Иной взгляд

Глава

Глава 1. Спокойствие от лица Сина

Сегодня начиналась новая четверть в нашей частной школе. Что этот день принесет? Не знаю. Но привычный ритм — мой щит. Я быстро оделся и вышел, стараясь прийти вовремя к своей компании. Не то чтобы я боялся опоздать — просто мне нравится, когда всё идет по плану.

Улица встретила холодным дыханием. Пока шел, решил посмотреть новости в телефоне. На экране всплыло: «Сегодня — ежегодный парад в память о погибших в ЛАС три года назад». Я поднял глаза и заметил, как на фасаде одного из административных зданий вдалеке рабочие осторожно устанавливали на флагшток красно-золотой флаг Лесных Ассов — символ ЛАС. Знакомые цвета трепетали на ветру, вызывая в памяти смутные, почти стертые образы из новостей прошлого. Я лишь бегло пробежался глазами по тексту статьи — слишком много прошло, слишком много забыто. Или сделано вид, что забыто.

Когда дочитал, уже подходил к школе. Возле старого дуба, нашего обычного места сбора, никого не было. Я сел на холодную скамейку, засунул руки в карманы куртки. Тишина. Минут через три её нарушили шаги и голоса. К дубу подошла другая компания — под командованием Алины. Пф. Компашка у них прикольная, наверное. Но Алина мне не нравится. Не то чтобы прямо вот совсем — скорее, раздражает её поведение и некоторые люди, которые вечно крутятся рядом. Я отвел взгляд.

Потом услышал знакомые шаги. Это был Марк.

— Привет, Син. Что сидишь один, как философ на перепутье? Где девочки, слиняли в кафе без нас? — спросил он, плюхнувшись рядом с театральным вздохом.

— Привет. Ты сегодня первый, поздравляю. Девочки ещё не пришли, — ответил я ровно, без эмоций. Так спокойнее.

— Син, ты в курсе, что сегодня новая учительница и новая ученица? — глаза Марка блеснули азартом. — Говорят, учительница из самого МГПУ приехала, представляешь? Может, у неё в портфеле секретная формула или карта сокровищ? А новая — её протеже, наверное. Всё, теперь наша школа станет филиалом академии, мы все поголовно наденем лабораторные халаты.

— Прикольно. Но как эта информация лично мне пригодится? — я приподнял бровь.

— Да брось! Я хочу посмотреть её реакцию на Алину и Сашу. Они ведь ничем друг от друга не отличаются, аж жуть! Но при этом не близняшки и даже не сёстры. Представляю, как она будет метаться между ними: «Вы... вы кто? А вы?!» Забавно же! А мы с тобой сделаем ставки, угадаем, с кем она первую спутает.

— Тебе бы только посмотреть и посмеяться, — вздохнул я. — А ты подумал насчёт меня и Иори? У нас с ней не русские имена, а у неё ещё и японская фамилия. Представляешь, как новые будут путаться? Меня и тебя, допустим, ещё простят, а вот Иори...

— Син, ты прав, — Марк усмехнулся, но в его глазах промелькнула искра задора.

— Зато вас запомнят сразу. Представляю: «Иори Нагасэ и Син Виноградов» — звучит как название супергеройского дуэта! «Нага-Виноград», защитники от контрольных! Ты — мозг, она — скорость.

— Неадекват ты, Марк. Надо думать не только о себе, — сказал я спокойно, но уголок рта дрогнул.

На секунду его улыбка сползла, но он тут же перевел взгляд на подходящих девочек. Иори, как всегда, что-то увлеченно рассказывала Кате, жестикулируя.

— ...и потом я говорю: «Так это же не кофе, это краска!» — звонко смеялась Иори, её глаза сияли. — Ой, привет, мальчики! Вы нас ждёте? — спросила она, и её голос прозвучал как колокольчик в утренней тишине.

— А как вы думаете? Без вас не пойдём, мы же не варвары какие-то, — парировал Марк, вскакивая. — О чём болтали?

— О приключениях Иори в художественном кружке, — улыбнулась Катя. — У неё каждый день как сериал.

— Весёлый сериал! — поправила Иори, подпрыгивая на месте. — А вы тут о чём? О новеньких? О, я слышала! Интересно, какая она? Надеюсь, тоже весёлая!

— Син уже строит теории заговора, — пошутил Марк.

— Я просто констатирую факты, — пожал я плечами.

— Факты — это скучно! Нужно больше драйва! — засмеялась Иори, и её энергия, казалось, разогнала остатки утренней сонливости.

Я же молча показал рукой в сторону школы, и мы двинулись вместе, под аккомпанемент болтовни Иори и реплик Марка.

Первый урок был с новенькой учительницей. Она нервно перебирала бумаги и начала проверять по списку. Голос дрожал слегка — видно, волнуется.

— Син Виноградов, ты тут? — позвала она.

Я встал.

— Да.

Коротко,ясно. Сел.

Потом были ещё имена,пока не дошла очередь до Иори.

— Иори Нага... Нагасэ? Ты здесь? — учительница с трудом выговорила фамилию.

В тот момент, когда Иори начала вставать, по классу прошел сдавленный смешок. Как всегда. Но я заметил — не смеялись только мы, наша компания, и… компания Алины. Они просто молча смотрели, без тени усмешки. И в этот миг я почувствовал неожиданную, тихую благодарность к Алине. Не за что-то конкретное. Просто за то, что в её глазах не было насмешки.

Урок начался. Я откинулся на спинку стула, поймал взгляд Иори. Она улыбнулась, словно ничего не произошло. А за окном медленно плыли серые облака, и день, только начавшись, уже казался бесконечно длинным.

После звонка, пока все расходились, я задержался. Увидел, как Алина одна собирает вещи у окна. Подошел, оперся о соседнюю парту.

— Спасибо, — сказал я просто.

Она подняла на меня удивлённые глаза.

— За что?

— Твои не засмеялись. Когда фамилию Иори читали.

Алина на секунду задумалась,затем пожала плечами, и в её взгляде промелькнуло что-то твёрдое, почти взрослое.

— А зачем смеяться, если причины нет? Фамилия как фамилия. Имя как имя. — Она захлопнула учебник. — И вообще, если надо, я тебе помогу. Или ей. Чтобы смеялись меньше.

Она сказала это так буднично,как о чём-то само собой разумеющемся, и повернулась к выходу.

— Понял, — кивнул я ей в спину. — Ещё раз спасибо.

Она лишь махнула рукой, не оборачиваясь.

Я вышел в коридор. Пока всё было спокойно. И это было главное. Но в воздухе, пахнущем мелкой пылью и старым деревом, уже витало что-то новое. Что-то, что могло это спокойствие нарушить. Или, наоборот, укрепить.

Глава 2. Проявление от лица Сина

Последний урок — физра. Подготовка к ГТО. Хорошо, что последний: пропотеешь, зато не придётся потом сидеть на математике, отравляя воздух вокруг себя запахом пота. Не самая элегантная мысль, но практичная.

Пока я завязывал шнурки, ко мне подошла Катя. Её тень упала на мои кросски.

— Син, о чём думаешь? — спросила она. В её голосе не было обычной лёгкости.

Звучало деловито, почти серьёзно.

— Думаю, что делать после уроков, — ответил я, не поднимая головы. — Бродить по жёлтым переулкам Вологодчины. Наблюдать, как свет падает на старую плитку. Искать закономерности в трещинах асфальта.

— А может, с нами пойдёшь на парад? — Катя сделала паузу, будто взвешивая мою возможную реакцию. Она присела на корточки рядом, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Тот самый. В память о ЛАС. Марк вчера про него столько рассказывал, что Иори теперь не отстаёт: «Это же будет весело, там музыка, люди!» А я... я думаю, нам всем стоит пойти.

Я замер на секунду. Парад. Тот самый, о чём утром читал в новостях. Скопление людей, громкая музыка, флаги… Всё, что я обычно избегаю. Но альтернатива блуждать в одиночестве, пока солнце садится за панельки.

— Марк собрался рассказывать анекдоты в толпе, чтобы разрядить обстановку? — уточнил я сухо.

Катя усмехнулась,но уголки её губ дрогнули.

— Что-то в этом роде. Говорит, траур — не повод для уныния, а повод вспомнить что-то хорошее. Но я… Син, я просто думаю, что это важно. Посмотреть. Быть там. Не одному.

Её слова повисли в воздухе раздевалки,пахнущей сыростью и старым деревом.

— Логично, — наконец сказал я. — Отвлечься от... всего этого. И понаблюдать за реакцией толпы — тоже интересно.

— Тогда как обычно, — кивнула Катя, и в её глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. Она встала, отряхнула колени. — Собираемся у дуба после уроков. Не опаздывай, а то Иори начнёт паниковать, что ты передумал.

— Не начну, — раздался звонкий голос из-за угла шкафчика. Появилась Иори, уже переодетая. — Я просто пойду тебя искать! По всем переулкам твоей Вологодчины!

— Угрожающе, — констатировал я.

Катя покачала головой,улыбнулась по-настоящему и ушла, оставив меня наедине с Иори, которая принялась с энтузиазмом рассказывать о новом виде спорта, который она придумала — нечто среднее между баскетболом и балетом.

Решение было принято. Парад как способ «отдохнуть» — звучало как оксюморон, но, возможно, коллективное наблюдение за чужим прошлым было лучше, чем индивидуальное созерцание собственного настоящего.

Когда я вышел из раздевалки в зал, привычная картина дала сбой. На месте нашего вечно взъерошенного физрука стоял директор. Ярослав Росиненков. В своём безупречном тёмном костюме он выглядел здесь, среди потёртых матов и баскетбольных колец, как инопланетянин.

«Ох,емае, — пронеслось у меня автоматически. — Главное, чтобы класс вёл себя нормально. А не как в прошлый раз с водным поло».

Марк, уже разминавшийся у шведской стенки, присвистнул.

— Ничего себе сюрприз! Росиненков в зале — это как увидеть балерину в угольной шахте. Эй, Син, думаешь, он в костюме будет показывать нам страпон? Или у него под пиджаком спортивная форма с гербом ЛАС?

— Скорее всего, он просто будет наблюдать и делать пометки в блокноте, — ответил я, вставая в строй. — А потом вызовет особо отличившихся «на ковёр». Советую не выделяться.

— Не выделяться? Да это не в моих правилах! — Марк щёлкнул себя по лбу. — Если уж играть при директоре, то играть так, чтобы запомнили! Я сегодня буду как пантера! Быстрый, грациозный, смертоносный!

— Пантера, которую выбивают первой, — пробормотал я себе под нос, но Марк уже не слушал, отрабатывая мнимые удары по невидимому мячу.

Звонок. Я встал в строй первым — машинально, по привычке к порядку.

Марк втиснулся куда-то в середину, кривляясь, Иори затерялась в самом конце, Катя — неподалёку от Марка. Все выглядели немного насторожёнными под пристальным взглядом директора.

— Здравствуйте, — сказал Росиненков. Его голос, обычно мягкий и загадочный в кабинете, здесь прозвучал чётко и по-военному.

Класс ответил хором,но нестройно.

— Ваш учитель заболел. К чему он вас готовил — мне неизвестно, — продолжил директор, обводя нас взглядом. Его глаза, казалось, на секунду задержались на мне. Или мне показалось? — Поэтому сегодня — импровизация. Будем играть в вышибалы.

В зале пронёсся сдержанный вздох. Обычная игра. Ничего страшного.

— Нагасэ и Виноградов, — произнёс Росиненков, и моё имя прозвучало как приговор. — Вы будете вышибать. Остальные — в центр.

Иори встретилась со мной взглядом. В её глазах читалась не тревога, а скорее азарт. «Покажем им!» — беззвучно шевельнула она губами. У меня же внутри всё сжалось в холодный комок. Мне дали меч? Нет. Мяч. Обычный резиновый мяч. Но в голове почему-то всплыло слово «меч». Странно.

Игра началась. Я целился, рассчитывал траекторию. Первой мишенью стала новенькая — робкая девочка, которая жальсь к стенке. Я замахнулся, мяч уже летел к ней...

И тут,словно из ниоткуда, появилась рука. Рука Алины. Она не кричала, не делала резких движений. Просто встала на пути, и мяч глухо ударился ей в плечо. Она даже не поморщилась, лишь отбросила его обратно мне, смотря прямо в глаза.

Я выбил.Но не новенькую. Алину. Самую сильную. Почему? Зачем она так поступила? Вопрос завис в голове, не находя логического ответа. Жертвенность? Глупость? Или что-то другое?

Мы с Иори продолжали. Она била яростно, с улыбкой, я — холодно и методично. Остался только Марк. Он вертелся как юла, выкрикивая что-то обидное.

— Эй, Син! Целься лучше! Ты бьёшь как бабушка на лавочке! Иори, красавица, давай слабее, а то мне страшно! — дразнил он, уворачиваясь от очередного броска.

Мы потратили на него целых двадцать минут.Время тянулось, как резина. Марк в итоге пал, споткнувшись о собственную ногу, но с триумфальным воплем: «Меня победила не ваша меткость, а коварный пол! Запомните этот день!»

— Молодцы, — наконец сказал директор, и в его голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая усталость. — А теперь — Лорманов и Романенкова. Ваша очередь вышибать.

Марк, запыхавшийся, но сияющий, дал мне пять.

— Видал пантеру? Теперь наблюдай за ураганом! — пообещал он.

Марк и Алина. Дуэт, который в обычной жизни не пересекался, но на площадке становился машиной. Я встал рядом с Иори и Катей в центре зала. Мяч был у Алины.

Именно в этот момент всё и началось.

Сначала — просто странное чувство. Будто в груди что-то резко сжалось, и ноги на мгновение потеряли твёрдость. Не боль. Не головокружение. А... смесь. Как если бы в тебя одновременно вселились леденящий страх перед падением и дикая, безумная решимость прыгнуть. Адреналин, но искажённый, чужой. Я замер, пытаясь анализировать это ощущение. Оно длилось секунду. Может, две.

И в этот миг мяч, пущенный Алиной с нечеловеческой силой, ударил мне прямо в висок.

Мир на мгновение вспыхнул белым, затем вернулся в резкость с лёгким звоном в ушах. Я пошатнулся и сел на ближайшую скамейку. Не из-за боли — удар был сильным, но не критичным. Я сел, потому что нуждался в анализе. Что это было? Паника? Сбой вестибулярного аппарата? Но оно было двойным. Чувство было не моим.

Пока Марк и Алина выбивали остальных, я наблюдал. Не за игрой, а за ними. За дыханием Иори, за напряжёнными плечами Кати, за ледяной концентрацией Алины. Я искал источник того странного «эха», что прокатилось по моей нервной системе.

Последней осталась Иори. Она отпрыгивала, смеялась, но в её глазах, когда мяч летел в неё, я увидел ту самую решимость, которую почувствовал. Только усиленную в сто раз. И страх? Да, тоже. Она продержалась дольше всех, но мяч Марка всё же настиг её.

Прозвенел звонок. Спасительное освобождение.

Я перевёл взгляд на Катю. Она стояла, слегка ссутулившись, обхватив себя руками, будто от холода. Её лицо было бледным. Она сжалась. Не физически — эмоционально. Как будто её что-то... задело. Глубоко. Она ловила ртом воздух, словно после долгого бега, хотя почти не двигалась.

Я медленно поднялся и подошёл сначала к Иори. Она отряхивала форму, всё ещё улыбаясь.

— Ну что? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ураган выдержала?

— Ещё бы! — она выпрямилась, глаза блестели. — Марк сильный, но предсказуемый. А Алина... она бросает как будто ненавидит этот мяч. Интересно.

— Ты была лучшей в центре, — сказал я просто, без пафоса. — Дольше всех продержалась. Это факт.

Её улыбка стала ещё шире,солнечной.

— Спасибо, Син! А ты сегодня какой-то... сосредоточенный. Всё в порядке?

— Всё логично, — ответил я, кивнув. — Просто много данных для обработки.

Я не стал подходить к Кате. Не сейчас. Логика подсказывала: нужно обработать данные в одиночестве, разложить всё по полочкам. Сначала это странное чувство, затем удар, теперь её реакция... Я встал и пошёл в раздевалку. Вода в душе смыла пот, но не смогла смыть вопрос, который теперь горел в мозгу ярче всего:

Что,если это ощущение было не моим? А если не моим, то чьим? И почему оно пришло именно в тот момент?

Вопросы висели в воздухе, густом от пара и невысказанных мыслей. Ответов не было. Пока.

Глава 3. Парад

От лица Сина

Когда я зашёл в класс за забытым рюкзаком, меня окликнули.

— Эй, Синоски!

Я обернулся.В дверном проёме стояла Алина, опираясь о косяк.

— Пошли. Классуха вызывает. Меня и тебя. Как старосту и заместителя.

Я нахмурился.

— А что произошло?

Она пожала плечами,но в её взгляде не было обычной отстранённости — лишь деловитая срочность.

— Если бы я знала, тогда бы тебя не звала. Дело серьёзное, так что надо побыстрее. Потому что у меня есть дела. Также как, наверное, и у тебя.

Она развернулась и пошла по коридору,не оборачиваясь. Выбора мне не оставили. Пришлось идти, проклиная в уме тот день, когда поддался на уговоры и согласился баллотироваться. «Просто техническая должность», — сказали они. «Бумажки собирать». В итоге я, конечно, проиграл. И стал «замом». Замом старосты. Великолепно.

— Алина, — догнал я её шаг. — А где Дэ?

— Поехал на кладбище, — коротко бросила она. — К отцу. Морозову. Годовщина, кажется.

Больше мы не разговаривали.Шли молча, под аккомпанемент эха наших шагов в пустом школьном коридоре.

Классный руководитель, Ольга Витальевна, сидела за столом и что-то нервно печатала. Увидев нас, вздохнула с облегчением.

— А, вот и вы. Садитесь.

Мы остались стоять.

— Так. К нам на следующей неделе поступают ещё два новых ученика. Фрост и Роуч. Вам, как активу класса, нужно будет помочь им влиться.

Я не удержался.

— А почему у них такие… имена? Фрост и Роуч? Мороз и Таракан? Это как-то…

— Не знаю, — резко перебила Ольга Витальевна. — Может, псевдонимы, может, переводные. Не наше дело. Ваше дело — донести до остальных и предупредить, чтобы не шутили про них. Особенно что они… детдомовские. Понятно? Сложности в жизни бывают у всех.

Мы с Алиной кивнули, почти синхронно. Миссия ясна.

— Всё, свободны.

Мы вышли. Алина тут же свернула в сторону выхода, махнув рукой на прощание. Я же направился к старому дубу, где договорились встретиться перед парадом.

Марк еле сдерживал Иори, которая, казалось, готова была рвануть куда-то прямо сейчас, излучая нетерпение.

— Син! Наконец-то! — почти взвыл Марк, удерживая Иори за капюшон куртки. — Помоги! Её уже понесло в сторону мороженого, а мы должны идти на парад!

— Ребята, я тут, — сказал я ровно. — Идёмте. На парад.

Иори мгновенно замерла и развернулась ко мне, сияя.

— Ура! Пошли-пошли! Я слышала, там будут оркестры и знамёна! Это же так весело!

—Весело — громко сказано, — пробурчал Марк, но пошёл рядом, расправив плечи. — Но где я, там всегда найдётся место остроумию и бравурному настроению! Не то что некоторым ледяным личностям.

Катя шла молча, немного позади, погружённая в свои мысли.

Мы двинулись к неоновой части города — деловому центру, где обычно и проходили все официальные мероприятия. Воздух постепенно наполнялся гулом толпы и далёкой музыкой.

— Ребята, — вдруг серьёзно спросил Марк, — а вы вообще знаете, что такое ЛАС и что с ним произошло?

— Да, — тихо, но чётко сказала Катя. Её голос прозвучал непривычно твёрдо.

Я и Иори переглянулись. Мы оба понимали, что знаем лишь обрывки.

— Тогда слушайте историю от главного эксперта по местному фольклору! — Марк тут же перешёл в режим рассказчика, жестикулируя. — ЛАС — это не просто буквы. Это «Лесные Ассы». Частная военная компания, базировавшаяся тут, в нашей области. Легендарные, мать их. Три года назад их базу… стёрли с лица земли. Уничтожили. Говорят, погибли все. Все, кроме четырёх человек. Одного из них мы знаем — это наш генерал-губернатор, Крылов. А вот остальные трое… Тени. Никто не знает, кто они. И этот парад — в их честь. В честь погибших. А ещё… — Марк понизил голос до драматического шёпота, — ходят слухи, что ЛАС уничтожил сам Маска. Да-да, тот самый, который сейчас, поговаривают, держит тёмную сторону нашего города на крючке.

Я слушал, пытаясь отделить факты от вымысла. Иори внимала с широко раскрытыми глазами, как ребёнок страшной сказке.

— То есть… это как война? — спросила она.

— Не просто война. Эпичная битва! — парировал Марк. — Просто нам, обычным смертным, остаётся лишь кланяться праху и носить траурные ленточки.

Мы оба с Иори кивнули, больше чтобы не обидеть его пыл, чем из полного понимания.

— Друзья, вот мы и пришли, — без особой радости констатировала Катя, остановившись.

Площадь действительно была преображена. Повсюду развевались красно-золотые флаги ЛАС. Люди, многие в чёрном, держали в руках фотографии — молодые лица в камуфляже, улыбающиеся в объектив, не зная, что это их последние снимки. Музыка сменилась торжественно-траурной мелодией, и ведущий объявил минуту молчания.

Толпа замерла.

И именно в эту тишину, тягучую и абсолютную, вновь впилось то самое чувство. Грудь сжало так сильно, что воздух перехватило. Это было не просто неприятно. Это было насильственно. Как будто на глубине, плывя баттерфляем, тебе вдруг приказывают: «Не дышать». И тело подчиняется против воли. Я едва сдержал кашель, глаза пошли кругом. Я начал метать взгляды по сторонам, ища источник, ища того, кто мог это послать. С Катей, казалось, было всё в порядке — она стояла с закрытыми глазами, бледная, но спокойная. Иори смотрела в землю, серьёзная.

Но Марк… Марк стоял, согнувшись, одной рукой вцепившись в грудь, другой — в колонну фонаря. Его лицо исказила гримаса боли.

Минута закончилась. Толпа снова зашевелилась. Я и Иори, не сговариваясь, подхватили Марка под руки и увели в боковую улочку, подальше от давящей массы людей.

— Марк, что с тобой? — спросил я, усаживая его на низкий парапет.

Он отдышался,вытирая лоб.

— Чёрт… Син, не знаю. Резко… в груди свело. Железной рукой. И ноги… как будто судорогой. Сильно. Страстно, блин, очень страстно болело. Прям как в том аниме… — он попытался улыбнуться, но получилась жалкая гримаса. — «Ха-ха… По профессии я — бог, а по жизни — лох».

—О! Это же из «Бездомного бога»! — воскликнула Иори, но тут же прикусила язык, увидев его состояние.

Я ничего не понял из этой отсылки,но понял другое — это не случайность. Это было со мной, а теперь с ним. И это было ужасно похоже.

— Ребята, давайте разойдёмся по домам, — предложил я, поднимаясь. — На сегодня впечатлений хватит.

— Син, ты чего? Мы только начали гулять! — Марк вскочил, уже почти приходя в себя, и развёл руками. — Нельзя отступать перед лицом мелкой телесной неурядицы! Это всё нервы от торжественной обстановки! Надо развеяться!

— Я с Марком полностью согласна! — живо поддержала Иори, снова заряжаясь энергией. — Тем более, зачем расходиться, если мы можем провести время вместе? Я знаю отличное место — Восточный парк! Там сейчас фонари горят, и, говорят, фонтан цветной включают!

Катя молчала, но её молчание было знаком согласия. Противиться этому напору было бессмысленно.

Мы пошли в Восточный парк. Сумерки сгущались, зажигая в небе первые звёзды и жёлтые огни фонарей вдоль аллей. Иори шла впереди, рассказывая о том, как здорово было бы устроить здесь пикник летом, и вдруг, оглядываясь на нас, споткнулась о неровную плитку.

— Ой!

Она едва удержала равновесие. Но в тот же миг Марк, шедший рядом, резко охнул и схватился за колено.

— Ай, чёрт! — вырвалось у него. — Колено… стрельнуло, будто мне в него шуруп вкрутили! Откуда что взялось…

Он потёр колено,лицо на миг скривилось от боли, но затем он махнул рукой.

— Ладно, прошло. Видимо, старею, кости болят. Иори, смотри под ноги, а то меня, старика, на ровном месте калечишь!

— Прости! — защебетала Иори, но её взгляд на секунду стал внимательным, изучающим. Она посмотрела на меня. Я встретился с ней глазами и едва заметно покачал головой: «Позже».