Зачем тебе ведьма, ведьмак?

***

Когда сработала предупредительная ловушка, я расстроилась. Ну что за невезение?! Только печь дошла, и я засунула в неё пироги! Сейчас придётся леший знает сколько времени убить на очередного ловца нечисти. А те и сгореть могут.

Скинула фартук, критически себя оглядела и поморщилась. Вид был совсем не такой, какой ждут от ведьмы. Весёленькое зелёное платье в цветочек с коротким рукавом было удобным в быту, но никак не годилось для благородных воителей. А впрочем, воитель ли?

Быстро взбежала по внутренней лестнице на чердак и выглянула в слуховое окно.

– Ой, мамочки! – прошептала я. – Ведьмак!

Таких дорогих гостей негоже встречать не при параде. Это вам не селяне с вилами. Им довольно и обычной иллюзии. И не блестящий воитель, для которого стоит выйти на ступени, чтобы вытрясти его благородную душонку, и лишь потом отправить дезориентированного на все четыре стороны.

Ведьмак – это серьёзно. Они почти такие же мерзкие создания, как и мы, нечисть. Но если мы в навь ходим, они лишь на чуток заглядывают. Но и этого достанет если что. Упорные, умные, жестокие. И обученные. Ну что за день?!

Вернулась, заглянула в печь на пироги – успею ли к моменту их готовности освободиться? Вынимать не вариант – опадут ещё, будут как подошва. А земляника в этом году последняя, такой начинкой не разбрасываются.

Надо ускориться.

Шаркнула ладонью о ладонь, пригладила подол – платье сменилось на чёрное, с живописными лохмотьями понизу. Пару секунд подумала и решила поменять внешность тоже. Обернулась старухой, тощей, костлявой. Горб делать не стала, с ним двигаться неудобно – а ну как придётся что-то сложное плести, а то и уворачиваться… Кто его, ведьмака, знает, может, он талантливый. К примеру, лучший ученик их магической школы, юный и борзый. Пришёл в качестве выпускной практики нечисть из естественной среды обитания выкуривать.

Ладно, пошла. Вскинула подбородок, встряхнула кистями рук и шагнула за порог.

А хорош, чертяка! Всё как я люблю: высокий, сложен добротно, глаза как два уголька, глубокие, умные. Эх, кабы не пироги… На мгновение засомневалась, а может, и хрен с ними, с пирогами? Когда ещё такой образчик ко мне на двор пожалует. Но ведьмака очаровывать – это надо жуть как много сил потратить, чтобы у него и мысли не возникло, что это не он сам в мою кроватку попасть захотел. Да и рискованно. Вдруг из него морок быстро выветрится, ведьмаки – они стойкие. Как бы в процессе бежать не пришлось, сверкая голой… хм… кормой.

Стоим, молчим. Он – в воротах, я – на крыльце. Слегка повела пальцами, изучая пространство вокруг дома. Вдруг с приятелями пришёл, для подстраховки. Я бы на его месте точно подстраховалась. Перед ним, вообще-то, не самая завалящая нечисть, меня и отрядом брать не совестно. Эх, были времена!

Пусто. Никого.

А он заметил, хмыкнул чуть слышно. Подмигни ещё мне, чёрт глазастый, я и так заинтригована.

Слегка наклонил голову и пустил в мою сторону призрачную сеть. Она плыла, извивалась, растягивала свои соты, искрила чем-то светлым и вонючим. Я закатила глаза и щелчком развеяла. Серьёзно? Свила из дорожной пыли завиток, навьими иглами утыкала и пихнула к нему. Понятно, что не убью, но, может, за ворота вытолкаю. А там и силотяг могу активировать. Ну или выжгу круг за забором наконец. Сирень, конечно, жалко, но хоть этому подпалю шкурку чуток. А то пироги на подходе.

Но иглы высыпались по пути, а вихрь только волосы его взлохматил. Непорядок. Теперь его ход, но мне ждать надоело. Шваркнула подряд пяток различных заклинаний и обалдела – ведьмак исчез. Липкая паника заползла за воротник. Давно ты, Арина, так в противнике не ошибалась. Расслабилась. Слишком далеко за порог шагнула, слишком зрению человеческому доверилась – а надо было навье включать. Заигралась, привыкла вполсилы с дурачками деревенскими сражаться – вот и пропустила зверя покрупнее.

Его дыхание обожгло макушку, словно он был драконом, а не ведьмаком. Успела только полог Леды на себя накинуть, прежде чем мир вокруг померк.

***

Голова на месте. Руки. Ноги. Кожу не дерёт, значит, полог не слетел. Ай да молодец я! Ну, не особо молодец, конечно, раз в такой переплёт влетела. Но всё же мой прах не смешивается с придорожной пылью, значит, что-то ещё можно исправить. А лежу на траве, похоже. Лес кругом, слышу: листья шумят. Я глаза не открыла, сперва нужно крепко подумать.

– Не притворяйся, бабка, я слышу, что ты очнулась. – Голос ведьмака был хриплый, словно он молчал год. А я поздравила себя ещё раз. Ох и сильна я, раз в беспамятстве с меня личина не сошла, удержала. Не всё ещё растеряла. Кроме осторожности, все навыки при мне.

Глаза открыла: точно лес. Незнакомый. Видимо, сознательно он увёз меня от личного места силы, от дома. Разумно, что скажешь, молодец. Гад хитрожопый!

На поляне, кроме нас двоих и крепкой рыжей кобылы, никого не было. Костёр догорал, одеяло свёрнуто. Меня привалили боком к стволу дерева. Руки и ноги стянуты верёвками из русальего волоса. Эти чёртовы прошмондовки давно предали своё навье племя. Договорились с ведьмаками, за неприкосновенность свою им лохмы поставляют. А я теперь сиди без возможности пошевелиться.

Поёрзала, облокачиваясь на валежник, подняла лицо к мужчине и ухмыльнулась. Говорить надо аккуратно, голос я изменить не успела, а теперь пока никак. Магию мою он, понятно, не только верёвками держит.

– Что ж ты так неуважительно со старушкой разговариваешь? – тихо, понижая тембр, выговорила я. Получилось, словно его соблазнить хочу. Скверно, но и леший с ним. Я ж теперь старая бабка, могу себе позволить. Как говорится, седина в бороду…

– А ты уважения заслуживаешь? – притворно удивился он. – Я и не знал. Думал, нечисть поганая, а ты уважаемая.

– Благородство по отношению к врагам не для таких остолопов, как ты, всё верно. Это для людей повыше и породовитее.

– Пока уважения заслужили только твои пироги, – ухмыльнулся ведьмак, совсем не смущаясь.

Ах ты ж, чёрт лохматый! Мои пироги сожрал! Ну вот этого я тебе точно не прощу. Последняя земляника псу под хвост. В смысле, ведьмаку в глотку… Не хотелось бы думать, что последняя земляника в моей жизни. Но пока всё идёт не очень.

– Итак, что мы имеем… – Я повела плечами. – Полог Леды ты содрать не смог, силёнок не достало. Сверху залил чем-то магию сосущим. Хм… Предположу, что Силобор. А для подстраховки сигналочку поставил – вдруг я изнутри выход процарапывать начну. И верёвочки твои мне нравятся, ведьмак, сама такие прикупить хотела, да больно дорого для обычной ведьмы.

Прищурился. Не понравилась от нечисти такая прозорливость.

– А ты тоже коробочка с секретами, бабуля. Только за ворота тебя вытащил, так сразу почуял, как хвост прицепился. Питает тебя домик твой? И как надолго его хватит? Ещё вёрст на пять?

Молчу.

– То, что полог накинула, это, конечно, моя ошибка. Дал тебе секунду осознать, что проиграла, а ты шустрая оказалась. Амулеты я все снял, деактивировал. – Он замолчал, словно раздумывал над чем-то. – А вот что такое маячит у тебя на сердце, не могу понять?

Мерзкий червячок страха заскрёбся где-то внутри. Силён ведьмак, раз почувствовал главную мою защиту. Пока никому ещё не удавалось её даже заметить, не то что свойства понять. Но виду подавать не буду.

– На сердце у меня грусть-тоска-кручинушка. – Косить по дурочку я умею мастерски, лишь бы поверил.

– Да я не об этом. Что за штучка у тебя за рёбрами висит, никак не разберу. Именно она не даёт тебя развоплотить, верно? Вещица явно знакомая, даже раздражает, что понять не могу.

Ну и славно, пусть так и остаётся. Не может ведьмак узнать, что меня защищает – тем лучше. А уж с его раздражением я как-нибудь справлюсь. Вслух же сказала другое:

– Патовая ситуация, дружок. Убить меня ты не можешь. Тащить дальше – только силы терять. Я бездействовать даже под твоими чарами не буду. Настанет день – и ты ошибёшься, а я этим воспользуюсь. Что делать будем? Может, разойдёмся на все четыре стороны? Так сказать, в равной степени недовольные друг другом.

Теперь пришёл его черёд молчать. Можно понять – позорно ведьмаку нечисть живой отпускать. Но и в моих словах истина: все рано или поздно ошибку делают. Правда, Арина?

– Могу в честь мордашки твоей смазливой ещё и желание одно накинуть. Добрая я сегодня да на мальчишек красивых падкая, – яду в голосе – отравиться можно, каюсь, не сдержалась.

– И что же у тебя есть такого, что мне может понадобиться?

– В Навь могу проводить. И что важно – назад вернуть.

Не хотелось бы, конечно, в Навь. Я там такая же чужая, как и здесь. Но ведьмаку об этом знать необязательно.

– Ну и попрактичнее могу вещи предложить. Клубочек там поисковый. Водицы живой али мёртвой. А если в домик мой вернёмся, всё чин по чину, накормлю-напою-спать уложу.

Я захихикала как можно более гадко. И это сработало, ведьмак передёрнулся от брезгливости. Молодца, Арина, так держать.

Молчал он долго, я стала подозревать: уже реально состарюсь, пока дождусь. Думал. Видно, что-то ему от меня всё же нужно, и потребность эта велика.

– Если ты… – тяжело ему давались слова, прямо ломал себя, нечисти сделку предлагая. – Я позволю тебе уйти живой, если ты поможешь мне в одном деле. Мне нужно достать… вещь, которую извлечь может только навь.

– У меня два вопроса. Где это и что это?

– На первый вопрос ответ – неделя пути. На второй – перо феникса.

Я прыснула и заржала от души.

– Ты что, болезный совсем? Перо феникса. А что же не смерть Кащеева?

– Собственно, я твоего мнения не спрашиваю, карга старая. Я спрашиваю, вступаешь ли ты со мной в договор? Потому что, если нет – буду вскрывать твою защиту прямо здесь и сейчас. Во всяком случае, начну. Просто так уйти не позволю. Отпущу тебя только при условии, что ты исполнишь условия нашего соглашения.

– А если пера не существует? Или ты его не найдёшь? Я что, за тобой таскаться буду, как верный пёс, пока не помру от старости? Уж лучше здесь кости сложить.

– Справедливо. Мы оговорим время действия договора. Например, месяц. Это с запасом. Он закончится либо в момент обретения мною пера феникса, либо по истечении месяца с момента скрепления.

Теперь я надолго замолчала. Мне это ужасно не нравилось. Пахло жуткими неприятностями, если честно. И как же тебя, Ариша, угораздило в такой переплёт встрять? И всё ведь твоя самоуверенность неуёмная. Сидела бы сейчас дома, пироги трескала, кошку за ухом чесала…

– Патовая ситуация, бабушка, – с издёвкой вернул мне мои слова ведьмак. – Придётся соглашаться.

***

Я сидела на лошади, а ведьмак топал рядом. Полагаю, он не слишком был доволен таким раскладом. Сначала он развязал путы на ногах и хотел отправить пехом меня, но я изобразила крайнюю степень ревматизма. Вот-вот рассыплюсь в пыль, и останется ведьмак без так нужной ему навьей помощи и поддержки. Не сказать чтобы он особенно проникся. Но я шла так медленно, что шанс дойти за весь месяц хотя бы до гор превращался в нечто мифическое.

Выругался себе под нос и слез с лошади. Бросил короткое «садись», но руки не развязал.

Я поупражнялась в залезании в седло – помогать он, разумеется, не стал. В конце концов, надоело изображать бледную немочь, я забралась и уселась. Он взял коня под уздцы, повёл. Так и ехали.

Он преимущественно молчал. Может, в принципе неразговорчивый, а может, со мной не хотел. Подумаешь, гордый какой. Не хочет во мне человека видеть, ему проще, чтобы я мерзкой нежитью оставалась. Хотя, конечно, видок у меня жуткий. Я ж не знала, что мне с добрым молодцем в поход отправляться, собралась бы получше. Не такая бы старая стала. В своём бы облике не поехала, конечно, незачем ему знать, кто я на самом деле. Молодой ведьме он бы не предложил сотрудничать: в силы не поверил или просто испугался. Убил бы – и сказке конец.

А мне молчание давалось тяжко. Я даже в своём доме постоянно разговаривала: то с кошкой, то с мороками, а то с Лешим. Он, бывало, заглядывал ко мне на огонёк, даже клинья подбивал. Но я не поощряла, а он не настаивал, опасался. Лесовой же – чистая природа, а во мне куча стихий намешано, ему до моего уровня как пешком до Царьграда.

– Как тебя зовут? – наконец не вынесла я.

Молчание.

– Ну это уже глупость! Мы с тобой бок о бок весь ближайший месяц будем. Как мне к тебе обращаться, если что? «Эй, ты, добрый молодец! Да нет, не ты, а тот, который не такой добрый»?

Фыркнул.

– Дарий.

– А меня называй Госпожа Ведьма.

Ответом был тяжёлый взгляд.

– Я Арина.

– Непохожа ты на Арину.

– Ну знаешь, мама с папой не спрашивали, как меня назвать!

Он поравнялся с лошадью и поглядывал иногда на меня снизу вверх. Кобылка послушно шла вперёд по дороге и без его понукания.

– А ты помнишь родителей? – в тоне сквозило лёгкое удивление.

– А с чего бы мне их не помнить?

– Когда навь из смерти возрождается, вся память о жизни уходит. Как ты умудрилась сохранить её?

– Так это истинная навь. А я рождённая.

Он аж с шага сбился. Его понять можно – таких, как я, исчезающе мало. Да и мы, ведьмы, о подобном особо не распространяемся. Если кто из нас умудряется дитя завести, его проще ученицей звать. Так жить легче будет и тебе, и ей.

– И от кого рождённая? Ведьмы только женщины бывают. Кто твой отец?

– Не скажу.

– Дай подумать… – Ведьмак почесал свой резко очерченный подбородок. – Вряд ли кто-то из низших, всё-таки ведьмы видом как люди, не свяжутся с водяными или домовыми. Леший? Может быть. Недаром ты одна в лесу жила, как отшельница. Хотя не похоже. Но ведь не человек же. Так кто же?

– Кащей бессмертный! – подсказала я.

– Смеёшься?

– Может быть, – сказала я и не стала больше разговаривать. Пусть подумает, потренирует извилину в голове. А то поди только мускулы развивает – вон какой плечистый.

Впереди между деревьев показался просвет. Вышли в поле. Паханное, засаженное, уже скоро жать. Гляди, как колосья налились, хоть картину пиши. А за полями и деревеньку видать. Причём не самую маленькую, похоже, не меньше полсотни дворов будет. Неужели прямо через неё пойдём? И не боится ведьмак тащить через честный люд ведьму. Ещё, чего доброго, камнями закидают, селяне человеколюбивые. Я поёжилась.

А этот прёт, словно сам чёрт ему не брат. Я хоть и напряглась, но только внутренне. Снаружи – само спокойствие. Словно это не я со связанными руками качусь средь бела дня. Ладно, прорвёмся. Если селяне начнут гавкать, отобьюсь, даже если ведьмак помогать не станет. Полог Леды всё ещё на мне, от ножа да от стрелы защитит, а если нужно будет, ещё что-нибудь через ведьмаковский Силобор протащу. Панику в деревню вывалю, пусть бегут и пятками сверкают, хоть поржу. Руки бы ещё развязать – но до такого уровня доверия нам далеко, если вообще когда-нибудь придём. Хотя представлять, что я целый месяц с зудящими от русальего волоса запястьями буду ходить, откровенно не хотелось.

Домишки в деревне все как на подбор были ладные, заборы крепкие – значит, мужики в деревне обитали работящие. На окнах занавесочки, портки стиранные сушатся, кошки лоснящиеся – похоже, и хозяюшки тут не подкачали. Ну просто умиление, а не поселение! Сейчас мы разбавим вашу бочку мёда хорошим таким половничком дёгтя.

Ожидаемо, наш визит взбаламутил деревню в считаные минуты. Вперёд уже помчались мальчишки, нести на хвостах вести о ведьмаке с живой ведьмой. Что удивительно, когда я в ближайшее к дому село приходила в своём натуральном обличье, никто ни разу не заподозрил во мне навь. А тут – пожалуйста, раз старая и в лохмотьях, то наверняка колдунья. Как же легко их обманывать, даже неинтересно как-то.

На двух самых крайних домах окна запахнули сразу да ещё так торопливо, что стёкла не вылетели только чудом. Из третьего вышел мужик. Медленно подошёл к калитке, встал у неё с той стороны и зыркнул на ведьмака вместо приветствия: мол, чего надо.

– Дня доброго, – поприветствовал ведьмак. – Мне нужна лошадь. Торговаться не буду, дам за неё хорошую цену.

– Дальше по улице площадь и дом старосты, там спросите. – Мужик мотнул головой куда-то в сторону, а потом поднял мрачный взгляд на меня. Я не удержалась и подмигнула ему. Он моргнул и шагнул назад. Хорошо ещё осенять себя защитными знаками не стал.

Ведьмак поблагодарил, и мы двинулись дальше.

Громкое название «площадь» досталось широкому пятачку земли вокруг пруда. Дома здесь расступались, беря пространство в большое кольцо. Трава была почти до земли выедена коровами и козами, но их прямо сейчас распихивали по подворьям перепуганные хозяйки. Мужики уже сгрудились в кучу на самом широком месте. Позади них прятались любопытные дети.

На меня ожидаемо смотрели с нескрываемой злобой и страхом. Впрочем, мой спутник тоже не удостоился радушных взглядов. Хоть и чистят ведьмаки мир от таких тварей, как я, да только при этом, видать, навьим духом пропитываются. Уважать – уважают, но любить – это увольте. Неблагодарный он, этот добрый люд.

Вперёд выступил пожилой мужик, видимо, староста. Он был уже седым, но из той породы, когда с возрастом приходит бес в ребро. Крепкий, быстроглазый, решительный, он начал с самого животрепещущего вопроса:

– Ты зачем, ведьмак, к нам в мирную деревню чудовище притащил. А ну как она отвяжется и пойдёт честнЫх жителей портить?

– Не переживайте, – миролюбиво, но без заискивания ответил Дарий. – Я ей не позволю никому навредить. Она под сдерживающими чарами. И я к вам проездом ненадолго и по делу. Как закончу – сразу уеду, задерживаться не буду. Мне нужна лошадь. Любая, способная передвигаться. Я заплачу за неё хорошую цену. Двойную.

В толпе начали перешёптываться. О, а вот и защитные знаки в ход пошли! Недолго они продержались на одной смелости. Бабы постарше прожигали своей ненавистью во мне дыру. Пара молодок почти не поднимала глаз, но на ведьмака изредка бросали заинтересованные взгляды. Могу их понять, мой спутник – мужчина видный, окутанный романтическим флёром дорог и странствий. Но этот флёр не действовал на парней: те сжимали в руках выдернутые из ограды дубины. Везде одно и то же.

Я зло усмехнулась, разглядывая этот балаган. Эх, разметать бы тут всех по выселкам, в крапиву, чтобы не смели на приличных ведьм зыркать. А ведьмак стоит – нипочём ему. Ясно же, что помогать нам не хотят. Он бы ещё на ночлег со мной попросился!

Староста заложил большие пальцы рук себе за плетёный пояс.

– Я требую, чтобы ты немедленно увёл ведьму из нашей деревни! Сожги её вон за полем – и тогда будем о лошади говорить.

– Я уйду сразу, как только получу лошадь. А уж как с ведьмой поступить, решу без вашего ценного мнения.

Спокойствию Дария можно было позавидовать. У меня же аж руки чесались, так хотелось что-нибудь сотворить. Или вытворить.

Мужики сзади загомонили, бабы заохали. Агрессия против нас возрастала. А староста, ободрённый этой гулкой поддержкой, зло выдал:

– Нету у нас для тебя ничего, ведьмак. Ни коня, ни земли. Требую немедленно убраться отсюда.

В наступившей тишине я радостно захлопала в ладоши. Громких хлопков не вышло, потому что запястья были связаны, но звук точно услышали все. Обожаю представления. Ну что за непуганые идиоты? Кто ж так с ведьмаком разговаривает? Он, конечно, людской защитник, но всё же не малец на побегушках, вряд ли позволит вытирать ноги о ведьмачий пояс. Даже любопытно, как он будет авторитет восстанавливать?

– Ну что ж, – в наступившей тишине его тихий голос звучал особенно пугающе. – Я хотел купить у вас любого коня, которого вы будете готовы отдать. Но теперь заберу самого лучшего.

Он щёлкнул пальцами, и все обернулись на раздавшийся слева грохот. Это распахнулись ворота одного из домов – да так, что одна створка отлетела и упала на землю. Из ворот, словно ведомый за невидимую верёвочку, шёл невысокий чёрный жеребец. М-да, это вам не царские конюшни. Их лучший был очень и очень средненьким. Впрочем, мы ведь с ведьмаком непривередливые.

– Вы не посмеете! – уже не грозный бас, почти выдох.

Под ноги старосты ведьмак кинул кошель. Монеты звякнули как-то особенно осуждающе, словно медяшка в чаше для подаяний. Ах ты ж, благородный какой! Всё же заплатит. Я бы тут из всех заборов палки повыдёргивала и в неприличную фигуру сложила. Да так, чтобы они разобрать её только к зиме смогли. Но то я – существо увлекающееся и силы своей не стесняющееся. А наше благородие так не может.

Не говоря больше ни слова, ведьмак развернулся и направился к выезду из деревни. Я качнулась в седле и помахала на прощание одной ладошкой. Из раскрытых ворот на нас кинулся пёс, защищая добро. Надо же, и собаки здесь такие же глупые, как хозяева! Я мысленно щёлкнула собаку по носу – он взвизгнул и отскочил назад. Приятно, что и через Силобор вышло почти так же легко, как и обычно. Я заулыбалась. Ведьмак то ли не заметил, то ли счёл произошедшее неважным.

Так мы и вышли, сопровождаемые вытянутыми злобными лицами доброго люда и тишиной, нарушаемой только тихим цоканьем восьми лошадиных копыт.

***

Теперь ехать получалось быстрее. Я осталась на рыжей кобыле ведьмака, он взобрался на спину свежеприобретённого вороного. От своего коня к моему ведьмак кинул связывающее заклинание – этакую магическую верёвку, на случай, если мне придёт в голову пуститься в бега.

Я в бега не спешила, во всяком случае, пока была с ног до головы опутана его чарами. На решении именно этой проблемы я и сконцентрировалась. Прикрыла глаза, словно задремала, мерно покачивалась в седле и потихоньку, чтобы не возмущать магическое поле, растягивала, ослабляла его путы. Силу вливала по капле, медленно. При этом не сделала ни одного лишнего движения, чтоб ничьего внимания к себе не привлекать.

– Прекращай, – почти лениво сказал ведьмак.

Вот гадёныш! Я насупилась и зыркнула на него, вложив во взгляд всё своё недовольство. Но он даже не заметил. И как я могла так в нём ошибиться? Подумай только, Арина, а ведь ты при первой встрече рассматривала его в весьма фривольном качестве. Больше не хочется его к себе в кроватку? И сама же на свой вопрос ответила: хочется, но только чтобы сесть сверху, ведь так душить удобнее.

– Ты же не думала, что я не замечу?

– Ты же не думал, что я не попытаюсь? – Я уже давно обратила внимание, что мы с ним общаемся преимущественно вопросами. Нам, вероятно, придётся ещё некоторое время побыть в тандеме, так что надо как-то притираться друг к другу. Но первой идти навстречу не хотелось совершенно.

– Ты не боишься тащить с собой нечисть? Не страшно так рисковать? А вдруг я убью тебя, как только представится возможность.

И губу прикусила – ну не можешь ты помолчать, Аринка!

– Не убьёшь, а попытаешься, – усмехнулся гад. – А я буду готов. Но и ты будь готова. Если сочту, что ты больше мешаешь, чем помогаешь, отправлю навечно в навь.

– Не отправишь, а попытаешься, – не могла не вернуть ему хамство я.

***

Вечером обнаружилось, что мой тюремщик не только коня прихватил из деревни. Появилось также ещё одно тёплое одеяло. Сомневаюсь, что это была забота обо мне – скорее о себе. Совесть, видать, его бы напрочь загрызла, если бы он сам спал, укрывшись, а старушка – на голой земле.

Бросил одеяло рядом со мной на землю и протянул ко мне руки. Я не сразу поняла, что он собрался снять верёвки, дёрнулась. Он понимающе поглядел, а я нахмурилась. Зря показала, как его опасаюсь. Дарий аккуратно размотал своё сокровище из русальего волоса, свернул и спрятал в зачарованную седельную сумку. Я потёрла руки, разминая, и оглядела: остались покраснения, похожие на лёгкие ожоги. Хорошо ещё, что я наполовину только навь, а то волдыри наверняка вздулись бы. Вот не зря я всегда недолюбливала этих русалок. И главное, знали, паршивки, что сами не рискуют ничем – верёвки из их волос на самих водных дев, разумеется, не действовали. Из положительного: волосы – товар редкий, а то бы уже давно ловцы за нечистью повадились ткать из них жилеты защитные, а то и мешки, чтобы навь в них запихивать. Из такого мешка выбраться было бы ой как непросто.

Пришла, помню, где-то полгода назад, ко мне русалка. Говорит: “Дай мне, Аринка, мази для роста волос, купчишку заезжего хочу завлечь”. А сама локоть нервно нацарапывает. Понять, куда космы ей на самом деле нужны, было не сложно. Ух я и разъярилась тогда! Орала так, что лес дрожал, но прибить не смогла эту гадину, пожалела родное навье племя. А вот волосы ей все подчистую выжгла. Выла тогда русалка, угрожала, обещала отомстить, ведьмаков на меня натравить. Как накаркала, грымза зелёная.

С накарканным мы почти не разговаривали, да и вообще вместе нам было сложно. Хоть и действовал договор, но выносили мы друг друга с трудом. И если на стороне ведьмака была заинтересованность в моих услугах, то у меня повода его терпеть не было никакого. Да, он обещал меня отпустить. Но я могла просто дождаться удобного случая и сбежать. Сломать его оковы и исчезнуть. Или действительно убить его, если он даст слабину. Одна ошибка – и нашему партнёрству придёт конец. И он это прекрасно понимал.