифте нашел, - подмигиваю девчонкам.
Улыбаются, кивают.
Между этажами иду на пожарную лестницу, которая расположена параллельно внутренней, вдоль стены здания по улице. Вставляю сигарету в зубы, прикуривая на ходу. Затягиваюсь...
Юля!!
Практически натыкаюсь на нее на крошечном балкончике.
Мы застываем.
Глаза блестят, тушь размазана... Толкнув меня плечом в проходе, быстро ретируется с пожарной лестницы внутрь.
- Ой, пиздец... Как, сука, жить-то со всем этим? “Всюду принципы невмешательства. Вместо золота - плавят олово, - затягиваюсь поглубже. -. Hо, есть приятное обстоятельство: Я люблю тебя - это здорово...”. Мда...
От автора: Кто ждал книгу про Горыныча и Ю.Ю добавляем в библиотеку и ждем оповещения о продолжении:)
Глава 3 - Как дура… (Юля)
Сжав в руках сумку, я сижу на приеме у детского психолога вместе с мужем. Нас срочно вызвали.
И едва ли слышу о чем речь. Потому что сумка мне кажется горячей как руки Чадова. И я уже который день с трудом выпускаю ее из своих рук.
Я вся осталась там, в том мгновении...
Зачем он так со мной?
Сожалею ли я о своем выборе? Как можно сожалеть о том, чего не было.
Да. "Все ограничения только в нашей голове". Легко говорить об этом другим людям, пока не завязнешь в реальных обстоятельствах так, что не шевельнуться! Как в зыбучих песках. А его - такого сильного и решительного - нет рядом, когда он так нужен. Тогда ты готов подать руку кому угодно, только чтобы не утонуть в этой вязкой ужасающей пучине.
И рядом был Роб...
И после того, как он поддержал меня и вытащил повторно - это просто черная неблагодарность опять смотреть в сторону Чадова.
Наверное, нельзя получить сразу все. Я получила сына. И очень счастлива.
Но это не значит, что мне не больно.
- Наш детский сад не может взять на себя такую ответственность. Нам очень жаль. Но ребенку нужна серьезная помощь специалистов.
- И нам очень жаль, - поднимается Роберт. - Извините за ситуацию.
Стёпа - бегун. Из тех детей, что испытывают патологическую тягу к убеганию - из дома, сада, просто от взрослого.
Единственное лечение, что мне предложили - психотропы.
Психотропы шестилетке!
Я только порыдать могу от такого предложения.
Роберт, увы, не видит в этом лечении ничего критичного.
Иногда мне кажется, что сын подсознательно все время воплощает мою мечту - сбежать!
В соседнем кабинете забираю Степу.
Присаживаюсь перед ним, помогая одеться.
- Степ... Ну зачем ты убежал, а? Я же тебя очень просила так не делать.
- То неведомо... - разводит он руками.
Взял же откуда-то словечко. Мне кажется, он даже разговаривает также как его настоящий отец. А они ведь даже не знакомы.
- Ну скажи мне, разве тебе не нравится в этом саду?
Он ходит в частный, очень хороший садик. Это не первый и не второй наш садик...
- Нормально...
- Ну зачем тогда?
- Погулять.
- Нельзя детям гулять одним. Это опасно!
- Почему?..
Этот разговор у нас был много раз.
- Тебя может кто-то украсть и обидеть! Я же говорила.
- А я ему как дам! У меня вот... - вытаскивает из кармана огромный гнутый и ржавый гвоздь.
Острый!!
- Боже!
Хватая его за запястье, забираю гвоздь.
- Ты не поцарапался им? - осматриваю ладонь.
Может быть, я слишком щепетильная мама-параноик. Но у меня только один ребенок и тот благодаря чуду. Других не будет. И профилактическая прививка от столбняка нам заказана. У Стёпы аллергия на прививочные консерванты.
Выкидываю чертов гвоздь, протираю его руки антисептической салфеткой.
Держа его за руку, веду к нашей машине.
Роберт выходит, чтобы открыть нам дверь. Сажусь с ребенком на заднее сиденье.
- Мам... - жмется он ко мне от звенящей тишины в салоне.
Роберт ругает меня за то, что я постоянно пытаюсь смягчить любое наказание для Стёпы. Но я не могу... И вздохнув, опускаю взгляд. Прижимаю сына к себе.
- Он больше так не будет, правда, Стёп?
- Мы оба знаем, что будет. У меня есть решение. Вот...
Он протягивает мне буклет: "Чипирование собак".
- Обезболят и пистолетом вживят под кожу чип.
- Я не хочу пистолетом... - шепчет испуганно Стёпа.
- Ну это же для собак, Роб.
- Они стреляют в собак?! - разглядывает Стёпа, выпавший из моей руки буклет.
- Нет-нет-нет! - отбираю я.
- Врёте! - сердится Стёпа.
- Уж лучше пройти процедуру для собак, чем его выловят в следующий раз в реке, - давит мне на больное Роберт. - А сколько мы его искали зимой? А если бы он обморозил руки, ноги? Степан, ты слышишь меня? Я тебе говорил, что...
- Хватит! Мы не будем его чипировать. Мы купим ему подвеску с чипом. И повесим рядом с крестиком.
- Хорошо... - вздыхает Роберт. - Сейчас-то что будем делать? У меня важная встреча.
- Я его с собой возьму.
- А завтра?
- И завтра возьму, - прижимаю Степу сильнее.
- И послезавтра возьмешь? Юленька... - терпеливо. - Я предлагаю тебе уйти в отпуск без содержания.
- Нет! - выпаливаю я.
Работа - это хотя бы иллюзия независимости. Если я все таки когда-нибудь сбегу... У меня должна быть работа! А какой я врач без практики? И так пять лет в декрете!
- Ради сына.
- Нет... Я найду способ совместить.
- Неужели работа важнее Степана? Я же тебя полностью содержу.
- Я же сказала, найду способ! - нервно и затравленно огрызаюсь я.
У нас в семье таким тоном не разговаривают.
И Роберт, бросая взгляд на меня через зеркало заднего вида, вопросительно, с акцентом дёргает бровью.
- Какой пример ты подаёшь сыну?
Это он из-за Чадова, уверена. Из-за моей сумочки. Я ни слова ни сказала о том, что случилось в лифте.
- Извини, пожалуйста... Я просто расстроена.
Дальше мы едем молча до самой больницы.
Тормозим на стоянке.
- Хм... Хасанов опять машину сменил, - недовольно комментирует Роберт. - Хорошо у нас зарабатывают нейрохирурги.
- Девочки говорят, ему эту машину пациент подарил.
- Или - он ее попросил за помощь.
- Да нет... Не похоже на Руслана. Если кто-то "просит", то об этом вся больница знает... - прикусываю язык.
Слышала несколько нелестных сплетен о Роберте. Но я в это не лезу. Мы не обсуждаем его доходы и деньги.
Смотрю, не мигая, на эту машину. Хасанов друг Чадова… И ниточки в моей душе тянутся, отыскивая дорогу туда, куда она стремится.
Господи, я взрослая самодостаточная женщина, почему я опять трепещу и болею как малолетняя дура от его поцелуя?! Ну за что?... Я почти что научилась жить так, как я живу. И почти приняла это.
- Тебе понравилась машина? - с прохладным любопытством. - Мы купим лучше.
Отмахиваюсь, отводя взгляд.
- Это всего лишь машина. У нас хорошая машина.
- А будет самая хорошая.
Роберт немного повернут на престиже.
Открываю дверь.
- Ты ничего не забыла?.. - мягко.
Нет, я не забыла! Я просто... не хочу!
Я очень благодарна Робу за отношение ко мне и Степе. Но по физике и химии у меня всегда с ним была троечка. А после Чадова вообще неудовлетворительно.
- Ах, да... - наклоняюсь вперёд, чтобы поцеловать его в гладко выбритую щеку.
- Не целуй! - виснет у меня на шее Стёпа. - Меня целуй!
Ревниво фырча, подставляет мне свое лицо.
Чмокаю его в нос. Мой спаситель. Почти каждую ночь он прибегает к нам в кровать спать.
Роберт злится...
- Я побегу.
У меня, наверное, самая комфортная должность во всей больнице. Роберт выбил мне личный маленький кабинетик, недалеко от себя.
Я консультирую и сопровождаю пациентов, кому нужны поправки на лечение в связи с аллергией. Меня не часто вызывают. Врачи, как правило, в элементарных случаях сами способны сделать такого рода поправки. В некоторые отделения, где врачи очень опытные универсалы не вызывают и вовсе. Например, к Хасанову в нейрохирургию. У него очень опытный анестезиолог. Чадов. Такой опытный что на утро от стыда сгореть можно. Боги, ну о чем я опять?!
Стёпа скучает. Он непоседа. Извертелся…
Рабочее время заканчивается.
- Кушать... - просит он.
- Потерпи.
Смотрю в окно. У своей машины - Чадов. Что-то достает из багажника. Выскочил в одном халате. Ткань натягивается на его массивных бицепсах...