Тропой непроторённой

Глава 1

Дверь в кабинет открылась, и в неё вошёл донельзя раздражённый молодой человек. Он швырнул на свой рабочий стол несколько уже потрёпанных листков и устало плюхнулся в кресло. Не стесняясь обоих своих подчинённых, руководитель отдела Биоархитектурных материалов закинул ноги на столешницу, безжалостно используя несчастные листки в качестве коврика.

Когда полгода назад Богдану Владимировичу Новосельцеву предложили возглавить только что созданный отдел при лаборатории живых инженерных материалов, в просторечье – «ЖИМ», он обрадовался возможности заняться интересной темой, которая в России почти не изучается. Все мало-мальски толковые наработки в этой области заграничные. А вот теперь и на родине задумались о том, чтобы, так сказать, догнать и перегнать. Так и сформировалось ядро лаборатории с пока что парой отделов. Одним поручили работать над самовосстанавливающимися материалами по типу живого бетона. А его отделу – над выращиванием строительных материалов с заданными свойствами или, в идеале, целых готовых конструкций прямо на стройплощадке.

NASA, к примеру, ещё в 2018 году запустило разработку проекта выращивания готовых баз на Луне и Марсе, используя лёгкий каркас и грибной мицелий. Научные изыскания ведутся в рамках мико-архитектурного проекта Исследовательского центра Эймса NASA. По этой программе, учёные из университетов Stanford и Brown, уже даже вырастили настоящую табуретку, которой можно пользоваться по прямому назначению. А до них, в 2014 году The Living

создала Hy-Fi – первую крупномасштабную структуру из кирпичей мицелия, которую можно вырастить за пять дней.

Именно эту идею и предложил молодой и креативный биоинженер, упирая на то, что мицелий себя уже показал, как перспективное и вполне жизнеспособное направление. Нужно лишь подобрать подходящий вид гриба и разработать методику его управляемого роста, а затем – стерилизации, чтобы грибница остановила рост и не начала формировать плодовые тела со спорами. Легко на словах, в теории. А вот на деле… Эти грибницы Новосельцеву уже во сне снятся.

– У мухомора был? – ровным голосом поинтересовалась Ирма, продолжая набирать что-то на клавиатуре, поминутно сверяясь с записями.

– У него, – буркнул в ответ Богдан.

Мухомором в ЖИМ прозвали заведующего лабораторией – доктора биологических наук Грибкова Бориса Дмитриевича. Вредный, въедливый старикашка. Хотя, энергичностью семидесятилетний профессор мог порой поспорить с молодыми. Вот только бы ещё к энергичности добавить бы немножко гибкости и терпения. Любит старичок в любом плане отыскивать слабые места и возить молокососов лицом по столу. За это его с мухомором и сравнили – внешне симпатичный, но есть и трогать нельзя. К тому же, фамилия тоже располагает.

– Сочувствую, – всё тем же лишённым выражения голосом отозвалась Ирма.

Богдан покосился на помощницу, но оставил её слова без ответа. Ирма и по жизни не отличалась особой эмоциональностью, а, погружённая в работу, она начинала походить на робота.

Ирма Евгеньевна, ей очень нравилось именно так, хотя она и была тут самой младшей, лишь в прошлом году закончила магистратуру и теперь вовсю пробуривала гранит науки в аспирантуре, совмещая это с должностью биотехнолога в ЖИМ. В её задачи входила организация и поддержание оптимальных условий для роста экспериментальных грибниц. Справлялась она с этим хорошо. Грибы ещё не разу не жаловались. Может из за карающей длани Стрельцовой, тайком избавлявшейся от инакомыслящих грибов. А может потому, что её подопечные тоже отличались на редкость высокой флегматичностью. Чего не скажешь о третьем сотруднике немногочисленного отдела.

– Хей, шеф! Да что с Мухомора взять? Ты ж не лось, чтоб он тебе нравился, верно? – послышался жизнерадостный голос Андрея. – А для других, мухоморы почти всегда бяка.

Низкорослый и подвижный парень со стуком поставил кружку с дымящимся чаем на стол Богдана.

– На вот, запей бяку, – участливо предложил он. – Себе делал. Но для дорогого шефа ничего не жалко. Даже крепкого чая.

– Спасибо, – невольно расплылся в улыбке Новосельцев, придвигая кружку поближе.

– Всегда пожалуйста! Обращайтесь ещё! Постоянным клиентам – скидки! – в своей обычной манере шута замахал руками завгриб.

Завгрибом Андрей Андреевич Сверлов назвал себя сам, потому что был единственным тут настоящим специалистом в микологии – науке о грибах. За что его и взяли в этот отдел, чья работа сейчас целиком и полностью сосредоточена на грибницах.

Цапнув с общего стола вторую кружку с чаем, Андрей плюхнулся на свой стул, всем своим видом выражая полное довольство жизнью. На минуту в просторном кабинете воцарилась тишина, прерывавшаяся только бодрым перестуком клавиш. Богдан, убаюканный этим шелестящим звуком и теплом горячего чая, не сразу осознал, что Ирма больше не печатает, а уже стоит перед ним и что-то явно хочет.

– Что? – встрепенулся он, глядя на девушку.

Та протянула начальнику отдела листок и какой-то прозрачный полиэтиленовый пакет. Богдан взял и то, и другое, покрутил пакет, в котором перекатывались пластиковые трубки, ничего не понял и всмотрелся в лист.

– Это физики принесли, – сжалилась над раздолбаем-начальником Ирма. – Вы спрашивали недавно их про альтернативные виды каркасов. Они предложили использовать стеклопластиковые трубки. Заодно можно попробовать поднять и прочность за счёт внедрения схемы по типу углеродных нанотрубок.

Девушка указала на листок в руках Богдана. Он молча кивнул, запоздало всё же поблагодарив биотехнолога.

Карандашный набросок мало что прояснил для Новосельцева. В усиливающих нанонитях, а тут явно предлагался этот метод, он мало что понимал. Да и чертёжник из Ефимова был так себе. Прекрасный специалист в разных областях, он был мужиком старой закалки, наотрез отказываясь пользоваться компьютерными программами, хоть и свободно владел ими, предпочитая все черновые наброски делать карандашом на простой бумаге. Ему, дескать, думается так лучше. А другим разбирай теперь его каракули.

– А на фига наш мицелий ещё укреплять-то? – раздался удивлённый голос Андрея. – Он и так в финальном виде, после термообработки, лучше выдерживает нагрузку на изгиб, чем бетон, и лучше сопротивляется сжатию, чем брёвна. Или я чего-то не понимаю?

– Верно, – согласился с ним Богдан. – Мне и не нужна пока дополнительная прочность. Я просил просто подумать над другими видами каркаса, потому что палки и органический мусор – это как-то несолидно.

– А ты и не соли, – серьёзно предложил завгриб, шумно прихлёбывая чай. – Кому какое дело, что там у кирпича внутри? Главное – чтобы он сохранял свои свойства в разных средах и при разных условиях максимально долго.

– А я и не солю, – отмахнулся от него Новосельцев, привычно пропуская остроту приятеля мимо ушей. – С мелочью всякой ещё можно. Но как прикажите быть с большими плитами? Им армирующая структура нужна и на стадии роста, и дальше тоже пригодиться. М-да…

– Ну ты у нас голова, тебе виднее, – пожал плечами Андрей.

Богдан отложил рисунок, снова повертел в руках пакет и открыл его. Шероховатые, тонкие и весьма прочные трубки были снабжены фиксаторами, что позволяло собирать из них почти любые решётчатые конструкции. Но тут нужно смотреть, как будет взаимодействовать с этой штукой сама грибница. Он сложил всё обратно в пакет и протянул его Ирме.

– Возьми эти трубки и сделай на них высевку всех наших культур. Оцени скорость и качество роста, плотность скрепления, – пояснил он. – Ну и дальше поймём, подходят ли они нам в качестве каркаса или нет.

– Хорошо, – забрала у него пакет девушка. – После обеда сделаю.

После обеда Ирма и Андрей ушли в «чистилище», как, с лёгкой руки завгриба, прозвали в отделе культуральную комнату, в которой росли грибницы. Богдан остался один. Работать не хотелось. Да и дел особых тоже не было. Кто ж их оставляет на вторую половину дня пятницы? Вон, даже оба помощника свалят по своим делам после того, как закончат высевку. Ему самому же было всё равно. Дома его никто не ждал. В свои тридцать два, Новосельцев как-то не удосужился обзавестись семьёй. Планов на вечер пятницы тоже не было. Так что молодой человек достал телефон и вывел на экран новую книгу, которую ему порекомендовал один знакомый. Он любил порой метнуться на часок-другой от науки приземлённой к науке фантастической. А тут ещё и тема интересная заявлена… Взгляд заскользил по строчкам на экране, унося Богдана в воображаемый мир.

Глава 2

Утром в понедельник Новосельцев бодрой походкой вошёл в лабораторию, насвистывая какую-то мелодию. Настроение у него было приподнятым. И не только из-за удачных выходных и хорошей погоды за окном, но и из-за прочитанного. Голова полнилась идеями, а пальцы слегка подрагивали, как у него бывало в предвкушении интересных дел.

– Шеф, а ты поделишься с товарищами? – проникновенным голосом поинтересовался подкравшийся со спины Андрей.

Богдан вздрогнул от неожиданности и покосился на завгриба.

– М-м-м? – непонимающе промямлил он.

– Ну хоть тысчонку от миллиона подаришь своему лучшему и верному соратнику во имя поддержания круговорота добра в мировом океане человеческого благополучия? – прижав руку к сердцу, на одном дыхании выдал вдохновенную речь Андрей, глядя на своего начальника глазами честного и идейного пионера.

– Эм… Не понял тебя, – озадачился Новосельцев, почесав затылок.

– Когда ты начинаешь гнать такую пургу, я тоже перестаю тебя понимать, – поддержала Богдана проходящая мимо Ирма.

– Ну шеф такой довольный, словно миллион на дороге нашёл, – чуть погрустнев, пояснил Андрей. – Вот я и интересуюсь, перепадёт ли нам кусочек счастья или как.

– Или как! – решительно отрезал Богдан, усаживаясь за свой стол. – Нет у меня никакого миллиона. Ни заработанного, ни премиального, ни найденного. Так что все надежды только на тебя.

– А жаль! – укоризненно посмотрел Сверлов на начальника, и нарочито медленно опустился на свой стул. – Ты, это, на меня не очень надейся. Я – человек подневольный, ипотечный.

Ирма фыркнула, наблюдая за шутливой перепалкой коллег.

– Ты пятничные посевы не смотрела ещё? – спросил Новосельцев у биотехнолога.

– Нет, не успела пока, – мотнула она головой, что-то изучая на экране своего телефона. – Сейчас схожу и посмотрю.

Богдан молча кивнул. Почесав подбородок, он снова встал и прошёл к окну, где у них стоял небольшой столик с электрическим чайником, чашками и прочими чайными мелочами.

***

Через час, просмотрев несколько ответов на запросы в смежные лаборатории и выслушав предварительный отчёт Ирмы о пятничном посеве, Богдан задумался над следующими своими действиями. Его исследования вяло трепыхалось где-то в начале пути, и вряд ли сможет сдвинуться без каких-то кардинальных изменений в стратегии. Он достал из стола папку с набросками запроса генетикам, и раскрыл её, вяло перебирая листки.

Всё, что можно было выжать из грибниц в их естественном виде, они уже давно выжали. Но этого мало. Нужно менять подход к выращиванию, или менять сами грибы. Изменить сам мицелий – очень заманчиво, хоть и тоже непросто. Поди пойми, какие гены и каким образом нужно включить, выключить или заменить… Новосельцев вот не знал, хотя, в генетике кое-что смыслил.

Это для журналов и научно-популярных статей существуют красочные лозунги про достижения генетиков и расшифровке генома. На деле же генетика – это до сих пор наука, в которой все тычутся вслепую, на ощупь догадываясь, как, что и куда переткнуть. Если у кого чего успешное и выходит, то общественности видны только финальные результаты. А сколько проб и ошибок стоит между началом работы и публикацией статьи? Сколько разбитых в дребезге теорий и догадок? И всё потому, что генетики до сих пор не знают законов, по которым складываются и взаимодействуют гены. Не стоит обольщаться громкими заявлениями о полной расшифровке чьего-то там генома. Это всего лишь означает, что ДНК какой-то одной особи вида разложили и выделили из него все составляющие гены и кодирующие их основания. А вот чего там за что отвечает – это порой одному богу известно и понятно. Сомневающиеся могут пойти и посмотреть на так называемое «мусорное ДНК». Да, современная генетика снизила количество «мусорных генов» с 98% до 92, иногда даже считается, что до 80%. Но легче от этого не стало. Все эти гены в ДНК называют «мусорным» лишь потому, что не знают, зачем они там. Но в то, что это реально бесполезный мусор, остатки от вирусов и бактерий, верить можно разве что ради собственного успокоения или теша своё тщеславие всемогущего царя природы. Богдан себя к таковым не относил. Впрочем, взгляды на «мусорную ДНК» постепенно меняются, и всё больше и больше специалистов говорят, что в геноме нет никакого мусора, зато есть гены, выступающие в роли резервных хранилищ, спящих качеств, защитных механизмов и регуляторов. Вот это уже больше похоже на правду. Правду, которую генетика только-только начала прозревать и разглядывать.

Богдан тяжело вздохнул, закрыл папку с набросками и убрал её обратно в стол. Он сам себе в том не признавался, но что-то останавливало его подать запрос генетикам. Прикрыв глаза, молодой человек вновь вспомнил прочитанное в книжке.

В ней описывался приём внутреннего расширения, позволявший, если верить автору, сливаться с чем угодно на квантовом уровне. В этом состоянии можно сканировать событие, человека, животное или предмет. Что угодно. Сканировать и получать об этом информацию, настолько полную и глубокую, насколько только сможешь себе позволить.

Это казалось фантастикой. Тем более, что и книжка-то фантастическая. Вот только приём расширения и скана реально существует и активно используется в трансперсональной психологии и ещё в целом ряде других психологических направлений. Новосельцев проверил, заодно почитав подробнее.

Трансперсональная психология возникла в 60-70 годы XX века в месте с большинством прочих современных психологических наук. К началу XXI века в ней накопилось огромное количество исследований и практического опыта. У трансперсональной психологии сложился определённый объект исследований – изменённые состояния сознания. Это роднит её с эзотерикой, конечно. Тем более, что трансперсональная психология и создавалась с целью пересмотра обширного мистического опыта древних восточных, и не только, практик, начиная от цигун и йоги и заканчивая шаманизмом и феноменом бога. Но, при всей схожести данного течения с эзотерикой, есть и серьёзное отличие – научный подход в исследованиях. Психологи, занимающиеся развитием трансперсональной психологии, активно используют положения квантовой механики, данные нейрофизиологии, наблюдения с помощью электроэнцефалограммы, составление специализированных опросников и сбор статистических данных с последующей их обработкой и многое другое. К 20-м годам XXI века трансперсональная психология вобрала в себя столько направлений исследований, что её саму уже можно разделять на отдельные течения. И с каждым годом в ней появляются всё более и более необычные приёмы и практики, направленные на раскрытие внутреннего потенциала человеческого сознания и мозга, на изменение образа мысли и качества жизни.

Параллельно с трансперсональной психологией развивались и другие направления. Трансактный анализ, помогающий лучше понять сценарии человеческого поведения и причины поступков и реакций. Эмоциональный интеллект, ставящий во главу угла эмпатию, здоровое проживание эмоций, построение экологичных отношений с самим собой и окружающими, рассматривающий созревание личности и мозга отдельно от физического возраста. Гештальтпсихология, занимающаяся уже добрую сотню лет изучением восприятия, мышления и личности, и, также как и трансперсональная психология, активно практикующая расстановочные диагностики, в основе которых лежит чуть более упрощённый скан.

Одним словом, можно и дальше отворачиваться от того, что сейчас всё чётче и чётче вырисовывает очертания новейшей психологии, порой мало отличимой от магии, но факта это уже не изменит – психология начала оправдывать своё изначальное название «наука о душе». И она способна кардинально изменить будущее почище, чем в XX веке это сделали электричество, машины, компьютеры и Интернет.

Богдан вздрогнул. – «И тут это пресловутое кардинальное изменение», – подумал он. Мотнув головой, он погрузился в собственные воспоминания.

Ему вспомнился родной дед, любивший возиться с техникой и с молодости славившийся, как великолепный автослесарь. Не было такой машины, которую он не мог починить, даже если все прочие уже отказались от попыток это сделать. Богдан смутно припомнил, как, совсем ещё мелким пацаном, сидел в гараже и наблюдал за священнодействиями деда. Тот, ласково разговаривая с железками и полуразобранной машиной, бережно перекладывал детали, протирал их, осматривал, где-то что-то подпиливал, подкручивал, пересобирал или заменял, после чего все агрегаты начинали работать лучше прежнего. При этом он сопровождал каждое своё действие короткими пояснениями, то ли для самого себя, то ли для сидевшего рядом внука. И всякий раз дед приговаривал: – «Не торопись. Тут, брат, чуйка нужна. Сперва приглядись, сам себя вот этой штучкой представь, подумай, где тебе ломит или жмёт, а уже потом и руки суй менять. Вот так-с!»

Новосельцев грустно почесал в затылке. Тогда он не расспрашивал деда о подробностях его метода. А теперь уже поздно. Спросить не у кого. Но уж слишком это напоминало всё тот же скан. И ведь дед был не один такой. У любого высококлассного специалиста всегда есть уникальная чуйка, которая и делает их гениями в своём деле. И что, если психологи действительно раскрыли секрет таких вот самородков? Что, если это можно облечь в практику, приём, доступный каждому? И что, если такое можно применить и ему самому?

Эта мысль бродила в голове Богдана все выходные. И лишь страх ошибиться или разочароваться останавливал его от эксперимента.

– Не попробуешь, не узнаешь, – тихо, но решительно произнёс он.

Глава 3

Пройдя в конец коридора, Новосельцев остановился перед дверью, на которой был приклеен листок с корявой, видимо попытка изобразить готический шрифт, надписью «Чистилище». Под ней ещё более корявая строчка «Оставь _адежду всяк сюда входящий». Именно так. Словно бы букву «Н» затёрли, создавая каламбур. Богдан невольно улыбнулся, глядя на это художество и вспоминая, как орал Мухомор. Заведующий лабораторией пять раз срывал это безобразие, грозя автору всеми карами, земными и небесными. Но завгриб был не приклонен. Да и Ирма неожиданно всякий раз вставала на его сторону, что удивляло обоих мужчин. Шестое воззвание из «Божественной комедии», по неведомой причине, осталось неприкосновенным, вися на двери культуральной комнаты уже свыше трёх месяцев. Новосельцев повернул ручку, открыл дверь и шагнул внутрь.

Чистилище встретило его привычным полумраком узкого коридора, заменяющего здесь предбоксник. С каждой стороны было по четыре двери. Особой герметичности и стерильности никто в предбокснике намеренно не создавал. Если какой-то мицелий способен расти только в лабораторных условиях, то грош ему цена, как строительному материалу. Богдан искренне считал этот подход обоснованным. Ну а патогенность у их грибниц и так максимально низкая. Это тоже был один из важных критериев отбора. Иначе как добиться экологичности?

Справа первая дверь вела в кладовую, затем в моечную, за третьей дверью скрывалась прозекторская для изучения проб, и в самом конце располагалась стерилизационная. Последнюю часто прозывали адским котлом, потому что там стояла специальная печь для обжига сформировавшихся грибниц, чтобы остановить их рост.

К большому сожалению Богдана, на данном этапе приходится убивать мицелий после того, как тот закончит создание нужной формы. А иначе грибница продолжит бесконтрольный рост и, в итоге, начнёт формирование плодовых тел со спорами. Мало того, что форма разрушится, так ещё и начнётся размножение и заражение территории.

Слева, сквозь матовые стеклянные двери, лился приглушённый свет фитоламп. С этой стороны располагались четыре изолированных бокса, для того, чтобы можно было вести работы параллельно с несколькими видами мицелия или создавать в них разные условия среды.

Богдан замешкался, выбирая подходящий для его задумки бокс. Подошёл бы любой, но он выбрал тот, в котором были самые, с его точки зрения, симпатичные грибочки. Повернув ручку, он потянул на себя стеклянную дверь и быстро скользнул внутрь, закрывая проход, чтобы минимизировать колебания температуры и влажности.

В этом боксе было не жарко, всего +23 градуса, но влажновато, аж 80%. Большинство грибов лучше всего себя чувствуют при температуре от +18 до +27 градусов и относительной влажности воздуха в пределах 50-60%. Но конкретно эта грибница любила более влажную среду.

Новосельцев окинул взглядом аккуратные полки с прозрачными контейнерами, в которых формировался мицелий. Он поморщился от неряшливого вида некоторых из них. Где-то формы изламывались причудливыми, но совершенно бесполезными линиями. Где-то кирпичики напоминали слоёный пирог. Где-то грибницы начинали походить на швейцарский сыр с дырками. Лишь в одном контейнере из десяти получалось что-то приемлемое. Мало, слишком мало. Слишком высокая степень брака. И никак не удавалось понять, почему эти растут криво, а вот эти – хорошо. Найдя самые свежие и молодые посевы, Богдан взял один контейнер, поставил его на маленький металлический столик, придвинул поближе стул и уселся поудобнее.

Дома он уже несколько раз экспериментировал с расширением и сканом, стараясь почувствовать одинокий пушистый кактус, затерявшийся на пустынных просторах комнатного подоконника. Получилось или нет, но всякий раз во время скана Богдану становилось грустно. Хотелось погладить пушок между колючками или поковырять пальцем грунт, один раз даже взять лейку и полить, хотя до этого поливать растение он не собирался. После таких нехитрых действий становилось легче и как-то светлее на душе. Сегодня утром кактус показался даже немножко пушистее прежнего.

Уже многими экспериментами доказано, что растения чувствуют направленное на них внимание, чувствуют эмоции человека и даже реагируют на них. Грибы – не исключение. Да что там грибы. Вода меняет свою молекулярную структуру, реагируя на мысли и настроение окружающих. Замерзая, она тоже каким-то образом улавливает эмоции находящегося рядом человека, формируя кристаллики льда разной формы. Данный феномен известен уже давно, но до сих пор не получил внятного научного объяснения. Однако, факт остаётся фактом – даже неживая материя может менять структуру под воздействием мыслей и переживаний оператора, что уж говорить о живых существах.

Это, конечно, всё интересно. Но сейчас Новосельцев поставил перед собой куда более грандиозную задачу – не просто установить взаимосвязь эмоций оператора с реакцией грибницы, а повлиять на её рост своими ощущениями.

– Стоп! Руки свои шаловливые будешь позже запускать. Сперва самому почувствовать себя этой грибницей, – поправил сам себя Богдан, тихо бормоча себе под нос. – Почувствовать, что при этом хочется, чего не хватает, чего, наоборот, избыток. Затем почувствовать, чего бы хотелось, если двинуться в ту или иную сторону. И лишь после этого можно позвать за собой. Не насиловать, не принуждать, а пригласить, предложить, позвать…, – биоинженер задумался, вспоминая прочитанное, и добавил: – Я не меняю грибницу. Я меняю что-то внутри себя, через это уже приглашая грибницу измениться.

Он кивнул сам себе, словно утверждая план действий, закрыл глаза и постарался расслабиться. Мысли суетились, но Богдан всё же устремился вниманием в центр грудной клетки. Там, если верить прочитанному, находится что-то вроде проекции сердца – области, связанной с физическим сердцем нервными узлами. Опустив туда внимание, Новосельцев постарался почувствовать искру желтовато-золотистого огня. Цвет не имел особого значения, он мог быть разным, но Богдану привиделся именно такой, и это светлое золото ему понравилось. Следующим движением молодой человек буквально раздул искру, позволяя пламени разлиться по всему телу и сиянием выйти за его пределы, наполняя комнату, всю лабораторию, всё здание, город, устремляясь дальше и дальше, за пределы Земли, в бесконечность открытого космоса.

Этот приём Богдан тоже придумал сам. Ему нравилось ощущение трансформации костра в солнце, чей свет сливался мягким теплом со всем вокруг в единую картину, в общую мелодию, не подавляя и не поглощая, а взаимодействуя мирно, с уважением и принятием.

Твёрдых схем в расширении не существовало. Каждый выбирал свою форму того, как это проделать. Молодой человек перепробовал все описанные в книге варианты, но в итоге пришёл к своей собственной. Такое тоже допускалось, он специально уточнял.