Тряпочка-призрак

Глава 1

Живет субстанция немая. Она росла, цвела – всё было с ней. И воспоминания, и радости и горечи. И помнит она своё счастливое детство, и родителей в ней, и некоторых друзей, и бабушек и дедушек. И часто светлое было детство её, а потом что-то изменилось.

И прокручивает призрак в голове радостные моменты своей жизни, и хочет вспомнить всё, что с ней тогда происходило, дабы восстановить ту среду светлую вокруг себя, воссоздать мир тот, в котором была она когда-то счастливая и необременённая, свободная, но не такая ответственная, ибо чем взрослее человек, тем ответственнее становится его свобода. И призрак хотела вернуться в беззаботную свободную среду и ауру, окружавшую её когда-то, и старалась она сделать это. И понимала, что субстанция она, что в её силах уже не так много возможностей, но плохо было ей в той среде, в которой она вдруг оказалась.

И живет субстанция и только помнит всё это. Помнит, как любила её мама, как она нежно гладила её по голове и ласково звала по имени – в такие минуты много было вокруг субстанции света и тепла. И отца помнит субстанция, который, если мама была слишком строга, жалел дочь, хоть и не давал слабину и защищал мать. И чувствовала это субстанция, и, даже окунаясь в воспоминания и детство, ещё еле-еле, но всё же хоть каким-то теплом отдавалась в сердце её теплота и пробивалась из последних сил наружу, источая очень слабое свечение вокруг, – когда родители любят друг друга и любят своё дитя – это очень большая сила, она никогда не погаснет в воспоминаниях маленького ребёнка и будет греть в самые холодные и тёмные времена дня и ночи любого ни то что живого, а даже призрака, даже тряпочку-призрака.

Помнила тряпочка-призрак любовь своих бабушек и дедушек в деревне, когда гуляла, замерзала, проваливалась под лёд, грызла зелёные яблоки, убегала от соседских непривязанных коз, которых хотела покормить особыми вкусными листьями, а они, козы, до деревьев этих не доходили, а призрак, будучи ещё не призраком, срывала вкусные веточки и несла их этим козам, но они были большие и высокие, поэтому побаивалась она их, а козы на неё иногда бросались. И бежала она сломя голову в дом к старикам своим, ничего не рассказывая, но зашуганная достаточно, чтобы у бабули был повод внученьку успокоить, и успокаивала она. И хлеб подсушивала к борщу, чтобы чесноком натереть его можно было, как внучка любила. И любила внучка это внимание, и сохранила внутри себя, и несла сквозь года, периодически согреваясь и источая вокруг себя свечение слегка больше того, что было обычно.

И видела призрак много разного на свете, и горки водные любила. И знала, как опасна высота, и не лезла туда. И знала, как опасна глубина, и туда не лезла. И знала, что в мире где-то есть зло, но не понимала, что это, а как понять это было можно? Где ночью темный переулок был – там знала она, что можно найти зло, так и не ходила туда, и ночами старалась не ходить. А как зло понять? Как отличить его от добра? Не знала этого и не понимала призрак, её любили близкие люди, относились к нему хорошо, и она ко всем так относилась. И если смеялся над ней кто-то или дружить не хотел, или мальчик, который нравился ей, не отвечал взаимностью или тоже шутил над ней, так она отпускала и не приходила больше в компании такие, и дело с концом. Легко она прощалась с теми, кто не любил её так же, как родные и близкие люди.

И жила девочка чуть больше десятка счастливых лет, и тёплый свет исходил от неё, и оборачивалась субстанция назад, и понимала – чем больше подпитки от других душ к ней приходило, тем лучезарнее и сильнее была она. Счастливые те, кто долгие годы имеет рядом таких людей – родных, близких, друзей – которые бескорыстно и просто так любят друг друга, даря заряд тёплых и светлых частиц, греются ими. И случилось у девочки так, что, волею судеб, какие-то близкие люди стали уходить из жизни, и тогда получаемой светлой энергии становилось в разы меньше и у девочки у самой, и окружающих её людей.

Так случилось у девочки, тогда ещё не призрака, что не стало вдруг отца у неё, и большая часть теплых лучей перестало ей светить. И не только ей – мама угасла в своих лучах, и все остальные, кого грели лучи папы, и передавались зеркально ей. И мало того, что лучей папы не доставалось девочке больше, и, ей бы восполнить нехватающей энергии от мамы, бабушки и дедушки, братьев и сестёр, тётей и дядей, – хоть от кого-нибудь, а их всех тоже перестало греть, и не было у них сил и энергии греть девочку, и стало так впервые угасать поле её.

Мир не без добрых людей – приютили нашу девочку подружки-соседки. И родители у них имелись в полном составе, и семьи полные, и бабушки-дедушки жили близко, а не как у девочки – за сто километров в область – и осталась тогда ночевать у соседей девочка, и почувствовала впервые, как люди, окружающие её заботой, другой энергией делятся с ней – зелёной, жалостливой. От родителей другая была – ярко-жёлтая, даже искрящаяся, как будто с блёстками, и насыщала улыбкой и радостью, давала сил, а эта другая была. От неё девочке хоть и было несколько легче – чувствовала она, что волнуются о ней соседки, переживают, сочувствуют, но как будто от этого ещё больше хотелось пожалеть ей саму себя и даже расплакаться от не хватающих жёлтых искринок, которые привыкла получать она. И стала с того момента хорошо различать девочка, что такое быть девочкой – полной, жизнерадостной, умеющей обижаться и добиваться своего от всецело любящих родителей, и что такое быть немножко призраком – теневой стороной жизни, темной и немножко грустной, в которой к тебе испытывают зелёную жалость, и где ты добиваешься не своих желаний, а желаний других людей: успокоить их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.