Хроники Эмилия Турнейского

39

франков

1

Как я слышал у франков, когда они обосновались в Белгике и Косматой Галлии40 были несколько конунгов. Я того сам не видел, потому что и на белый свет не родился, да и родители мои ещё не состояли в браке по малости лет. Но слух о том конунге и в наши дни не забыт. Слышал, что удачлив был в битвах больше из-за своей лихости и буйства. По мне так он походил на главаря шайки разбойников. Ведь воины-германцы и преследуют ту же цель – грабёж богатств других. Потом похваляются перед соседними племенами-государствами или устрашают, что и к ним придут. Звали того конунга Хильдерик41. Главный город владений тех франков был Торнакум42. И не только задира тот вождь, сила молодости толкала к дочерям и жёнам соплеменников. И несмотря, что те язычники и позволялось жить с двумя и более женщинами одновременно возроптали на неуёмного вождя. Да так, что опасаясь за жизнь, Хильдерик сбежал к тюрингам, тоже германцам, что обосновались на Эльбе. Их король Бизин дал кров, приютил осуждённого на казнь.

В то время с юга и юго-запада острова Британия, уходя от свирепых англов и саксов, на «место у моря», на землю древнего полуострова Арморика в Галлию приплыли романизированные бритты. Племенной союз, по имени которого римляне назвали их родину Британией. Говорят было их двенадцать тысяч, большинство среди них - воины. Это была уже вторая волна бриттов-беженцев. Она принесла и святых подвижников, прославивших новую родину благочестивыми подвигами. Среди них основатели церквей и монастырей. Христианские беженцы бритты создали Малую Британию, состоящую из трёх государств. Впоследствии общую их землю стали называть Бретань и изъяснялись они на языке, отличающемся от того, на котором говорили в других землях Галлии.

Тем временем салические франки согласились подчиниться римскому полководцу Эгидию, который к тому времени стал уже главнокомандующим над всей Галлией. К Эгидию в союзники пришли бритты из Арморики и аланы из окрестностей города Аврелианума43. И тот повёл их на свой родной город Лугдун. Под его руководством атаковали бургундов в Лугдуне, где знатно поживились и увезли большие трофеи. Город перешёл в подчинение императорской власти. Эгидий, на то время ̶ полновластный господин земель между Луарой и Секваной44, после смерти своего друга императора Майориана, отказался присягнуть очередному правителю империи – Лигбию Северу.

Конунг бургундов Гундиох возжелал вернуть отторгнутый Лугдун. Бургунды, не встречая особого сопротивления, напротив, с помощью местных знатных, отвоевали не только Лугдун, но и много больше императорской земли. Почему же местные предпочли отдаться под власть чуждых – бургундов-ариан? Где патриотизм и верность Риму? Ответов можно искать долго и их будет немало, но главный: провинциям надоело кормить Рим и Равенну – новую столицу империи. Налоги и упадок городов. Люди, даже богатые думали не столько о величии империи, сколько о собственных доходах, о выживаемости среди постоянных войн и набегов, о будущности своих детей в изменяющихся условиях существования.

Теодорих, конунг вестготов нашёл повод, чтобы отхватить ещё земли и заявил, что в поддержку императора выступит на Эгидия. Тот подкрепив войско франками и аланами, оттеснил вестготов и тем пришлось спасаться, перебираясь через Луару. Эгидий намеревался и дальше преследовать, для поддержки договорился с Гейзерихом, конунгом вандалов, чтобы отобрать земли, занятые вестготами. Однако с севера вторглись саксы. И Эгидий направил войско, поддержанное франками против саксов.

Зимой того года Эгидий умер в собственной палатке военного лагеря. От чего точно никто не знает. Говорят, в тот год распространилась жуткая болезнь – чума. Но есть те, кто считает, что его отравили. Всегда найдутся недруги у талантливых людей. Моё мнение таково: император боялся Эгидия, и его посланники выманили саксов обещаниями земли или привилегий, и сомневаясь в их победе, устранили полководца. Если бы Эгидий остался жив, то история Галлии и Испании, да и других провинций развивалась иначе. Нам остаётся уповать на Господа Вседержителя, и терпеливо сносить всё, что ниспослано.

Франкам не понравилось платить налоги императору и они обратились к Хильдерику, согласные на его возвращение. Хильдерик восемь лет провёл в изгнании, убежав от неминуемой казни, к которой его приговорили, но рискнул вернуться. И не один. Прихватил Базину, которая сбежала от мужа, конунга тюрингов Бизина.

2

Примерно 468-й год

Базина ликует. Женские пальцы перебирают украшения в большой резной деревянной шкатулке. Золотые, серебряные.

«У меня столько, сколько у всех знатных семей Тюрингии! Ах, какая я умница, что пошла за этим высоченным и длинноволосым45 Жеребцом! Как увидела его, сразу во мне нутро затрепетало. Неспроста не понесла дитя от Бизина, боги уготовили иную судьбу. Если бы родила, то уж не уйти. Так бы и кусала локти от злобы, что Жеребец возвышается без меня и обхаживает других Кобыл. Да и кто ему запретит. Обычай позволяет. С его силой неудержимой и подавно».

Базина вздохнула. Скольких мужчин смелых и сильных приняла земля! А женщины: их матери, жёны, дочери! Кто о них позаботиться? Кто пойдёт в поле за плугом? Кто защитит от нападающих? Кто даст семя, чтобы племя не угасло? И оставшиеся мужчины брали себе вторую жену, кто сможет и третью… Мужчины продолжают сражаться. Не все возвращаются домой.

Но Базина не горевала. У Бизина была единственной женой. И «мощный воитель»46 другую в дом не привёл.

«Видно, хватает меня одной, - с гордостью думала женщина, - хотя и не удивлюсь, если семя своё разбросал по дорогам и весям, где прошёл с отрядом воинов… Главное успел обрюхатить меня, - Базина погладила тунику, где выпирал живот. Ей на глаза попался золотой ободок – браслет, подаренный бывшим мужем. Женщина просунула в него левую руку. Залюбовалась. - Эх, Бизин, только это и осталось на память о тебе, первом конунге тюрингов. Любопытно, доставляет ли Мения те ласки, которые ему нравятся? - Базина хихикнула. - Как ему спится с новой женой, лангобардкой?.. Видимо, хорошо. Родила ему сына. А у меня второе дитя на подходе».

Базина, улыбалась. Прикрыла подарки мужей крышкой. Встала с лавки и неспешно направилась к выходу, чтобы пройти в другую комнату, где служанка приглядывала за малышом Хлодвигом, который всё быстрее не только ходил, но и бегал, и хватал всё, что попадалось в руки, а до чего не мог дотянуться, всё равно пытался, приговаривая «дай».

3

Изменения среди франков.

Уже при жизни моего деда франки, впрочем, как и другие германцы стали совершенно другими, чем те, которых застал земляк моего деда Тацит47. Он упоминал их, не только, как честных, доблестных, но и бескорыстных. Германцы не понимали и не знали ценности янтарю и, когда римляне им за него платили, недоумевали, что им делать с монетами. Детишки бегали голенькие и чумазые. Коровы бродили тощие от изнурительной работы, потому что были у них тягловыми. Обитали в домиках одинаковых размеров, независимо от статуса хозяев. Оружием служили в основном копья с острыми наконечниками, но далеко не у всех. Частенько использовали заострённые колья. А то оружие, что доставалось им после сражений с римлянами обычно ломали и бросали в болото, тем самым приносили жертву одному из своих богов. Считалось унизительным оберегать в бою не только тело лошади, но и собственное. Поэтому яростно набрасывались на римлян и коней в доспехах.

Прошло три с небольшим столетия и всё изменилось. Как среди римлян, так и среди варваров, в частности германцев. Империя старела в прямом смысле. Дикие варвары оказались сильнее. Но упадок и разложение не могли не коснуться их. Молодых и неопытных народов, выплавляющихся из союзов племён. Сначала достаток, потом богатство, затем и тяга к роскоши отравила. Разумеется процесс, происходящий столетия был сложным и неоднозначным.

Дед рассказывал отцу, что даже в могилы знатных франков клали немалые богатые дары. Язычники! Чего стоило погребение Хильдерика?! Союзника римлян. Он даже носил золотой перстень-печать со своим изображением и названием титула - rex, с ним и похоронили.

Несмотря на уже явное разрушение прежнего государства, мастерство ремесленников ещё продолжало оставаться высоким, тем более появился спрос – франки богатели. Покойного Хильдерика обрядили в плащ, сотканный с добавлением золотых нитей. Более того. Искусные ювелиры выплавили три сотни изделий, похожих на пчёл, ещё и на крылышки вставили пластины из граната вишнёвого цвета. Этими пчёлами украсили и без того дорогой плащ, скреплённый золотой брошью. Кроме кольца надели и золотой браслет. Видимо, по обычаям франков Хильдерик должен предстать в загробном мире не только в шикарном виде, но и в боевой готовности. Возле тела положили копьё, щит, боевой топор, спату – прямой длинный обоюдоострый меч, использование которого франки, да и другие германцы переняли у римлян, а те ранее у галлов. На берегах Рейна в прошлом пятом веке было немало римских мастерских, где изготовляли спаты. Обычно воины применяли спату в паре со скрамасаксом (саксом) – коротким мечом с горбатой спинкой. Часто ножны мечей и саксов, как и их рукояти представляли собой скреплённые деревянные пластины, обтянутые кожей и украшенные чем-либо. Но у оружия Хильдерика вместо дерева – золото, вместо кожи – миниатюрные пластины из граната разного размера составляли узоры. Неподалёку от места захоронения конунга вырыли яму для нескольких лошадиных туш. Бедных животных умертвили, чтобы Хильдерик смог и там восседать на коне и при необходимости поменять его и скакать к своим богам, да ещё и им принести в дар других лошадей. Кроме того «в путь» отправился с полным кошелем – 90 золотых солидов, с портретами императоров восточной части империи: Феодосия II и Зенона – это большое богатство!