Элизабет. Тень света

Глава 1.

День, с которого началась моя жизнь.

«Милосердие твое – это приговор, от которого я бегу без оглядки, стремясь раствориться вдали. Но лишь однажды познав твою жестокость, я стану тенью, неотступно следующей за тобой, навеки прикованной невидимыми цепями. И все же… к чему мне эта рабская преданность, эта добровольная сдача себя в плен боли?»

За последние годы моя душа сгорала дотла и снова возрождалась, как феникс, раз за разом. Думаю, этого ответа достаточно, чтобы не забивать себе голову бессмысленными подсчетами. Честно говоря, хоть это мерзкое дыхание загробного мира липнет ко мне, он все равно остается для меня загадкой – бездонной черной ямой, пугающей своим забвением.

К сожалению, каждое медленное падение в небытие и стремительный откат обратно оставляли во мне несгладимые, новые трещины. Меня зовут Элизабет, я – Некрон, та, что опечатана огнем. В моих жилах течет кровь вампира, вестницы и еще нескольких «темных». Только, это вовсе не красивые дары, а проклятие, благодаря которому, изо дня в день я наблюдаю, как мир трещит по швам, а граница между реальностью и запредельным с каждой секундой становится все тоньше.

– Тут даже черт расшибется! – пробурчала я, направляясь к маленькому двухэтажному дому, что был всего в паре шагов. Ночь накрыла район. Окна высоток вокруг выглядели как пугающие глазницы, смотрящие в пустоту, а мои друзья в этот момент были где‑то за стенами, в одном из зданий неподалеку.

Я огляделась. Темнота такая густая, что даже тени не было видно на асфальте. Единственный луч бледной луны падал на старый, полуразрушенный дом и открывал мрачную картину: разбитые стекла, сверкающие осколки на земле – все как после бедствия. Место, замороженное во времени, заброшенный район разрухи и тоски. Воздух здесь тяжелый, пропитанный пылью и влагой от близко располагавшегося озера. Сквозь трещины между домами прорывается ветер, гудит и шепчет, предупреждая о чем‑то плохом. Мое сердце то замирает, то колотится в груди, и внутри только одна мысль: что‑то ужасное вот-вот случится.

Внезапный хлопок заставил меня вздрогнуть и остановиться. – «Ну вот, началось…» – пронеслось в голове. И тут же передо мной вспыхнул яркий свет, из-за которого я чуть не упала. Чудом удержавшись на ногах, я прикрыла глаза ладонями, пытаясь разобраться, что происходит. Пыль от взрыва медленно поднималась в воздухе, оседая на траву, открывая немного видимости: Здание, к которому я направлялась, вдруг загорелось. В воздухе уже вовсю витал запах едкой гари, а стекла с треском вылетая из окон, разбиваясь прямо у меня под ногами.

Неожиданно, мое внимание привлек гул ворот, отчего я тут же повернула голову, поморщившись от неприятного, скрипучего звука. Огонь разгорался с бешеной скоростью, языки пламени охватывали стальные прутья, деформируя их. Ворота пытались устоять, но пламя оказалось сильнее – в какой-то момент они не выдержали и рухнули с грохотом, перекрывая мне единственный путь ко входу. Я на мгновение застыла, обдумывая ситуацию, а потом решила двигаться дальше. Меня ни за что не остановить. Я собиралась пересечь огонь, чтобы спасти Винсента, прежде чем он переродится. Казалось, все просто, вот только я не учла Его.

Очередной шаг в сторону, резко прервался, оттого, что кто-то схватил меня за плечо с силой разворачивая. Я дернулась попытавшись увернуться, но незнакомец не собирался отпускать, сильнее сжав ткань моей куртки в напряженном кулаке. Мои губы сомкнулись в кривую линию. Прищурив глаза, я попыталась разглядеть его:

Высокий и черноволосый, непринужденно держащий в другой руке тлеющую трубку чернополыни. Он смотрел на меня полным презрения взглядом, ухмыляясь. Дерзкая улыбка буквально кричала о том, как наверно забавно было наблюдать за моей злостью. Еще раз отдернув плечо, я наконец отступила назад. Мои глаза встретились с его любопытным взглядом, однако, опередив меня, незнакомец заговорил первым.

– Надоело жить? Открой глазки куколка, домик сгорел, – сказав это, он шагнул ближе и легонько потряс моими плечами, нагло разворачивая к пламени. – Любуйся.

– Убери руки! – я огрызнулась, хватаясь за его запястья. Неожиданной импульс проскочивший сквозь мои пальцы, тут же заставил отдернуть руку назад. На секунду мне показалось что парень почувствовал тоже самое, однако он умело не подал вида, продолжая ехидно пялиться.

– Там мои друзья, я должна их спасти, и мне плевать на этот жалкий огонь, – не выбирая выражений, я выплюнула слова ему под ноги, сделав очередной шаг к зданию. Неожиданно оказавшись впереди, парень ловко поймал меня за локоть, с силой потянув в другую сторону.

– Ты совсем с ума сошел?! – мой отчаянный крик раздался по округе. В голове неожиданно возник образ Димы. Моего бывшего молодого человека, с которым я была в отношениях чуть больше двух лет. По правде, я всегда старалась держаться подальше от плохих парней. Однако, по какой-то злой иронии как раз именно такие и попадались на моем пути.

– Друзья? – фыркнул парень, усмехаясь, будто это действительно было смешно. – Друзья, говоришь? Да это всего лишь пыль. Ты, как идиотка, полезешь в огонь ради них, а они? Думаешь, у них хватит смелости спасти твой зад, если случится подобное?

Он остановился и расслабил хватку, освобождая мою руку, которая неприятно пульсировала, оставляя на коже побелевшие вмятины. Я с ненавистью потерла локоть, сузив брови. Взгляд парня засверкал и снова задержался у моего лица. Отчего то застыла и я, пытаясь понять, о чем он думает. Странно, но это было похоже на мимолетное погружение в транс. Я ощутила, что хочу остановить время, и бесконечно разглядывать его лицо.

– Конечно, я не сомневаюсь в них! – очнувшись, я замотала головой с возмущением. Тело слегка напряглось: передо мной явно стоял не простой смертный, и этот нахал, пытался воздействовать на мои мысли. Что же, мы еще посмотрим кто-кого.

– Наивная. Надо уходить, вода выходит.

Парень замолк, кивком указав в на дорогу, которая вела в сторону города. Как по щелчку, за моей спиной неожиданным грохотом раздался громкий всплеск волн. Этот звук напоминал разбушевавшуюся морскую грозу. Я резко обернулась, стараясь сохранять спокойствие. Ветер неожиданно стал горячим и густым. Я стояла, не в силах оторвать взгляд: Озеро Вашингтон было похоже на пролитый деготь. Он не волновалось, оно ползо. Медленно, неумолимо, съедая берег. Одна секунда, и старый пивной ларек на пристани хрустнул, бесшумно уходя под черную гладь.

– «Этого не может быть», – промелькнуло в голове. Но оно было.

– Ну что, – раздался рядом спокойный голос, – похоже, свидание будет покороче, чем планировалось.

Я обернулась.

Парень стоял, засунув руки в карманы своей черной куртки, и смотрел на надвигающийся апокалипсис с видом человека, оценивающего погоду. Его черные волосы смешно шевелились от порывов ветра. В глазах парня не было страха. Было… любопытство.

– Ты это видишь? – мой голос прозвучал хрипло, – оно же поглощает все.

– Вижу. И оно ускоряется, – он кивнул в сторону воды. Еще одна волна – нет, не волна, а черный, плотный выброс массы накрыла небольшой, некогда охранный пункт. Крыша сложилась, как бумажная. – Нам пора.

Он сказал это слишком просто. Я кивнула, машинально. Мы рванули от берега. Но я зачем-то оглянулась.

Ошибка…

Из черной массы вырвалось нечто вроде щупальца, длинное и быстрое, как хлыст. Оно пронеслось над землей прямо ко мне. Я замерла. На секунду. Но этой секунды хватило.

– Эй…! – услышала я прямо над ухом, и в следующий момент мир перевернулся.

Поясницу сдавило, ноги потеряли опору. Парень подхватил меня на руки, не романтично, а почти через плечо, как мешок с картошкой, и побежал в лес что есть сил. Это была вампирская скорость.

Я взвизгнула от неожиданности, вцепившись в его куртку. Ветки хлестали по моим ногам, и его спине. Он несся через чащу с немыслимой скоростью, не спотыкаясь, ловко огибая стволы.

– Я могу сама! – выкрикнула я, оглушенная гулом позади и свистом ветра.

– Поздно обсуждать! – он рявкнул, не сбавляя хода, – ты в шоке, у тебя глаза по пять центов. Не хочу, чтобы тебя съела черная жижа в первый же день знакомства. Испортит все впечатление.

Позади, сквозь деревья, донесся звук, от которого похолодела кровь. Долгий, протяжный скрежет металла. Туристическая база… ее больше не было.

Вампир пробежал еще несколько сотен метров и резко остановился за огромным валуном, спрятанным в зарослях. Поставил меня на ноги. Я пошатнулась, прислонилась к холодному камню.

– Все еще живая? – он тяжело дышал, но на его губах играла дерзкая усмешка.

– Живая, – парировала я, поправляя сбившееся платье и куртку. Волосы были в ветках. – Спасибо. Хотя мог и предупредить.

– Предупреждал. Сказал «пора». Ты не двигалась, – он выглянул из-за валуна, его лицо стало серьезным, – озеро замедлилось.

Я подошла к нему, заглянула через его плечо. Между деревьями виднелась черная, зеркальная стена. Она медленно, но верно поглощала сосны. Они темнели, покрывались коркой и исчезали.

– Что это, черт возьми, такое? – прошептала я уже не в шоке, а в ярости.

– Хороший вопрос.

Единственное, что было понятно – мы находились за пределами сектора. Озеро продолжало сходить с ума: его густые черные волны били в невидимую стену между территорией и лесом в котором мы спасались. Страх снова подкатил комком к горлу.

– Почему вода не идет дальше?

– Не аномальная зона, – парень вновь достал чернополынь из кармана, поджег ее, – садись в машину, мы уезжаем, – его фраза заставила меня возмущенно хмыкнуть.

прим. Аномалии – это неизбежное сопровождение тех, кто обладает сверхъестественной силой. Они похожи на странные сны, вторгаются в реальность, искажают пространство и время, вызывая необычные природные явления и катаклизмы. Каждая аномалия, проходит со временем, и мир возвращается к привычному состоянию.

Вампиры, оборотни, ведьмы и другие существа, сохраняют свои воспоминания. Для обычных людей, не обладающих подобным восприятием, аномалии никогда не существовали. Морок стирает их память, а вместе с ней и любые следы событий, оставляя смертных в неведении.

Я собиралась взорваться, накинуться на него с кучей упреков, объяснить, что его поступки сейчас вообще не к месту, но буквально в тот момент, когда я открыла рот, мой взгляд снова застыл на его глазах: серые, но такие светлые, почти нереальные в этой темноте… я запнулась, смутившись, а несказанные слова повисли невесомой паутиной в воздухе.

– Садись.

Парень уже уселся внутрь своего серебристого «Вольво» и нервно постучал по рулю. Я же, нарочито показушно отступила в сторону.

– Может, сначала расскажешь, кто ты вообще такой и почему я должна сесть и сделать вид, что слушаю? – выдала я, глубоко втянув свежий осенний воздух, тут же поморщившись. Если бы не терпкий запах его дымящейся чернополыни, дышать было бы гораздо приятнее.

– Винсент хочет поговорить. Составишь ему компанию на пассажирском?

… Винсент? Имя моего парня звякнуло прямо в мозг, и я настороженно посмотрела на темный силуэт машины, пытаясь что-то разглядеть во мраке. Лицо незнакомца уже было скрыто в салоне, и только голос, плотный, эхом отскакивающий от деревьев вокруг, доносился из приоткрытого окна.

Минуту повозившись с мыслями, я быстро кивнула и села на заднее сиденье, тупо глядя в кромешную тьму перед собой. В салоне пахло странно: смесь дыма, крови и корицы. Как будто перед тем как позвать меня, он прямо здесь испек яблочную шарлотку. Однако, не смотря на окружающий меня холод и темноту, неожиданно стало тепло.

– Где Винсент? И… – я запнулась, подбирая слова, – откуда ты вообще его знаешь?

– Куда едем? – протянул незнакомец, явно наслаждаясь тем, как умело водит меня за нос. Замечательно, кажется, этот тип просто обожает играть в кошки-мышки…

В салоне снова воцарилась тишина. Пока я поражалась от его манеры вести беседу, он повернулся ко мне, и его взгляд пристально устремился в район моего лица.

– Думан.

Уголки его губ изогнулись в дерзкой ухмылке. Меня колотило от страха, а мысль о Винсенте заставляла сердце бешено стучать в ребра. Кажется, я начинаю сильно волноваться. Очень сильно.

– Элизабет…

Пять лет назад.

В то утро я проснулась с плохим предчувствием. В голове то и дело проскакивала мысль о том, будто вот-вот должно случиться что-то ужасное, настолько, что каждая клеточка тела кричала об этом нервной дрожью. Если бы я только знала, что произошедшие события в этот день навсегда изменят мою жизнь, я бы сделала все, чтобы остановить беду. Я бы боролась. Но тогда я была просто наивной девочкой, которая жила одним днем. Я не понимала, что важны не все прожитые дни, а только те, которые остаются в памяти. И совсем скоро я должна была узнать это на собственном горьком опыте.

Однако, по началу все шло обыденно, с унылой ежедневной привычностью. Ради того, чтобы успеть в школу, я пожертвовала завтраком, посвятив себя ритуалу сборов. Прыгая по комнате как безумный кузнечик, металась в отчаянной схватке с коварными колготками. Усмирив, наконец, эту строптивицу-ткань, перешла к следующему акту пьесы: юбка – покорно ожидающая на стуле, легла на талию, а слегка помятая рубашка смиренно разгладилась под моими руками. На часах было шесть. До первого звонка оставалось два часа. И это была почти что бездна времени. Аппетита по прежнему не было, и я, приземлившись за свой скромный письменный стол, потянулась вперед, открыв потрепанную тетрадь. Тонкие лучи солнца едва просачивались сквозь щели штор, предвещая очередной серый день. Все-таки сентябрь, увядающая середина, и как писал Пушкин: – «очей очарованье… но в сердце – унылая пора».

Перелистав ненужные страницы, я остановилась на неоконченном стихотворении, которое начала писать пару дней назад:

«Твои глаза – осколки древних звезд,

В них плещется луна, как в омуте бездонном.

Улыбка – пламя, что безжалостно сожжёт,

Оставив сердце пеплом, опаленным.

И в каждом взгляде, каждом шепоте медовом,

В намеках, кружевных, как райский сон,

Я видела лицо его, как лик иконы,

И голос помню, пламенный, как звон.

Ты – демон, искушение, что манит в омут страстный.

В твоих глазах и ад кромешный, и сады,

Где грех и нежность переплетены опасно.

Ты снишься мне, от лета до весны».

Я писала стихи уже несколько лет. Это увлечение стало моей страстью, способом выражать свои мысли. Только никто, и даже я сама, не представляла, кому они могли быть посвящены.

Однажды, я увидела во сне незнакомый мне ранее образ. Мужчина, молчаливый, он смотрел на меня, стоя напротив, а через мгновение исчез, будто его и вовсе не существовало. С того момента, сны с его участием стали моей обыденностью. Однако, что-то во мне поменялось: в один из дней, когда я проснулась, стихотворение сформировавшись в моей голове, буквально сбросилось на бумагу. Эмоциональное, и такое душевное, оно описывало все чувства так точно, словно кто-то невидимый направлял мою руку. Тогда, я поняла, что этот незнакомец вдохновляет меня на создание. Он стал источником моего творчества, и с тех пор, я исписала уже третью тетрадь. Каждый раз, когда мне снился его образ, под утро было создано новое стихотворение. Он был моей музой, вот только я почти не верила в его существование. А если он и правда был где-то, то никогда не узнала бы, кто он и почему мне снится.

Я вздохнула. Шестнадцать лет, а в голове до сих пор детские сказки. Карандаш крутился между пальцами, а мысли никак не хотели выстраиваться в ровную линию. Неожиданно, телефон лежащий неподалеку на столике, завибрировал. Экран загорелся, и я увидела знакомое имя: «Ренат». Сообщение от парня было короткое: – «Иду к твоему дому, собирайся».

Ренат учился со мной в одном классе. Кудрявые каштановые волосы, щуплый, в широких очках которые постоянно съезжали на нос. Он не был ботаником, но несмотря на юный возраст, отличался от остальных удивительным мышлением. Обожал программирование, умел кодить и взламывать системы электронной защиты. Обычно, парень держался особняком от одноклассников, не любил находиться в толпе, и всячески избегал вылазок на экскурсии, куда нас то и дело тащил староста класса.

Еще у Рената был старший брат Дмитрий, которому кажется двадцать с чем-то. Я частенько виделась с ним, так как он по доброте душевной и конечно же, наставлениям их отца, подвозил нас с Ренатом со школы – домой.

Поразительно красивый, почти под два метра ростом, с каштановыми волосами как у брата. Иногда, бросая на него "случайный" взгляд, меня заставляли замереть его глаза – два изумруда, таких ярких и живых. Только Дима никогда не задерживал на мне внимание, следил за дорогой. А я, дурочка, каждый раз втайне надеялась, что вот он посмотрит на меня, так, чтобы только я одна поселилась в его изумрудных глазах, и все, больше ни на кого смотреть не захочет.

Помню, как однажды, он забирал нас с Ренатом вечером со школьного концерта, и я специально надела футболку его любимого серого цвета, с логотипом какой-то незнакомой для меня рок-группы. Она была позаимствована мною у Рената, чересчур велика, свисала почти до колен, но я думала, что в ней, кажусь ему более взрослой, что ли. Глупая. Он даже ничего не заметил. Дима всегда был таким: отстраненным, сосредоточенным на чем-то своем. Со стороны казалось, что в его голове постоянно проигрывается какой-то сложный музыкальный трек, а окружающие его люди, как слабое эхо, едва различимое на фоне этой мелодии. И я, с моими наивными мечтами, уж точно не могла бы перебить этот звук.

В какой-то момент, я задумалась о том, что он раздражается от моего присутствия. Ну, представьте: ему за двадцать, он готовится к университетским экзаменам, у него свои взрослые заботы, а тут я – одноклассница его младшего брата, вечно путающаяся под ногами. Наверное, я действительно была очень надоедливой. Но все равно продолжала надеяться. Надеялась на случайный взгляд, на небрежно брошенную шутку, да на что угодно, что могло бы хоть немного нас сблизить. Я собирала в голове фразы, которыми хотела бы завязать с ним разговор, придумывала поводы. Все тщетно. Он оставался неприступным. Каменной стеной, которую я, маленькая и глупая, пыталась пробить лбом.

Быстро набросав короткое сообщение Ренату, я засунула тетрадь в старую сумку и торопливо натянула куртку, оценивая себя в зеркале: Я та, которую в школе всегда ставят первой на физре. Прямо перед флагом. «Низкорослая». Всегда приходится голову задирать, чтобы в глаза посмотреть. Мои

волосы типо каштановые, но какие-то невыразительные. Не шоколад, а так… разбавленный какао. Тонкие, жидкие. Резинка соскальзывает, в хвостик толком не соберешь – торчит какая-то хлипкая кисточка. Лицо это вообще отдельная тема. Я не из тех, кто на пляже загорает, у меня вечная бледность. Не гламурная фарфоровая, а просто бледная. Как будто недосып перманентный. Под глазами легкие тени, даже если сплю десять часов. Румянец появляется, только когда бегу или смущаюсь. А так, ровный бежевый фон. В довершение ко всему, мама не разрешала мне пользоваться косметикой, отчего прыщи, уже давно перестали ждать, чтобы их прикрыли. Полный провал.

У меня очень худые руки. Не тощие-костлявые, а просто… тонкие. Пальцы длинные, как у пианистки, но я не играю. Вены сильно видны на запястьях и на сгибе локтя. Когда беру тяжелую кружку, кажется, что она вот-вот выскользнет. Браслеты болтаются. Кольца приходится на средний палец надевать, и то не все держатся. В общем, стандартный комплект: мини-версия человека с неяркой внешностью. Но в прочем, ничего особенного, с этим жить можно. Привыкла уже.

Тяжело вздохнув, я в последний раз окинула взглядом свое отражение, выключила свет в коридоре и покинула квартиру, погружаясь в сгущающиеся сумерки обыденности.

Около десяти минут я провела в ожидании Рената у своего подъезда. Когда мое терпение было на грани, я поспешно нащупала в кармане телефон, ощущая, как пальцы моментально продрогли от волны прохладного воздуха. К моему огорчению, на экране не было сигнала сети. Я спустилась вниз по ступенькам в надежде на лучший прием, но безуспешно.

– Двадцать первый век на дворе, а связь как из каменного. Скоро, письма голубиной почтой отправлять будем, как в старые добрые…

Пробормотав возмущение, я с раздражением засунула телефон обратно в карман. Нахмурившись и почувствовав, как сумка немного давит на плечо, я на мгновение замерла, а затем уверенным шагом свернула за угол дома, в одиночестве направившись по знакомой тропинке в сторону школы.

Солнце медленно выглядывало из-за горизонта, окрашивая небо в нежные оттенки розового и оранжевого. Я неспешно шла по главной улице, мимо стареньких, но ухоженных кирпичных домиков, мимо парка, где каждое лето распускались одуванчики, а осенью их пушистые парашютики устраивали воздушный балет, заполоняя собой воздух, и мимо площади, где в самом центре сквера высился монумент в форме устремленной вверх колонны. Это был Снежногорск, город, в котором я выросла, где проживало примерно двадцать тысяч человек. Он был настолько невелик, что я знала наизусть каждую его улицу. Местные виды вызывали у меня восторг вместе с каким-то наивным детским волнением, и я часто размышляла о том, что после выпускного мне будет крайне тяжело покинуть город, оставив позади все свои дорогие сердцу моменты. Однако, в последнее время меня часто одолевали позывы сбежать. Если посмотреть на вещи прямо, здесь меня совершенно ничего не держало. Разве что, Ренат, он был единственным проблеском надежды в этом месте. Он всеми силами не давал моей жизни превратиться в еще больший кошмар. Мать постоянно твердила одну и ту же фразу: каждый день я выслушивала ее жалобы о том, что своим появлением на свет, загубила ее юность.

С ранних лет я ощущала себя брошенной. Отца я не знала, возможно, он и был, но для меня это тайна, а мать… она жила ради мимолетных наслаждений, заливая свои дни вином, ежедневно обрушивая на меня поток обвинений и побоев, игнорируя мои просьбы о помощи. – «Жизнь – это трагедия, когда видишь ее крупным планом, и комедия, когда смотришь издали», – как сказал Чаплин. Для меня же она была трагедией, разворачивающейся в замкнутом пространстве квартиры, где с трудом давался каждый вдох.

В раздумьях я продолжала медленно брести по дороге, машинально изучая взглядом изъеденную трещинами поверхность асфальта под ногами.

– Неужели это и есть моя судьба? – пробормотала я тихо, стирая слезу, скользнувшую прохладным ручейком по лицу. Ветер играл с моими волосами, стремясь вывести меня из состояния оцепенения. Оглядевшись, я поняла, что теперь все вокруг выглядит таким же измученным как и я сама. В горле образовался комок, который я с трудом проглотила, пытаясь остановить внутреннюю дрожь.

Вдруг, краем глаза, в нескольких шагах от себя, я заметила что-то яркое, выделяющееся на фоне общей серости. Подойдя ближе, увидела клумбу, усыпанную поздними осенними цветами. Они казались чудом. Маленькие и такие хрупкие. Эти цветы упрямо тянулись к угасающему солнцу, бросая вызов надвигающейся зиме. Я присела ближе к ним, рассматривая каждый лепесток, каждую тычинку. – Может быть, – подумала я, – и в моей жизни еще не все потеряно? Может быть, и я смогу, как эти цветы, найти в себе силы сопротивляться обстоятельствам, тянуться к свету, несмотря ни на что…

Ветер крепчал буквально на глазах, его порывы становились все ощутимее. Мне даже показалось, будто он заползает код мне под одежду. Встав, я машинально задрала голову, но тут же зажмурилась. Солнце, все еще пробивалось сквозь облака, хотя и не так интенсивно, как раньше. Опустив взгляд, заметила, как в воздухе кружились крупные снежинки, медленно оседая на асфальт, укрывая его тонким одеялом. Застыв на месте, я прислушалась к странной тишине вокруг. И только сейчас осознала, что на улице, кроме меня, не было ни души. В обычные дни здесь всегда толпился народ, но сейчас переулок выглядел абсолютно пустынным. Я нахмурилась и вновь полезла за телефоном. В этот же момент, откуда-то издалека послышался неприятный вопль, нарушивший тишину. Я замерла, почувствовав как сердце бешено застучало. Моргнув, снимая оцепенение, мой взгляд вернулся к экрану, а пальцы лихорадочно заскользили в поисках нужного контакта.

Куда звонить? Полиция? Скорая? Или просто притвориться, что ничего не слышала и пойти дальше своей дорогой? Последний вариант с каждой секундой казался все более привлекательным, но что-то внутри не давало так просто отмахнуться от того, что кому-то сейчас была необходима помощь. Снова вздохнув, я решилась. Надо хотя бы посмотреть, что там происходит.