- -
- 100%
- +
Глава 1
«Анастасия Павловна, прогулялись?» – окликнула женщину соседка. «Да» – кряхтя и причитая, поднималась она по лестнице. В доме снова не работал лифт и с её больной спиной и больными ногами взойти на шестой этаж было целым испытанием.
Днём болячки немного отступают на задний план, отвлекают домашние дела и общение с соседями, ведь в подъезде много таких же стариков, как и она, да то и старше. Мало того, послушать, так и здоровья у неё побольше, чем у других, и ныть перестанешь. А вот к вечеру она испытывала сразу всё и боль, и одиночество и жалость к себе, не нужной не сыну не дочери.
Сын сразу после женитьбы уехал в Нидерланды, вместе со своей женой, где родили дочь, и уже двадцать лет не
навещают мать. Старшая дочь нашла своё счастье, выйдя
замуж за француза, и так же, как и брат, совсем забыла о матери. А ей уже пошёл семьдесят пятый год. Правда она свыклась со своим одиночеством, но не перестаёт ждать – а вдруг надумают вспомнить о ней и когда- то позвонят в дверь. Да, но это только мечты. Если за все эти годы даже открытки не прислали, то уж о звонке и думать надо забыть.
Последнее время женщина стала плохо спать, так как её что -то тревожило, и она просыпалась несколько раз за ночь, с чувством страха и болью во всем теле, как будто пробежала километров пять без остановки, что списывалось ей на старческие болячки, а также на боязнь умереть. Мало того ей постоянно снился один и тот же сон, но просыпаясь она не помнила его детально, можно сказать совсем не помнила, но знала, что это тот же сон.
Сейчас же она нехотя шла к себе в квартиру. А что, опять разговаривай сама с собой или молчи, ведь она не могла завести даже животное, так как за ним нужен уход, а тут сомой до себя, что ж бедное существо мучить. Зайдя в квартиру, сказала вслух: «Долго просидела на улице. Сейчас и есть поздно, и так плохо спится». Набрав в кружку воды, прошла в спальную комнату и поставила её на прикроватную тумбочку. Раздевшись села на край кровати и выпив таблетки от давления, прилегла. «Прохладно» – подумала она. Обычно женщина клала под ноги тёплую грелку, а сегодня забыла, но вставать не захотела. Накрывшись двумя одеялами, постепенно пригрелась. «Спокойной ночи» – сказала она сама себе и улыбнулась. Ей стало смешно, что самой себе надо сказать -спасибо. Потянув руку к тумбочке, взяла пульт и выключила свет.
Постепенно она погружалась в сон, хоть и пыталась несколько оттянуть этот момент.
– Куда прёшь – крикнул мужик у дороги, обращаясь к возничему, который видно задремав, отпустил вожжи, и его хроменькая лошадь сошла с дороги, чуть не сбив мужика.
– А, это, ты – Матвей. Что -то давно, тебя, видно не было. Аль опять в лесу пропадал? – заговорил к нему, лежащий на телеге Захар.
– Да хоть и так. Тебе, то, что? Ехай себе и ехай.
– Злой, ты, поэтому и народ, тебя, сторонится.
– Слышь, Захар, чего заговариваешь ко мне, я ж к тебе в браты не прошусь. А куда и зачем хожу, не твоё дело. Чё рыщешь, чё вынюхиваешь? Аль думаешь не знаю, что, ты, по болотам таскаешься, верно зуб чёртохвоста ищешь.
– Тьфу, ты. А зачем мне он? Это, ты, у нас по чёрным делам мастак.
– А, ты, белый, да пушистый. Не лезь ко мне с расспросами, говорю, если жить спокойно хочешь. – сказал он страшным, хриплым голосом, зло посмотрев из – под сросшихся, густых бровей.
– Да иди, ты! Поостынь. Это, ты, наших деревенских пугай, а мне твои угрозы, как до заду дверца. Бывай.
Плюнув на дорогу, он тронул возничего и тот, взмахнул вожжами, ударив свою кобылку, и та понеслась по пыльной дороге, как и не хромала вовсе. Клубы пыли из – под копыт поглотили Матвея и тот ударив ногой оземь, пробормотав, что -то зловещим голосом, трижды плюнул на три стороны.
– Так, тебе. Не будешь людей задирать, когда те, тебя, не трогают. – как бы между прочим проговорил он и сойдя с тропинки, углубился в высокую траву, в сторону деревни. Он резко обернулся, почувствовав, что кто -то за ним наблюдает. Остановившись, стал приглядываться в пространство. Его страшные, сросшиеся брови стали ещё гуще, сбежавшись на переносице, а из -под них сверкнули большие злые, желтоватые глаза. Достаточно большой, мясистый нос, с большими ноздрями, раздувающимися от гнева, подёргивался из стороны в сторону, как будто он
принюхивался. Его перекошенный рот с тонкими губами,
которые были сплошь прикрыты густыми, длинными усами и такой же густой, неухоженной бородой, гневно изрёк: «Кто, ты, такая? Не прячься, я, тебя, вижу. Кто, тебя, послал и что, тебе, надо?
Женщина зашевелилась и образ страшного мужика рассеялся. Она открыла глаза, сердце стучало. Сев на край кровати, потянулась к тумбочке, нащупав кружку, поднесла к губам и стала жадно пить, большими глотками. Напившись, поставила её на прежнее место. Была глубокая ночь. Слышно было, как тикают часы, что несколько успокаивало. Очень хотелось спать, но было страшно. «Глянь, уже пол часа не отпускает. Жутко то как» – рассуждала она про себя, вглядываясь в тёмное окно. Посидев так ещё несколько минут, поняла, что может заснуть сидя. «Нет, прилягу. Поваляюсь пол часика, а там гляди и спать перехочется» – решила она. Лишь сейчас осознав, что впервые она помнит свой навязчивый сон. Но стоило ей приклонить голову к подушке, как стала погружаться в сновиденье.
Деревня была сравнительно большая. Дома маленькие, похожие один на другой, как в старые времена – мазанные соломой с конским навозом и беленные известью. Крыши, крытые соломой, имели тёмно серый цвет. Странно было то, что много домов было брошенных, это определялось по их неухоженности. Дома имели потрескавшиеся стены и заросшие травой по пояс дворы. Заборы покошенные, а в каких -то местах и поваленные. Таких домов Анастасия Павловна сторонилась, стараясь не подходить близко, внутреннее чутьё ей подсказывало, что этого делать нельзя. В деревне было очень много различных деревьев и создавалось впечатление, что она расположена в лесу, и от этого становилось жутковато.
Так озираясь и опасаясь неожиданной встречи, она подошла к очень ухоженному домику с опрятным двориком, возле которого вкусно пахло свежевыпеченным хлебом. Желудок заурчал, дав знать хозяйке, что пора бы перекусить. Ещё раз оглянувшись, она постучала в калитку, и подстраховавшись громко крикнула: «Есть кто?» Она вздрогнула, потому что не узнала свой голос. На деревянном пороге появилась крупная, красивая женщина, но эта красота не притягивала, а отталкивала и пугала.
– Ты, чья будешь?
– Я не поняла, что значит – чья?
– Смотрю, не из наших краёв. Как хоть зовут, тебя?
– Анастасия Павловна.
– Гляди – ка, а не рановато -ли так, тебя, кликать? Сколько лет, тебе от роду – шестнадцать, аль восемнадцать?
– Семьдесят пятый годок идёт.
– Ты, так грубишь, аль шутишь?
Женщина не знала, что и думать, ей нужно было зеркало, что что -то не так она уже поняла, так как свой голос не узнавала, а взглянув на руки, была шокирована. Кожа на них была, как у молоденькой девушки. Поэтому взяв себя в руки, и не став пререкаться с хозяйкой дома, быстро проговорила: «Шучу, конечно». Затем подумав, добавила.
– Да и не помню, кто я и как тут оказалась, а также сколько мне лет, даже предположить не могу.
– Ой – е -ей. Эко, как тебя угораздило. – сердобольно высказалась она и подойдя ближе, открыла калитку– Давай заходи быстрей в хату, от греха подальше, а то здесь многие ходят.
– Спасибо. Как мне вас величать?
– Ишь, ты. Величать. Уважительная, ты, девка. А зовут меня тёткой Варварой, так и зови.
Закрывая за девушкой калитку, женщина выглянула за неё, посмотрела по сторонам, затем обняв гостью за плечи, повела в хату. На пороге вновь обернулась и пробормотав что -то не понятное, снова обратилась к Анастасии Павловне.
– Ты, наверно есть хочешь?
– Да, очень. А можно сначала умыться? И ещё. У вас есть зеркало?
– А то, как же. Мы хоть и далече от центра поселения, но эту вещицу имеем. Ну пойдём я тебя в огород отведу, там и умоешься и в зеркале собой налюбуешься.
Она вывела девушку через другую дверь, и они оказались в саду, далее которого располагался огромный, обилующий растительностью огород. Деревья были усеяны плодами, какие -то из них уже поспели, другие же ещё не выросли, но запах здесь стоял восхитительный. Пока она осматривала сад. Варвара набрала воды из колодца и налила в глиняную, большую чашку, а также наполнила, рядом стоящий кувшин. Положив на деревянный столик кусок мыла, повесила полотенце на сучок дерева.
– Ну, ты, умывайся и приходи, а я что -нибудь поесть соберу.
Развернувшись, довольно резво для её фигуры, она ушла в хату. Девушка же первым делом кинулась к зеркалу и взглянув в него, чуть не упала. Зеркало показало её лет в девятнадцать, в синем платье, в мелкий голубой цветочек, в котором она последний раз приезжала к бабушке в деревню. Пробыв у неё неделю, уехала, а немногим позже бабушка умерла, но хоронить её семья не поехала, переслав деньги и сославшись на занятость. И вот теперь, она опять в своём любимом платье, не известно где, да ещё на много лет моложе. На неё нахлынули воспоминания о далёком прошлом. Умываясь, она пыталась понять это сон или реальность. Вода была очень холодной, но умывание ею доставляло огромное удовольствие, освежая и бодря. Вытершись полотенцем, пахнущим удивительной свежестью, зашла в дом.
У печи, которая, кажется, занимала почти всю комнату
возилась Варвара. На столе стояла глиняная посуда, в которой было нарезанное мелкими кусочками сало, лежали солёные огурцы, один к одному, не большого размера, квашенная с грибочками капуста и душистый, свежевыпеченный, нарезанный хлеб с тёмной, аппетитной корочкой и полная миска яблочного варенья. Всё это издавало удивительный запах, призывающий к столу. Девушка со звуком сглотнула слюну, на что женщина улыбнулась.
– Видать издалече, вон как проголодалась. Насте стало неловко и она, пожав плечами, улыбнулась.
– Садись -ка, садись, а я сейчас картошечку подам.
– Может вам помочь чем?
– Да чем же, ты, поможешь, коль всё готово уже? Ну давай садись уж.
Гостья подошла к столу, но не села на скамейку первой, а подождала хозяйку, которая уже ставила на глиняную миску чугунок с ароматной, очищенной от кожуры картошечкой, прямо на столе лежали перья лука, запах которого усиливал аппетит. Тётка Варвара присела на скамью и стала раскладывать картошку. Женщина ловко выхватила картофелину и положила на тарелку Насте, затем положила сало и огурчик, немного подумав, подложила лучок.
– Чай целоваться пока не с кем? – смеясь, как бы спрашивая и утверждая одновременно проговорила она. Сама же бросила на свою тарелку две картошки и взяв огурец, откусив от него больше половины, громко захрустела им, тщательно пережёвывая. Спохватившись, сдёрнула полотенце с ещё одной миски, где оказались очищенные яйца, одно из которых перекачивало в тарелку гостьи.
– Ешь, не скромничай. Не на сватовстве.
Девушка кивнула и потянулась к своей тарелке. Еда была царская, так вкусно она давно не ела.
– Так, говоришь, зовут Настёной?
– Угу? – ответила девушка, откусив кусочек картошки. Спеша проглотить, ожидая новых вопросов.
– Ну -ну. Да, ты, ешь. Чего губы ровняешь? – продолжая есть огурец, прикрыла глаза женщина – У – у – у. Как вкусненько.
Глядя на неё, Настя уже не стеснялась, стала уплетать за обе щеки.
– Очень вкусно. – глядя на Варвару, проговорила она.
Они сидели за небольшим столом, у окошка, с льняными занавесками, закрывающими больше половины окна. Женщина была высокая и потому приподняв голову, могла видеть всё, что происходит за окном. Настя, даже если очень высоко подняла бы свою голову, всё равно ничего не увидела бы, так как была много ниже хозяйки. Вдруг Варвара перестала жевать и приложив палец к губам, призвала к тишине. Вытерев рот полотенцем, бросила его на стол и поднявшись, вышла на улицу.
– Чего, тебе, Матвей, понадобилось у моего двора? Опять что потерял?
– Да не то, чтоб потерял, внучка моя должна прийти. Видать где -то заплутала.
– Да у, тебя, детей отродясь не было. Так откуда ж внучке взяться?
– А, тебе, почём знать, есть -ли у меня дети? Аль, ты, в мою избу кошкой чёрной бегаешь?
– Ой да уморил. Ты, говори, да не заговаривайся, а то, как хвачу метлой по хребту.
– Да чё ж, ты, так разошлась. К слову, просто пришлось, а, ты, сразу добро портить. Ну так внучку мою не видала?
– Не видала б и, тебя, если б не пришёл.
– Ну, прощевай. Если, что, знаешь где найти.
– И чего б я, тебя, искала. Поди мимо.
Как только за окном стихли шаркающие шаги, Варвара забормотала пугающим, грубым голосом, нагоняя на девушку страха. Затем смела с порога и вошла в хату.
– Чего перепугалась? Аль знаешь его?
– Я просто слышала уже, где -то этот голос, но не могу вспомнить.
– Ну и хорошо. Он теперь дней шесть никого не побеспокоит. Пока не излечится.
– А он, что, болен?
Женщина засмеялась.
–Пока нет. А вот, как до хаты дойдёт, дней несколько проваляется.
– А откуда, вам, известно?
– Знаю и всё. – резко ответила хозяйка, а чуть погодя снова улыбнулась – Не бери в голову, живём в одной деревне. Здесь все друг о друге знают. Тебе очень повезло, что на мою хату набрела, а то другой расклад получился бы. Да давай уж поедим спокойно. Сегодня нас больше никто не потревожит, разве, что домовой. Да не бойся, он у меня добрый. Раз уж не объявился до сих пор, значит приглянулась, ты, ему. А может знает, что. Ну давай уж ешь, а потом кипятка с яблочным вареньем попьём.
Глава 2
Анастасия Павловна открыла глаза, не спеша вставать с кровати. За окном уже расцвело и первые лучи солнца упали на её лицо.
Она понимала, что после стольких месяцев, наконец – то помнит свой сон во всех подробностях, и нет гнетущего чувства, а в теле ощущается лёгкость, она как будто вернулась лет на десять назад. С опаской поднялась с кровати, ведь это во сне пропала боль во всём теле, а здесь реальность. Она опустила ноги на пол, боль отзывалась лишь в пояснице.
Целый день, до вечера, её не покидало чувство, что этот сон продолжится и ей хотелось этого. Она должна узнать, что будет дальше и чем же закончится эта история, поэтому лишь настал вечер и стало темнеть за окном, женщина поспешила в кровать. Выпив свои таблетки, прилегла и затихла, чтобы побыстрей заснуть, но сон пришёл, лишь когда полностью стемнело.
И снова она была в доме Варвары, и сладко спала в маленькой комнате, на мягкой перине, укрытая лоскутным одеялом. Варвара в соседней комнате стучала посудой и как – будто тихо с кем -то перешёптывалась. Анастасия Павловна быстро подхватилась с кровати. Как оказалась она спала в платье, поправив которое, вышла из комнатки, чтобы поприветствовать хозяйку, она поздоровалась и выскочила в сад. Когда умывалась колодезной водой, её осенило – ведь Варвара была не одна, кажется, на скамейке кто -то сидел, но разглядеть женщина не могла за широкими формами хозяйки. А вот когда она вернулась, то увидела гостя -сухонького старичка в холщовых, широких штанах, и длинной, льняной рубашке, подпоясанной бечёвкой. Сверху был одет жилет из овечьей шкуры. Дед макал хлеб в молоко и с удовольствием поглощал его. При этом молоко стекало струйками по его рукам, бороде и рубашке. Закончив есть, он придвинул к себе кружку, с кипятком, и яблочное варенье. Варвара поставила на стол кувшинчик с заваренными травами, и старик тут же налил его к себе в кружку. Но вот какое чудо – не на лице, не на одежде у него не было следов молока, он был чист, и смотрел на Анастасию Павловну весёлыми, с искорками глазами, хитро улыбнувшись, спросил: «Значит Настёна?»
Женщина кивнула.
– Что ж, шумно у, вас, там? Сбежала или может на землю
потянуло?
– Где?
– Там, откуда ты пришла.
– Шумно. А, вы, знаете откуда я?
– А то, нам и не знать. Значит она там, а, ты, тут.
– Кто?
– Да не важно.
– Прохор, ну так, ты, заберёшь девку к себе, погостить.
– Да, но пока по деревне пойдём, старухой побудет.
– Да делай, как знаешь, только уведи её отсель.
– Настёна, садись поешь, дорога дальняя. Пешком пойдёте, чтобы глаза не мозолить.
Девушка присела за стол, на время выпустив старика из поля зрения, и когда снова взглянула на него, то и не старик сидел вовсе, а то был молодой человек, который всё так же хитро смотрел на неё. Из его кружки пахло мятой, чебрецом и липой. Насте стало даже обидно, ей – то Варвара и не предложила чай, а кипятком с яблочным вареньем угощала.
– А потому и не предложила, так как, чай этот особенный, заговорённый. А, ты, в силу ещё не скоро войдёшь. Погодить надо. А простой не заваривала, потому как не ждала гостей вовсе. Сама -то я кипятком с вареньем балуюсь, вот и, тебе, предложила.
«Да я ничего и не говорила вроде. И как хозяйка только узнала» – подумала Настя.
– А мне и не надо разговоры разговаривать, потому, как тишину слышу.
Девушка была настолько удивлена, что, широко открыв глаза, смущённо посмотрела на Варвару. Прохор же сидел за столом, похлёбывая свой чай и улыбался одними глазами, рассматривая в упор Настю. Она исподлобья взглянула на него и стыдливо опустила глаза. А Варвара, наблюдая эту сцену, в конце концов шикнула на парня.
– Хватит, Прошка, совсем девку застеснял. И давайте
поторапливайтесь уже, пока Фёдор не появился.
– А где же он, на сей раз?
–Где? Где? Всё там же.
Тем временем девушка вскочила из -за стола и оправив платье, прошла к двери.
– Ишь, какая послушная. – засмеялся Прохор.
– Уважительная и понятливая, не чета, тебе.
– Да то, кто его знает – чета аль не чета.
– Э -э -эх. Ну давайте уж.
Они уходили от тётки Варвары стариками. Вмиг на Анастасию Павловну навалилась тяжесть прожитых лет, хоть походка и стала старческой, но у неё не болели не ноги не поясница. Ей даже смешно стало, как это она молодая девушка выглядит в образе старухи, а ведь она ею и является в реальности. Они бодро, как только могут ходить старики, отправились в путь, правда она не знала куда.
Сначала они шли по пыльной дороге, меж дворов. Было раннее утро, и жители либо спали, либо вовсе отсутствовали в деревне. Пара стариков вообще не привлекала внимание, так как это было обычным делом. Молодёжи в деревне вовсе не было. Проходя мимо брошенных домов, навевающий уныние и страх, Анастасия Павловна вспомнила бабушкин дом, верно он, как и эти дома стал развалиной или его давно снесли. Ей стало не по себе, ведь она сейчас находится в таком же положении, там в своей квартире, одинокая и никому не нужная, как и её бабушка, с тем лишь отличием, что её квартира не останется брошенной, а её займёт кто -то чужой, так как скорее всего наследники не объявятся. Она глубоко вздохнула и выкинула эту мысль из головы, решив немного осмотреться. Неожиданно для себя она стала считать брошенные и жилые дома и первых было много больше, что нагнало на неё тоску.
Наконец -то они вышли из этого поселения и зашагали по открытой местности с высокой и сочной травой и изобилием различных луговых цветов, распространяющих удивительные запахи. У неё вспыхнуло желание упасть в эту траву и улёгшись на спину, глядеть в голубое небо и вдыхать аромат цветов, жуя травинку, слушать стрекотание кузнечиков и вибрирующий звук крыльев жуков, а также наблюдать за порханием бабочек, как она делала в детстве, приезжая к бабушке в деревню. Анастасия Павловна взглянула на Прохора, который снова был молодым, и тот, не говоря ни слова, свернул с тропинки и перерезав ей путь, упал в траву.
– Да, это действительно хорошо. – со вздохом счастья, сказал он.
– Ты, как мысли мои читаешь. – улыбнулась она.
– Я слушаю тишину. – ответил он и положив ногу на ногу, подморгнул ей.
– Я снова молода? – поинтересовалась она.
– Да, ведь мы далеко ушли от деревни колдунов и ведьм.
– Ты, хочешь сказать, что Варвара ведьма?
– Тётка – целительница, но, если понадобится может и порчу подкинуть.
– Так вот почему она сказала, что Матвей проболеет дней несколько.
– Да, нет. Матвей – волколак. Вот сейчас пришло время ему волком стать, а потом он несколько дней болеет. Скажи, а, ты, совсем ничего не помнишь?
– А что я должна помнить?
– Ну хотя бы, как приезжала к бабке Лукерье.
– Почему же, помню, хотя, что -то и забыла.
– А я всё помню.
– Да лет, тебе, поменьше моего.
– Не скажи.
Настя призадумалась, пытаясь понять, что же ей хочет сказать Прохор и не договаривает, ведь если спросить в лоб, не скажет. Да и пусть, когда -нибудь расскажет, а я пока подожду. Уж ждать -то я умею.
– Пора. Давай подниматься, а то до вечера не доберёмся, а нам ещё через лесок. Тебе же, с непривычки, боязно будет.
Они поднялись и отряхнувшись, отправились в путь.
Дойдя до леса, Прохор, как кошка, прыгнул в сторону, схватив Настю за талию, закрыл её рот рукой. Они спрятались за густо росшим кустом. Присев сам и увлекая за собой девушку он приставил палец к губам, дав ей знак – сидеть тихо. Она посмотрела в ту сторону, куда смотрел её провожатый. Из леса появился мужик, огромного роста, крадясь и оглядываясь, нёс в руках какое -то животное. Оно висело в его руках, как тряпка. Прохор показал, чтобы она не высовывалась, исчез за кустом, и через мгновение, он не весть как, уже стоял за спиной мужика, при этом крикнув в самое ухо.
– Здоров, Фёдор.
Тот, с испугу, выпустил животное, и оно, ударившись оземь, исчезло, подав резкий, ужасающий писк.
– Ты, дурак, что наделал? Я целую весну у его гнезда ходил и когда наконец -то мне повезло, ты, дал ему сбежать. И когда ещё удача мне улыбнётся?
– Ты, что, не знаешь, что морок сам себе хозяина выбрать должен? А коль насильно его в дом принести, проклятие падёт на род твой.
– Фу, ты. Не твоё дело. Ходи и оглядывайся, не думай, что всё с рук, тебе, сойдёт.
– Да не боюсь я, тебя. Тебе, то не знать, кто я.
– Да иди, ты. Тьфу на, тебя.
Раздосадованный Фёдор пошёл в сторону колдовской деревни широкими шагами, тряся, периодически, огромным кулачищем. Прохор вернулся к девушке, и они продолжили свой путь. В лесу Насте стало, как -то не по себе и она схватила за руку своего попутчика, который был нисколько не против. Так они прошли лесок от начала, до конца и лишь выйдя в открытое поле, когда начало уже смеркаться, девушка тихонько вынула свою руку из руки парня. Они пошли по накатанной дороге к еле виднеющемуся вдали посёлку. Через некоторое время их нагнал мужик на телеге, на которую Прохор посадил Настю и вспрыгнул сам. Ударив лошадь вожжами, возничий заставил её пойти рысцой, от чего телега затряслась по ухабистой дороге, кажется вытрясая все внутренности, за то они ехали, а не шли пешком.
Глава 3
Варвара не стала убирать со стола и выметать хату, пока не получила весточку от Прохора, что они дошли до места, чтоб чего в дороге не случилось. Когда же Прохор прислал морока, и он появился во дворе, завиляв хвостом, стал издавать тихие звуки, слышные лишь тем, кто способен его видеть, а это единицы, и то, если он сам позволит, женщина приступила к домашним делам. Сразу вылила в миску молоко и размоченный в нём хлеб, всё, что не доел специально Прохор – хозяин морока, и поставила за колодец, подальше от глаз деревенских жителей. То, что этот зверёк действительно находился там, выдавала примятая, изредка шевелящаяся трава, и исчезающее угощение в миске.
– Ну вот и ладненько. Ешь и возвращайся к хозяину, а я приберусь немного. – сказав так, ушла в хату.
Через некоторое время услышала зов Фёдора.
– Варвара, слышь? Выйди -ка на порог.
Приоткрыв окошко, она выглянула во двор.
– Чего это ради?
– Выдь, говорю.
– И не подумаю. Дел много. Говори, что надо?
– Да вот руку поранил. Поможешь? Ты же у нас целительница, отказывать не смеешь.
– А это как сказать. – она закрыла окно и вышла на порог – Не заходи, сама подойду.
Шепча охранительное заклинание, она осторожно подошла к калитке.
– Ну показывай, что там.
– Да вот.
Фёдор размотал руку, которая ещё немного кровоточила. Тряпка пропиталась уже каким -то количеством крови.
– Так говоришь – поранился. А где же? Не в лесу – ли за деревней, случайно?
– А, тебе, что? Лечить будешь?
– А что тут лечить? Промой рану ключевой водой, да приложи лист подорожника, или крапивы. Ладно, стой там, принесу лист кровохлёбки.
– И всё? А лечить как же?
– А, так ты подумал, что, поймав морока и упустив его, получил откат? Так я с тобой и говорить не стала бы, не то, чтоб лечить. Ты, скажи, зачем насильно к себе в дом животное волок? Аль не знаешь, что он сам себе хозяина выбрать должен?