Облом для властного, или Я твой Зайчик

Зайка.

Шум большого города. Сверкающие витрины дорогих магазинов. Расфуфыренные силиконовые губы знойных красоток, и я – уставшая, растрепанная, в мятой футболке.

Иду мимо зеркальной витрины и чуть притормаживаю, бросая на себя мимолетный взгляд. Отражение в очередной раз «порадовало» жестокой правдой: я все же снова поправилась. Если эластичные джинсы можно было еще обмануть моей чуть раздобревшей попой, то футболка стала опасно трещать на груди.

Так, нужно с этим срочно что-то делать, то такими темпами скоро ни в одну одежду не влезу. Иногда я сама себе удивляюсь. Как?! Вот как, при моем ритме жизни, можно вообще поправляться?

Ответ лежал в сумке: пять молочных шоколадок.

Особо нервным не пугаться: это все не мне. Ну, почти все…

Чтобы придать себе чуть больше уверенности, взбиваю рукой пышные светлые волосы. Они – предмет моей гордости и всеобщей зависти. Да, я натуральная блондинка. И вопреки обыкновению у меня не торчат три блеклые волосинки, а по спине струится роскошная золотая грива, которая, если кто-то так и не посетит салон, скоро отрастет ниже попы.

Красиво? Не спорю. Но жуть как неудобно. Особенно, когда каждое твое утро – это непроходимый многоуровневый квест.

Ловлю в зеркале заинтересованный мужской взгляд и спешу к эскалатору.

Мой почти бывший муж сегодня оригинален: назначил встречу в кафе. Не сказать, что я сильно рада сему факту, но где-то глубоко в душе мне стало приятно, и всколыхнулись былые воспоминания. Ведь еще совсем недавно – всего каких-то четыре года назад – мы с ним обедали в этом самом кафе, но вовсе не для того, чтобы обсудить наш развод.

Пока поднималась на третий этаж, заметила, что тот заинтересованный мужик идет следом. Обернулась и пригляделась.

Ну, ничего так. Высок, в меру упитан, мускулист. В любое другое время я бы непременно воспользовалась случаем, но… Взгляд на часы. Времени в обрез. Да и сомневаюсь, что после встречи с Егором буду в нужном расположении духа.

Так что извини, мужик, сегодня не твой день. Пора включить режим ускоренного старта.

– Девушка?!

Хотела убежать? Ага, сейчас! Видно, сильно мужика зацепило то, что колыхалось под обтягивающей футболкой. Он в три прыжка догнал меня и, включив обаяние истинного самца, чарующе протянул:

– Красавица, я был сражен в самое сердце. Могу я узнать ваше имя?

Присмотрелась – хорош. Очень жаль, что сегодня у меня совсем нет времени.

– Алена, – сладко пропела я, посылая в ответ одну из своих самых соблазнительных улыбок, – И я, – выставила палец с обручальным кольцом, – замужем.

Улыбка мачо слегка потускнела, но сдаваться он явно не собирался.

– Так я не претендую. Просто хотел пригласить вас на чашечку кофе.

Я растянула губы в предвкушающей усмешке и стала демонстративно загибать пальцы перед носом незнакомца:

– Один, два, три, четыре. Меня дома ждут четверо детей.

Глаза у альфа-самца сначала блеснули изумлением, затем недоверием, а после и вовсе самым настоящим шоком.

О, да-а-а! Обожаю эту реакцию!

– Нет, но если вы хотите, могу пригласить вас к себе на кофе, – елейно произнесла я и невинно захлопала глазками.

Мужик посмотрел на меня, как на больную, и, бормоча какие-то сбивчивые объяснения, скрылся в неизвестном направлении.

– Эй! Подожди! А как же кофе? – крикнула я вдогонку мужчине, но он только прибавил скорости.

С легкой усмешкой проводила моего несостоявшегося любовника. Как-то быстро он сдулся. Я ведь ему еще не успела рассказать о трех кошках, попугае и пяти хомяках.

Маленький эпизод слегка приподнял мне настроение, и в кафе с монументальным названием «Айсберг» я вплыла белой лебедушкой – естественно, с поправкой на габариты.

Супруг тот, который почти бывший, отыскался в самом конце зала вольготно разместившимся на казенном кожаном диване. Не поднимая своей темноволосой головы, он с аппетитом уплетал куриные крылышки. Рядом стояла огромная бадья (язык просто не поворачивался назвать это кружкой) с пивом. Егор время от времени отвлекался от поедания жирных и ароматных крыльев и потягивал светлое пиво. И так это соблазнительно выглядело, что мой желудок дернулся и потянулся всеми фибрами своей обжорской душонки на дивный запах, напоминая, что сегодня его ничем, кроме дешевого быстрорастворимого кофе, не кормили.

– Ты, вроде бы, на кофе звал, – бесцеремонно плюхаясь рядом с Егором, нагло протянула я.

Мужчина вздрогнул от неожиданности, поперхнулся пивом и тут же отодвинулся подальше, помня мою любовь заботливо хлопать его по спинке.

– И тебе привет, – выдохнул он, чуть отдышавшись. – Любишь ты эффектно появляться.

– Ага, – довольно поддакнула я. – Где мой кофе с пироженкой? И ты не ответил? Чего это ты с обеда глаза заливаешь?

Егор поморщился, словно ему наступили на больную мозоль.

– Без допинга я не переживу этот поход по магазинам. Соня решила обновить гардероб, а мне хоть стреляйся, – пожаловался он.

Теперь стало понятно, почему встреча в кафе. Где-то внутри остро, но коротко кольнуло разочарованием, и, отбросив лишнюю гордость, я признаюсь самой себе, что все еще люблю этого уже чужого мужчину.

– А где Соня? – решила на всякий случай уточнить я.

Не горю желанием встретится с новой холеной девушкой Егора. Соня его жутко ревнует. Одно радует: это распространяется не только на меня. Она уже давно вытравила из окружения Егора всех особ женского пола.

Нет, понять ее могу: мой бывший – мужик видный, сексуальный. Помнится, мы были очень красивой парой: он – такой мощный, темноволосый, и я – стройная блондинка, словно сошедшая с обложки журнала.

Да, такой я была раньше…

– Она подъедет позже, – вывел меня из тридцатисекундного транса голос Егора. – Тебе кофе заказать?

Я заторможенно кивнула в ответ и мысленно дала себе пару пощечин. Распустила тут нюни! Что было, то прошло, и нечего попусту терзаться. Нужно сразу переходить к делу.

– Так о чем ты хотел поговорить?

Я внимательно смотрю Егору в лицо, с которого понемногу сползает добродушная улыбка. По карим глазам пробегает виноватая тень.

О, нет! Последний раз он так на меня смотрел, когда собирал чемодан и уходил к любовнице.

– Понимаешь, Ален… тут такое дело... – неуверенно начал он. – Ты же знаешь, что мы с Соней уже давно вместе и… и любим друг друга.

– Егор, – строго посмотрела на него. – Ближе к делу!

Мужчина нервно провел рукой по волосам и на выдохе признался:

– На прошлой неделе я сделал Соне предложение.

Ну, что-то подобное я подозревала. Как чувствовала, что пришибленный вид Егора не сулит ничего хорошего.

– Совет вам да любовь! – деловым тоном высказалась я. – Развода не дам. Мы с тобой договаривались. Или ты уже забыл?

– Да помню я, помню! – затараторил он, оправдываясь. – Но, Ален, ты пойми: мы с Сонечкой хотим узаконить наши отношения, ребенка родить. Не сразу конечно, года через два-три.

Ох, лучше бы он молчал в тряпочку, потому что проскользнувшая фраза о детях заставила меня с силой сжать кружку горячего капучино! Хотелось встать и вылить этой скотине сладкий напиток, с удовольствием наблюдая, как коричневые ручейки стекают по его белоснежной брендовой рубашке.

– Ну, Зай... – с умоляющими нотками в голосе произнес он. – Ты и меня пойми. Жизнь не стоит на месте. У меня свои заботы.

Поставила кружку на блюдце – так, на всякий случай. А то, не дай Бог, рука дрогнет.

– Значит, у тебя заботы? – спокойно уточнила я, складывая руки на груди и тем самым мгновенно привлекая внимание бывшего к пышным округлостям. – А у меня, значит, забот не имеется?

Егор тихонько сглотнул.

– Егор, объясни мне: почему из-за того, что твоей ненаглядной Сонечке приспичило примерить свадебное платье должна страдать я? Что? Что я должна предъявить на наш развод органам опеки? Ты оттаешь себе отчет в том, что у меня просто отберут племянников?

– Зай, ну, пожалуйста! Ты же умная, – быстро зашептал он, – Что-нибудь обязательно придумаешь. А я? Как я без Сонечки? У нас годочки идут. Нужна какая-то определенность. Не могу же я ждать, пока твои племянники вырастут.

Во время его проникновенной речи в двери кафе зашла высокая гибкая брюнетка, выискивая взглядом Егора. Увидела меня, и даже издалека стало заметно, как зло искривились ее полные губы.

Так, надо заканчивать этот неприятный разговор и сматывать удочки. Общаться с ненаглядной невестой бывшего совершенно не хотелось. Поэтому, особо не мешкая, я бросила под чашку недопитого кофе деньги и, наклонившись к Егору, прошипела сквозь зубы:

– О разводе даже не мечтай! Только через мой труп! – И в ответ на возмущенное восклицание мужчины крепко поцеловала его прямо в губы.

Да-да, вот такая я стерва! Пусть теперь объяснит своей Сонечке, по какому праву его одаривает поцелуями бывшая жена.

– Егор!!! – раздался дикий визг Сони.

Я отпрянула от бывшего мужа и перевела взгляд на красную от злости Соню. Есть контакт!

– Всем пока! – ехидно ухмыльнулась и от чистого сердца пожелала: – Чудного дня, голубки!

Судя по офигевшей роже Егора, день у него и вправду будет «чудный». Разборки с одичавшей самкой тираннозавра скрасят его вечерний досуг.

Из кафе я вылетела, как пробка из-под шампанского. Добежала до продуктового супермаркета и только там, застыв посреди торгового зала, выдохнула.

Похоже, в скором времени меня ждут серьезные проблемы.

Я перевела взгляд на витрины.

Ха, во всем есть положительные стороны! Теперь можно без зазрения совести купить шоколадный тортик.

Какая диета, если в расход идут такие титанические нервы!

Долго выбирала тортик, пока, наконец, не остановилась на шоколадном чуде с вишневой начинкой. Свеженький, с воздушным облаком взбитых сливок. Мням, все, как я люблю! А дети? Они вообще любят все, что с сахаром.

На парковке меня дожидалась верная железная лошадка «Лада». Вот уже второй год я катаюсь на ней под скрип обшивки и тарахтение отечественного мотора. Уже даже нравится. Хотя поначалу казалось, что после подаренного Егором «БМВ» я уже никогда не смогу пересесть на машину такого низкого класса. Но человек, как говорится, ко всему привыкает. Вот и я привыкла.

Выбирать особо не приходилось. Когда встал вопрос о покупке небольшой двухкомнатной квартиры в нашем родном селе, я, не раздумывая, продала дорогущую тачку, тем более что ездить на ней и дальше было мне не по карману. Слишком дорогое обслуживание. Взамен я приобрела старушку «Ладу», и даже осталось немного денег на дачу, где мы с детьми жили в летнее время года.

Поначалу со старушкой отношения у нас не клеились. Она глохла даже при попытке тронуться, а я, зло чертыхаясь, лупила ее по рулю. Так она и стояла, одинокая и не кому не нужная, во дворе дома, пока наш сосед по квартире не научил меня ездить на «механке».

– Ален, как же ты права получила? – недоуменно наблюдая, как я пытаюсь воткнуть первую передачу, спросил тогда сосед.

Так мне стало стыдно в тот момент, что я себе пообещала во что бы то ни стало научиться ездить на «Ладе».

И ведь научалась!

Даже лихачу иногда под настроение.

Сейчас настроения не было.

Пока ехала на дачу, в голове то и дело витали непрошеные воспоминания. Все это время после болезненного разрыва с Егором я гнала их от себя. Сантименты нынче непростительная роскошь, особенно для мамы четверых детей.

Выезд из города, к своему удивлению, я проскочила без пробок и, прибавив газу, выехала на скоростное шоссе. Его построили совсем недавно, и дорога от города до нашего района стала намного приятнее, не говоря уже о том, что в разы быстрее. Поэтому уже минут через сорок я свернула с трассы на узкий сельский асфальт, а после – на грунтовку, которая вела на самый отшиб села. Там, за кособоким забором, стоял наш маленький, но аккуратный дачный домик.

Я купила этот дом у одной пожилой пары. Их городские дети уехали жить в Москву и через пару лет забрали родителей с собой.

Домик был очень старым, но ухоженным. Все в нем было просто, без излишеств, но добротно и по-домашнему уютно. Бывшие хозяева даже мебель забирать не стали. А я и рада: пусть она старая, с советских времен, но лучше, чем вообще никакая.

Запарковав свою Старушку у калитки и прихватив тортик, поспешила к детям.

Ухоженный и чистый двор, утопающий в свежей майской зелени плодовых деревьев, радовал глаз. Ветерок донес до обоняния нежный чуть сладковатый аромат. Ух, ты! Зацвели все шесть яблонь! Значит, по осени будет урожай. С баб Дашей сока яблочного закроем…

Баб Даша – это моя соседка. В отличие от нас она здесь живет круглогодично, благо, дом у нее с газовым отоплением.

Хлопнула деревянная дверь дома, и на крылечко вылетело мое маленькое золотое счастье – Настенька.

– Мама! – звонко закричала четырехлетняя кнопка и со всех ног поспешила ко мне.

Я одной рукой подхватила девочку и расцеловала нежные румяные щечки.

– Привет, мой котёночек, – ласково, прошептала я, прижимая Настену к себе. – Смотри, что я купила.

Круглые голубые глазенки, так похожие на глубокие омуты моей сестры, радостно сверкнули.

– Ура!!! Мама толтик купила! – И понеслась обратно в дом. – Я всем ласкажу!

С ноги девочка распахнула дверь, так что та с глухим стуком шандарахнулась о стену. Следом послышалась ворчливая ругань баб Даши:

– Куды несешься, как очумелая?! Настена! Лоб себе расшибешь!

Баба Даша – суровая сельская женщина, воспитавшая двух здоровых мужиков. Характер у нее, как кремень – непрошибаемый. От нее похвалы или ласкового слова в жизни не слышала, но в беде не бросит, всегда поможет, а это дороже всех любезностей в мире.

С предыдущими соседями старушка не общалась. Еще лет двадцать назад они крепко повздорили и отгородились глухим, почти пуленепробиваемым забором, чтобы даже пчела с чужого огорода не залетела.

– Ты чего так поздно? – не здороваясь, выдала баб Даша, уперев руки в боки. – Мне твои бандиты весь спинной мозг выгрызли.

В этот вся баб Даша: рычит, ворчит, но еще ни разу не отказалась присмотреть за детьми.

– Опять что-то натворили? – с чрезмерным энтузиазмом поинтересовалась я, заходя на маленькую веранду и тут же меняя парадные кроссовки на драные тапки.

Баб Даша с каменной миной подошла к двухконфорочной газовой плите, открыла крышку большой кастрюли.

– Вот! Полюбуйся! Я щи зеленые сварила.

Подошла поближе и нос уловил душистый запах свежесваренных щей. Желудок жалобно сжался, слюноотделение усилилось, и я быстро сглотнула.

– М-м-м щи зеленые… – алчно протянула я и зачерпнула половником супчик, намереваясь попробовать.

Поднесла половник к губам и внезапно заметила, что в супе плавает что-то странное…что-то, чего в супе точно никак не должно быть.

– Близнецы решили, что в супе не хватает мяса, – буднично поведала баб Даша и отобрала у меня половник. – Так что, попотчевать тебя супом из дождевых червей? Я старалась.

И сказала – как отрезала. Ни один мускул не дрогнул на лице этой мужественной женщины.

– Э-э-э, я как-нибудь воздержусь, – виновато съежилась под осуждающим взглядом баб Даши.

Моя соседка – ярая сторонница строгого воспитания. Она всегда ставит мне в вину, что я слишком балую детей. Она наказывает, а я каждый раз их выгораживаю, а после вот таких «сюрпризов» становится всегда и неудобно, и стыдно одновременно.

– Баб Даш, – делаю стратегический отвлекающий маневр, – а пойдем чай пить с тортиком.

Соседка хмурит черные, без единого седого волоска, брови.

– Не переживай, я все сама уберу и щи новые сварю, – тут же заверяю я и тяну ее за рукав халата глубже в дом. – И где эти сорванцы?

Близнецы отбывали строгое наказание. Стояли в разных углах в большой комнате с выключенным телевизором. Киря мирно ковырял пальцем виниловые обои, да так, что подле его ног образовалась белоснежная крошка, а Илья уселся на корточки и усердно отдирал тонкую полоску шпатлевки от плинтуса – не иначе как подкоп для армии муравьев.

Увидев меня в дверях, да еще и с тортиком, мальчишки с дикими воплями кинулись ко мне и повисли как две обезьяны.

– Мама! Мама!

Им уже по семь лет и они достаточно взрослые, чтобы понимать, что их настоящая мама умерла, но по-прежнему зовут меня мамой. А у меня каждые раз сердце сжимается. И радостно, и больно одновременно – так я их люблю!

Поцеловала их в светлые, чуть рыжеватые макушки и, поднимая голову, встретилась с полным немого укора взглядом баб Даши.

– Так! – Спохватившись, тут же придала лицу суровоевыражение. – Кто из вас испортил бабушкин суп?!

– Это не мы!

– Да, это не мы!

– А кто?! – не дав вставить мне и слова, возмущенно каркнула баб Даша.

Минутная заминка. Мальчишки синхронно чешут взлохмаченные шевелюры, и Киря находится:

– Барабашка!

– Да, барабашка! – вторил ему довольный находчивостью брата Илья.

– Какой барабашка?! – Я, прифигев, сорвалась на писк. – Его же не бывает!

Рот Кири потрясенно, словно я только что убила все его детские мечты, приоткрылся, и он, выставив палец перед собой, говорит:

– Как – не бывает? Ты же говорила, что он на чердаке живет.

И пока я пыталась найтись с ответом, этот манипулятор добавил зловещим шепотом:

– Ты. Нас. Обманула…

– Да, обманула, – поддакинул Илья, сложив тонкие ручки на груди в очень сердитом жесте.

Да-а, дела! Я, вторя жесту близнецов, озадаченно почесала репу. Это что же получается – теперь я виновата?

– А пойдемте чай пить с тортиком! – внезапно с преувеличенной радостью позвала баб Даша. – Кто первый сбегает за водой, получит два куска.

Рыжие издеватели мгновенно забыли обо мне, барабашке и, узрев вожделенный тортик, опрометью бросились выполнять задание. Вот это я понимаю – правильная мотивация!

– Эх, учиться тебе еще и учиться! – вздохнула баб Даша, – Ален, скажи, как ты в садике работаешь? Они же из тебя веревки вьют.

С виноватой улыбкой пожала плечами, тем самым признавая, что так оно и есть на самом деле. Хотя нет, дети вьют из меня настоящие канаты.

Пока баб Даша на пару с любопытной Настеной накрывали на стол, я, умывшись, направилась в самую маленькую комнату, которая служила прежним хозяевам чуланом. Мы эту комнату разгребли, поставили кровать, и теперь там полноправно властвует мой старший ребенок – Данил.

Комната Данила – это царство компьютерных игр, соцсетей и книг о боевом фэнтези. Хорошо, что на даче нет интернета. Тут он хотя бы иногда выглядывает на улицу.

Тринадцатилетний Данил – мой самый трудный ребенок. Его бесконечная скорбь по отцу – моя кровоточащая рана на сердце. Его отчужденность, обида на весь мир и боль, которая плещется в его не по годам серьезных серых глазах, – постоянный укор мне. Не полюбила, не смогла понять и принять. Наши отношения – это постоянное блуждание по минному полю. Один шаг вперед и три шага назад. Движение в сторону, и я потеряю его.

Осторожно постучалась в дверь и, не услышав ответа, заглянула внутрь.

– Данюш? Привет.

– Привет, – донеслось бурчание, и серые глаза выглянули из-за крышки ноутбука. – Как съездила?

Я пожала плечами и быстро проканировала комнату сына. Все, как всегда, прибрано, постель застелена. Под кроватью – два тома какой-то фантастической мути, рядом с ноутбуком – пачка чипсов.

– Нормально, – пожала плечами я, садясь на кровать.

– И?.. – вопросительно поднимает брови Даня. – Чего этот козел хотел?

– Даня! – сурово воскликнулаюя. – Что за слова?!

Сын закатил глаза и мгновенно исправися:

– Ладно, не козел, а осел. Так лучше?

Не ответив, я сердито засопела.

– Так ты не ответила. Чего он хотел? – с нажимом повторил Данил, и меня в который раз посетило чувство дежа вю.

Он нереально похож на своего отца – от внешности до характера. Тот тоже был таким же серьезным, твердолобым и отчаянным. Иначе бы просто не смог завоевать мою красавицу сестру.

– Соскучился он, – отмазалась я и быстро перевела стрелки. – Ты опять целый день играл?

– Ага.

– Хоть бы с Таськой погулял.

– Больно надо!

– Вы же с ней дружили?

– А теперь не дружим.

– Что-то случилось?

– Я сам разберусь.

– Данил?

– Я сказал: сам!

Вот и поговорили!

Я устало поднялась с кровати и уже у двери проговорила:

– Пошли, чаю попьем. Я тортик купила.

Данил, все еще раздражённый, кося своими сверкающими глазищами, процедил:

– Сейчас приду.

Я тихо прикрыла за собой дверь и вздохнула. Почему с ним так сложно? Может, из-за того, что он мне не родной? На подсознательном уровне чувствует себя лишним?

А ведь я никогда не выделяла его, да и не задумывалась, что он, по сути, чужой ребенок, привыкший к совершенно другой жизни – обеспеченной и даже богатой.

Данил – сын Романа, мужа сестры от первого брака. Не знаю, как так вышло, что мальчик остался без матери. Знаю одно: мама его в добром здравии и много лет живет в Европе. Сам Даня ее не помнит, но это не уменьшает его боли. Он чувствует себя брошенным, потерянным, словно выброшенным.

Роман был чудесным мужчиной, заботливым и чутким отцом. С Аней они познакомились, когда я была на четвертом курсе института. Помню, как горели глаза сестры, когда она восторженно рассказывала о своем новом кавалере. Они стали самой гармоничной, любящей парой, какую я только встречала.

Признаться, я даже немного завидовала старшей сестре. Может, поэтому через пару лет и выскочила за Егора. Аня отговаривала, советовала не спешить. А я отмахивалась. Егор был таким лапочкой: на руках носил, цветами заваливал, бриллианты дарил! В общем, дура была наивная!

Стыдно вспомнить, но мы с Аней до появления в нашей жизни Ромы все по общагам мыкались и перебивались случайными заработками. Родители наши умерли. Сначала мать сгорела от рака, а потом и отца инсульт шарахнул. В наследство нам достался ветхий домик в вымирающем селе.

Похоронили мы родителей, погоревали и продали домик, чтобы оплатить Ане первый курс учебы в университете на юрфаке. Я через год поступила в пединститут на бюджетное отделение, и жизнь наша, пускай нелегкая, иногда даже голодная, всё же начинала налаживаться, а с появлением Ромы и вовсе заиграла яркими красками.

Перед глазами так и стоят фото из нашего семейного архива.

Непередаваемо прекрасная Аня в воздушном кружеве свадебного платья.

Рождение близнецов.

Моя свадьба с Егором.

Рома держит в сильных руках розовый конвертик из роддома с Настей.

Мы все вместе отмечаем Новый год.

Это было самое счастливое и беззаботное время в моей жизни, которую перечеркнул один урод на груженой фуре.

В тот вечер у малышки Насти резались зубки, и маленькая принцесса постоянно капризничала. Сестра боялась оставлять ее с няней и попросила меня посидеть с детьми. Я с радостью согласилась: это был повод не тащиться с Егором на очередной светский раут и не изображать из себя глянцевую жену успешного бизнесмена.

– Мы быстро вернемся. Смотаемся в офис, и обратно, – заверила меня Аня, поспешно натягивая дубленку. – Все, побежала! Ромка ждет.

Я тогда не догадалась спросить, чего они могли забыть в офисе в семь часов вечера, а после было уже не у кого.

До офиса они не доехали. На заснеженной трассе их «Лексус» протаранила фура с заснувшим за рулем водителем.

– Мам. Мам! МАМ!!!

Я вздрогнула, осознав, что Настена уже в третий раз у меня что-то спросила, а я так задумалась, что пропустила мимо ушей.