Русские Пхукета и история моей эмиграции в рай

Глава 5. Синдром туриста

Чтобы начать другую жизнь,

человек обязан разделаться

с предыдущей, причем аккуратно.

Иосиф Бродский (с)

Итак, мы приехали. Вот он Пхукет, вот она новая жизнь. Дело оставалось за малым — понять, как ее собственно жить. Было полное ощущение того, что ты шел к вершине горы, четко видел, где она, рассчитывал свои силы, а когда дошел до того самого места, которое было для тебя вершиной, оказалось, что это все оптический обман и никакая это не вершина. Туман развеивается и ты видишь, что до цели еще идти и идти.

Казалось, что первый месяц на Пхукете длился год. Каждый день был наполнен таким количеством событий, какого не было в привычной устоявшейся жизни в Питере. Мозг обманывал себя тем, что мы в отпуске.

Хотелось прямо сразу вкусить все прелести жизни в Таиланде. На море мы смогли поехать только на третий день после прилета, и все внутри меня этому сопротивлялось. В смысле — только на третий день? На море нужно ехать прямо из аэропорта! Осознания, что мы приехали сюда жить и море теперь у меня будет круглый год, не было и в помине.

Такая игра в самообман: нет-нет, мы не жить, так, отдохнуть просто, тащите весь ваш мильон экскурсий, мы туда поедем. Если случался обычный рутинный день, я не могла понять, как это так мы сидим дома и не едем на Пхи-Пхи13, не смотрим храмы и не проводим каждое утро на море.

Пхукет я знала достаточно неплохо и каждый удобный момент пыталась показать Саше что-то из достопримечательностей, а еще лучше — поехать туда, где я еще не побывала. Я гуглила водопады, парки, новые пляжи, но вокруг меня были офис интернет-провайдера, страховая компания и магазины «Все для дома».

Отдельное внимание стоит уделить тому факту, что Саша переехал на Пхукет, ни разу до этого тут не побывав. Он вообще не представлял, куда едет, просто доверился мне. Единственная Азия, которая была в его жизни до Пхукета — Шри-Ланка, куда мы летали в свадебное путешествие. Там я сказала ему: Ну вот Шри-Ланка, это что-то между Таиландом и Индией. Если Индия, это совсем отрыв, то Таиланд самое цивилизованное место из этих трех азиатских стран. Тогда он мне ничего не ответил, но после примерно полугода жизни на Пхукете сказал:

— Я смотрел на Шри-Ланку и думал: если на Пхукете так же, меня накроет жестокой депрессией. Господи, пусть на Пхукете будет не так. И тут оказалось очень даже хорошо.

Тем не менее, он приехал на Пхукет без особых вопросов, просто решив рискнуть. Этот поступок переоценить невозможно.

Я освоила местный аналог Авито и со всех сил начала искать там все необходимое для дома. Учитывая, что он был девственно пуст, необходимо было примерно все. Мне хотелось как можно быстрее, желательно прямо сейчас, создать хотя бы какое-то подобие уюта. Я купила несколько рамочек для фотографий, которые я привезла с собой. Фотографии я в тот же день вставила, вот только поставить их было не на что, и они стояли прямо на полу. Меня такое положение вещей не устраивало и я продолжала шерстить объявления о продаже мебели, выискивая в них что-то уютное и привлекательное с моей точки зрения. Спойлер: обставить дом полностью нам удалось только чуть меньше, чем через год.

Я помню как мы договорились о покупке двух кресел — это было наше первое приобретение — и отправились покупать их у эмигрантов из Китая. Тогда же я первый раз после приезда села за руль. Дело в том, что в Таиланде левостороннее движение, и руль справа. Последний раз я ездила так за пять лет до переезда. Да, это было не просто смело, а очень смело. Не сильно представляя, куда ехать, путая дворники с поворотниками (расположенные зеркально относительно того, к чему мы привыкли) и со всех сил пытаясь не выехать на встречку, я довезла нас с Сашей до нужного адреса. К нам вышел подросток. Он протянул телефон, где его мама, в отличии от мальчика говорившая по-английски, интересовалась, нравятся ли нам кресла и готовы ли мы их забрать. Я не очень понимала, дорого или дешево стоят эти кресла и насколько они нам нужны, но мы их купили.

Я часто обнаруживала себя в магазинах «Все для дома» и не до конца понимала, что я там делаю. Я ходила мимо стеллажей с посудой, мусорными корзинами, лампами, утюгами и совершенно не могла осознать, что мне надо обжиться в Таиланде. Хотя именно этим я и занималась в тот момент.

Помню как мы с Сашей приехали купить два стула для балкона. Мы нашли сотрудника магазина и с помощью гугл-переводчика объяснили, чего мы хотим. Кстати, сейчас прямо на дверях таких магазинов повесили объявление призывающее общаться с персоналом с его помощью. Сотрудник сказал, что все понял и велел ждать. После двадцати пяти минут ожидания, мы решили, что в целом мы можем выбрать и другие стулья, которых есть две штуки прямо в зале, потому что ждать первые стулья со склада не было совершенно никаких сих. Каково же было наше удивление, когда на кассовой линии мы увидели тележку с двумя привезенными для нас стульями. Такой вот барьер взаимопонимания.

Мне хотелось ехать на озеро Чео-Лан, но мы почему-то ехали подключать интернет — и так до бесконечности. Все внутри меня протестовало: сейчас же отпуск кончится и мы уедем, почему мы теряем время?! Здесь надо сказать о нескольких моментах.

Во-первых, конечно, это совершенно стандартное сопротивление психики, которая успокаивала себя тем, что это все совсем не страшно, потому что это все не навсегда. Во-вторых, это совершенно конкретные сомнения и страхи, так как въехали мы по туристическому штампу на месяц, и что будет дальше в тот момент было совершенно непонятно и туманно.

Теперь представьте себе, что вы в чужой стране на птичьих правах, со штампом на месяц и при этом покупаете себе в дом холодильник, плиту, столы и кресла, как будто собираетесь прожить здесь минимум несколько лет. Кстати, тратя на это немало денег. Внутри меня разрывало от противоречий. Конечно же я хотела прояснить и обустроить все как можно быстрее.

Не знаю, как бывает в других странах, но на Пхукете это не работает. Он не терпит суеты. Об этом говорили многие, у кого я брала интервью, об этом говорила Надя, когда я в очередной раз в панике приезжала к ней домой. Я не то чтобы не могла этого понять — понять-то могла — но затормозить себя не получалось.

День, в котором не было сделано какого-то важного дела, или хотя бы не было посещено хоть одной достопримечательности, казался днем прожитым впустую. Пару дней в неделю с утра мы с Сашей ездили на море, а потом вся в песке я вбегала в дом, чтобы побыстрее принять душ и сесть за работу. Оглядываясь назад, я думаю о том, какое же это было прекрасное время. Объективно совершенно ничего не мешало мне спокойно наслаждаться им, никуда не торопясь. В тот момент это попросту не получалось. Сейчас я как правило просыпаюсь, когда Саша уже уехал работать, а чтобы вытащить его на какие-то достопримечательности нужно, чтобы в гости приехали друзья из России. Жаль, что тогда я не смогла насладиться тем, что у меня было на 100%.

По вечерам я ложилась в постель и думала о том, что вот она я, ложусь спать в чужом по сути доме, за много тысяч километров от собственного. Я проговаривала про себя: Я живу на Пхукете. Я живу на Пхукете. Я переехала на Пхукет. И сама не верила в это. Мне очень хотелось, чтобы у нас все получилось, и больше всего я боялась, что все же не выйдет.

Все было в новинку. Просто настолько много нового, что перебор. Я выясняла, как записать Сириуса на груминг, где сделать маникюр самой, как платить за электричество, как заправить машину, где купить знакомые продукты. Мне хотелось вернуть в свою жизнь хоть что-то привычное и я побежала искать, где купить холст, чтобы заняться близким и понятным хобби. Масляные краски, кстати, я привезла с собой.

Первый месяц жизни однозначно прошел не так, как проходит обычная рутинная жизнь. Если Надя представляла меня кому-нибудь она говорила: Это Оля, они с мужем недавно переехали жить на Пхукет. Мне почему-то было так стыдно, что мы приехали совсем недавно. Как будто мне казалось, что все вокруг не верят, что мы действительно приехали жить всерьез и надолго. Ирония состоит в том, что в это не верила я сама.

Если бы меня спросили как правильно вести себя в первый месяц после переезда, то я бы совершенно искренне ответила, что не знаю. Вначале правильным кажется одно, потом совершенно другое. Вроде бы есть логика в том, чтобы как можно быстрее обустроить свой быт, окружив себя своими вещами, но не менее логичной кажется мысль, что прежде всего стоит решить бюрократические формальности, позволяющие легально и долгосрочно проживать в стране. Возможно это стоит делать параллельно, ища свой собственный баланс в сочетании этих процессов. Как правильно — я не знаю, но мне кажется больше всего жизни в том, чтобы каждый конкретный период времени идти за внутренними желаниями. Хочется купить стиральную машинку и новый диван — покупайте! Хочется окунуться с головой в бюрократию и начать обживаться только после того как на полку лягут паспорта со свежими визами, местные права категории «А» и «В» и банковские карты -— так тому и быть. Довериться интуиции, кажется вот моя мантра.

Окей, мы совершили перелет, арендовали дом и машину и даже обзавелись собственным холодильником, но для меня этого всего было не достаточно для того, чтобы сказать, что у нас получилось эмигрировать в Таиланд. До того момента, когда я смогла это сказать, тогда было ой как далеко. Мне казалось, что право сказать во всеуслышание «Я живу в Таиланде, на Пхукете» нужно еще заслужить.

Есть на Пхукете компания, которая каждую пятницу собирается в небольшом кафе, открытом бывшим русским подводником, и играет в настольные игры. С этой компанией нас познакомила Надя, и в первую же пятницу, через два дня после приезда, мы уже сидели за столом и погружались в правила игры. Я смотрела на людей, сидящих напротив и думала: вот они — настоящие эмигранты, а мы как будто пока не заслуживаем этого статуса. Вслух я в этом никому не признавалась.

Первый месяц был настолько полон событиями еще и потому, что буквально через две недели после нашего приезда у Нади был девичник. В Бангкоке. Надо сказать, заводилой была я и закинула мысль полететь в Бангкок. Ну право дело, грех, когда он всего в часе лета, не устроить себе такое приключение. Так или иначе, утром 4 ноября мы взорвали хлопушку во дворе нашего дома, золотники из которой я убирала весь следующий год из самых неожиданных мест, и отправились в аэропорт.

Как раз в эту поездку меня и остановили на досмотре. Сотрудники аэропорта тыкали в рентгеновский снимок моего чемодана, на котором были видны огромные ножницы, а я недоумевала, откуда они там взялись. Мы вынули из чемодана все и не могли их найти. Если помните, Саша застегнул их в подкладку. Когда ножницы были нащупаны и вынуты, мне еще какое-то время пришлось объясняться в том, что я правда не знала о том, что они здесь. Ножницы, кстати, были хорошие, до сих пор не купила им замену.

Итак, Бангкок. Девочки приехали тусить и отрываться, я с тоской смотрела, как мы проезжаем на наземном метро красивые храмы, в которых мне так хотелось бы побывать. Это был мой первый Бангкок и мне очень хотелось хоть одним глазком увидеть что-то большее, чем торговые центры и отель. В целом, я могла бы сама на несколько часов отделиться от всех и поехать смотреть достопримечательности. Но во-первых, это был не мой девичник и не я решала какая будет программа, а отделяться от всех было бы некрасиво. Во-вторых, у меня просто не было моральных сил, чтобы собраться и не потеряться оказавшись в первый раз в одном из самых крупных азиатских мегаполисов.

Поэтому я ходила по торговому центру и вздыхала. Вздыхала я о том, что в тот момент чувствовала свое достаточно яркое ограничение в правах. На банковской карточке, которая была у меня с собой, было полмиллиона рублей, но купить я не могла ничего, даже чашку кофе, потому что это была банковская карточка российского банка. Это новое, странное и очень неприятное ощущение. Я ходила за девочками по магазинам, смотрела на красивые вещи и не могла их купить. Безусловно, я могла попросить взаймы, но это немного про другое. Просить денег, потому что моя банковская карта не работает, было для меня про беспомощность, несамостоятельность и небезопасность. Поэтому я смотрела на свои наличные пять тысяч бат и мне спокойнее было не потратить их, чем израсходовать до единого сатанга14.

В ту поездку Надя решила сделать мне подарок и купила духи «Chloe». Мне было очень приятно, аромат я выбирала сама. Духи до сих пор не кончились, и этот запах вызывает у меня весьма смешанные чувства. Они пахнут Бангкоком, уверенным в себе шумным мегаполисом, пахнут беспомощностью и страхом две недели назад эмигрировавшего человека, пахнут благодарностью и дружеским теплом, пахнут началом пути. Сейчас я нажимаю кнопку пульверизатора, меня окутывает этот аромат, и каждой клеточкой своего тела чувствую, какой путь прошла.

Кстати, в отеле нужно было дать залог за номер, принимали только наличные, а наличные были только у меня. В тот момент я ощутила, что и я со своими пятью тысячами бат на что—то способна. Отели в Бангкоке, надо сказать, потрясающие. С бассейном на крыше и мягкими кроватями. Кстати, кровати в Таиланде — моя отдельная боль. Матрасы в большинстве своем пружинные и очень-очень жесткие. Я люблю мягкие. Латексный матрас, который хоть немного не напоминает сон на голом полу, стоит от двадцати тысяч бат. Но в том отеле матрас был просто бобмбический — спишь практически на облаке. Я его до сих пор вспоминаю.

В первую ночь, когда все легли спать, я поднялась на крышу в бассейн. Возможно, он был уже закрыт, и совершенно точно туда нельзя было с вином, но меня это не остановило и никто не пришел меня останавливать. Я оперлась руками на бортик, сделала глоток вина и посмотрела на огни небоскребов Бангкока.

Вид на небоскребы Бангкока

Я была совершенно одна в том бассейне и мне было одновременно и одиноко, и хорошо. Было непонятно, что будет дальше, как сложится жизнь и придет ли ко мне то самое вожделенное чувство: у нас получилось эмигрировать в Таиланд. В тот момент это было не важно. Мой жизненный путь привел меня на крышу отеля в Бангкоке, был ноябрь и было безумно тепло, я пила вино в бассейне, глядя на небоскребы. Даже если дальше все пойдет крахом, уже этот миг стоил того, чтобы попробовать.

Примерно к концу первого месяца мы обустроили дом до того состояния, что в нем можно было жить. Купили газовую плитку и баллон, письменный стол, стулья на балкон, посуду и кухонный стол. Кухонный стол, кстати, Саша купил, пока я была в Бангкоке, и встречал меня сияющий, как начищенный самовар. Стол был правда впечатляющий, стеклянный, огромный, поставленный не в том месте, где я хотела. В комплекте с ним шло четыре стула, что означало наконец обретенную возможность завтракать дома по-человечески.

Это был второй в моей осознанной жизни переезд. Первый раз я в 21 год съехала от матери в соседний дом. Практически ничего, кроме необходимости самой платить по счетам не менялось в моей жизни. Этот переезд изменил все. Страна, образ жизни, рабочий день, потребности, боли, люди вокруг, планы на завтрашний день.

Опять же, примерно через месяц мы затеяли новоселье. Все, кого мы могли позвать на него, это Надя с Игорем и несколько их друзей. Мы подошли к организации с полной серьезностью. Отставили последние, на тот момент, три тысячи бат в магазине покупая тарелки на шесть персон, приборы, стаканы и прочие жизненно необходимые вещи, переставили наконец-то стол на подходящее место, отдраили весь дом и нажарили тазик креветок. Было такое ощущение экзамена: что скажут люди всего через месяц нашей жизни на Пхукете по поводу нашего дома.

Мы с Сашей очень любим гостей. Мы любим шумные вечеринки, людей в доме и вот это вот все. Все люди разные, но в этом мы с ним сошлись. Это была наша первая, относительно шумная, тусовка в новом доме. Сейчас, употребляя слово дом, я имею в виду не строение из бетона, гипсокартона, кирпичей и арматуры, а место, где ты чувствуешь себя в безопасности и можешь расслабиться, место, где ты строишь планы на дальнейшую жизнь. Многое мы не мы успели за первый месяц, но чувство дома приобрели.

Однако казалось, что все может кончиться в любой момент, что у нас по-прежнему еще ничего не получилось, и в любой момент нас может настигнуть необходимость собрать все вещи, которые уже совершенно точно не влезут в те чемоданы, с которыми мы прилетели, и уехать восвояси.

Мне очень не хватало общения. Весь мой круг общения состоял из Саши, Нади и ее друзей. Еще людей, с которыми я познакомилась на пятничных играх, но с ними я только там и встречалась. Было сложно сидеть целый день дома и работать, было сложно выходить из дома.

Я буквально заставляла себя взять ноутбук и поехать работать в какое-нибудь красивое место. Выглядело это примерно так: я просыпалась и понимала, что в целом потребности ехать куда-то нет. На тот момент я не еще не насладилась сполна этой новой в моей жизни возможностью. Однако целый день сидеть дома тоже не самое веселое занятие. Когда ты с утра открываешь ноутбук, возможно даже не встав с кровати, и начинаешь работать. Я думала, что могу поехать работать к морю или в какое—то красивое место, но меня останавливала знаете какая мысль? Мысль о том, что мне придётся искать парковку в незнакомом месте.

За этот первый месяц в моей жизни на Пхукете было настолько много нового, что даже такой опыт, как поиск парковки у незнакомого кафе, представлялся невыносимым испытанием. С Сашей, когда он за рулем и именно ему нужно будет решить вопрос парковки машины — я была готова ехать куда угодно. Сама — ни за какие коврижки.

Ладно, если быть честной не совсем так. Я прекрасно понимала, что если я все-таки вытаскивала себя из дома за шкирку, то и рабочие процессы и в целом настроение дня проходило совсем иначе, нежели в тот день, когда я сидела дома. Не смотря на это, «выйти в люди» я себя уговаривала не каждый день.

Это был так странно и в то же время мучительно. Я начала работать в восемнадцать лет на втором курсе юрфака, и с того самого времени все мое свободное время было в выходные, государственные праздники и отпуска.

Переезд в Таиланд позволил мне почувствовать жизнь по другому. Я смогла вырваться из плена пятидневки. Когда ты каждый день встаешь и едешь на работу. Даже если работы особо нет, все равно встаешь и едешь. Когда возможность поспать лишние пару часов — уже само по себе праздник и событие. Здесь все по-другому.

Первое, что подарил этот опыт — возможность первый раз за восемнадцать лет взрослой жизни выспаться. От души выспаться, замедлиться отдохнуть и восстановить тот резерв, который в ритме пятидневки восстановить невозможно. Можно только немного передохнуть, чтобы выживать. Так я собственно и делала.

Теперь у меня была удаленка и не было необходимости вставать в восемь утра, быстро собираться, откапывать машину из сугроба и ехать по ледяному городу на работу, где тоже вообще-то не очень жарко. Жизнь изменилась на 180 градусов.

Надо сказать что в этих изменениях были и плюсы, и минусы. Безусловно, машину откапывать больше было не нужно, но зато за нее нужно было платить аренду. Ехать в офис по пробкам тоже не приходилось, но и рабочего коллектива и общения (что нужно не всем, но мне необходимо) тоже не было. Вроде бы можно было проспать с утра, но если в одиннадцать вчера писали, что срочно надо что-то сделать по работе, я доставала ноутбук.

Кстати, первое время я в одиннадцать утра не могла продрать глаза. Если вы думаете, что я при этом ложилась спать в два часа ночи, то вы ошибаетесь — я ложилась спать в двенадцать. Предыдущие семнадцать лет жизни перед эмиграцией, я ложилась в двенадцать и вставала в восемь утра, большую часть времени. Сейчас я немного отоспалась и встаю в десять утра по будильнику.

В первый месяц жизни на Пхукете было ничего непонятно, странно, непривычно, страшно. Эмоциональные качели качали от состояния туриста к состоянию эмигранта. По-другому наверное не бывает. Казалось бы, целый месяц, но где та разница между целый месяц и всего месяц? Думаю, когда это месяц отпуска, то речь, конечно, о целом месяце, но когда это первый месяц после переезда в новую страну, то это совсем-совсем мало. Мне, правда, показалось, что за этот месяц прошел год, но главным было не это. Главным было то, что несмотря на моральные сложности и страхи, внутри было совершенно твердое и однозначное желание: идти вперед, к победе и перестать уже наконец-то чувствовать себя на Пхукете долбаным туристом.

Глава 6. Эмиграция без эмиграции. Рина Ева

Здесь в Таиланде упорядоченный хаос. Просто они так мыслят.

Рина Ева (с)

— Таиланд очень хорошо учит, что все временно. Для меня проживание на Пхукете это тоже временное.

— 20 лет уже прошло, все еще временно?

— Да!

Взрослая жизнь этой девушки только начиналась и как-то с сразу ее наполнили перспективы. Она только закончила ВУЗ и сразу получила предложение о работе в студии видеорекламы Павла Миняева, в тот момент гремевшего на Каннском кинофестивале. Она провела успешную выставку картин и получила предложение расписать стены магазина кофе. Все складывалось очень хорошо, будущее вдохновляло. Именно в тот момент ей позвонили.

— Мне позвонили, сказали, что рассмотрели мое резюме, и ждут меня в Таиланде. Я даже не расслышала, из какой компании звонили. Конечно же, я согласилась.

Кто бы в двадцать с небольшим лет не согласился? Я на минутку представила себя на месте Рины. Молодая девушка, не обремененная какими-то обязательствами, только что закончившая ВУЗ получает предложение о работе в другой стране. Причем работодатель обещает закрыть все визовые, а значит базовые и самые критичные вопросы. Просто сказка, сбывшаяся мечта.

Я тогда не особо думала стоит, не стоит. Мне предложили выбор и я решила: окей, остаюсь.

— Мечты эмигрировать у меня никогда не было, это получилось спонтанно. Честно сказать, я до сих пор, даже прожив тут почти двадцать лет, не считаю, что я эмигрировала.

В этот момент интервью я опешила. Мне было очень интересно, почему человек, проживший столько времени на Пхукете, может так считать. Конечно же, я не спорила, просто любопытствовала. Вообще работа над этой книгой научила меня принимать любую точку зрения, даже если она диаметрально противоположна моей. Даже не просто принимать, а искренне пытаться понять.

— У меня есть подруги, которые переехали в Америку и со временем получили гражданство, есть те, которые переехали в Европу и получили гражданство. Я в Таиланде почти двадцать лет — и у меня нет никакой перспективы получить даже тайский вид на жительство, не говоря о подданстве. Азия вся в большинстве своем такая. Поэтому я и говорю об эмиграции без эмиграции.