Лучшие штампы в моем паспорте. Откровения влюбленной в путешествия

Однако, безусловно, главное, что привлекло мое внимание, – это рассказ о Черной Мадонне монастыря Монсеррат. К покровительнице Каталонии выстраиваются огромные очереди, чтобы просто прикоснуться к ней и попросить, о чем мечтаешь. Главное, зачем приезжают к Черной Мадонне, – попросить о ребенке. Тут же, совершенно не задумываясь, я приняла решение отстоять любую очередь, какой бы длинной она ни была.

Хвост этой самой очереди стоял на площади перед монастырём. Именно с нее открывается вид на гору, возвышающуюся над постройками. Вид этой горы настолько необычный, что у всех он вызывает разные ассоциации. Мне издалека он напомнил людей, одетых с головой в мантии и стоящих группой, очень близко друг к другу.

Под палящим солнцем на этой площади было жарко. По мере продвижения очереди мы дошли до внутреннего дворика, и жару сменил пронизывающий ветер. Тем не менее, я стояла и твердо решила ни на минуту не отлучаться и не присаживаться. Я была готова идти за своей мечтой, пусть даже тернистыми путями.

На пару минут оставив Дениса в очереди, я вышла во внутренний двор. От взгляда вокруг у меня начала кружиться голова. Со всех сторон окруженный фасадами, он хранит прохладу. Белый мраморный пол с прожилками рисунка выглядит как лед на замерзшем пруду. Фасад церкви, выходящий во двор, своей каменной кладкой, круглым окном и множеством скульптур святых напомнил мне церкви Венеции, с той только разницей, что окружают ее горы, а не вода. Над одним из фасадов нависает все тот же горный склон необычной формы. Это место со своей особенной энергетикой и такими видами, что даже не верится, что все это наяву, а не фантазия художника-сюрреалиста. Я стояла там в самом центре, а по телу бегали мурашки, я закрыла глаза и подумала: вот бы хватило времени отстоять очередь!

Я отпускала мужа погулять, посидеть и развеяться, сама же настойчиво стояла в очереди. Нам было отпущено 1,5 часа на прогулку по монастырю, и все это время я провела в бесконечном ожидании, до последнего сомневаясь, успеем ли мы зайти и не придется ли танцевать и петь на месте, где стоял автобус.

Черная мадонна была уже видна и оставалось человек 10. У некоторых коллег по очереди сдавали нервы, они разворачивались и уходили. Я безумно не люблю опаздывать, особенно в путешествиях. Однако я твердо стояла и, по-моему, была готова опоздать на автобус и пойти обратно в Калеллу пешком, только бы добиться своей цели.

Денис поддерживал меня, и в какой-то момент мы оказались перед небольшой скульптурой Мадонны с чёрным ликом. Держась за руки, мы попросили того, за чем пришли. Вдох, выдох, снова вдох, прикосновение лба к холодному стеклу, а дальше гонка по темным коридорам монастыря, назад на улицу, на парковку. В какой-то момент залы, по которым мы бежали, наполнило пение хора мальчиков, звонким рикошетом отскакивающее от стен. Это было как иллюзия, как наваждение. Мы должны были 10 минут назад быть в автобусе, мы бежали бегом, не разбирая ничего вокруг, но у меня в сердце был необычный покой и уверенность, что все непременно получится, что это все было не зря.

От разреженного горного воздуха все плыло пред глазами и дышать было тяжело. Когда мы наконец добежали до автобуса, оказалось, что мы не последние. В этот момент я наконец-то вдохнула, успокоилась, обернулась и чуть не утонула в открывшейся мне красоте, в панораме, расстилающейся у подножья горы Монсеррат. Мир как будто обрел краски и включил звук. Я успела, я успела загадать мое заветное желание, попросить о том, чего мне хотелось больше всего в жизни!

В ЭТОМ ОТПУСКЕ Я СОБИРАЛАСЬ отметить свое двадцатипятилетие. Хорошей идеей мне показалось отправиться в этот день на экскурсию. Единственной предлагаемой экскурсией была поездка в Жирону и Музей-Театр Сальвадора Дали в Фигейросе.

– Берем! – сказала я и полезла почитать хоть что-то о Жироне.

С утра я надела красивое платье, и с ощущением, что наступил особенный день, мы отправились за новыми впечатлениями. Уютная Жирона переносила в декорации к фильмам о средневековье: узкие улицы, мощеные мостовые, дома из неотесанного камня. Кстати, так и есть: один из самых популярных сериалов современности «Игра престолов» снимали как раз в Жироне. Однако это произойдет уже после нашего путешествия. В тот день звёздный час Жироны еще не настал, и можно было гулять по ее улицам, просто наслаждаясь, без необходимости проталкиваться сквозь толпы фанатов.

Главное, что меня впечатлило – это яркие домики, выстроившиеся цельным полотном над рекой Оньяр. Желтые, красные, оранжевые, терракотовые, с синими и зелеными ставнями – было сложно поверить, что в них живут люди. Пейзаж казался картинкой из детской книги.

Мне, как влюбленной в Париж беззаветно и без памяти, было очень любопытно посмотреть на дело рук Эйфеля, хранящееся теперь в Жироне, словно в музее. Еще до создания своего самого известного и самого скандального творения, Гюстав Эйфель перекинул через реку Оньяр красный железный мост без единой опоры. Если бы одну из самых известных башен в мире положили на бок, отрезали шпиль, а затем перекинули через реку, это было бы очень похоже на тот мост. Я, безусловно, шучу.

В названии «Музей-театр Сальвадора дали» меня привлекло прежде всего слово «театр». Я представляла себе зрительный зал, по которому можно будет прогуляться и заглянуть за кулисы. Как же я ошибалась!..

Темно-розовые стены в золотую крапинку и вереница яиц на крыше явно заявляли претензию на неординарность. Издалека кажется, что башню венчает корона, но приближаясь, понимаешь, что это опять-таки… яйца. На стенах яйца чередуются с золотыми фигурками, выполненными Дали лично и напоминающими статуэтку Оскара, если бы ее руки были подняты вверх.

По секрету нам сказали, что сам Сальвадор Дали был против проведения организованных экскурсий в его музее, он считал, что каждый должен увидеть, что он увидит, а не то, на что ему укажут. Сказали и продолжили нашу организованную экскурсию.

Загадка упоминания театра в названии музея достаточно проста – домом для своих творений художник выбрал сгоревшее здание старого театра. При входе внутрь нас встречал круглый двор с висящим высоко над головой кораблём. С его остова грозили сорваться большие темно-синие капли, как будто он взлетел над водой совсем недавно. Так вот, капли эти Сальвадор Дали сделал при помощи презервативов с синей краской… Ну, а почему бы и нет?

Стены внутреннего двора испещрены нишами с такими же статуэтками, как на крыше, и густо увиты плющом, так что создается впечатление, будто корабль, взлетев, как бы застрял в джунглях. В центре установлена инсталляция «Дождливое такси». Вдохновением к ней послужил дождь в Париже, под которым Дали вымок до нитки. Посчитав совершенно несправедливым то, что люди в такси сухие, в его инсталляции внутри машины идет дождь, если бросить монетку.

Экспонаты музея пронизывает история любви художника к его музе, вдохновительнице, к его жене Гале. Как доказательство важности этой женщины, в самом центре Театра-музея висит ее обнаженный портрет «Обнаженная Гала, смотрящая на море», написанный со спины. Секрет портрета в том, что в нем можно увидеть как силуэт Галы, так и профиль президента США Линкольна, если отойти от картины на 18 метров. Кстати, корабль из внутреннего двора до того, как стать экспонатом, был подарен художником жене и имеет имя: «Gala – Milagros», что переводится как «Чудеса».

Так во всем: ни один экспонат не был просто картиной или скульптурой, все было с двойным дном и тайным смыслом. Например, в большой комнате с приглушённым светом установлен диван с прикроватным столиком, на стене висят картины, изображающие глаза, но если подняться по лестнице над залом и посмотреть на экспозицию с определённого ракурса, то совершенно однозначно увидишь женское лицо.

Самый узнаваемый экспонат – инсталляции на тему картины Дали «Постоянство памяти». Часы, как будто расплавленные, стекают с ветки дерева. Я смотрела на растёкшийся, словно восковой, циферблат и думала, как коварно время. Когда мы чего-то ждем, оно идет медленно, когда наслаждаемся моментом, – бежит. Я ждала беременности и вместе с тем не хотела, чтобы годы уходили. Вот ведь парадокс, от времени мне хотелось и того, и другого одновременно.

Мы бродили по музею, рассматривая картины и инсталляции, созданные с тайным смыслом, над которым ломают голову посетители. Само преподнесение экспонатов – целое представление и именно в этом я нашла свой ответ на загадку с первого взгляда неочевидного, но искусно созданного театра. Становится понятным, почему Дали не хотел, чтобы его посетителям объясняли суть происходящего. Действительно, каждый увидит во всем что-то свое, что будет отражением смотрящего, его пониманием и впечатлением. От того, что увидит каждый, без подсказок и предысторий, и зависит то, что он унесет с собой из этого музея.

По пути в автобус мы удивительным образом встретили коллегу мужа с работы, которую он был просто несказанно рад видеть. Вот так совпадение!

– Смотри, это же Саша! – Денис резво рванул вперед.

– Кто? – я пыталась не отстать.

Возгласы, обнимашки, чмоки в щеку… При виде красивой блондинки, расплывшейся в улыбке, во мне заговорила ревность. Тут, как будто вспомнив о моем существовании, Денис неуклюже улыбнулся и представил меня:

– Это Оля, моя жена.

Он как будто бы извинялся за свою компанию, и мне стало неуютно. Я смотрела, как они мило щебечут, обсуждая не знакомых мне людей, и гнала от себя нехорошие мысли. Нееет, только не мой муж, он же так сильно меня любит, и вообще! Тем не менее, сколько бы я себе это все ни внушала, червячок сомнений продолжил деловито копошиться где-то внутри меня. При этом времени за восторженным разговором мы провели как будто бы больше, чем этого требовало приличие.

– Как-то ты был слишком уж рад этой Саше… Она тебе нравится?

– Котенок, ну ты чего? Она замужем, мы просто друзья. Ну это же забавно – вот так встретить коллегу в другой стране!

Я верила. Нет, честное слово, верила.

Все групповые экскурсии в Испании традиционно заканчиваются на винодельне. На входе всем раздают маленькие стаканчики, и можно смело подходить к пузатым бочкам и, покрутив маленький краник, приступать к дегустации.

Настоящее испанское вино не бывает «полу»: либо сухое, либо сладкое, а если сладкое, то крепленое, градусов до 17. Именно такое, крепкое и душистое, я и выбрала для своей деньрожденческой дегустации. Когда мы наконец вышли из здания винодельни, мне требовалось предпринимать нешуточные усилия, чтобы дойти до автобуса по прямой.

Мы ехали в отель, и в моей крови бурлил хмель. Хотелось смеяться и плакать одновременно, и именно в этот момент и в этом неоднозначном состоянии меня посетила неожиданная мысль, страшная и болезненная, но при этом отрезвляющая. Мысль о том, что исполнения мечты стать матерью я могу и не дождаться, – это, конечно, не повод от нее отказываться, равно как и не повод не жить в ожидании ее исполнения.

Как раз наоборот, это повод осуществить что-нибудь другое, чего просит душа. В тот момент, я впервые за долгое время почувствовала себя по настоящему живой, с сердцем, учащенно бьющимся в груди, и лихорадочно работающим мозгом. Время сыграло со мной злую шутку, и я как никогда ясно поняла, что хожу по кругу, но не живу, а существую. Подчинив свою жизнь одной цели, я зациклилась на ней, не замечая происходящего вокруг, не желая отвлечься, не пытаясь переключить внимание. Сразу вспомнилась чудесная поговорка: все сбудется, стоит только расхотеть.

Примечания