Школа личных рабов

Глава 3 – Урок третий: преступление и наказание

Алдо торопился скорее закончить задание, но лишь размазывал разводы на зеркалах еще больше. В конце концов Вивьен не выдержала и прогнала его на завтрак, решив не засчитывать эту уборку за отработку наказания. Алдо на это справедливо обиделся, но вступать в спор не стал – и без того уже опаздывал.

Он так торопился поскорее попасть на завтрак, что заблудился в лабиринтах особняка и, сделав круг, вернулся к тренировочной комнате, откуда как раз выходила задержавшаяся Вивьен. Они оба застыли на мгновение, разглядывая друг друга. Глаза Вивьен сверкнули, она уже открыла рот, чтобы съязвить или назначить наказание, или что-нибудь ещё, но Алдо быстренько развернулся и юркнул в первый попавшийся проулок, который чудесным образом вывел его к комнате учеников. Наспех сполоснувшись в ванной, он с возмущением сбрил волосы в паху и под мышками бритвой, обнаруженной среди мыльных принадлежностей. После, едва не запутавшись, напялил на себя сбрую из прочных цепочек и полосок кожи с заклёпками, которая плотно обхватывала грудь, соединяясь под лопатками и на животе стальными кольцами. Огурчик был прикрыт мешочком из мягкой ткани, а вот зад нисколечко не скрывала тонкая полоска, терявшаяся между ягодиц. Он не раз видел личных рабов Главы Жоселир и её гостей в подобной, хм, одежде, только эта была куда проще и не украшена драгоценностями.

Алдо быстро нацепил кожаные наручи и поножи с наводящими на смутные подозрения крупными кольцами и помчался в столовую – путь он нашел, приставая к увиденным стражам. Тем было запрещено разговаривать с учениками, но, проникшись жалобным видом Алдо, один указал в нужную сторону. Когда Алдо добрался до столовой для слуг, оказалось, что все ученики, кроме него, уже позавтракали. Оставленная ему порция каши со странным привкусом давно остыла и превратилась в не аппетитный липкий ком, но Алдо быстро проглотил его, запихал в рот два ломтика хлеба и жадно запил травяным отваром, возмущённый тем, что от десерта на большом блюде осталось лишь несколько крошек да одуряющий ягодный аромат. Похоже, это был пирог, и очень вкусный к тому же.

Товарищи между тем вовсю сервировали огромный прямоугольный стол в обеденном зале для господ. Они носились туда-сюда между залом и огромной смежной кухней. Это удивило Алдо – во дворце госпожи Жоселир еду для господ готовили отдельно, здесь же была всего одна кухня, и располагалась она недопустимо близко от обеденного зала. Позже он узнал, что для важных гостей обед накрывали в другом, парадном зале, а для важного приема их и вовсе приглашали отобедать в золотом дворце – так называлось поместье Аделвайсов, расположенное в отдалении. Вот там-то всё было обустроено по правилам.

Стол был накрыт ослепительно белой скатертью. Ученики суетились и лавировали, стараясь не сталкиваться друг с другом, под бдительным руководством госпожи Нанэль.

– Вы должны успеть приготовить трапезную до девяти утра, завтрак наставников продлится до десяти, – сказала она, изящно расправляя передник нежно-персикового цвета.

Движения её завораживали непринуждённой легкостью. Бархатное платье цвета спелой черешни плавно обтекало её фигуру. Над V-образным вырезом выглядывали ключицы, а запястья, не прикрытые укороченными рукавами, выглядели особенно хрупкими. Мягкий каблук высоких кожаных сапог позволял ей передвигаться практически бесшумно.

– Вы будете прислуживать им в точности, как будете обслуживать ваших хозяев в своем Доме, – продолжала Нанэль.

Её голос мелодично звучал на фоне нудного пиликанья пары музыкантов, которые расположились в углу. Неприметные, будто серая тень, они исполняли третью сонату великого императора Тодиуса Ранти Четвертого. Алдо поморщился, заслышав знакомые даже ему трели, и мысленно помолился, чтобы эти занятия не включали в себя ещё и музыку.

– Поскольку наставников на каждого ученика не хватит, вам придётся чередоваться, – сказала Нанэль с ласковой улыбкой.

Ученики согласно закивали, глядя на неё с обожанием.

Брак между Нанэль и Эдвином, младшим братом Андриаса, был заключён по расчёту. Флегматичный ко всему, кроме своего обожаемого сада, Эдвин к женитьбе отнесся с обескураживающим спокойствием и быстро стал раздражать деятельную Нанэль. Первые несколько лет брака, поначалу полного оптимистичных надежд и планов, были просто ужасны, даже родившийся сын не мог вернуть Нанэль прежние жизнерадостные мечты. Золотой дворец превратился в золотую клетку, женщиной овладела тоска и апатия смирения, но потом… Как-то так вышло, что Арекейс стал ей близким другом. Тогда в Доме Аделвайс хватало наставников, и Арекейс, хоть и овладел этим умением, едва достиг совершеннолетия, большую часть времени проводил в разъездах и в золотом дворце, совершенствуя навыки целителя. Именно он приоткрыл перед Нанэль дверь в мир наставничества, и женщина загорелась желанием тоже пройти обучение.

Впоследствии оказалось, что это было весьма кстати, более того, Нанэль обнаружила в себе недюжинный талант. Добрая и тактичная, она всегда в мгновение ока завоевывала приз ученических симпатий. В её присутствии самые отъявленные хулиганы стыдились своих проступков и жалели о сказанной грубости. С её лёгкой руки знания схватывали на лету. Правда, её мягкий нрав несколько изменил ведение предписанного ей урока и способ подачи знаний и умений, но поскольку ученики намертво заучивали материал, Андриас, нынешний Глава Дома, не возникал. Главное – метод Нанэль давал результаты, все темы были пройдены, а с внушением ученикам покорности перед хозяином справятся истинные наследники Дома Аделвайс.

– Личный раб должен просыпаться раньше своего господина, – продолжала Нанэль, пока ученики занимались сервировкой стола.

Алдо запутался в многочисленных столовых приборах и пытался подглядеть, как обстоят дела у товарищей. Дела у всех обстояли не очень, что его несколько утешило.

– Он должен успеть привести себя в порядок, проследить за приготовлением завтрака и вернуться к своему господину, обеспечив ему приятное пробуждение. Открою вам важную вещь: не ждите, что вас пригласят разделить трапезу. Если хозяин находится в отвратительном расположении духа, он вам не бросит ни корочки хлеба. Поэтому во время визита на кухню желательно воспользоваться моментом и подкрепиться.

Нанэль мягко переставила бокал по правую руку, поправила вилки и с ласковой укоризной посмотрела на Алдо, жестом указав на выставленную возле стола инструкцию по сервировке. Алдо немедленно почувствовал себя бесконечным идиотом и непроходимым тупицей, который смеет утруждать такую славную госпожу.

– Во время трапезы вы должны находиться по правую руку от своего господина, стоя на коленях в полутора локтях от него. Вы должны хорошо изучить привычки и вкусы своего господина и опережать его желания. Вы не должны вставать с колен и подавать голос без его разрешения и ни в коем случае не должны поднимать глаза на своего господина и его гостей во время еды. Нельзя чихать, нельзя кашлять, нельзя совершать лишние движения. При подаче вторых блюд или напитков вы не должны вставать со своего места – на это есть слуги. Хозяин может кинуть вам еду в специальную миску, если же её нет, я вам не советую поднимать еду с пола, даже если вы дошли до крайней степени голода, – это снизит статус хозяина в глазах гостей. Лишь в случае прямого приказа своего господина вам дозволено приступить к трапезе и есть лишь то, что он сам передаст вам, и лишь тем способом, что он вам укажет. Статус личного раба является привилегией. Вы не обязаны подчиняться и прислуживать никому, кроме своего господина, даже если приказавший стоит рангом выше него.

Будущие личные рабы оторопело внимали словам наставницы, некоторые в отчаянии бросали друг на друга взгляды. Нанэль успокоила их, сказав, что они не раз еще вернутся к правилам – сегодня только первый день, и у них полно времени на то, чтобы все запомнить.

Все немного выдохнули, Алдо уж точно.

Но чего она не сказала, так это того, что на период обучения в еду им будут подсыпать особый магический порошок, помогающий лучше запоминать новую информацию и быстрее адаптироваться к физическим нагрузкам. Порошок этот впервые были изготовлен в незапамятные времена одним из основателей Дома Аделвайс, и рецепт его хранился в строгости, как и многие другие тайны, и передавался из поколения в поколение. Порой любознательные энтузиасты вроде Арекейса, допущенные к фамильным секретам, брались за исследования, намереваясь усовершенствовать старые методы. Благодаря им побочные эффекты вылезали все реже и реже, и теперь остаточное действие порошка и вовсе невозможно было выявить, если кому-либо взбрело бы в голову проверить своего личного раба.

Массивные старинные часы в обеденном зале пробили серию мелодичных ударов, возвестивших о начале трапезы. Едва умолкли последние отзвуки последнего удара, как дверь в столовую распахнулась. Ученики мгновенно подобрались и поклонились, как научила их Нанэль.

Андриас величественной походкой прошествовал к своему месту Главы Дома. Высокий, черноволосый, со светлой кожей, он был тщательно ухожен, накрашен и одет с броские цвета, как богатый юнец на своей первой ярмарке, оттого на мимолетный взгляд выглядел молодо, а на более внимательный – вызывал отвращение, как молодящаяся старуха, не знающая меры.

Все ученики, кроме тех, что были закреплены Нанэль в услужение к временным хозяевам, опустились на колени. Высокий длинноволосый парень Катчбер последовал за Андриасом, сел на колени по правую руку от него практически в идеальных полутора локтях, и опустил как положено глаза.

«Ну и как тут за ним следить, как предугадывать желания? – раздражённо думал он, искоса поглядывая на остальных господ и своих товарищей. – Если всё время смотреть, вниз… Минуточку. Получается, наставница Нанэль имела в виду не смотреть в лицо господина? Если следить за движением рук и слушать его речь, то можно понять, чего он хочет. Так, нужно следить, чтобы тарелка не опустела, чтобы кубок всегда был полон… подавать блюда в порядке очередности… да, это облегчает задачу. Он отодвинет после тарелку – и это будет знаком – или мне самому её убрать?..»

Андриас величественно взмахнул широкой салфеткой, расправляя, и Катчбер едва не подпрыгнул от ужаса. Заметив это, Вивьен фыркнула и изящно опустилась на свой стул по правую руку от дяди.

К завтраку она успела принять душ и переодеться в чистую, идеально выглаженную блузу и строгую тёмную юбку. Глядя на неё нельзя было заподозрить, что она не выспалась ночью, сурово гоняла себя и учеников полтора часа кряду, а после ещё и досадливо выгнала Алдо, чтобы не портил зеркала и настроение, и сама, вздыхая, привела зал в надлежащий вид. Даже с этим, казалось бы, простым делом Алдо умудрился не справиться, как можно быть таким неумехой?..

Вивьен удивлённо приподняла левую бровь, заметив, что обслуживать её выдвинулся хмурый Алдо собственной персоной. На его выразительном лице отчётливо читались невыносимые страдания. Бедняга. Вивьен едва не расхохоталась от столь нелепого совпадения. Ну что ж, Алдо, не миновать тебе расправы!

Он неохотно устроился по правую руку от неё и смиренно сел на колени не меньше чем в двух локтях.

«Первое нарушение», – подумала Вивьен и, не скрывая усмешки, посмотрела на него. Разумеется, он тоже уставился на неё, угрюмо набычившись.

«Второе».

Она щёлкнула пальцами, подавая сигнал, и Алдо неожиданно ловко отмерил нужное количество каши, довольно красиво разложил на специальной маленькой подставке ломтики овощей, хлебцы с положенным аккуратным кружком масла посередине, кусочки сыра, и расставил перед Вивьен.

«Ах да, ты же помогал на кухне, – подумала она. – Значит, отправлять тебя туда отрабатывать наказание бессмысленно – это будет привычной работой, в которой нет ничего сложного. Ну ничего, я найду тебе иное применение. Одно могу сказать с уверенностью – к концу обучения ты у меня с закрытыми глазами научишься вытирать зеркала до блеска».

Во время завтрака Вивьен вошла во вкус и мстительно уронила три вилки, четыре ложки, два ножа, заставила Алдо ловить ртом крошки хлеба и несколько виноградин, который так забавно отскакивали от его лица, а одна даже застряла в ноздре. Выходя из-за стола, Вивьен наступила каблуком на руку Алдо, которой тот опирался о пол. Промахнуться было сложно, тем более такой опытной наставнице, как Вивьен. Алдо взвизгнул, отдёргивая ушибленную руку так резко, что девушка, не ожидав такого эффекта, едва удержалась на ногах.

«И этими грязными руками он подавал мне новые столовые приборы, – ужаснулась она. – Надеюсь, я надолго отучила его от этой скверной привычки касаться пола во время трапезы».

Алдо шумно стёр выступившие от боли слёзы и сопли здоровой рукой, вызывая у Вивьен спазмы отвращения. Сидевший напротив Ротдэл недовольно хмурился, но в то же время едва сдерживал смех – уж больно комично выглядел Алдо. Обслуживающая его Микиа прикусила губу, тоже скрывая расползающуюся улыбку. Катчбер не обращал ни на что внимания, сосредоточенно собирая с пола рассыпанные зернышки риса, пока Андриас наслаждался вкусом дорогого красного вина.

– Благодарю за еду. – Вивьен кивнула Нанэль, наблюдавшей за этим балаганом с завидным спокойствием, и бросила на стол скомканную салфетку. – Назначаю наказания моему рабу за многочисленные нарушения правил.

Она лаконично перечислила его промахи и записала сведения в специально выделенную для этого кожаную папку. У каждого наставника был подобный документ, и вечером Вивьен собирала отчёты за день и назначала ученикам отработку наказаний. В прошлом году этим занимался Ротдэл, но Вивьен полагала, что справится с этим лучше – у неё был отличный план, как с помощью учеников компенсировать нехватку рабочих рук в мэноре. Из-за долгов Андриаса бюджет школы трещал по швам и приходилось тщательно рассчитывать, чему отдавать предпочтение, а без чего можно обойтись.

Веснушчатое лицо Алдо вытянулось в обиде. Вивьен с насмешкой кивнула этому неотёсанному болвану и с достоинством удалилась.

Едва она ушла Алдо, как полагается, освободился от своих обязанностей и, чуть не подпрыгивая от ярости и боли, заторопился на кухню, чтобы подставить горящую саднённую руку под лёд.

***

То, что прозвучало из уст Андриаса во время первого урока, казалось Алдо адскими муками, не вызывающими ничего, кроме ужаса, паники и головной боли. Непонятные цифры, страшные формулировки обычных будничных слов превращали тему ведения хозяйства в сбывшийся наяву кошмарный сон.

Занятие проходило в просторном светлом кабинете, где ровными рядами стояли небольшие низкие столики с изображениями гербов Домов, которым принадлежали ученики.

Перед началом занятия Андриас придирчиво оглядел учеников, будто бритвой провёл, срезая кожу и плоть. Он смотрел с подозрением и брезгливостью, выискивая неаккуратность и неряшливость и, в конце концов, велел им занять свои места. Алдо перевёл дух, встречаясь взглядом с рыжим толстяком Гареном, который был бледен как полотно и то и дело проводил пальцами по своей непривычно безволосой груди.

– … во время сопоставления цен с товарами записывайте данные столбиком напротив наименования товара и проверяйте вычисления и свои записи более двух раз. Помните, малейшая ошибка будет стоить вашему хозяину незапланированных затрат, а вам – справедливого наказания. Мои занятия – самые важные из всего курса вашего обучения, так что не будем медлить и сейчас же займемся делом. К концу урока подсчитайте, сколько нокселей уйдет на обустройство нового экипажа для своего господина, включая стоимость лошадей и самой повозки. Откройте двадцать девятую страницу учебника и не забудьте отметить, по каким характеристикам вы выбирали товар, затем внесите данные в реестр цен на бланках, которые я раздал в начале урока. Потом, учитывая начальную торговую стоимость, подсчитайте, во сколько обойдутся услуги поставщика, если груз придется вести через другую страну…

– Но разве… – робко перебила его щербатая Микиа и замолчала от всеобщего внимания. Неловко сглотнула и стушевалась. – Прошу прощения.

– Нет, продолжай, – с каменной вежливостью настоял Андриас.

Девушка залилась краской.

– Я д-думаю, – запинаясь, начала она, – что сначала неплохо было бы узнать, все ли умеют считать и читать… простите, просто, ну, я слышала, что некоторые, – она осторожно покосилась по сторонам, но помощи от остальных, разумеется, не было, и Микиа скатывающимся в шепот голосом закончила: – не обучены этому.

Черные глаза Андриаса опасно сузились.

– Девочка, я не стал бы задавать вам подобного задания, если бы не был уверен в его необходимости. За разговор без разрешения тебе назначено наказание. За некорректный и попросту глупый вопрос тебе назначено наказание, – с каждым словом Андриас делал шаг к пылающей Микии, не сводя с неё горящего презрением взгляда. – За то, что поставила слова наставника под сомнение, тебе назначено наказание. За неумело сложенную речь тебе назначено наказание.

Уничтоженная Микиа прикусила язык и часто заморгала, стараясь не расплакаться – как бы и за это наказание не назначили.

Локиа сочувственно посмотрела на подругу. Для неё не было секретом, что их госпожа назначила Микие приоритетную задачу – научиться в превосходстве вести счета. Неказистая с виду Микиа, невысокая и плоскогрудая, не обладала ничем незаурядным, кроме способности к чтению и вычислениям. В отличие от неё Локиа могла похвастаться отличной фигурой и смазливым личиком. Ей госпожа не поручила изучить ничего особенного – какое облегчение! – но в то же время это означало, что госпожа не станет долго держать при себе Локию. Продаст или подарит кому-нибудь, а вот Микиа…