Сталин. Деконструкция мифов

«В период Октябрьской революции Сталин более чем когда-либо воспринимал свою карьеру как ряд неудач. Всегда являлся кто-нибудь, кто его публично поправлял, затмевал, отодвигал. Его честолюбие не давало ему покоя, как внутренний нарыв, и отравляло его отношение к выдающимся людям, начиная с Ленина, мнительностью и завистливостью. В Политбюро он почти всегда оставался молчаливым и угрюмым. Только в кругу людей первобытных, решительных и не связанных предрассудками, он становился ровнее и приветливее. В тюрьме он легче сходился с уголовными арестантами, чем с политическими.

…Сталин есть самая выдающаяся посредственность бюрократии. Сила его в том, что инстинкт самосохранения правящей касты он выражает твёрже, решительнее и беспощаднее всех других. Но в этом его слабость. Он проницателен на небольших расстояниях. Исторически он близорук. Выдающийся тактик, он не стратег. Это доказано его поведением в 1905 году, во время прошлой войны, 1917 годом. Сознание своей посредственности Сталин неизменно несёт в самом себе. Отсюда его потребность в лести. Отсюда его зависть по отношению к Гитлеру и тайное преклоненье перед ним» (Л. Троцкий «Иосиф Сталин», 22 сентября, 1939 г.)[4].

Это лишь малая часть «трудов» Троцкого, которые удачно встроились к тому времени в уже формирующуюся мейнстримную антисталинскую повестку. Троцкий был ко времени и к месту.

В конце 1930-х и начале 1940-х западные СМИ начинают активно раскручивать тему про договор о ненападении между Германией и СССР, печатается огромное количество карикатур, посвящённых этому событию.

Тот же Троцкий, равно как и другие западные антисоветчики и антисталинисты начинают активно печатать статьи, в которых Сталин сравнивается с Гитлером, а коммунизм приравнивается к фашизму (что, к слову, запрещено делать в РФ). Примерами тому служат статьи «Сталин – интендант Гитлера», «Двойная звезда: Гитлер – Сталин».

Надо отметить, что Уолтер Дюранти, который уже покинул СССР к тому времени, в 1940-м написал статью «Российско-германское партнерство», которая во многом противоречила основной линии западной пропаганды. В статье он предлагал взглянуть на события с той стороны, что СССР подписал соглашение, понимая, что оно не будет исполнено. Дюранти задаётся вопросом, является ли советско-германская дружба подлинной или мнимой, действительно ли это союз или только его фикция, делая выводы в пользу второй версии.

В годы Второй мировой войны, особенно после перелома в 1942 году, когда советские войска перешли в наступление, такая активная антисталинская и антисоветская пропаганда практически сошла на нет. В те годы материалы о союзной державе закономерно носили либо сдержанно положительный, либо откровенно восхищённый характер. Это подтверждают заголовки ведущих западных изданий того времени: «Историческая осада завершена. Руины Берлина сданы Красной армии разбитыми немецкими войсками» (The New York Times, 3 мая 1945 года); «Черчилль приветствует победу, отмечает вклад России и присоединяется к ликующей толпе» (The New York Times, 9 мая 1945 года); «Москва отмечает триумф над Германией» (The Times, 10 мая 1945 года); «С этого дня знамя свободных народов будет реять над Европой» (Le Monde, 11 мая 1945 года); «Восхождение и крах Третьего рейха. Долгий путь к победе. Триумфы России» (The Times, 8 мая 1945 года).

В статьях мая 1945 года подобные оценки встречались постоянно. В них говорилось о «нашем великом русском союзнике», чью роль в победе «невозможно переоценить». Подчёркивалось, что именно Советский Союз три года держал на себе главный удар вермахта, а также восхвалялись «отвага и стратегическое мастерство, приведшие Россию к победе» и «невероятные жертвы, на которые пошёл русский народ ради триумфа в войне».

Затем наступает относительное затишье, до конца сороковых оголтелой лжи и разгромных статей про вчерашних союзников почти не публикуют, но к началу 1950-х антисталинская пропаганда возобновляется, набирая новые обороты после смерти Иосифа Сталина.

Особое развитие и удар молотом по авторитету и деятельности Сталина наносит Н. С. Хрущёв своим «секретным докладом» – «О культе личности и его последствиях», который он зачитал на закрытом заседании XX съезда КПСС. В докладе он описывает Сталина как кровожадного тирана, виновного в более чем двадцатилетнем терроре в советской стране.

Любопытно, что предшествовало появлению доклада. В 1955 г. Хрущёв берёт под свой контроль Общий отдел ЦК, в ведении которого находились секретные партийные архивы. По оценке историка В. П. Наумова, «в 1955 г. по распоряжению Хрущёва были уничтожены бумаги Берии, документы о Сталине и о других руководителях партии. Всего было уничтожено 11 бумажных мешков. Чем более надежно скрывались документы, тем более эмоционально осуждал Хрущёв преступления, в которых сам принимал участие».

Атакуя Сталина, Хрущёв не только старался выгородить себя, о чём мы ещё скажем позднее, но и пытался дискредитировать Молотова – ближайшего сталинского сподвижника. Вскоре Президиум ЦК принимает решение о создании комиссии по реабилитации, которую возглавил секретарь ЦК КПСС П. Н. Поспелов. В течение последующих месяцев работы этой комиссии члены Президиума ЦК получали от комиссии доклады, в которых вина за то или иное обнаруженное беззаконие возлагалась исключительно на Сталина и самых ближайших к нему руководителей.

9 февраля Президиум рассмотрел итоги работы комиссии Поспелова. Стоит сказать, что комиссия не занималась пересмотром дел, то есть её работа не имела никакого отношения к особым судебным процедурам. Происходила лишь внутренняя ревизия материалов архивов и подготовка доклада для руководства партии и позднее – выступления Н. С. Хрущёва на XX съезде.

Доклад вскоре прозвучит и поразит коммунистическую общественность всего мира. В нём Хрущёв нагло и безапелляционно давил на авторитет Ленина, причём ссылался он на «Письмо к съезду», а именно – на характеристики в нём, которые были даны ряду партийных руководителей. Достоверность конкретно этой части «Письма» до сих пор не установлена. Но для Хрущёва это неважно.

«В декабре 1922 года, в письме к партийному съезду, Владимир Ильич писал: “Став Генеральным секретарем партии, товарищ Сталин сосредоточил в своих руках огромную власть, и я не уверен в том, что он всегда будет в состоянии использовать эту власть с необходимой осторожностью”.

Это письмо – политический документ огромного значения, известный в истории партии как политическое завещание Ленина, был распространён среди делегатов XX съезда КПСС. Вне всякого сомнения, вы его уже неоднократно читали и будете ещё перечитывать не один раз. Я прошу вас обратить внимание, в какой форме Владимир Ильич выражал своё волнение о будущности партии, народа, государства, о будущем руководстве партии»[5].

Хрущёв намеренно противопоставляет Ленина и Сталина в своём докладе, чтобы создать себе авторитет истинного ленинца и борца с узурпатором власти и диктатором Сталиным. Далее в докладе он продолжает: «Мы должны серьёзно рассмотреть и проанализировать этот вопрос для того, чтобы мы могли предупредить всякую возможность повторения в какой-либо форме того, что имело место при Сталине, который абсолютно не терпел коллективности в руководстве и в работе и который практиковал грубое насилие не только по отношению ко всему, что противоречило его мнению, но также и по отношению к тому, что по мнению его капризного и деспотического характера, казалось, не соответствовало его взглядам.

Сталин действовал не методами убеждения, разъяснения и терпеливого сотрудничества с людьми, а путем насильственного внедрения своих идей и требования безусловного себе подчинения. Тот, кто выступал против такого положения вещей или же пытался доказать правоту своих собственных взглядов, был обречён на удаление из числа руководящих работников, на последующее моральное и физическое уничтожение. Такое явление произошло в период времени, последовавший вслед за XVII съездом партии, когда значительное число выдающихся партийных руководителей и рядовых активистов, являвшихся честными и искренними борцами за дело коммунизма, пали жертвой деспотизма Сталина»[6].

Читатели могут сами изучить этот доклад, чтобы оценить всю степень агрессивности нападок на Сталина – бывшего соратника Хрущёва и человека, который, по существу, самому Хрущёву и дал путёвку в жизнь.

Стоит сказать, что блок социалистических стран, не согласных с решениями XX съезда КПСС, выглядел очень внушительно. Такие взгляды разделяли компартии Китая, Албании и в известной степени Северной Кореи, Вьетнама, Румынии, Индонезии и некоторые другие. Причины такой позиции были разные.

Например, главное недовольство Мао Цзэдуна вызвали тезисы XX съезда КПСС о мирном пути социалистической революции и возможности предотвращения мировых войн, поскольку они противоречили его представлениям о том, что «винтовка порождает власть», а также вопрос критики Сталина и всей сталинской политики. О критике Сталина здесь было сообщено только высшим партийным руководителям. Наиболее негативную позицию в отношении критики Сталина занял руководитель социалистической Албании – Э. Ходжа.

Разбор речи Хрущёва уже проводило огромное число историков, но одного из наиболее ярких я бы хотела выделить – это американский профессор, исследователь сталинского периода СССР Гровер Ферр. В период 2005–2006 гг. он написал книгу «Антисталинская подлость»[7], в которой осветил 61 обвинение Хрущёва в адрес Сталина (а также в ряде случаев – в отношении Берии) на основе уже рассекреченных архивных данных.

Из 61 обвинения, он убежден, 60 – доказуемо лживы, а именно:

• что сам Сталин раздувал собственный культ;

• попытка подтянуть (как мы уже, кстати, отметили) под антисталинскую аргументацию якобы «ленинское завещание»;

• унижение Сталиным маршала Жукова;

• что развязывание и ужесточение репрессий – исключительно продуманная и человеконенавистническая сталинская политика;

• и многие другие.

И это притом что Ферр открыто говорит: ещё не все данные имеются у нас на руках, однако даже их достаточно, чтобы разгромить этот доклад в пух и прах. Почему Хрущёв вообще решил обрушиться с критикой на личность своего бывшего товарища по партии и руководителя Советской России, мы обсуждать не будем, ведь и этому посвящено большое количество работ иных исследователей. Скажем только, что непосредственно замешанный в реализации репрессий 1936–1937 годов Хрущёв был крайне заинтересован объявить виноватым именно Сталина, который, в связи со своей смертью, ответить ему уже не был способен.

Л. М. Каганович утверждал, что он и ряд других членов Президиума критиковали текст доклада: «Кроме того, товарищи говорили, что мы просто не можем редактировать доклад и вносить нужные правки, которые необходимы. Мы говорили, что даже беглое ознакомление показывает, что документ односторонен, ошибочен. Деятельность Сталина нельзя освещать только с одной стороны»[8].

Ощущая отсутствие однозначной поддержки со стороны членов Президиума ЦК, Хрущёв шёл на определённый риск. Он изо всех сил пытался создать впечатление, что доклад подготовлен от имени всего Президиума ЦК. Наконец доклад Хрущёвым было предложено зачитать после выборов в центральные органы партии, ведь те, кто оказался бы несогласным с его текстом, голосовали бы против него и его сторонников в ходе выборов.

Почему доклад был воспринят на съезде столь тихо, безропотно? На это сложно однозначно ответить. Например, Молотов объяснял причины своего молчания так: «Я считаю, что при том положении, которое тогда было, если бы мы, даже я, выступили с такими взглядами, нас бы легко очень исключили. Это вызвало бы, по крайней мере в некоторых слоях партии, раскол. И раскол мог быть очень глубоким. Вот Тевосян, тогдашний министр чёрной металлургии, он мне кричал: “Как это так? Как это так?” Он сталинист, да. То же самое Юдин, посол в Китае». Точно таким же образом объяснил своё отступление перед позицией Хрущёва и Каганович[9]».

В случае обострения борьбы в руководстве партии Хрущёву могли быть предъявлены обвинения за многие нарушения законности, и на то были веские основания. Позднее в записке комиссии Политбюро ЦК КПСС, составленной в декабре 1988 г., говорилось следующее: «В архиве КГБ хранятся документальные материалы, свидетельствующие о причастности Хрущёва к проведению массовых репрессий в Москве, Московской области… Он, в частности, сам направлял документы с предложениями об арестах руководящих работников Моссовета, Московского обкома партии»[10]. По словам историка Юрия Жукова, «Хрущёв сумел подозрительно быстро разыскать и «учесть» в Московской области, а затем и настаивать на приговоре к расстрелу либо высылке 41 305 «бывших кулаков» и «уголовников».

Став главой партийной организации Украины в 1938 г., Хрущёв развернул репрессии в этой республике, о чём говорилось в вышеупомянутой записке: «Лично Хрущёвым были санкционированы репрессии в отношении нескольких сот человек… Летом 1938 г. с санкции Хрущёва была арестована большая группа руководящих работников партийных, советских, хозяйственных органов и в их числе заместители председателя СНК УССР, наркомы, заместители наркомов, секретари областных комитетов партии. Все они были осуждены к высшей мере наказания и длительным срокам заключения»[11].

Полностью игнорируя исторический контекст, сложности социальных и политических процессов 1930-х гг., роль Ягоды и Ежова, равно как и многих других функционеров, а также, наконец, собственное участие в репрессиях, Хрущёв переложил всю вину лично на Сталина. Не дав потрясённым делегатам съезда обсудить доклад и вообще перевести дух, Хрущёв объявил перерыв в работе.

XX съезд даёт толчок нападкам на Сталина, который подхватывают хрущёвские прихвостни, кроме того, они были продублированы и многими антикоммунистами периода холодной войны по типу Роберта Конквеста: «По-видимому, не может быть сомнений в том, что Каганович и другие приверженцы терроризма делали всё возможное, чтобы отговорить Сталина от любого смягчения его политики. Ибо партия простила бы Сталину что угодно, а смена политической линии могла определённо привести к падению всей клики. Гораздо более сомнительно, требовались ли Сталину подобные увещания: его подозрительность и самолюбие были так сильны, что не нуждались в сколько-нибудь заметной поддержке со стороны советников. Вероятно, Хрущёв правильно определил, кто на кого влиял, когда заметил: „Произвол одной личности допускает и поощряет проявление произвола другими лицами”»[12].

После свержения Хрущёва публичная критика Сталина практически прекратилась, хотя некоторые антисталинисты, вроде помощника Хрущёва Владимира Лебедева, добились разрешения публиковать «Один день Ивана Денисовича» и другие антисталинские произведения. При Брежневе, Андропове и Черненко имя Сталина в публикациях старались употреблять по минимуму. Если требовалось сказать о чём-то положительном, происходившем в период сталинского правления, например, о стройках первых пятилеток, то в тех текстах, в которых до 1953 г. употреблялось слово «Сталин», вместо него теперь фигурировало «партия», «большевики» или «ВКП(б)». Также была табуирована тема политических репрессий, притом не только в сталинский, но и в ленинский период.

Однако во время нахождения у власти М. Горбачёва и Б. Ельцина такая пропаганда снова начинает твориться руками антисталинских историков. Уже становится ясным зачем: чтобы оправдать гибельный курс, который решают проложить партийные вырожденцы, а именно – сворачивание социалистического строительства и возрождение капитализма, в котором они будут на коне, в котором они войдут в элитный клуб богатых и исключительных, станут «белыми людьми» наравне с американскими и прочими партнёрами.

Вот, например, отрывок из доклада Горбачёва «Октябрь и перестройка: революция продолжается» (02.11.1987)[13].

«Но сказанное не вскрывает всей сложности того периода. Что здесь произошло? Оставалась фактически позади полоса наиболее серьёзных для партии идейно-политических испытаний. Миллионы людей с энтузиазмом включились в работу по осуществлению социалистических преобразований. Стали появляться первые успехи. И в это же время методы, диктуемые периодом борьбы с враждебным сопротивлением эксплуататорских классов, механически переносятся на период мирного социалистического строительства, когда условия изменились кардинальным образом. В стране создаётся атмосфера нетерпимости, вражды, подозрительности. В дальнейшем такая политическая практика расширялась и обосновывалась ошибочной “теорией” обострения классовой борьбы в процессе строительства социализма.

Всё это оказало пагубное воздействие на общественно-политическое развитие страны, обернулось тяжёлыми последствиями. Совершенно очевидно, что именно отсутствие должного уровня демократизации советского общества сделало возможными и культ личности, и нарушения законности, произвол и репрессии 30-х годов. Прямо говоря – настоящие преступления на почве злоупотребления властью. Массовым репрессиям подверглись многие тысячи членов партии и беспартийных. Такова, товарищи, горькая правда. Был нанесён серьёзный ущерб делу социализма и авторитету партии. И мы должны прямо сказать об этом. Это необходимо для окончательного и бесповоротного утверждения ленинского идеала социализма.

Сейчас много дискуссий о роли Сталина в нашей истории. Его личность крайне противоречива. Оставаясь на позициях исторической правды, мы должны видеть как неоспоримый вклад Сталина в борьбу за социализм, защиту его завоеваний, так и грубые политические ошибки, произвол, допущенные им и его окружением, за которые наш народ заплатил великую цену и которые имели тяжёлые последствия для жизни нашего общества. Иногда утверждают, что Сталин не знал о фактах беззакония. Документы, которыми мы располагаем, говорят, что это не так. Вина Сталина и его ближайшего окружения перед партией и народом за допущенные массовые репрессии и беззакония огромна и непростительна. Это урок для всех поколений.

Конечно, вопреки утверждениям наших идейных противников культ личности не был неизбежным. Он чужд природе социализма, представляет собой отступление от его основополагающих принципов и, таким образом, не имеет никакого оправдания. На XX и XXII съездах партия сурово осудила и сам культ Сталина, и его последствия. Мы знаем теперь, что политические обвинения и репрессии против ряда деятелей партии и государства, против многих коммунистов и беспартийных, хозяйственных и военных кадров, учёных и деятелей культуры были результатом преднамеренной фальсификации».

Антисталинская кампания, которая проходила под лозунгами необходимости «гласности» и построения социализма «с человеческим лицом», постепенно стала перерастать в огульную критику советской власти, в антикоммунизм. Эта пропаганда последовательно ведётся и усиливается, достигая кульминации к моменту разрушения СССР и ликвидации КПСС.

Важно ещё раз подчеркнуть: именно антисталинская пропаганда, которая проводилась якобы с опорой на «верное» понимание Ленина и необходимость уничтожить «культ диктатора», начала раскручивать спираль. И она раскрутилась вплоть до антисоветизма и антикоммунизма сегодняшних дней. Удар за ударом наносились по первому в мире социалистическому государству и авторитету одного из его лидеров.

Эти процессы создали мощную основу для кризиса авторитета Советского Союза. Из этого кризиса выросли советско-китайские противоречия, «национальный коммунизм», позднее – «еврокоммунизм». Кризис настиг и марксизм – после удара по Сталину многие рядовые члены компартий в разных странах, а также сочувствующие, утратили веру в искренность коммунистических вождей и верность коммунистического представления о мире.

По утверждению М. Горбачёва, это была не только тактика, но и «хитрость» в борьбе за проведение либеральных реформ: «Даже тогда, когда на повестку дня стал вопрос о выходе за рамки сложившихся представлений о социализме, мы ссылались на Ленина, который призывал к „перемене всей точки зрения на социализм”. Ленин и только Ленин был вне подозрения»[14].

Предательство и глупость были на руку западной пропаганде, которая давно вела холодную войну против СССР, мечтая о крушении советского строя, мощнейшего оплота влияния и центра притяжения для других стран.

Парадоксально, но «секретный» доклад был изначально обречён на утечку – ЦК КПСС направил его текст нескольким руководителям братских зарубежных партий. Иностранные журналисты сразу начали осаждать МИД СССР, требуя комментариев о его подлинности; среди них были как западные агентства, так и зарубежная коммунистическая пресса – «Юманите», «Унита», английская «Дейли Уоркер» и другие. Уже 17 марта информация о закрытом заседании стала распространяться через «Рейтер», «Юнайтед Пресс», «Ассошиэйтед Пресс» и прочие агентства.

Коммунистические партии в капиталистических странах ощущали себя обманутыми. В письме руководителя Коммунистической партии Норвегии Э. Левлиена в ЦК КПСС от 22 марта отмечалось, что, хотя сообщения о закрытом заседании «циркулируют в прессе уже много дней, ни пресса, ни какая-либо другая организация здесь в стране не получила от советских кругов ни одного сообщения, которое поставило бы вещи на свои места и дало бы им правильное направление и правильное содержание»; «товарищи, мы считаем свои долгом информировать вас об этом, так как полагаем, что то, что сейчас происходит, наносит огромный ущерб Советскому Союзу и коммунистическому движению»[15].

Ситуацию усугубили шведские коммунисты, которые долгое время оставались в неведении о докладе Н. С. Хрущёва. В резкой статье в печатном органе ЦК КПШ – газете «Ню Даг» – они обвинили СССР в том, что ЦК КПСС скрывает информацию от иностранных коммунистов, но при этом охотно делится ею с буржуазными журналистами.

В итоге ЦК КПСС решил дать возможность ознакомиться с докладом тем руководителям компартий, которые ещё этого не сделали, а также в общих чертах разъяснить его основные положения московским корреспондентам иностранных коммунистических газет.

Мы не будем подробно останавливаться на всех бурных последствиях поспешного и неорганизованного антисталинского курса. Достаточно сказать, что руководители компартий, ранее поддерживавшие Сталина, оказались под жёсткой критикой своих сторонников. В мировом коммунистическом сообществе вспыхнула бурная дискуссия, которая глубоко потрясла социалистическое единство стран и партий, обсуждая личность вождя и саму сущность социализма. Вновь стали обсуждаться давно забытые фигуры – Троцкий, Бухарин, Зиновьев, Каменев и сам Хрущёв.

Особое внимание вызывают реакции отдельных изданий и спикеров, которые подхватили антисталинизм и распространили его дальше. Например, польская газета, издававшаяся на иврите, «Фолькс Штимме» 4 апреля опубликовала статью «Наша боль и наше утешение», где, используя выдержки из выступления Хрущёва, рассказывалось о якобы репрессиях против евреев в СССР во времена сталинизма. Статья вызвала отклик в США и Израиле: генеральный секретарь Коммунистической партии Израиля Ш. Микунис обратился к Москве с просьбой публично осудить эти факты в целях противодействия антисоветской кампании. Ответа из Москвы не последовало, и партийные лидеры были в замешательстве.

Тем временем по странам Восточной Европы прокатилась волна митингов, демонстраций, студенческих выступлений и забастовок, часто под антикоммунистическими и антисоветскими лозунгами.

Единственной компартией социалистического лагеря, которая открыто не поддержала выступление Хрущёва, стала КПК (Коммунистическая партия Китая). В Китае отвергли тезис Хрущёва о полной неправоте Сталина, сформулировав свою позицию так: «Сталин был великим марксистом-ленинцем, совершившим ряд серьёзных ошибок, не отдавая себе отчёта в том, что это – ошибки». Советские представители в КНР отмечали, что китайские руководители «считали неправильным наше выступление с критикой Сталина без предварительного и тщательного обсуждения этого вопроса в закрытом порядке со всеми братскими партиями». Также китайцы обращали внимание на то, что у них имеются серьёзные «неясности в понимании критики ошибок Сталина»[16]. Остальные компартии не знали, как реагировать, – даже во Франции и Италии, где лидеры М. Торез и П. Тольятти пользовались давним авторитетом, ситуация была крайне напряжённой.

Как отмечает историк М. Ю. Прозуменщиков, положение усугублялось отсутствием разъяснений из Москвы. Несмотря на то, что текст «секретного» доклада был переведён и перепечатан во многих странах, СССР продолжал сохранять молчание, создавая эффект «заговора молчания».