Попаданка по ошибке. Институт Смертельных Наук

Я кивнула и потянулась за толченым корнем валерианы. Два грамма. Я тщательно отмерила на весах, стараясь не думать о драконе, ректоре и том, как близко были его губы. Не думать. Не думать. Не…

Рука снова дрогнула. Воспоминание о глазах ректора ударило, как молния. Я высыпала в котел не два грамма, а... в общем, больше.

Зелье стало темно-фиолетовым. Почти черным. И зашипело.

— Алиса, — голос Лили дрогнул. — Что ты делаешь?

— Я не знаю! — честно ответила я. — Оно само!

Я схватила пузырек со слезой единорога. Вернее, с заменителем — дистиллированной водой с радужной солью. Одна капля. Всего одна. Я наклонила пузырек над котлом.

Кап.

И в этот момент я снова вспомнила его лицо. То, как он смотрел на меня во сне. Как наклонился. Как его дыхание коснулось моих губ.

Мои пальцы сжались. Пузырек накренился сильнее. И в котел вылилось... много. Очень много. Половина пузырька.

Зелье взорвалось цветом.

Серьезно. Оно стало переливаться всеми цветами радуги, как жидкая дискотека. Фиолетовый сменялся розовым, розовый — золотым, золотой — изумрудным. Оно светилось. Оно пело. Тихо, на грани слышимости, но пело. Какую-то успокаивающую мелодию. Колыбельную.

— Что... — прошептала Лили, отодвигаясь. — Что это?

— Я не знаю, — повторила я, глядя на свое творение. — Но оно... красивое?

Зелье в котле переливалось и мурлыкало. От него исходил аромат — мята, роза, валериана, что-то еще, неуловимое, как запах морозного утра. И этот запах... успокаивал. Реально успокаивал. Я чувствовала, как тревога отступает, как мысли о ректоре становятся не такими пугающими, как все проблемы кажутся... неважными.

— Алиса, — Лили потрясла меня за плечо. — Алиса, не нюхай! Отойди от котла!

Я моргнула. Отступила на шаг. Запах ослаб, и я снова могла мыслить трезво.

В этот момент профессор Мортем, обходивший аудиторию, остановился у нашего стола. Посмотрел на мой котел. На переливающееся, поющее, благоухающее зелье.

Он замер.

Медленно снял очки. Протер. Надел снова. Посмотрел еще раз.

— Адептка... — начал он тихо. Очень тихо. — Что это такое?

— Базовое зелье успокоения? — предположила я.

— Это, — профессор ткнул пальцем в котел, — не базовое зелье успокоения. Это... я не знаю, что это. Я преподаю зельеварение триста лет. Я видел все. Взрывы, пожары, необычные превращения, случайное создание философского камня, ожившие ингредиенты, котлы, которые улетали в окно. Но ЭТО... — он сделал паузу, — ...я вижу впервые.

Он наклонился к котлу, осторожно вдохнул аромат. Его лицо разгладилось. Морщины стали менее глубокими. Глаза — менее колючими. Он улыбнулся. Профессор Мортем, который не улыбался никогда, улыбнулся.

— Какое... приятное, — пробормотал он. — Очень приятное. Мне... хорошо. Мне спокойно. Я... я, пожалуй, отменю сегодня превращение в жаб. Для всех. Даже для опоздавших.

Аудитория замерла. Студенты, которые слышали это, зашептались. Профессор Мортем — и отменяет наказание? Это было... неслыханно.

— Адептка, — он повернулся ко мне. — Вы должны пойти со мной к ректору. Немедленно. Это зелье... оно... я не знаю, что оно делает. Но оно опасное. Или гениальное. Или и то, и другое.

— Я не хотела, — сказала я жалобно. — Я просто... задумалась. О... о личном.

Профессор Мортем посмотрел на меня долгим взглядом.

— О личном, — повторил он. — О ком-то конкретном?

Я промолчала. Но щеки предательски покраснели.

Профессор Мортем вздохнул.

— Зельеварение и влюбленность несовместимы, адептка. Эмоции влияют на магию. Особенно... такие эмоции. Ваше зелье впитало ваши чувства. И теперь это не просто успокоительное. Это... что-то другое.

Он взял котел и направился к двери.

— За мной. И молитесь, чтобы лорд Ашерон был в хорошем настроении.

Я поплелась за ним, чувствуя на себе взгляды всех студентов. Лили смотрела с сочувствием. Моргана Блэквуд — с интересом. Парень-призрак — с пониманием (он сам был ходячей катастрофой).

Мы вышли в коридор. Профессор Мортем шел быстро, неся котел с моим поющим, переливающимся зельем. Я едва поспевала.

— Профессор, — позвала я. — А что теперь будет? Меня отчислят?

— Не знаю, — честно ответил он. — Все зависит от ректора. И от того, что именно вы сварили. Я возьму образец для анализа. Но одно могу сказать точно…

Он остановился и посмотрел на меня.

— За триста лет преподавания я не видел, чтобы зелье пело. И пахло так... приятно. И успокаивало одним запахом. Вы либо гений, либо катастрофа. Либо и то, и другое.

Мы подошли к двери кабинета ректора. Профессор Мортем постучал.

— Войдите, — раздался ледяной голос.

Дверь открылась. Я шагнула внутрь.

Лорд Ашерон сидел за столом, просматривая какие-то документы. Когда он поднял глаза и увидел меня, его бровь чуть приподнялась.

— Адептка Алиса, — произнес он. — Вы здесь... снова. Прошло меньше суток. Я впечатлен.

— Она сварила нечто, — сказал профессор Мортем, ставя котел на стол ректора. — Я не знаю, что это. Но оно поет. И пахнет. И переливается. И... успокаивает.

Лорд Ашерон посмотрел на котел. На переливающееся зелье. На профессора Мортема, который все еще улыбался (неслыханно!). На меня.

— Адептка Алиса, — медленно произнес он. — Что вы добавили в зелье?

— Все по рецепту, — честно ответила я. — Только... немного больше. Случайно. Я задумалась.

— О чем?

Я замолчала. Щеки горели. Я не могла сказать ему правду. «Я задумалась о вас, о том, как вы спасали меня во сне, о почти-поцелуе, и мои руки сами добавили лишнего». Нет. Ни за что.

— О личном, — пробормотала я.

Лорд Ашерон смотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом в его глазах мелькнуло что-то... знакомое. Что-то теплое. Что-то, что я видела во сне.

— Профессор Мортем, — сказал он, не отрывая от меня взгляда. — Оставьте нас. Я разберусь.

Профессор кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я осталась наедине с ректором. С моим ледяным красавцем. С мужчиной, который снился мне этой ночью. Который почти поцеловал меня. И который сейчас смотрел на меня так, будто знал. Всё знал.

— Адептка Алиса, — произнес он тихо. — Расскажите мне, о чем именно вы задумались, когда варили зелье. И не лгите. Я чувствую ложь.

Я сглотнула.

Я стояла посреди кабинета лорда Ашерона и чувствовала, как горят щеки. Котел с моим «шедевром» стоял на его столе, переливаясь всеми цветами радуги и тихо мурлыкая колыбельную. Запах — мята, роза, валериана и что-то морозное, как зимнее утро, — заполнял комнату.

Ректор смотрел на меня. Ждал.

— Я... — начала я и запнулась. — Это глупо.

— Я слушаю, адептка.

В его голосе не было угрозы. Только... любопытство? И что-то еще, чему я не знала названия.

— Мне приснился сон, — выпалила я, глядя куда-то в район его левого плеча, потому что смотреть в глаза было невыносимо. — Сегодня ночью. Там был дракон. Огромный, черный, с желтыми глазами. Он хотел меня съесть. Говорил, что я вкусно пахну и забавная.

Я сделала паузу. Лорд Ашерон не шелохнулся.

— Я бежала, но пещера закончилась тупиком. Дракон уже открыл пасть, и тут... появились вы. Встали между мной и ним. Сказали: «Это моя адептка. Ты ее не получишь». И дракон испугался. Уменьшился до ящерицы и убежал.

Я снова замолчала. В кабинете было тихо, только зелье тихонько пело.

— А потом? — голос ректора прозвучал мягче, чем обычно. Почти... заинтересованно.

— А потом вы подхватили меня, потому что у меня подкосились ноги. И сказали, что это был всего лишь сон, а дракона зовут Ксартакс, и он питается страхами студентов. Но я его не боялась, поэтому он разозлился и решил меня съесть. И... — я запнулась. — И вы сказали, что я странная. Очень странная.

— Это правда, — тихо сказал он.

Я наконец подняла глаза. Он смотрел на меня. Не холодно. Не ледяным взглядом, от которого замерзала вода в графине. А... иначе. Как смотрел там, во сне. Когда наклонился так близко, что я чувствовала его дыхание.

— А потом, — продолжила я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, — вы наклонились. Близко. Очень близко. И...

Я не договорила. Просто сунула руку в карман мантии, достала черную чешуйку и положила на стол перед ним. Чешуйка была теплой. И пахла серой.

Лорд Ашерон посмотрел на нее. Потом на меня. Потом снова на чешуйку.

В кабинете повисла тишина. Такая густая, что ее можно было резать ножом. Зелье в котле перестало петь, будто тоже затаило дыхание.

— Это чешуя Ксартакса, — произнес он наконец. — Настоящая. Не сон.

— Я знаю, — прошептала я. — Я проснулась, а она лежала на тумбочке. И я поняла, что это был не просто сон. Вы действительно там были. Спасли меня. И почти...

Я осеклась. Слово «поцеловали» застряло в горле.

Лорд Ашерон медленно обошел стол и встал напротив меня. Близко. Очень близко. Как во сне. Я чувствовала запах морозной свежести и трав. Видела серебряные глаза, в которых отражался свет от моего поющего зелья. Слышала его дыхание — ровное, спокойное, но... не совсем. Будто он тоже волновался.

— Адептка Алиса, — произнес он тихо. — Вы хотите знать правду?

Я кивнула, не в силах говорить.

— Ксартакс — древний дракон, который действительно охотится на студентов в снах. Он питается их страхами. Но вас он выбрал не случайно. Он почувствовал... пророчество.

— Пророчество? — мой голос дрогнул. — Лили говорила что-то о пророчестве. О попаданце, который изменит все. Институт. Ковен. И... вас.

— Да, — он чуть наклонил голову. — Старое пророчество. Ему триста лет. Оно гласит, что однажды в Институт Смертельных Наук попадет человек не из нашего мира. Человек, который не боится. Который не склоняется перед силой. Который меняет правила, а не следует им. И этот человек... изменит все.

Он сделал паузу. Его глаза не отпускали мои.

— Я ждал, — продолжил он. — Двести лет. Многие считали пророчество выдумкой. Сказкой для первокурсников. Но я... я чувствовал, что оно настоящее. И когда вы появились в зале с чеком из суши-бара и начали требовать книгу жалоб, я понял. Это вы.

Я молчала. В голове был полный хаос. Пророчество. Двести лет ожидания. И я — менеджер колл-центра, которая орала на курьера из-за роллов с огурцом, — та самая избранная? Серьезно?

— Это какая-то ошибка, — сказала я. — Я не героиня. Я не умею менять миры. Я умею только успокаивать токсичных клиентов и варить пельмени. И то они иногда пригорают. Так что пельмени я тоже не особо умею варить.

— Герои редко выглядят так, как мы ожидаем, — он чуть улыбнулся. Той самой улыбкой — уголком губ. — И пророчество не говорит о героизме. Оно говорит о переменах. А перемены... они редко бывают удобными. Чаще всего они приходят в виде катастрофы.

— Вы меня сейчас катастрофой назвали?

— Я назвал вас переменой, — его глаза блеснули. — А катастрофа — это ваше зелье. Которое, кстати, поет.

Я перевела взгляд на котел. Зелье снова замурлыкало, переливаясь из розового в золотой. Оно выглядело... счастливым. Если зелья вообще могут выглядеть счастливыми.

— Что мне теперь делать? — спросила я. — С зельем? С пророчеством? С... вами?

Лорд Ашерон взял чешуйку Ксартакса со стола. Повертел в пальцах.

— Зелье мы изучим. Возможно, оно действительно уникально. Что касается пророчества... вы ничего не должны делать. Просто будьте собой. Этого достаточно.

— А вы? — тихо спросила я. — Что вы будете делать?

Он посмотрел на меня. Долго. Очень долго. А потом сделал то, чего я совершенно не ожидала.

Он взял мою руку. Поднес к губам. И легко, почти невесомо, коснулся пальцев.

— Я буду ждать, — сказал он, отпуская мою руку. — Двести лет — долгий срок. Еще немного — не страшно. А теперь идите, адептка Алиса. У вас еще занятия. И постарайтесь больше ничего не взорвать. Хотя бы до обеда.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Мои пальцы горели в том месте, где он их коснулся. Щеки пылали. Сердце колотилось, как бешеное.

— Я... да, — пробормотала я. — Занятия. Ничего не взрывать. До обеда. Поняла.

Я попятилась к двери, не сводя с него глаз. Он стоял у стола — высокий, в черном мундире, с серебряными глазами, в которых плясали отблески моего поющего зелья. И улыбался. Едва заметно. Но улыбался.

Я вышла в коридор и выдохнула, закрыв глаза. Ноги не держали.

«Он ждал двести лет, — пронеслось в голове. — Двести лет. И он думает, что это я. Я — та самая. Из пророчества».

Я потрясла головой. Нет, это слишком. Слишком много для девушки, которая еще вчера отвечала на звонки в колл-центре и мечтала о роллах с угрем.

Но чешуйка осталась у него. И мои пальцы все еще горели от его прикосновения. И где-то глубоко внутри, в том месте, где живет интуиция, я знала: это только начало.

Я оттолкнулась от стены и пошла обратно в аудиторию зельеварения. Лили, наверное, уже с ума сходит от любопытства. И профессор Мортем ждет результатов.

А где-то в кабинете ректора тихо пело зелье, сваренное из мяты, розы, валерианы и... моих чувств. Зелье, которое успокаивало одним запахом. Которое профессор Мортем назвал «либо гениальным, либо опасным».

Зелье, которое, кажется, изменило все.

Глава 4: Если твой круг общения — эльфийка, призрак, маньячка и вампир с томатным соком, то ты на верном пути

Я вышла из кабинета ректора и прислонилась к стене. Ноги держали плохо. Пальцы все еще горели в том месте, где он их коснулся губами. А в голове крутилось одно слово: «Пророчество. Пророчество. Пророчество».

— Соберись, Алиса, — прошептала я себе. — Ты менеджер колл-центра. Ты разруливала скандалы с клиентами, которые грозились сжечь офис. Ты справишься. Это просто... судьба мира. Не больше.

Я оттолкнулась от стены и пошла обратно в аудиторию. Коридоры Института Смертельных Наук больше не казались такими уж страшными. Ну, подумаешь, факелы чихают искрами. Ну, портреты сплетничают. Ну, где-то в подвале живет Нечто. После разговора с ректором о пророчестве меня уже сложно было чем-то удивить.

Я толкнула дверь аудитории и вошла.

Лили подскочила с места, едва завидев меня. Ее зеленые глаза горели любопытством, уши чуть подрагивали — верный признак того, что эльфийка сейчас лопнет от желания задать миллион вопросов.

— Ну?! — выдохнула она, хватая меня за рукав. — Что он сказал? Тебя отчислят? Ты ему понравилась? Зелье правда опасно? Почему ты так долго? У тебя щеки красные! Почему у тебя щеки красные?!

— Лили, — я высвободила рукав, — дай сесть. И дышать. Желательно в обратном порядке.

Я опустилась на стул. В аудитории стоял гул — студенты обсуждали увиденное. Еще бы: новенькая сварила поющее зелье, профессор Мортем улыбнулся, ректор лично вызвал ее в кабинет. Такое не каждый день случается. Даже в Институте Смертельных Наук.

— Рассказывай, — потребовала Лили, придвигаясь ближе. — Всё. С подробностями. Я ждала. Я чуть свой котел не взорвала от волнения. Он у меня пузыриться начал. Пришлось тушить.

— Зелье отправят на анализ в Верховный Ковен, — сказала я, глядя в стол. — Ректор сказал, что оно... уникальное. И что я…

Я запнулась. Рассказывать про пророчество? Про двести лет ожидания? Про то, что лорд Ашерон поцеловал мне руку и сказал, что будет ждать?

— Что ты? — Лили подалась вперед.

— Что я странная, — выкрутилась я. — Очень странная. Это он и раньше говорил, ничего нового.

Лили прищурилась. Она явно не поверила, но допрос пришлось отложить — профессор Мортем вернулся в аудиторию. Без моего котла, но с очень задумчивым выражением лица. Таким задумчивым, что даже его посох с черепом ворона, кажется, притих.

— Адепты, — произнес он, и в аудитории мгновенно стало тихо. — Практикум окончен. Сейчас мы проведем анализ зелий, которые вы сварили. Подходите по одному, показывайте результат. Оценки объявлю сразу.

Студенты зашевелились. Кто-то радостно нес свой котел к столу профессора, кто-то прятал неудавшийся образец за спиной. Лили подтолкнула меня локтем.

— У тебя же нет зелья, — прошептала она. — Что будешь делать?

— Понятия не имею, — честно ответила я.

Очередь двигалась быстро. Профессор Мортем нюхал, капал какие-то реактивы, хмурился или кивал. Большинство получали «удовлетворительно» или «хорошо». Лили заработала «отлично» — ее зелье было идеального нежно-голубого цвета и пахло ровно так, как должно.

— Адептка Алиса, — позвал профессор, когда очередь дошла до меня.

Я подошла к столу с пустыми руками.

— У меня нет зелья, профессор. Оно... у ректора.

В аудитории зашептались. Я спиной чувствовала взгляды — любопытные, насмешливые, удивленные.

Профессор Мортем посмотрел на меня долгим взглядом. Потом вздохнул.

— Адептка Алиса, ваш образец отправлен в Верховный Ковен для анализа. Такого в моей практике еще не случалось. Обычно зелья первокурсников не интересуют высший магический орган континента. Вы побили рекорд.

Он сделал паузу. Я затаила дыхание.

— Однако, — продолжил он, — задание было простым: сварить базовое зелье успокоения по рецепту. Вы с заданием не справились. Рецепт нарушен. Дозировки превышены. Результат непредсказуем. Поэтому за практикум — «неуд».

По аудитории прокатился шепот. Кто-то тихо засмеялся. Я почувствовала, как щеки вспыхнули. «Неуд». Первая же оценка в Институте — и «неуд». Прекрасное начало, Алиса.

— Но, — профессор поднял палец, — если Верховный Ковен признает ваше зелье ценным, оценка будет пересмотрена. А пока — вы свободны. Занятие окончено.

Я кивнула и пошла к своему столу собирать вещи. Внутри было пусто и как-то... горько. Я не привыкла проваливать задания. В колл-центре у меня были лучшие показатели по допродажам. Меня ставили в пример новичкам. А тут — первый день, и уже «неуд».

— Не расстраивайся, — Лили тронула меня за плечо. — Это всего лишь одно занятие. У тебя будет шанс исправиться. И вообще — твое зелье поет. Кому какое дело до оценки, когда ты сварила поющее зелье?

— Мне есть дело, — тихо ответила я, запихивая пергамент в сумку. — Я не привыкла быть худшей.

Я выпрямилась и посмотрела на Лили.

— Я исправлюсь. Обещаю. Я выучу все эти травы, порошки и пропорции. Я докажу, что могу. Не знаю как, но докажу.

В моем голосе прозвучало что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Упрямство? Злость? Желание доказать — не кому-то, а себе? Я сама не поняла. Но Лили заметила. Она улыбнулась и кивнула.

— Вот это настрой. Пойдем, а то опоздаем на следующую пару.

Мы вышли в коридор. Студенты расходились, обсуждая занятие. Я шла, глядя под ноги, и прокручивала в голове рецепт. Где я ошиблась? Почему не смогла следовать простым инструкциям? Неужели я настолько безнадежна?

— Смотрите-ка, — раздался насмешливый голос за спиной. — Та самая попаданка, которая сварила «уникальное» зелье. И получила «неуд».

Я обернулась.

Передо мной стоял парень-умник из аудитории. Высокий, светловолосый, с холодными голубыми глазами и улыбкой, от которой хотелось помыть руки. Мантия на нем сидела идеально, на груди — значок с каким-то гербом (не Института, другой). За его спиной стояли еще двое — явно из его компании. Один ухмылялся, второй просто смотрел с превосходством.

— Простите? — я приподняла бровь. — Мы знакомы?

— Ты — нет, — парень шагнул ближе. — А тебя теперь знает весь Институт. Алиса, да? Попаданка из мира без магии. Сварила зелье, которое пришлось отправлять в Ковен. И провалила практикум.

Он усмехнулся.

— Громкое начало. Но громкое — не значит хорошее. Ты здесь чужая. Случайная. Думаешь, раз на тебя обратил внимание ректор, ты особенная? Ошибаешься. Ты — ошибка. Ритуал Переселения сработал случайно. Ты не должна была здесь оказаться. И долго не продержишься.

Я смотрела на него. Внутри что-то закипало. Тот самый гнев, который помог мне пробить границу миров из-за роллов с огурцом. Тот самый, который заставил дракона Ксартакса отступить. Но сейчас я его сдержала.

— Как тебя зовут? — спросила я ровным голосом.

— Кайл Вэйн, — он чуть поклонился, издевательски. — Адепт третьего курса. Специализация — темные искусства. Лучший на потоке. Племянник члена Верховного Ковена, если тебе интересно.

— Мне неинтересно, — ответила я. — Но спасибо за информацию. Буду знать, кого обходить стороной.

Я развернулась и пошла прочь. Лили догнала меня через пару шагов.

— Алиса, — зашептала она. — Это Кайл Вэйн. Он... он та еще гадюка. Его дядя — магистр Вэйн из Ковена, и Кайл этим пользуется. Он любит травить новичков. Особенно тех, кто чем-то выделился. А ты... ты очень выделилась.

— Я заметила, — сухо ответила я.

— Он не остановится, — Лили тревожно оглянулась. — Он будет цепляться, провоцировать, пытаться выставить тебя дурой. У него связи, деньги, влияние. А у тебя…

— А у меня что? — я остановилась и посмотрела на Лили. — Ничего? Ты это хотела сказать?

Лили замялась.

— У тебя есть ректор, — тихо сказала она. — Он тебя защищает. Но Кайл... он может найти способ навредить даже под носом у ректора. Будь осторожна.

Я кивнула и пошла дальше. Внутри все бурлило. «Ошибка». «Чужая». «Не продержишься». Слова Кайла звенели в ушах. И знаете что? Раньше я бы, наверное, расстроилась. Засомневалась. Решила, что он прав.

Но сейчас — нет.

Потому что я вспомнила серебряные глаза лорда Ашерона. Его слова: «Я ждал двести лет». Пророчество, в которое он верит. И чешуйку дракона, которую я нашла на тумбочке.

Я не ошибка. Я — перемена. А перемены редко бывают удобными. И уж точно не сдаются после первого «неуда» и первой встречи с местным задирой.

— Лили, — сказала я, когда мы подошли к следующей аудитории. — А Кайл Вэйн... он на каком курсе по некромантии?

— На третьем. А что?

— Ничего, — я улыбнулась. — Просто интересно.

В моей голове уже зрел план. Нет, не месть. Месть — это мелко. Я придумаю кое-что получше. Я докажу, что «чужая» может стать лучшей. Не потому, что так надо. А потому, что я так хочу.

И Кайл Вэйн станет первым, кто в этом убедится.

Следующей парой была некромантия. Я шла в аудиторию с тяжелым сердцем и легким недоумением — зачем вообще живому человеку учиться поднимать мертвых? Но выбора никто не давал. Расписание есть расписание.

Аудитория некромантии располагалась в подвальном этаже. Разумеется. Где же еще? Коридоры здесь были темнее, факелы горели тусклым зеленоватым огнем, а воздух пах сырой землей и чем-то сладковатым, о чем я старалась не думать.

Профессор Вейл уже ждал нас. Он сидел за кафедрой — высокий, тощий, с кожей сероватого оттенка и глазами, которые смотрели куда-то сквозь студентов. Говорили, что он сам наполовину мертв после неудачного ритуала. Глядя на него, я в это охотно верила. Он не дышал. Вообще. Грудная клетка не двигалась. А когда он говорил, его губы почти не шевелились — звук возникал будто сам по себе, глухой и монотонный.

— Сегодня... основы... поднятия... малых... объектов... — пробубнил он, растягивая слова так, что между ними можно было сварить кофе. — Камни... перья... сухие... листья... Не... торопитесь... Мертвые... не любят... спешки...

Я честно пыталась слушать. Правда. Но его голос действовал как лучшее снотворное в мире. В сочетании с полумраком и запахом земли я клевала носом уже через десять минут. Лили тихонько толкала меня локтем, когда я начинала заваливаться набок.

Практическая часть прошла... никак. Я смотрела на камень, камень смотрел на меня (метафорически, он был просто камнем), и ничего не происходило. У Лили камень чуть дернулся. У кого-то из студентов перо взлетело на пару сантиметров. Мой камень остался неподвижным, как совесть налогового инспектора.

— Ничего... страшного... — пробубнил профессор Вейл, проходя мимо. — Некромантия... не для... всех... Живые... иногда... слишком... живые...