Близнецы. По разные стороны баррикад

Москва, 1917 год: лето

I

Павлу и Петру удалось поступить в Московский университет на историко-филологический факультет и они с гордостью стали носить студенческие тужурки и фуражки. Павла давно увлекла русская литература, но притягивала и юриспруденция, которую считал более перспективной для обеспечения жизни, и поэтому намеревался поступать на юридический факультет, но в связи с постановлениями Временного правительства и изменением структуры профессорско-преподавательского состава юридический факультет в апреле 1917 года упразднили, что даже удивило Георгия Максимовича и он, не ожидая от кого-либо ответа, с недоумением спрашивал: «Неужели, юристы больше не понадобятся?»

Пётр к тому времени ещё не совсем определился, его интересовала как русская литература, так и восточная, точнее персидская, а также узбекский, да и вообще среднеазиатский фольклор, а также экзотика стран Средней Азии. Но Георгий Максимович не рискнул отвезти Петра в столицу, Петроград требовал несколько больших средств, чего они не могли себя позволить, а допустить, чтобы сын жил впроголодь он тоже не мог. Поэтому, несмотря на то что в Императорском Санкт-Петербургском университете открылся факультет восточных языков, которые, возможно, с интересом принялся бы изучать Петя, отец его отвёз вместе с братом в Москву. Впрочем, Пётр и не роптал, потому что сам ещё колебался, что же ему всё-таки надо и хочется.

Ещё почти за год до поступления, учась в гимназии, Пётр и Павел получили в подарок от отца Путеводитель по Москве. Каких сведений там только не было! Братья изучали его с большим интересом и к приезду в Москву знали его почти наизусть. Из путеводителя они узнали не только об интересных местах прежней старой столицы, но об учебных заведениях, в частности об Императорском Московском университете, какие условия поступления и какие документы нужно при себе иметь, что преподают на факультетах. Имели представления, где можно остановиться: в гостиницах или в квартирах, сдающихся внаём. Узнали так же адреса театров, ресторанов и различных питейных заведений.

Братья предоставили в университет аттестат зрелости, метрики, увольнительные свидетельства из призывного участка в Курске и адрес московской квартиры, которую им снял отец, а также свидетельство о благонадежности этого жилья.

Во время поступления братья узнали, что по распоряжению Министра народного просвещения Александра Аполлоновича Мануйлова, который некогда занимал должность ректора в университет вернулись преподаватели, которые покинули его ещё в 1911 году из-за конфликта с Львом Аристидовичем Кассо, тогдашним министром народного просвещения. Совет министров, чтобы пресечь революционные настроения среди студентов высшей школы постановил временно запретить собрания студентов, за исключением лишь тех, которые могут носить сугубо научный характер. Это решение дошло до студентов Московского университета и через несколько дней многие из них организовали митинги, сходки, что нарушало учебный процесс. В таких условиях Александр Аполлонович посчитал невозможным руководство университетом и подал в отставку. Вместе с ним подали подобные прошения помощник ректора и проректор. Лев Аристидович, разгневанный положением дел в Императорском Московском университете, не только принял отставки, но также запретил им научную и преподавательскую деятельность в университете. Министр решительно действовал против вольнодумства и провёл «чистку» в некоторых наиболее «загрязнённых» учебных заведениях, отправив в отставку «неблагонадёжных» преподавателей, заменил их теми, кого считал вполне «благонадёжными». Но последние не всегда соответствовали уровню высоких профессионалов, как педагогов, так и научных руководителей.

Ныне некоторые опасались, что теперь уже конфликт созреет между теми, кто подчинился министру и остался тогда и несогласными с ним. Но прежний ректор Матвей Кузьмич Любавский и вновь избранный Михаил Александрович Мензбир не допустили вражды среди преподавателей. В университете царила атмосфера подъёма, оптимизма и своеобразного единения. Даже Павел и Пётр на время забыли свои разногласия, их захватил дух вдохновения и надежды на интересную предстоящую жизнь, сулящую скорые перемены. Они живо обсуждали ещё и циркуляр министра, касательно изменения правописания, где излагались основные правила упрощённой системы. Разговоры на эту тему им знакомы с малолетства из слов отца. Реформа уже готовилась, когда они, как говорится, «под стол пешком ходили». А шесть лет назад Академия наук составила резолюцию о том, чтобы детально разработать свод правил реформы правописания. И только в мае 1917 года вышло «Постановление совещания по вопросу об упрощении русского правописания». Затем в том же месяце, а потом и в июне попечители округов получили приказание провести реформу немедля.

II

5 июня 1917 года в номере 23 старообрядческого журнала «Слово Церкви» опубликован подробный материал о XVIII Всероссийском съезде старообрядцев, приемлющих священство Белокриницкой иерархии, который прошёл с 28 мая по 2 июня. Съезд проходил в Москве. В день открытия совершена Божественная литургия в Покровском храме Рогожского кладбища. Съезд проводили под открытым небом, так как более восьмисот депутатов не смогли разместить в вверенных помещениях.

Среди докладчиков выступил товарищ министра внутренних дел Сергей Андреевич Котляревский: «От имени Временного Правительства пришел я приветствовать всероссийский старообрядческий съезд и принести ему поклон. Приветствую съезд вблизи его святыни-храмов, которые 12 лет назад открыты для свободного совершения в них старообрядцами Божественных служб, и у стен института, который свидетельствует о старообрядческой общинной силе и о том, что свет отсюда исходящий не угаснет.

Многочисленные партии и народности России, по-видимому, не сознают, что если разделится Россия, то она погибнет. А признаки этого уже налицо: Кронштадт — оплот Петрограда заявил свое отделение. Дети одной матери, России, не должны этого делать. Не должны разрывать то, что собиралось тысячелетие. Конец войны близок, но нужно закончить ее достойным образом. Бездействием войну не закончишь. Враг силен и коварен. Он не наступает на нас в надежде, что мы сами разложимся. Этого не должно быть. Только при успешном окончании войны возможно свободное существование России и вложение трудовых сил ее в деятельность, развитие государственного хозяйства. Продолжать деятельно войну не только наш долг соблюдения верности слова пред нашими союзниками, но и обязанность идти с ними рука об руку, чтобы вернуть свое и дать возможность обеспечить всем свободное существование. Внутри у себя мы должны деятельно готовиться к Учредительному Собранию, а пока будем хранить порядок. Если не будет порядка, начнется внутренняя война, и тогда не будет возможности увидеть и Учредительного Собрания. Временное Правительство может опираться только на доверие со стороны народа, и таким народом не могут не быть старообрядцы. Будем же крепки силой, будем признавать себя детьми единой матери — России. Будем верить в Россию».

Слушатели активно аплодировали и даже выкрикивали «Браво!»

Федор Ефимьевич Мельников выступил с докладом о государственном строе: «…Старообрядцы не могут желать восстановления монархического образа правления…Старообрядцы в своей церковно-общественной жизни — всегда республиканцы. Они выбирают своих епископов и священников, они и вас избрали сюда приехать. И вот, какими были старообрядцы доныне, такими они должны оставаться и в будущем; были они республиканцами в своей внутренней жизни, должны быть теми же и в государственной».

Доклад принят дружными аплодисментами.

Иного мнения придерживался Никифор Дмитриевич Зенин, считая, что народоправство может нести не только благо: «…Народоправство на заре России вынуждено было призвать варягов, чтобы они внесли примирение. Царь получает власть от Бога, а социал-демократическая республика приведет к избранию в конце концов антихриста. Путь к этому уже почти готов. Кто теперь руководит на митингах? Кто теперь заправляет в Советах Рабочих Депутатов? Как будто все русские фамилии, а на самом деле вот кто: Стеклов, а на самом деле — Нахамкес; Зиновьев, а в действительности — Апфельбаум. И далее: Троцкий — это Бронштейн; Каменев — Розенфельд; Суханов — Гиммер; Горев — Гольдван; Мешковский — Гольденберг; Ларин — Лурье...»

Обширный и обстоятельный доклад Зенина Н. Д., критикующий демократическую республику, как форму правления предложили продолжить на следующий день.

В результате работы съезда посланы телеграммы:

Временному Правительству

Петроград

Председателю совета министров князю Львову

«Всероссийский съезд старообрядцев единогласно, приветствуя в лице вашем Временное Правительство, выражает ему полное доверие и уверенность в том, что под его мудрым руководством Бог сохранит Россию от грядущей анархии и внешнего врага».

Председатель съезда Сироткин.

Министру-председателю князю Львову

«Восемнадцатый старообрядческий съезд единогласно постановил обратиться к Временному Правительству с просьбой об облегчении участи арестованных в Кронштадте офицеров русской армии. Необходимо срочное их освобождение или перевод арестованных в Петроград, где, мы надеемся, будет, безусловно, обеспечен справедливый разбор их дела».

Председатель съезда Сироткин.

Этот номер журнала с увлечением читает в коридоре первого этажа университета Юра Копытин, который поступает на физико-математический факультет. С ним недавно познакомился Пётр, у него ещё не было приятелей из купеческой семьи старообрядцев, поэтому Юра вызывает у него интерес, как представитель малознакомого сословия.

III

9 июня 1917 года Временное правительство издало Постановление, в котором регламентировало права и обязанности гласных, а также расширяло полномочия органов управления. 25 июня состоялись выборы в Мосгордуму, в которых могли участвовать большинство граждан старше двадцати лет. Шестьдесят процентов избирателей, что составляло почти миллион двести тысяч проголосовали и большинство голосов – пятьдесят восемь процентов получила партия социал-революционеров (эсеров).

11 июля 1917 года голосованием гласных Мосгордумы большинством голосов: 110 (против 27) избрали Руднева Вадима Викторовича городским головой. И впервые Москву возглавил революционер. Хотя Руднев происходил из дворян, но многолетний и активный член партии эсеров.

IV

В августе 1917 года произошли несколько пожаров на военных заводах. Газеты и молва разнесла вести по всей империи. И немало людей задавались вопросами: почему так совпало? И почему на военных заводах? И почему перед отправкой снарядов, пулемётов и другого вооружения на фронт?

11 августа загорелись четыре завода на Малой Охте под Питером, огонь уничтожил большое количество снарядов.

С 14 августа горели склады и вагоны, полные оружия и военной техники да и сам пороховой завод в Казани! Пожар начался после двух последовательных взрывов вагонов на железнодорожных путях. Четыре дня бушевал пожар на станции Пороховая! Но жителям пришлось слышать взрывы, доносящиеся с территории завода ещё неделю! Некогда один из крупнейших заводов Российской империи превратился в руины. Погибли люди – во время пожара – тринадцать человек, потом ещё восемь раненных. Пострадали близ стоящие строения, в том числе и жилые дома, куда летели осколки. «Начальник завода генерал-лейтенант В. В. Лукницкий скончался в госпитале от потери крови».

Главное, в результате оказалась почти обезоружена российская армия. На следующий день, 15 августа вагоны с патронами, пулемётами, фугасными артиллерийскими снарядами должны были уйти на запад, чтобы пополнить боеприпасами и вооружением нашу армию. Но свыше миллиона снарядов и двенадцать тысяч пулеметов уничтожил пожар, погубив и взорвав там, где их произвели, сея смерть вокруг на мирных граждан и работников. А фронт остался без боеприпасов, что сыграла в пользу противника. Да ещё на пожаре в Казани сгорело около тридцати тысяч тонн нефти и мазута. Сгорело топливо, так необходимое на фронте.

16 августа в Петрограде на улице Прилукской, 2 загорелся механический завод акционерного общества Вестингауз, выпускающий воздушные тормоза. Завод получил от правительства заказ на изготовление винтовок для фронта.

18 августа в Москве возник пожар на Прохоровской мануфактуре, крупном предприятии, где трудилось более семи тысяч работников на фабриках: бумагопрядильной, ткацкой, ситценабивной, а также существовала ручная выработка.

Георгий Максимович удручённо причитал: «неужель проиграли?». Он откровенно разговаривал с повзрослевшими сыновьями, да и с женой тоже. Наталье Александровне не верилось, что кто-то, кто имеет отношение к заводам или железной дороге по небрежности бросил непотушенный окурок. Но это же не по улице идти, там кругом порох или что-то подобное взрывоопасное и рабочие знают и понимаю, как надо себя вести в подобных условия. «Нет, не верю, чтобы кто-то из рабочих так сглупил», - говорила она и её поддерживал муж. Петя и Павел, ошеломлённые новостями долго не могли сообразить, потом их прорвало, они подхватывали версии, о которых прочитали или услышали, и выдвигали собственные. Однако в них не было ничего, что могло хоть как-то прояснить странные пожары. Пётр считал, что всё это случайность, роковое стечение обстоятельств. «Может быть, Бог не хочет, чтобы мы победили и определил Россию для какой-то особой миссии» - предполагал он. Павел продолжал его мысль «миссии страдальца»! Он не был согласен с братом, не верил в случайное стечение обстоятельств, а уверял, что их «устроили те, кому выгодно. А выгодно Германии. Значит она и кукловод, а её марионетками могут быть не только немцы». Георгий Максимович так же склонялся к подобным размышлениям, но не хотел верить, что кто-то нанёс такой колоссальный ущерб преднамеренно.

V

- Это что за книга? – спросил Пётр у Павла, увлечённого чтением.

- «Война и финансы».

- Интересно?

- Очень!

- Кто автор?

- Приват-доцент нашего университета, Боголепов.

- Дмитрий Петрович с кафедры финансового права?

- Да, Петя. Не мешай читать.

- О, Павлик! Дашь почитать потом?

- Ты, что заинтересовался правом?

- Нет, автором. То есть интересен именно его взгляд в том числе и на эту тему.

- Судя, Петя, по твоей любви к революционерам, то, думаю тебе понравиться о чём и Боголепов пишет. Ведь он из этой же категории людей?

- Так и есть, Павлик. Дмитрий Петрович уже десять лет, как член социал-демократической рабочей партии! К тому же активный большевик. Слышал в апреле проходила всероссийская конференция РСДРП? Так он участвовал в комиссии, которая работала над тезисами, предложенными Лениным. И они стали программой действия для партии.

- А, тогда понятны его высказывания… Впрочем, здесь же на титульном листе наверху: ВОПРОСЫ ПРОГРАММЫ и ТАКТИКИ СОЦIАЛЪ-ДЕМОКРАТIИ. А я и не обратил внимание… Рабочая партия, где основатели партии, может быть и были на заводе, так только как ораторы, ни один из них ни разу не стоял за станком.

- Но…

- Петя, умоляю, потом.

Когда оба брата прочли эту книгу, то долго беседовали, вернее больше спорили.

- Если бы у меня не было своего мнения, - говорил Павел, - Дмитрий Петрович, надо признать, весьма убедительно доказывает, можно сказать, необходимость скорейшего окончания войны. Так кто же против её окончания?!

- Многие, Павлик и ты в том числе!

- Петя, дорогой мой, не думаешь ли ты, что я желаю, чтобы германская длилась ещё долго! Конечно, братец, я тоже хочу, чтобы наши войска поскорее вернулись домой, но с победой!

- Вот! А, как же, Павлик можно победить, когда такое твориться, о чём ты сам прочитал! Империя расходует запасы, гибнут здоровые и трудоспособные!

- Всё так, Петенька, но выйти из войны без победы может быть ещё горше и тяжелее. Ведь немцы потребуют возместить убытки. Ладно бы, если золотом, а если захотят получить земли? А земля не пустая, на ней леса и луга, реки и озёра. Главное, там могут жить люди. Могут быть православные храмы, пашни, разные здания – частные и общественные. И, не спрашивая этих людей, передадут их вместе с их имуществом и всем, что окружает правительству другой страны, чуждой по духу и вере! Каково им будет? И как они станут относиться к власти и державе, которая их, по сути, продаст?

- Павлик, кто продаст? Не выдумывай, пожалуйста. Но, если такое, в крайнем случае и произойдёт, то, быть может, эти тысячи или даже сотни людей спасут миллионы!

- Может быть и спасут. И вряд ли там окажутся только сотни. А сам, ты, представь, что попал вместе с ними, каково было бы, как думаешь?

- Павел, какой смысл говорить о том, чего не может быть!

- Чего не может быть? Что ты там окажешься или твои любимые большевики не продадут землю вместе с людьми?

- Уверен, что ни того, ни другого не произойдёт.

Москва, 1917 год: сентябрь, ОКТЯБРЬ

I

Первого сентября всех облетело известие, что Временное правительство создало орган управления страной – Директорию. Кроме того, изменили форму правления: Российскую империю упразднили и провозгласили Российскую Республику. В преподавательской среде продолжался вначале не совсем явный, но потом более заметный раскол на части, которые впоследствии дробились, но продолжали сосуществовать вместе, чтобы сохранить Московский университет. Часть преподавателей и студентов открыто ликовали, другая часть восприняла сдержанно, не зная радоваться или печалиться, третья часть негодовала, но не буйствовала.

II

- Павлик, дашь почитать?

- Конечно!.. Впрочем, забирай сейчас.

- Ты же не дочитал.

- Тяжело, трудно. Понимаю - смысла много, но манера изложения не близка мне, будто спотыкаюсь. Может быть, я ещё не созрел? Кажется, слишком много символизма, слишком прерывисто для меня и… туманно.

Павел закрыл книгу и передал брату. Пётр бережно взял, открыл обложку, перелистнул титульный лист, где значилось: Андрей Белый. ПЕТЕРБУРГ. 1913 г. И углубился в чтение.

III

Павел часто гуляет по улицам и переулкам Москвы. Гуляет с удовольствием, вспоминая картинки и фотографии, которые рассматривал раньше и сравнивает то, что видит воочию. Павел познаёт Москву. Иногда его сопровождает Варфоломей, сын иерея, который служит в храме Всех святых в Кулишках, что на Варварской площади.

- Вот откуда эта фраза! – воскликнул Павел, когда узнал название церкви. – Ещё с детства, услышанное множество раз «у чёрта на куличках», мне представлялись Кулички, как у нас говорят чем-то таинственным и недостижимым, а оказывается они тут рядом!

- Да, недалеко, - подтвердил Варфоломей, - за Китай-городом на Ивановской горке – одном из семи московских холмов. Сам холм неоднороден, на нём есть перепады высот. Сейчас точных сведений, когда основали церковь сказать затруднительно, но предположительно в память павших на Куликовом поле. Впоследствии на Ивановской горке построили ещё церкви и монастырь Иоанна Предтечи, потом по нему и холм стали называть. При монастыре устроили богадельню. Спустя немало лет, если не ошибаюсь, в году 1666 старушек богадельни стал донимать какой-то злой дух, от которого никак не удавалось избавиться. Невидимый проказник не давал покоя престарелым обитательницам, несмотря на молитвы монахинь. И только после того как «семь недель с двумя иноками там подвизался в молитвах» иеромонах Илларион из Флорищевой пустыни, что на Нижегородской земле, нечистый дух отвязался от богадельни. Вот отсюда, и чёрт в Кулишках. А сами Кулишки в древности представляли собой большую поляну или островок среди болотистой земли. Особенно весной, когда Москва-река разливалась широко вокруг лишь холмы оставались сухими. Несколько веков назад Москва была гораздо меньше и Кулишки тогда – одна из её окраин.

IV

К 1917 г. мобилизовали на фронт более десяти миллионов трудоспособных мужчин, большинство из них крестьяне и рабочие, что привело к сокращению производства сельскохозяйственного инвентаря и машин, и даже из-за войны ввоза их из-за границы. Поголовье лошадей сократилось, и соответственно уменьшилось количество посевных площадей. Снизилось качество обработки полей, и, как следствие урожайность. Промышленность не могла обеспечить необходимыми для сельского хозяйства орудиями производства и предметов потребления всех нуждающихся крестьян.

V

С конца сентября в течении недели немецким войскам удалось захватить Моодзундские острова, уничтожить оборонительные позиции русских, далее удачными были их действия и на суше – вошли в Ригу. Командование Германии ликовало, они уже «на русской земле», но намерения немцев простирались дальше, планировался захват Петрограда и уничтожение Балтийского флота. Немецкие войска продвигались дальше: в течении октября оккупировали Литву и южную часть Латвии.

VI

Осенью и в частности в октябре многие люди продолжали каждый своё обычное житьё-бытьё, погружённые в каждодневные заботы, которых становилось всё больше: перебои с продуктами, стояние в «хвостах», как называли длинные очереди за всем, что было нужно от хлеба до дров. Однако большевики в этот период стали более активны.