Попаданка по ошибке. Институт Смертельных Наук

Я прошла к свободной кровати и села на край. Кровать была мягкой. Очень мягкой. Как облако. В психушках такие не ставят. Но, может, мне просто дали люксовую палату? За особые заслуги?

— Ты ее защищаешь? — уточнила я. — Девушку, которая пыталась принести соседку в жертву?

— Она не пыталась, — эльфийка вздохнула. — Это был учебный ритуал. Для зачета. Просто она перепутала ингредиенты. Вместо соли для защитного круга взяла порошок из костей девственницы. Ну и круг получился... немного другим. Жертвенным. Но она сразу извинилась! И предложила компенсацию — набор редких зелий. Соседка отказалась и перевелась. А зря. Зелья были очень хорошие.

Я смотрела на эльфийку и понимала: это лучшая галлюцинация в моей жизни. Обычно мне снилась работа. Звонки. Клиенты. Начальник. А тут — магический институт, драконы, эльфийки и цветы с зубами. Мой мозг явно решил устроить мне отпуск.

— Меня зовут Лилиандра, — сказала эльфийка, вставая и подходя ко мне. — Можно просто Лили. Я на первом курсе. Специализация — магическая ботаника. Выращиваю редкие растения. Некоторые из них... особенные. Но ты не бойся. Я их контролирую. Обычно.

Она протянула мне руку. Я пожала ее. Рука была теплой, тонкой, с длинными изящными пальцами.

— Алиса, — повторила я. — Я из другого мира. Попала сюда из-за роллов с огурцом. Долгая история. Если хочешь — расскажу.

— О, расскажи! — глаза Лили загорелись. — Я обожаю истории попаданцев! У нас тут такое редко бывает. Последний раз попаданец был лет пятьдесят назад. Какой-то рыцарь из средневекового мира. Он пытался всех спасать, размахивал мечом, кричал про честь и доблесть. Его съел дракон. Не Игнис, а другой дикий. С гор. В общем, рыцарь был вкусный. Дракон потом благодарил.

Я моргнула.

— Меня не съедят, — сказала я уверенно. — Я невкусная. И вредная. И у меня аллергия на драконью слюну. Наверное.

Лили рассмеялась. Смех у нее был как колокольчик — звонкий, мелодичный, очень приятный.

— Ты забавная, Алиса. Думаю, мы подружимся.

В этот момент в дверь постучали. Лили крикнула: «Войдите!» — и дверь открылась. На пороге стояло... нечто.

Это был скелет. Самый настоящий. Ходячий. В руках он держал стопку вещей: мантию, постельное белье, полотенце и что-то еще. Глазницы скелета светились тусклым синим светом.

— Доставка для новой адептки, — произнес скелет скрипучим голосом. — Мантия, форма, постельное, полотенце, тапочки, два комплекта одежды и брошюра «Как выжить в Институте Смертельных Наук. Советы бывалых». Распишитесь вот здесь.

Он протянул мне костлявую руку с пергаментом и пером. Перо было обычным. Гусиным. Я взяла его и поставила закорючку в графе «Получатель».

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что, — ответил скелет. — Если что-то понадобится — обращайтесь в хозяйственный отдел. Мы работаем круглосуточно. Без выходных. Без праздников. Без перерыва на обед. Потому что мы мертвые. Нам не нужен обед.

Он развернулся и ушел, стуча костями по каменному полу. Я закрыла дверь и посмотрела на Лили.

— У вас тут скелеты работают курьерами?

— А что такого? — Лили пожала плечами. — Некроманты их поднимают, а они потом отрабатывают свое воскрешение. Выгодно всем. Скелеты получают возможность двигаться и разговаривать, а Институт — бесплатную рабочую силу. Правда, они иногда жалуются на условия труда. Но кто их слушает? Они же мертвые.

Я сидела на кровати и разбирала вещи, которые принес скелет-курьер. Мантия — отличная. Мягкая, черная, с серебряной вышивкой по краям. Мой размер. Пахнет травами, а не нафталином, что уже радовало. Постельное белье — белое, хрустящее, будто только из-под утюга. Полотенце — пушистое. Тапочки — удобные. Одежда - как одежда. И брошюра: «Как выжить в Институте Смертельных Наук. Советы бывалых. Издание пятое, дополненное и переработанное. Одобрено Верховным Ковеном Магов».

Я хмыкнула, пролистывая страницы. Верховный Ковен. Звучит как организация, в которую я бы позвонила с жалобой на качество обслуживания. Надо будет узнать их контактный номер.

— Лили, — позвала я, не отрываясь от брошюры. — А этот ваш Верховный Ковен — они вообще чем занимаются?

Лилиандра, которая в этот момент поливала свои цветы из маленькой леечки (один из цветов попытался укусить струю воды, но промахнулся), обернулась.

— Верховный Ковен? — переспросила она. — Ну, это высший орган управления всеми магами континента. Они издают законы, следят за соблюдением магического баланса, выдают лицензии на темные ритуалы, распределяют бюджет между институтами. Ну и карают нарушителей. У них есть специальный отдел — Инквизиция Ковена. Если ты нарушишь серьезный закон, за тобой придут. В черных плащах. С артефактами. И будет очень больно.

— Понятно, — кивнула я. — Типа нашей налоговой. Только с магией и плащами.

Лили моргнула.

— У вас в мире есть своя Инквизиция?

— Налоговая, — поправила я. — И поверь, они страшнее. Им не нужны артефакты. Им достаточно прислать письмо с требованием доплатить три рубля семнадцать копеек. И ты уже готов сам сдаться в любую инквизицию, лишь бы они отстали.

Эльфийка посмотрела на меня с уважением.

— Твой мир звучит... сурово.

— Есть немного, — согласилась я, переворачивая страницу. — Но я привыкла. Ладно, рассказывай дальше. Есть байки про Институт?

Лили отставила лейку, села на свою кровать, поджала ноги и начала рассказывать. А я слушала, раскладывая вещи в шкафу. И думала о том, что, если это галлюцинация, то она очень продуманная. Даже Верховный Ковен есть. Мой мозг явно не экономил на деталях.

— Во-первых, — начала Лили, — в подвале живет Нечто. Никто не знает, что это. Даже лорд Ашерон. Даже Верховный Ковен, когда приезжал с проверкой, не смог разобраться. Они спустились в подвал втроем. Вернулись вдвоем. Третий вышел через неделю. Седой. И отказался говорить, что видел. Уволился из Ковена и уехал выращивать капусту в глухую деревню.

— Капусту? — уточнила я.

— Капусту. Говорят, у него отличная капуста. Магическую энергию не использует, только навоз и любовь. Я заказывала у него рассаду для своих цветов. Хороший мужик. Молчаливый.

Я покачала головой и повесила мантию в шкаф. Та послушно повисла на плечиках, даже не пытаясь уползти. Уже плюс.

— Во-вторых, библиотека. Она живая. Книги разговаривают, спорят, иногда дерутся. Библиотекарь — древний вампир по имени Алдрик. Он работает там уже не одну сотню лет. Говорят, он помнит еще первых студентов Института. И он единственный, кого боятся даже книги. Когда Алдрик входит в зал, все тома замолкают и притворяются обычными. Потому что он может их... утилизировать. Сжигать. На медленном огне. Книги это знают и ведут себя прилично.

— Вампир-библиотекарь, — я усмехнулась. — Конечно. А он пьет кровь?

— Только донорскую. У него договор с местной больницей. И еще он любит томатный сок. Говорит, что цвет напоминает о былом.

Я сложила полотенце на полку и взялась за тапочки.

— В-третьих, — продолжала Лили, — у нас есть привидения. Много привидений. В нашей комнате тоже одно живет. Оно храпит. Не бойся — это старый библиотекарь, который умер от сердечного приступа, когда узнал, что студенты жгут книги для растопки. Теперь он следит за сохранностью литературы. А по ночам приходит сюда, потому что здесь тихо. И храпит.

— Храпящее привидение, — я кивнула. — Уже слышала. Что еще?

— Зеркало, — Лили указала на овальное зеркало над умывальником. — Оно разговаривает. И критикует всех. Даже лорда Ашерона, когда он заходил. Представляешь? Сказало ему: «У вас лицо как у надгробной плиты — холодное и безэмоциональное». Ректор ничего не ответил, просто посмотрел на зеркало. И оно замолчало на неделю. До сих пор не знаю, что он с ним сделал. Но с тех пор зеркало стало чуть вежливее.

Я подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение. Взъерошенная, уставшая, но с хитрой улыбкой.

— Привет, — сказала я.

— О нет, — простонало зеркало. — Только не ты. Я слышало, как ты разговаривала с Игнис. И с ректором. Ты — катастрофа. Ты — ходячее бедствие. Ты...

— Я жду комплимент, — перебила я, скрестив руки на груди. — Или ты снова хочешь помолчать? Я могу попросить ректора зайти. Он, кажется, умеет с тобой договариваться.

Зеркало замолчало. Потом вздохнуло — да, зеркало может вздыхать, я проверила — и нехотя произнесло:

— У тебя... красивые глаза. И волосы. Когда расчешешь. И вообще... ты не так плохо выглядишь для человека, который сегодня пережил похищение, дракона и ректора.

— Вот так-то лучше, — я улыбнулась и отошла.

Лили смотрела на меня с восторгом.

— Ты его приручила! Зеркало! Которое даже ректора критикует!

— Я просто умею договариваться, — пожала я плечами. — Пять лет в колл-центре. После этого даже говорящее зеркало — легкая мишень.

Я вернулась к кровати и легла, натянув одеяло до подбородка. Привидение в углу засопело громче. Кажется, оно уже уснуло.

— Лили, — позвала я шепотом.

— М?

— А расскажи про ректора. Какой он? Ну, помимо того, что «холодный и безэмоциональный».

В темноте я услышала, как эльфийка тихо засмеялась.

— Лорд Ашерон? О, это легенда. Говорят, он возглавил Институт двести лет назад. До него тут был хаос. Студенты творили что хотели, преподаватели пили, Игнис ела первокурсников. А он пришел и навел порядок. Жестко. Говорят, в первый же день уволил половину преподавателей. А тех, кто сопротивлялся, заморозил. В прямом смысле. Они до сих пор стоят где-то в подвале, как ледяные статуи. Студентов это очень впечатлило.

— Он настолько сильный?

— Очень. Один из сильнейших магов континента. Член Верховного Ковена. Но он редко посещает заседания. Говорит, что у него нет времени на «политические игры стариков в мантиях». Ковен его недолюбливает, но терпит. Потому что он сильный. И потому что Институт Смертельных Наук — один из лучших. Благодаря ему.

Я задумалась. Ректор, который заморозил несогласных преподавателей. Член Верховного Ковена. Сильнейший маг. И при этом у него уставшие глаза и, кажется, проблемы со сном. Интересный персонаж. Для галлюцинации — очень проработанный.

— А еще говорят, — продолжила Лили, понизив голос до шепота, — что он ждал кого-то. Двести лет. Какую-то особенную женщину. Или мужчину. Или кого-то еще. Никто точно не знает. Но ходят слухи, что есть пророчество. О том, что однажды в Институт попадет человек не из нашего мира. И этот человек изменит все. И ректора. И Институт. И, возможно, весь Ковен.

Я медленно села на кровати.

— Погоди. Пророчество? О попаданце? Который изменит все?

— Ну да, — Лили, кажется, не понимала, почему я напряглась. — Старое пророчество. Ему лет триста. Никто в него особо не верит. Но некоторые... некоторые ждут.

Я зевнула и начала устраиваться в кровати. Моя блузка, конечно, хороша для учёбы, но спать в ней — то ещё удовольствие. Я уже мысленно попрощалась с комфортом, как вдруг Лили спохватилась:

— Ой, Алиса! Я же совсем забыла!

Она подскочила к своему сундуку и начала в нём рыться. Через минуту на свет появился аккуратно сложенный свёрток.

— Держи, — Лили протянула его мне. — Это тебе. Подарок на новоселье.

Я развернула ткань. Внутри оказалась пижама. Мягкая, светло-голубая, с вышитыми серебряной нитью маленькими звёздами. Ткань была нежной на ощупь, почти невесомой.

— Лили, это... — я растерялась.

— У меня их две, — быстро сказала она, будто оправдываясь. — Эльфийская ткань, очень мягкая. В моём клане принято дарить что-то для сна новым соседям. Ну, или друзьям. Или просто тем, с кем ты делишь комнату. В общем, это традиция. Бери.

Я провела пальцами по звёздам. Они слабо светились в полумраке — видимо, нить была пропитана какой-то магической смесью.

— Спасибо, Лили, — сказала я искренне. — Это очень... очень неожиданно. И очень приятно.

— Ты устала, — она улыбнулась. — А в хорошей пижаме спится лучше. Даже в Институте Смертельных Наук. Даже с храпящим привидением в углу.

Эдгар, который как раз начал устраиваться на ночлег, издал обиженный стон.

— Я не храплю, — донеслось из темноты. — Это у тебя, Лилиандра, цветы по ночам шумят.

— Огурчик не шумит! — возмутилась Лили.

Огурчик в горшке тихо рыгнул.

— Вот видишь! — хором сказали мы с Эдгаром.

И расхохотались.

Я переоделась, забралась под одеяло и почувствовала, как мягкая ткань обнимает меня, словно облако. Звёзды на пижаме тихо мерцали в такт моему дыханию.

— С новосельем, Алиса, — прошептала Лили.

— С новосельем, — ответила я.

Я легла и уставилась в потолок. В моей галлюцинации было пророчество. Обо мне. Конечно. Почему бы и нет. Мозг явно перестарался с сюжетом.

«Ладно, — подумала я, закрывая глаза. — Если это психушка, то завтра я проснусь в палате. А если нет... если это все реально... то у меня, кажется, проблемы. Большие проблемы. Потому что я не героиня пророчества. Я просто менеджер колл-центра, которая хотела роллы с угрем. И я не собираюсь ничего менять. Я собираюсь найти способ вернуться домой. К Бутерброду. К фикусу. К отчетам и токсичным клиентам».

Привидение в углу захрапело громче. Зеркало что-то бормотало. Цветы на подоконнике шевелили листьями. А где-то в коридоре раздавались шаги — кажется, скелеты-курьеры разносили поздние заказы..

Я почти сразу провалилась в сон. Глубокий, вязкий, как патока. Сознание медленно уплывало куда-то в темноту, убаюканное храпом привидения и шелестом плотоядных цветов на подоконнике.

А потом мне приснился дракон.

Не Игнис. Другой. Огромный. Черный. С чешуей, которая переливалась всеми оттенками обсидиана и кровавого рубина. Он сидел на горе золота — настоящей горе, высотой с пятиэтажный дом — и смотрел на меня. Его глаза были как два озера расплавленной лавы. Желтые. С вертикальными зрачками. Очень, очень голодные.

— Человечка, — прорычал он, и от его голоса задрожала земля. — Ты вкусно пахнешь.

Я стояла посреди огромной пещеры, босая, в той самой мантии, которую мне выдали в Институте. Вокруг было темно, только золото под драконом светилось тусклым, зловещим светом. Где-то капала вода. Где-то шуршали крысы. Или не крысы. В пещерах с драконами лучше не уточнять, кто там шуршит.

— Я невкусная, — сказала я, пятясь. — У меня аллергия на драконью слюну. И вообще, я сегодня не ела. А на голодный желудок меня есть вредно. Для пищеварения.

Дракон склонил голову набок. Огромную, размером с легковой автомобиль. Из его ноздрей вырвались струйки дыма.

— Ты забавная, человечка. Забавную есть интереснее. Она дольше дергается.

— Я не буду дергаться, — пообещала я, продолжая отступать. — Я буду лежать тихо и смирно. Как бревно. Невкусное бревно. С холестерином.

Дракон оскалился. У него было много зубов. Очень много. И все — острые, как пики.

— Холестерин мне не страшен. Я дракон. У меня магический метаболизм.

Он поднялся. Гора золота под ним зазвенела, монеты посыпались вниз серебристо-золотым водопадом. Дракон сделал шаг ко мне. Один. Всего один. Но этого хватило, чтобы расстояние между нами сократилось вдвое.

Я развернулась и побежала.

Бежать босиком по каменному полу пещеры — то еще удовольствие. Особенно когда за тобой гонится дракон размером с товарный поезд. Я слышала его дыхание за спиной — горячее, влажное, пахнущее серой и чем-то сладковатым, как переспелые фрукты. Я слышала, как его когти скребли по камню, высекая искры. Я слышала, как он смеялся — низко, раскатисто, наслаждаясь охотой.

— Беги, человечка, беги! — рычал он. — Мне нравится, когда еда сопротивляется!

— Я тебе не еда! — крикнула я через плечо. — Я клиент! Я буду жаловаться! В твой... в твой драконий отдел по защите прав потребителей!

Дракон захохотал так, что с потолка посыпались камни. Один из них чуть не попал мне в голову. Я увернулась и побежала быстрее.

Но пещера заканчивалась. Я видела впереди стену. Глухую. Каменную. Без единой трещины или прохода. Тупик.

Я остановилась, тяжело дыша. Развернулась. Дракон приближался медленно, растягивая удовольствие. Его желтые глаза светились в темноте, как два прожектора.

— Попалась, — мурлыкнул он. — Вкусная, забавная человечка.

Он наклонил голову. Открыл пасть. Я видела его язык — длинный, раздвоенный, как у змеи. Видела зубы — ряды и ряды острых клыков. Видела глотку — темную, глубокую, как колодец.

И в этот момент между мной и драконом возникла фигура.

Черный мундир. Серебряное шитье. Широкие плечи. Идеально уложенные черные волосы, которые даже в пещере с драконом выглядели так, будто их только что уложил личный стилист.

Лорд Дамиан Рейнхарт фон Ашерон.

Ректор Института Смертельных Наук. Мой ледяной красавец. Мой... Демьян.

— Отойди от нее, — произнес он тихо. Очень тихо. Но его голос прозвучал громче драконьего рыка. Он эхом отразился от стен, заставив золото задрожать, а дракона — замереть.

Дракон уставился на него. Желтые глаза сузились.

— Ашерон, — прорычал он. — Это моя добыча. Я нашел ее первым.

— Это моя адептка, — ответил ректор ледяным тоном. — И ты ее не получишь.

Он стоял между мной и драконом. Невысокий по сравнению с чудовищем. Но почему-то именно дракон выглядел испуганным. Он отступил на шаг. Потом еще на один.

— Ты не посмеешь, Ашерон. Ты знаешь, кто я. Я — Ксартакс, Пожиратель Миров, Повелитель...

— Ты — мелкий дракон с гор, который ворует скот у фермеров, — перебил его ректор. — И если ты сейчас же не исчезнешь, я заморожу тебя и поставлю в холле Института как вешалку для студенческих мантий.

Дракон зашипел. Из его ноздрей вырвались струи пламени — но ректор даже не моргнул. Просто поднял руку. И дракон вдруг начал уменьшаться. Сжиматься. Съеживаться, как воздушный шарик, из которого выпускают воздух.

Через несколько секунд перед нами сидела маленькая ящерица размером с ладонь. Черная, с красными глазками. Она пискнула и убежала в щель между камнями.

Я выдохнула. Ноги подкосились. Я начала оседать на пол, но ректор подхватил меня. Его руки были теплыми. Очень теплыми. Не ледяными, как его голос. И пахло от него чем-то приятным — морозной свежестью, травами и еще чем-то, чему я не знала названия.

— Адептка Алиса, — произнес он, глядя на меня сверху вниз. — Вы опять влипли в неприятности.

— Это не я, — пробормотала я, хватаясь за его мундир. — Это дракон. Он сам пришел. Я его не звала. Я вообще спать легла. В своей комнате. С храпящим привидением и цветами-убийцами.

Он чуть улыбнулся. Той самой улыбкой — уголком губ, едва заметной. Но я заметила.

— Это был сон, адептка. Всего лишь сон. Ксартакс — древний дракон, который иногда проникает в сны студентов. Питается их страхами. Но вы... вы его не боялись. Вы с ним торговались. И угрожали жалобой. Поэтому он решил вас съесть. Вы его разозлили.

— Я всех злю, — вздохнула я. — Это мой дар.

Он смотрел на меня. Долго. Очень долго. Его глаза были так близко, что я видела в них свое отражение. Взъерошенная, бледная, с безумным взглядом. Но почему-то в его глазах я выглядела... красивой.

— Вы странная, адептка Алиса, — произнес он тихо. — Очень странная.

— Вы тоже, — ответила я. — Вы спасаете меня уже второй раз за день. Сначала от Игнис. Теперь от дракона во сне. Это входит в ваши должностные обязанности? Или я особенная?

Он не ответил. Просто продолжал смотреть. А потом наклонился. Медленно. Очень медленно. Его лицо приблизилось к моему. Я чувствовала его дыхание на своих губах — прохладное, свежее, как ветер с гор. Его глаза были так близко, что я тонула в них. В этой серебряной бездне.

Он хотел меня поцеловать.

Я была уверена. Абсолютно уверена. Его губы были в сантиметре от моих. Я чувствовала тепло его кожи. Запах трав и мороза. Стук его сердца — или это мое колотилось так громко?

— Адептка... — прошептал он.

И я проснулась.

Резко. Как от толчка. Села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле. Щеки горели. Губы покалывало, будто их коснулся мороз.

В комнате было темно. Привидение в углу храпело. Зеркало что-то бормотало во сне (да, зеркала тоже спят, я узнала это только что). Цветы на подоконнике тихо шевелили листьями. Лили мирно спала на своей кровати, свернувшись калачиком.

Я сидела, прижав руку к губам, и пыталась понять: это был сон? Просто сон? Или...

Или лорд Ашерон действительно приходил в мой сон? Спасал меня от дракона? И почти поцеловал?

Я потрясла головой. Нет. Глупости. Это просто сон. Галлюцинация внутри галлюцинации. Мозг развлекается. Выдает желаемое за действительное.

Но почему тогда мои губы все еще чувствовали холод? Почему в комнате пахло морозной свежестью и травами? И почему, когда я посмотрела на свою тумбочку, я увидела маленькую черную чешуйку, которая лежала там, поблескивая в лунном свете?

Чешуйка была нагретой. И пахла серой.

Я сжала ее в кулаке и легла обратно. Уставилась в потолок.

«Если это психушка, — подумала я, — то у нее отличные спецэффекты. А если нет... если это все реально... то у меня проблемы. Большие проблемы. Потому что ректор Института Смертельных Наук, член Верховного Ковена, сильнейший маг континента, кажется, только что почти поцеловал меня во сне. И я не знаю, что с этим делать».

Я закрыла глаза. Привидение продолжало храпеть. Зеркало что-то пробормотало про «неприличное поведение во сне». Цветы зашелестели громче — кажется, обсуждали увиденное.

А я лежала и думала о серебряных глазах. О теплых руках. О губах, которые были так близко.

И о том, что завтра утром мне предстоит встретиться с ректором. И я понятия не имею, как буду смотреть ему в глаза после ЭТОГО сна.

«Ладно, Алиса, — сказала я себе. — Ты справишься. Ты всегда справлялась. Даже с драконами. Даже с ректорами. Даже с почти-поцелуями во сне. Просто делай вид, что ничего не было. И надо сварить свое зелье. Успокоительное. Если не получится успокоительное, то напоим им кого-нибудь другого».

Я усмехнулась в темноте и наконец уснула. На этот раз — без снов. Или почти без снов. Только светлые глаза смотрели на меня из темноты. И теплые руки держали за плечи. И голос — ледяной, но с оттенком чего-то почти нежного — шептал: «Вы странная, адептка Алиса. Очень странная».

И я улыбалась во сне. Потому что я странная. Но, кажется, ему это нравится.

Глава 3: Если ты сварила поющее зелье и узнала, что ректор ждал тебя двести лет — не волнуйся, это просто понедельник

Я спала. Крепко. Глубоко. Без снов о драконах и ректорах. Просто темнота, такая уютная, как одеяло, под которым прячешься в детстве, когда за окном гроза, а в комнате горит ночник.

А потом что-то постучало по моему лбу.

Тук.

Я поморщилась, но не проснулась.

Тук-тук.

Я перевернулась на другой бок, натягивая одеяло до самого носа. Привидение в углу всхрапнуло особенно громко, будто возмущаясь, что кто-то смеет шуметь в его законное время отдыха.

Тук-тук-тук.

— Уйди, — пробормотала я в подушку. — Я сплю. У меня выходной. Или вечный отпуск. Или психушка. Везде можно поспать подольше.

— Адептка Алиса, — раздался скрипучий голос прямо над ухом. — Пробуждение. Занятия начинаются через час. Регламент Института Смертельных Наук, пункт четыре-семнадцать: все адепты должны быть разбужены не позднее, чем за час до начала первой пары. Я выполняю регламент.

Я приоткрыла один глаз.

Надо мной стоял скелет. Тот самый, вчерашний курьер. В одной костлявой руке он держал какую-то длинную кость (надеюсь, не свою), которой, видимо, и стучал меня по лбу. В другой руке... В другой руке он держал пакет. Мой пакет. Из суши-бара. С логотипом в виде улыбающегося дракончика с палочками для еды.

Я открыла второй глаз и резко села.

— Это что? — спросила я хриплым со сна голосом, тыкая пальцем в пакет.

— Ваше имущество, — скелет протянул мне пакет. — Было обнаружено в зале собраний вчера вечером. Пролежало там всю ночь. Огурец завял. Рис засох. Рыбы нет, потому что вы заказывали с огурцом, но если бы рыба была, она бы протухла. Приятного аппетита.