- -
- 100%
- +
Лорен не могла припомнить ни одного стихийного мага, который столь ловко умел бы обращаться со своей магией, как Ривер, но во время регистрации, которую проходили все маги в двенадцать лет, его причислили к низшему десятому магическому рангу. Наверное, волшебная чаша, по капле крови высчитывающая потенциал мага, дала сбой. Повторную проверку можно было пройти, подав специальное прошение, но это было утомительное занятие, за которое вдобавок следовало платить из своего кармана, так что Ривер об этом даже не помышлял.
Каждому магу к двадцати годам полагалось вступить в какую-либо гильдию, где его талантам нашлось бы применение. Обычно шли к целителям или в боевку. Гильдия «Рорташевских Тигров» в прошлом славилась своими боевыми магами, но сейчас была сильно ослаблена из-за последней войны. Лорен присоединилась к «Тиграм», потому что в этой гильдии числился отец, пока еще был жив. Порой она малодушно радовалась низкому статусу «Тигров», потому что будь эта гильдия познатней, Ривера, мага нижайшего ранга, не стали бы брать, а без него все было бы не то.
Может, следовало рассказать дяде Лаурику о том, что чаша, судя по всему, ошиблась, и Ривер в действительности очень талантлив? Если бы с ним занимались так же серьезно, как с Лорен, из него мог бы получиться отличный боец. Она порой подумывала завести разговор об этом, но останавливала малодушная мысль о том, что и без Ривера конкурентов хватает. И ей нравилось, что все свободное время он проводит с ней, не хотелось этого лишаться. К тому же Ривер не любил драки. Он был серьезный, уравновешенный, эдакий глас разума среди воплей отчаянных подростков, которым некогда думать, надо скорее бежать и что-то делать. В общем, все эти размышления всегда приводили к одному – пусть все идет так, как идет. Зачем что-то менять?
Элиен давно уже ушла помочь бабушке, Лорен, наконец, сносно исписала пять листов и решила несколько задач по математике, а Ривер успел немного вздремнуть под деревом. Солнце клонилось к закату, тени превратились в длинные широкие ленты, и Лорен с трепетом в груди вспомнила, что обычно в это время «Тигрята» собирались на старом кладбище.
– Ты же сказала, что не пойдешь ни на какое собрание из-за математики, – напомнил Ривер.
– Да? – удивилась Лорен. – Не припомню такого.
– Похоже, ты и впрямь перегрелась, – сочувственно отозвался Ривер и потрогал ее лоб.
Лорен вздрогнула и невольно задержала дыхание, замерев как истукан – давно, слишком давно никто вот так просто не касался ее, странно, что рука не дернулась отвесить оплеуху. Но в то же время – это ведь Ривер, а она никогда не могла врезать ему всерьез, тем более за такой невинный жест.
Который сейчас отчего-то заволновал ее так, что в лицо бросилась кровь.
– Может, сходишь к целителю? – продолжал Ривер. – Вон красная вся.
Лорен запоздало отмахнулась от него, сделала вид, что поправляет тетради.
Дурной сон все еще казался таким реальным, что ее бросало в пот при мысли о будущем.
Действительно сейчас лучше остаться дома. Привести мысли в порядок, вспомнить, какой год. Успокоиться, в конце концов – и без того странно вела себя перед Ривером и Элиен.
– Да, да, ты прав, – рассеянным голосом сказала она. – Никакого собрания, пока не сдам все долги.
Ривер кивнул. Они перенесли домой учебники и опустевшие кружки с тарелками, перестукнулись кулаками на прощание. Как бы сильно Лорен ни хотелось задержать его еще немного, она заставила себя смолчать. Снаружи раздавался голосок вернувшейся Элиен, о чем-то расспрашивавшей Ривера. Тот коротко рассмеялся, что-то ответил. Лорен стояла в темной комнате. Гулко бился пульс в голове, шум нарастал.
Это сон? Или сном был тот кошмар?
Лорен зашагала к двери, распахнула ее. Ривер удивленно обернулся. Лорен с облегчением уставилась на него, перевела взгляд на Элиен, возившуюся с цветами на клумбе возле дома.
– Эли, – прочистив горло, обратилась она, – хватит ковыряться в земле. Помогла бы мне лучше с математикой.
– Помочь? Тебе? – удивилась Элиен.
Лорен замерла, осознав, что сказала.
Она никогда не просила о помощи, будь то связано с учебой или очередными разборками. Это было унизительно. Обычно ей сами предлагали, либо она просто брала свое, не спрашивая. Но сейчас просьба вырвалась сама собой. Лорен скучала по сестре, в особенности – по ней-ребенку, по славной крошке-Элиен.
– Похоже, она в отчаянии, – хмыкнул Ривер.
– Это ты сейчас будешь в отчаянии! – вспыхнула Лорен, щелчком пальцев создавая шарики огня.
Ривер весело посмотрел на нее, быстро отбивая атаку водяными брызгами. Лорен охватил азарт. Огненные шарики вспыхивали в воздухе, но не долетали до Ривера и намеченных крупных цветов – он успевал отразить все выпады, еще и умудрился дважды плеснуть ей в лицо.
– Перестаньте, эй! – высоким голоском велела Элиен, над чьей головой металась стихийная магия. Она резко, бесстрашно встала, и увлекшиеся Лорен и Ривер едва успели перенаправить свою игру в сторону. – Иначе оба будете в отчаянии до скончания времен!
Лорен и Ривер переглянулись и синхронно опустили руки. Элиен смерила их строгим взглядом, от которого тут же стало неимоверно стыдно.
– Не сердись, Эли. – Ривер мягко улыбнулся ей. – Хочешь, помогу тебе с поливом?
– Да, будь так добр, – смилостивилась та.
Ривер подмигнул Лорен и поспешил наколдовать воды и оросить ею указанные кусты. После они, наконец, снова распрощались, и Ривер ушел. Лорен и Элиен проводили его взглядом, одновременно вздохнули – Лорен от давно не испытанного чувства умиротворения, а с чего бы вздыхать Элиен?
Лорен подозрительно посмотрела на сестру. Та с задумчивым видом снимала с ручек перчатки, который Ривер откуда-то ей принес. Он вообще частенько откуда-то находил и приносил разные пригодные в хозяйстве вещи, чем приводил Элиен и бабулю в восторг.
– Он хороший, да?
– Что? – удивилась Лорен.
– Ривер, говорю. Он хороший, – уже смелее, утвердительно сказала Элиен.
– Для тебя все хорошие, кто приносит тебе сладости и поливает твои цветы, – рассмеялась Лорен и растрепала ее уложенные в низкую корзину волосы.
Элиен возмущенно пискнула, попыталась отомстить – тоже дотянуться до ее волос, но Лорен, смеясь, увернулась.
Элиен всегда нравился Ривер. После того, как он умер, она изменилась. Перевстречалась, кажется, с каждым мальчишкой из «Тигров», даже Барди успела охомутать. Бедняга собирался на ней жениться, но у Элиен были другие цели в жизни.
Если Элиен начнет встречаться с Ривером, никаких иных целей у нее и вовсе не появится. Она будет все так же прилежно суетиться по дому, обустраивая его комфортом и уютом, а у Ривера наконец-то появится настоящая семья – он всегда с такой тоской смотрел на детей, идущих рядом со своими родителями, что не догадаться о его желаниях мог только слепец.
И за ними обоими будет легче присматривать.
***
Пока Элиен умывалась и переодевалась в домашнее платье, Лорен вбежала в свою комнату и остановилась как вкопанная перед зеркалом, висевшем на дверце старого шкафа. Она с восторгом, неверяще уставилась на свое отражение. Никаких морщин и изломов – гладкое упругое лицо с редкими прыщиками. Вместо серо-зеленоватой от употребления хмари кожи – здоровая, загорелая. Сверкающие глаза, гладкие рыжие волосы, едва достигающие плеч, стройная гибкая фигура. Лорен прислушалась к ощущениям, на пробу поприседала, сделала взмахи ногами, встала на руки и прошлась от стены к стене. Координация движений, рефлексы, сила ее подросткового тела – все отличалось, было не то, как ей помнилось в дурном сне про будущее. Легче, слабее, но по общему счету все было намного лучше, к примеру – никакой ломоты и боли в мышцах. Лорен с умилением снова оглядела себя в зеркале.
– Ты еще даже не открыла учебник? – возмутилась подошедшая Элиен и, осуждающе качая головой, достала с настенной полки нужную книгу.
Математика, четвертая ступень, последняя треть… Лорен быстро вычислила в уме, какой сейчас был год – и что ей четырнадцать. Объяснения Элиен остались за глухой стеной непонимания. Лорен старалась хотя бы делать вид, что слушает, но не могла ни на чем сосредоточиться кроме одного – когда погиб Ривер, была зима, конец этого года. Она еле усидела до окончания занятия – пока не вернулась бабушка, и Элиен, усталая и раздраженная, ушла к ней.
Этим вечером Лорен была куда сдержанней и вежливей обыкновенного: поприветствовала бабулю объятием, во время ужина сидела чинно и ровно, не стала сетовать на строгих наставников и перебивать бабулины увещевания перестать носиться с мальчишками, досаждать дяде Лаурику и играть с огнем в буквальном смысле, дескать не женское это дело. Лорен вспомнилось, что в том кошмарном сне про будущее бабуля свое мнение не переменила даже после того, как первые бои принесли их семье крупные деньги. Но что возьмешь со старого человека?
После ужина Лорен помогла Элиен с уборкой и бабуле с пряжей – та вязала одежду для продажи, и сваленную в кучу шерсть надо было скрутить с помощью веретена в ниточки нужной толщины. Конечно, у Элиен это получалось на порядок лучше, но Лорен так редко вызывалась помочь, что бабуля не критиковала.
Перед сном вошедшая во вкус Элиен со всей строгостью проверила знания Лорен по математике. Собраться и выдать предел возможностей удалось с большим трудом, и то лишь потому, что бабуля отвлекла Элиен и получилось подглядеть правильный ответ. Наконец, Элиен смилостивилась и ушла в свой уголок, отгороженный ширмой от гостиной, где спала бабуля, и Лорен осталась одна.
Голова гудела от знаний, которые Элиен старалась в нее запихнуть. Тело блаженно ныло от сегодняшних нагрузок. Лорен растянулась на кровати, закрыв глаза. Она так устала, что быстро провалилась в сон, из которого ее внезапно выдернула вспышка-мысль, полоснувшая сознание зазубренным лезвием паники – какое сейчас время?
Воспоминания о дурном сне смешались с событиями сегодняшнего дня. В голове разом все всполошилось, спуталось. Где она? Кто она? Все еще одна из «Тигрят», юных подопечных Риордана Агийского, – или уже заменила его на посту главы гильдии «Рорташевских Тигров»? Гарунский собор еще стоит – или уже разрушен после нападения орков? «Тигрята» уже поцапались с «Филинами» – или еще нет? Ривер жив или…
Сон как рукой сняло. Лорен бесшумно вскочила с постели, щелкнула пальцами, зажигая огонь в ладони, и подошла к зеркалу.
Молодая упругая кожа, гладкие рыжие волосы до плеч, угловатая фигура подростка, перепуганное бледное лицо. Лорен ущипнула себя за ногу – ничего не изменилось, но это ни о чем не говорило. Ей может быть четырнадцать, может быть шестнадцать, может быть, это сон, навеянный хмарью?
Лорен сглотнула вязкий ком. Окунуться в блаженное забытье и беспричинное счастье хотелось до одури, лишь бы не стоять посреди комнаты с зябнущими ногами, холодеющим сердцем, умирая от неизвестности.
Надо проверить бабушку и сестру. Но не пугать их – на случай, если это реальность. И без того весь день себя странно вела.
Лорен как можно тише зашагала в гостиную, где на старой кровати в углу возле очага, похрапывая, спала бабуля. Проверила Элиен, спящую в своем закутке, обвешанном нарядными тряпками. От сердца отлегло, но это все по-прежнему ни о чем не говорило – Лорен по-прежнему не могла понять, где она, жив ли еще Ривер, что… что если… Может, разбудить Элиен, спросить ее?
Но вдруг она соврет? Элиен о многом врала. Крошка-Эли, выросшая в отборную шлюху.
Лорен зажмурилась, открыла глаза, не решаясь поднести огонек ближе к ее лицу, чтобы рассмотреть. В полутьме было непонятно, все было непонятно, и Лорен задыхалась, потому что вспомнила, что уже просыпалась так не раз – вскакивала посреди ночи и кидалась к сестре, а Элиен врала, врала, что сон, и укладывала спать, но утром оказывалось, что Ривера больше нет, и Лорен смирилась и постаралась выбросить бесполезные воспоминания из головы, но…
Но вчерашний день казался таким реальным! Ривер казался таким реальным!
Лорен сжала огонек в кулаке и поспешила на улицу.
***
Ривер вырос в небольшом сиротском доме, расположенном близ причала, где его нашли младенцем. С детства он выходил с рыбаками в море, знал тысячи способов приготовить еду из морских припасов, плавал как рыба и умел задерживать дыхание так долго, что Лорен каждый раз пугалась, что теперь он уж точно утонул. Он рос высоким и крепким, оттого уже сейчас взваливал на свои плечи тяжелую работу и не жаловался. Год назад он получил в свое распоряжение старый, наполовину разваленный домишко на отшибе. Дружной ватагой «Тигрята», хоть и неумело, но зато с большим воодушевлением помогли ему починить провалившийся пол и крышу, укрепить стены. Дом был маленький, в сезон дождей вода добиралась до самого порога, а то и переваливала за дверь, но Ривер ужасно им гордился, то и дело придумывал всякие штуки, чтобы вода не лезла, и собирался достроить еще одну комнату, как только заработает достаточно денег.
Сейчас окна его домика не горели. Да и неудивительно – мало чьи окна горели в три ночи, но эта мысль не могла успокоить Лорен.
Она отворила невысокую калитку, подошла к двери и постучала. Секунда, две, пять… Никто не отзывался. Сердце колотилось под горлом, дыхание вырывалось с хрипом готовых вырваться рыданий.
Она знала. Она знала, это все просто…
Дверь чуть приоткрылась, через мгновение распахнулась.
– Лорен? – изумился Ривер.
Глава 3
– Это… я… ничего… кошмар п-приснился, – заикаясь от пережитого шока, выдавила Лорен. – С-снова.
Ривер с секунду пристально смотрел на нее, схватил за каменное от напряжения плечо и завел в дом. Зажег свет и огонь в очаге, накинул на нее еще теплое одеяло, поставил воду греться, пошарил по шкафчикам на крохотной кухоньке в поисках сушеных трав… Лорен, усевшись за небольшой стол, следила за ним, не отрывая глаз. Одетый в одни легкие подштанники, поджарый, растрепанный, он хмурился и двигался неспешно и как-то отточено – ни единого лишнего движения и суеты. Лорен словно бы заразилась этим его спокойствием: мало-помалу дрожь прекратилась, паника разжала ледяную хватку, и Лорен даже внутренне немного посмеялась над своей паранойей.
Ривер протянул ей кружку приготовленного чая, сел напротив со своей и вопросительно уставился.
– Прости, это просто дурной сон, – нервно улыбаясь, сказала Лорен.
– Видимо, он и впрямь дурной, раз ты начала извиняться, – пробормотал Ривер. Облокотился о стол и сделал несколько глотков, поморщился. – Расскажешь, о чем он был?
– Да ерунда, глупость какая-то, – Лорен обхватила горячую кружку ладонями, – не стоит внимания, правда.
Ривер скептически приподнял бровь.
– Даже когда ты вламываешься в мой дом посреди ночи? Эли и бабуля знают, что ты здесь?
– Нет. Не говори им, – тише сказала Лорен.
– Не скажу. Но, Рен, – Ривер тронул ее пальцы, – если этот кошмар так сильно на тебя влияет, нужно что-то сделать. Не хочешь рассказывать – как знаешь, но, может, тебе сходить к целителям за успокоительными снадобьями или обратиться с этим к наставнику Лаурику? Уверен, он знает, что можно сделать.
Лорен отрицательно покачала головой и сжала его руку, набираясь решимости.
– Я расскажу тебе.
В конце концов, это было связано с ним. С него все в действительности началось – и ее слава, и первый шаг к падению. И вот он здесь – такой значимый и ни о чем не подозревающий, и кошмар вновь отступает, как хитрый темный зверь, атакующий исподтишка, когда гаснет свет, и Лорен вновь чудится, что будущее ей просто привиделось.
– Этот кошмар был… очень реалистичным, будто всамделишным, – сказала она, разглядывая его крупные пальцы, изучая сбитые костяшки, поглаживая гладкие ногти. – Он тянулся вроде бы долго и в то же время будто один миг. В этом… сне ты был мертв, тебе даже шестнадцати не исполнилось. Остальные… кто умер, кто погиб, кто ушел… Меня, знаешь, поставили во главе гильдии и включили в личную королевскую армию. И это было… это был предел карьеры боевого мага. Я всех победила, никто не мог со мной справиться, королевский кубок магических боев стоит у меня в ванной комнате, представляешь? А пусто в груди, получила и получила, хрен с ним, вино разве что можно из него пить. Элиен… ну, у нее много поклонников, она уехала, бабуля умерла через год после тебя, Барди… мы с ним не ладили, – вспомнила Лорен, мимоходом удивившись – старый друг детства всегда был на ее стороне, а сейчас она даже не могла вспомнить, из-за чего они рассорились в пух и прах. – Он к мятежникам ушел, его казнили, когда поймали, а наш глава, Риордан… погиб в бою с орками, тогда много наших полегло… Рядом со мной вроде всегда были люди, но в действительности никого не осталось, и получается так, будто я для себя все делаю, но это же не так – я же для семьи, для наших старалась, чтобы у всех все было! Ты бы видел, какой дворец мне отгрохали! Там вроде бы очень красиво, но, знаешь, пусто все, хотя я залы обставила хрусталем и прочими драгоценностями. Оружие коллекционирую, накупила всякой всячины, перепробовала кучу еды… Точнее, мне это все дарили, стоило мне заикнуться о чем, но я… мне как-то все равно, я там редко бываю. Я только и делала, что дралась, ездила, куда укажут, казнила или устраивала бои, а в перерывах – пробовала всякую дрянь. От нее становилось лучше. Я будто бы… будто бы все в порядке. Пытаюсь вспомнить эти дни, последние пять лет, десять?.. а в голове зеленый туман. Я все думаю… Рив, я все думаю, может, именно это – сон? Может, это ты – мне снишься? – задала она главный вопрос и затаила дыхание, ожидая ответа.
Ривер оглядел себя и нахмурился еще больше.
– Определенно, я чувствую себя настоящим. А что последнее ты видела в том своем сне?
– Я узнала, что… меня предали, и расправилась с мерзавцами. Они успели меня сильно ранить, а я… ну, мне все надоело. Я поняла, что все это время все было зря. – Лорен робко посмотрела на него, нервно играя его пальцами. – И я шагнула вниз. С большой высоты.
– И?
– И проснулась. Вчера. Днем. – Лорен покраснела, вспомнив о своем поведении.
Ривер медленно кивнул.
– И ты все еще помнишь сон так отчетливо? – недоверчиво спросил он.
Лорен пожала плечами и повторила:
– Настолько, что порой я думаю, что именно это все – предсмертные видения, а все то – было в реальности.
– Все то было сном, – твердо сказал Ривер, вставая и заставляя встать ее. – А это – реальность.
Он до боли сжал ее руку заледеневшей своей. Лорен, ойкнув, встряхнула кистью, создавая огонь.
– Буду напоминать столько раз, сколько нужно, – угрожающе добавил Ривер, – пока не забудешь эту ерунду. Я знаю тебя. Ты заботишься о семье, беспокоишься о ребятах, ты знаешь цену труду и никогда не стала бы одной из тех напыщенных снобов, которые только и умеют, что сорить деньгами, пока народ голодает.
Лорен лишь жалко улыбнулась.
Он всегда был о ней высокого мнения, и, слушая его, она и впрямь верила – тогда, – что это правда. Но треклятый сон…
– Элиен, Барди, остальные, – продолжал Ривер, – никогда не бросили бы тебя, а я… я не умру так скоро. Я думаю. А отчего я умер?
Лорен несчастно посмотрела на него. В голове медленно прояснилось.
Сейчас весна. До трагического дня еще целых полгода. Даже если это просто глупый сон…
– Один ублюдок подкараулил тебя в подворотне и… – Лорен осеклась.
«Я могу это исправить, – осознала она. – Если это был вещий сон, и он начнет повторяться… Я просто сделаю все, чтобы этого не случилось».
Ривер нахмурился, выжидающе глядя, но Лорен не смогла договорить – что накануне они поссорились, и она из упрямства два дня игнорировала его отсутствие и не слышала встревоженные разговоры. Она дулась два дня, воображая, как он приползет в извинениях, и она, так и быть, милостиво его простит. Он был мертв два дня, лежал среди мусора в темном переулке, куда не забредал дневной свет, одинокий, окоченевший. Как долго он мучился, не в силах позвать на помощь? Как долго истекал кровью в агонии смертельной раны?
Лорен убрала руки за спину, изо всех сил стискивая пальцы, чувствуя, что не имеет права сейчас дотронуться до него, убедиться, что он жив. Это ее наказание. За то, что провалилась. И даже не замечала этого столько лет, оставаясь в добровольной слепоте. Не хотела замечать. Не хотела признавать, что разрушила все, к чему на самом деле стремилась…
Лорен вздрогнула, едва не шарахнулась в сторону – когда ее лица коснулись осторожные теплые пальцы, отвели за ухо спадающую прядь. Ривер пристально смотрел на нее.
– Просто сон. Перестань думать об этом.
Лорен отстраненно пыталась вспомнить, был ли у них когда-либо подобный разговор. Приходила ли она рассказать ему о мучившем, смотрел ли он на нее так участливо и твердо, не давая рассыпаться, держал ли так за плечи, заполнял ли весь мир собой, большими синими глазами, сердитой хмуростью, прячущей тревогу, а еще – бесконечное терпение и веру в нее.
Он ведь всегда, подумала Лорен, был на моей стороне.
«А теперь я – буду на твоей».
Она легонько, но решительно кивнула ему. Они обменялись растущими улыбками, продолжая глупо таращиться друг на друга – гляделки превратились в игру, моргать было нельзя, а от широкой улыбки болел уже рот. И когда Ривер собирался поддаться ей, как обычно это делал в играх с младшими упрямыми друзьями, Лорен опередила его и моргнула. Взгляд съехал к его дрогнувшим в смехе губам. Она моргнула еще раз, возвращаясь к глазам, отмечая вдруг особенно остро, что чувствует лицом его дыхание. Ривер удивленно усмехнулся, отодвинувшись. Оказалось, они неведомым образом успели так плотно придвинуться друг к другу, что это было… ну, почти неприлично. Лорен немного покраснела и поспешила разбавить странную атмосферу глупой шуткой о том, что еще отыграется, и вообще он мухлевал, потому как маг воды. Ривер запротестовал, выдвигая свои обвинения, и поспешил убрать остывший чай и сполоснуть чашки. Неловкости как ни бывало, но…
Лорен с высоты прожитых в кошмаре лет понимала, что поддалась бы моменту и поцеловала бы его, если бы он не успел отодвинуться. Эту опасную мысль следовало убрать куда подальше – ей не хотелось ничего портить, когда она только получила шанс все исправить.
***
Ривер предложил ей остаться до утра. Вымотанная переживаниями Лорен даже не стала отнекиваться для вида и решительно пресекла намерение Ривера уступить ей единственную кровать, а самому устроиться на полу. Еще чего не хватало! Во-первых, было довольно прохладно, а во-вторых – она уж точно не для того заявилась посреди ночи, чтобы сгонять хозяина с постели. В итоге, потолкавшись, ворча и хихикая, они устроились на кровати вдвоем, соприкасаясь боками.
Едва проваливаясь в сон, Лорен тут же просыпалась с бешено бьющимся сердцем, но каждый раз Ривер был здесь. Он встревоженно открывал слипающиеся от сна глаза и успокаивающе сжимал ее руку или приобнимал. Лорен было совестно, что она невольно лишила его нормального сна, и в то же время – волнительная надежда все прочнее упорядочивала смешанные чувства, ведь в том видении она не помнила, чтобы они с Ривером вот так проводили время вместе. Это было… нечто отличное, словно бы она меняла то страшное будущее прямо сейчас.
Окончательно это чувство укрепилось ранним утром, когда зевающий Ривер разбудил наконец-то крепко заснувшую Лорен и настойчиво пихнул ей чашку горячего чая с черствой булочкой, а пока она торопливо глотала скудный завтрак, поймал ее левую руку и принялся завязывать на ней браслет, сплетенный из бусин и ракушек.
– В том сне ты видела эту вещицу? – широко зевнув в очередной раз, спросил он.
Лорен отрицательно помотала головой, остерегаясь говорить с набитым ртом.
– Вот и отлично. – Ривер сделал прочный узелок и потянул на себя, проверяя. – Если вдруг опять на тебя нахлынет, посмотри на браслет и вспомни, что все то было лишь глупым сном.
Лорен бережно провела пальцами по бусинам.
В любой другой раз она пихнула бы Ривера в плечо, скривившись, что не носит побрякушки, посоветовала бы отдать Элиен, но сейчас все было иначе.
Ривер старался ради нее, терпел выходки, хотя, видят боги, она зачастую вела себя отвратительно. И теперь, пережив видение будущего, в котором его не было, Лорен отчаянно хотелось сделать для него что-нибудь.
Хотя бы раз поблагодарить, например.
– Очень красиво. Спасибо, – искренне сказала она. – Я никогда его не сниму.
Ривер смущенно кивнул, потер затылок.
– Удачи тебе с математикой, – пожелал он на прощание. – Увидимся днем, да?
– Да, – заверила его Лорен и, не удержавшись, шагнула ближе и крепко обняла. Быстро отвернулась и помчалась со всех ног скорее домой. Лицо пылало, сердце радостно билось в груди, и стоило хотя бы одной мерзкой мысли-сомнению подползти к ней, как Лорен приподнимала руку с браслетом и решительно отгоняла колебания прочь.
***