Попаданка под прицелом. Институт Смертельных Наук

Глава 1: Если ты не дошла до столовой, а попала в целительский корпус — это только начало

Я шла по коридору Института Смертельных Наук и думала о том, как странно иногда поворачивается жизнь.

Ещё полгода назад я сидела в колл-центре, отвечала на звонки разъярённых клиентов и мечтала о роллах с угрём. Теперь я — Алиса Ашерон. Спутница ректора. Ключ к древнему Источнику. И, по совместительству, помощница секретаря с испытательным сроком, который, кажется, давно истёк, но никто не удосужился это оформить.

Институт жил своей обычной жизнью. За высокими стрельчатыми окнами сгущались сумерки — оранжевые с фиолетовым, как всегда, потому что магическое поле преломляло свет особым образом. Я уже настолько привыкла к этому небу, что перестала замечать его необычность. Факелы на стенах тихо потрескивали — низшие огненные духи, питающиеся страхом студентов. Они больше не пытались подпалить мне волосы. То ли привыкли, то ли поняли, что я не боюсь. Портреты на стенах перешёптывались, обсуждая последние новости. Портрет в синей рамке — мой старый знакомый, главный сплетник Института — сегодня спал, смешно приоткрыв нарисованный рот и посапывая.

Я свернула в восточное крыло, прошла мимо библиотеки (оттуда доносился тихий голос Алдрика — кажется, он читал книгу вслух или, может, отчитывал её за что-то), мимо горгульи, которая проводила меня задумчивым каменным взглядом, и вышла во внутренний двор.

Здесь всё изменилось.

Когда-то в центре двора бил фонтан с серебристыми магическими искрами. Я любила стоять рядом с ним, глядя, как светящиеся струи взмывают вверх и рассыпаются на тысячи огоньков. Но фонтан исчез в ту ночь, когда я открыла дверь в подвал. Источник пробудился, сила вырвалась наружу — и фонтан разнесло вдребезги.

Теперь на его месте был пруд.

Дамиан распорядился засыпать воронку, укрепить стены магией и заполнить получившееся углубление водой. Получился небольшой водоём — спокойный, тёмный, с кувшинками, которые Лили вырастила специально для этого места. Она сказала, что они светятся по ночам. Я ещё не проверяла. По краям пруда стояли каменные скамейки — новые, специально привезённые откуда-то по заказу ректора. На одной из них сейчас сидели две первокурсницы. Они склонились над учебником и хихикали, поглядывая на воду. Обычный вечер. Обычная жизнь.

Я остановилась у пруда и посмотрела на своё отражение. Из воды на меня глядела молодая женщина в чёрной мантии с серебряным шитьём. Волосы собраны в хвост — никаких сложных причёсок, на них просто нет времени. На плече — едва заметная вышивка: маленький засушенный цветок лунного плюща, который Лили подарила мне много дней назад. Я до сих пор прикалывала его к мантии — на удачу.

Вода была спокойной, почти зеркальной. И в этом зеркале я видела не только себя, но и отражение башен Института, уходящих в небо. Чёрный камень, серебряные прожилки рун, горгульи на карнизах. Всё это стало моим домом. Странным, абсурдным, опасным — но домом.

Я вспомнила, как впервые шла по этому двору. Тогда я была напугана, растеряна, держала в руке ключ от комнаты и думала, что всё происходящее — галлюцинация. Прошло не так уж много времени, но сейчас это воспоминание казалось далёким, как сон.

Теперь у меня были друзья. Лили — эльфийка с плотоядным цветком по имени Огурчик. Кевин — призрак в скрипучих тапках. Моргана — мрачная наследница Блэквудов, которая пекла лучшее печенье в мире и шила платья, способные соперничать с нарядами королев. Джонатан — скелет-бухгалтер, который будил меня по утрам стуком костяного пальца по лбу, цитировал регламент и цокал языком, хотя языка у него не было.

И Дамиан.

Лорд Дамиан Рейнхарт фон Ашерон. Ректор. Мужчина, который ждал двести лет. Который называл меня «адептка Ашерон» при всех и «Алиса» — когда мы были одни. Который подарил мне платье. Который выпрыгнул за мной из кареты, когда я падала в ночное небо. Который признался мне в любви под артефактом правды, а потом сказал: «Ты вообще капец» — и это прозвучало как лучшее объяснение в чувствах.

Я улыбнулась своему отражению и пошла дальше.

Впереди был вечер. Нужно было зайти к Джонатану за отчётами, потом — в столовую, где меня ждали Лили, Кевин и Моргана. Потом — работа с документами, потому что должность помощницы секретаря никто не отменял. А завтра — пары, боевая магия у Лиары и, кажется, промежуточная сессия на носу.

Я не успела сделать и трёх шагов от пруда.

Воздух вокруг меня вдруг сгустился — не метафорически, а физически. Он стал плотным, вязким, как будто я шагнула не в пустой коридор, а в невидимый кисель. Я почувствовала это кожей — лёгкое покалывание, какое бывает перед грозой, когда волосы начинают потрескивать от статического электричества. Инстинкт, выработанный тренировками с Лиарой, завопил раньше, чем мозг успел осознать опасность.

Я вскинула руку, выставляя щит.

И в этот момент сверху, прямо из воздуха, на меня упала сеть.

Она была не простой — магической. Тонкие, как паутина, нити вспыхнули алыми искрами, едва коснувшись моего плеча. Я вскрикнула — не столько от боли, сколько от неожиданности, — и попыталась сбросить её, но сеть уже обвилась вокруг меня, стягивая руки и ноги с чудовищной скоростью. Она была живой — я чувствовала, как нити пульсируют, подстраиваясь под мои движения, предугадывая их. Чем больше я сопротивлялась, тем туже она затягивалась.

Искры пробегали по телу, оставляя после себя онемение. Там, где они касались кожи, мантия начинала дымиться. Запахло палёной тканью.

Ловушка. Это была ловушка. Кто-то наложил заклинание на этот участок и ждал, когда я пройду здесь. Знал мой маршрут. Знал, что я всегда хожу через внутренний двор после пар. Знал, что я останавливаюсь у пруда.

Я дёрнулась, пытаясь освободиться, но сеть только сжалась туже. Искры впились в запястья, обжигая до крика. Я зашипела от боли, сдерживая вопль, — не хватало ещё, чтобы на мой крик сбежались первокурсники и увидели меня в таком состоянии. Гордость. Дурацкая, неуместная гордость.

Я попыталась собрать магию — ту самую, которую учила контролировать Лиара на бесконечных тренировках. Злость. Мне нужна была злость. Я представила щит — не прозрачный, не хрупкий. Каменную стену. С рунами, как на двери в подвал.

Щит вспыхнул вокруг меня — слабый, дрожащий, фиолетовый.

И тут же погас.

Сеть выпила его. Высосала досуха, как паук высасывает муху. Я почувствовала, как магия уходит из меня — не быстро, но неумолимо, как вода сквозь пальцы. Каждая попытка колдовать только подпитывала сеть, делая её ярче и туже. Я ничего не могла сделать. Абсолютно ничего.

Сеть сжалась сильнее. Я вскрикнула — на этот раз от настоящей боли. Искры прожигали мантию, оставляя на коже красные следы. Я чувствовала, как по руке течёт что-то тёплое. Кровь. Моя кровь. Ноги подкосились, и я рухнула на колени прямо на каменные плиты.

Никого вокруг. Тишина. Только я, задыхающаяся в магической паутине, пруд с кувшинками в нескольких шагах и безразличные звёзды над головой.

Тот, кто это сделал, уже ушёл. Ему не нужно было смотреть. Сеть должна была сделать своё дело сама — медленно, неотвратимо, без свидетелей.

«Вот так, — мелькнула шальная мысль, совсем как тогда, в падающей карете. — Снова. Опять. Я только-только поверила, что всё будет хорошо. Что мы справились. Что Ковен позади, Вэйн повержен, портал стабилен».

Я попыталась ещё раз. Не щит. Не боевую магию. Что-то другое. Я вспомнила камень, который подняла на некромантии — не силой, просьбой. Я попыталась попросить сеть ослабнуть. Я представила, как она распускается, как нити расслабляются, как искры гаснут.

Ничего. Сеть была бездушной. Она не слушала. Она просто делала свою работу.

И в этот момент земля подо мной дрогнула.

Низкий, утробный гул прокатился под каменными плитами. Я почувствовала его всем телом — он шёл откуда-то из глубины, из-под земли, из самого сердца Института. Из пещеры, где пульсировал живой свет. Пруд пошёл рябью, кувшинки закачались на воде, словно испуганные птицы. Горгульи на карнизах зашевелились, открывая каменные глаза — они тоже почувствовали это.

Гул нарастал, становился громче, глубже, и в нём уже слышался не просто звук — голос. Древний. Разгневанный. Тот самый, что говорил со мной в пещере на языке, которого я не знала, но понимала.

Портал почувствовал угрозу и ответил.

Пол подо мной дрогнул.

Не мелкой дрожью — по-настоящему, как при землетрясении. Каменные плиты, уложенные столетия назад, ходили ходуном, и в трещинах между ними начал пробиваться свет. Золотой. Тёплый. Живой. Он струился из-под земли, как вода из прорванной плотины, заливая внутренний двор мягким сиянием.

Гул нарастал. Он шёл откуда-то из глубины, из-под земли, из самого сердца Института — низкий, утробный, вибрирующий. Я чувствовала его не только ушами, но и всем телом. Он резонировал с чем-то внутри меня — с той самой серебряной искрой, которая осталась в груди после пробуждения Источника. Портал звал меня. И я звала его — не голосом, не мыслью, а самим своим существованием. Ключ в опасности. Ключу нужна помощь.

Свет прорвался сквозь каменные плиты ослепительным потоком. Он хлынул вверх — золотой, с прожилками серебра, горячий, как дыхание дракона. Я зажмурилась, но даже сквозь сомкнутые веки видела его — он пульсировал, жил, дышал. И он был разгневан.

А потом грянул удар.

Не взрыв — волна. Чистая магия, копившаяся в Источнике веками, а теперь направленная одной-единственной целью: защитить Ключ. Она прокатилась по внутреннему двору, сметая всё на своём пути.

Сеть, сжимавшая меня, вспыхнула ослепительно-белым. Нити лопнули одновременно — я услышала их визг, тонкий, как звон разбитого стекла. Искры, только что впивавшиеся в мою кожу, погасли. Сеть взметнулась в воздух, подхваченная волной, — и рухнула в пруд.

Вода взорвалась фонтаном брызг. Кувшинки Лили, те самые, что она растила с такой любовью, разметало в стороны. Одна из них — нежно-розовая, моя любимая — перевернулась и закачалась на волнах вверх корнями. Сеть уходила на дно, всё ещё искрясь и шипя, и вода вокруг неё бурлила, словно кипяток.

Я рухнула на каменные плиты. Свободная. Живая.

Мир вокруг меня расплывался. Я лежала на холодном камне и смотрела, как золотой свет медленно втягивается обратно в трещины. Он уходил нехотя, оставляя после себя тепло — как одеяло, которым укрывают перед сном. Портал сделал своё дело. Он защитил меня.

Внутренний двор выглядел так, будто по нему пронёсся ураган. Часть каменных плит, вырванных из кладки, валялась вокруг. Одна из них рухнула в пруд, подняв новую волну. Стена у меня за спиной пошла трещинами — длинными, змеящимися, как молнии. Окно рядом с аркой выбило, и осколки витража — те самые, что изображали танец скелетов, — усыпали пол разноцветным крошевом. Где-то вдалеке, кажется, обрушилась часть карниза — я слышала глухой удар и звон камней.

Я лежала посреди всего этого, не в силах пошевелиться. Мантия дымилась. На рукаве расплывалось тёмное пятно — кровь. Своя собственная. Голова кружилась, и звёзды над головой, такие далёкие и равнодушные, начали расплываться, сливаясь в одно золотистое пятно.

Сознание уходило медленно, как вода в песок. Я чувствовала, как холодеют пальцы. Как замедляется сердце. Как тело становится чужим, непослушным, словно я — не я, а просто кукла, забытая на полу.

«Не хочу умирать».

Эта мысль была не громкой. Не истеричной. Она была тихой и очень-очень спокойной. Как будто кто-то внутри меня — не Алиса-попаданка, не Алиса-Ключ, а просто маленькая девочка, которая когда-то поливала бабушкин фикус по средам, — произнесла это шёпотом. «Не хочу умирать. Я ещё не всё сделала. Я ещё не попрощалась с Лили. Не съела последнее печенье Морганы. Не услышала, как скрипят тапки Кевина. Не сказала Дамиану...»

Я не успевала додумывать.

Темнота накрывала меня мягко, как одеяло. И я почувствовала, — тепло. Оно шло не от портала. Оно шло откуда-то изнутри. От серебряной искры в груди. Она всё ещё была там. Она не гасла.

Находясь на грани сознания, я услышала далёкий, но отчётливый звук.

Шаги. Быстрые. Тяжёлые. Приближающиеся.

Надо мной кто-то стоял.

Я не видела лица — только силуэт. Высокий. Широкоплечий. В чёрном мундире с серебряным шитьём, которое слабо мерцало в угасающем свете портала. Волосы, обычно идеально уложенные, были растрёпаны. И глаза — серебряные, холодные, — смотрели на меня с таким выражением, которого я никогда раньше не видела.

Дамиан опустился на колени прямо на усыпанный осколками камень. Его руки — тёплые, всегда тёплые, несмотря на ледяную магию, — обхватили моё лицо. Большой палец скользнул по щеке, стирая то ли сажу, то ли кровь. Я не знала, что именно. Да это было и неважно.

— Алиса, — произнёс он. Голос был низким, напряжённым. — Ты слышишь меня? Алиса!

Я слышала. Но сил ответить не было. Язык стал чужим, непослушным. Губы не шевелились. Вместо слов получился только слабый выдох — то ли вздох, то ли попытка что-то сказать.

Он подхватил меня на руки. Легко, как пушинку. Моя голова упала ему на плечо, и я вдохнула знакомый запах — морозной свежести и трав. Запах, который всегда означал безопасность. Запах дома.

— Ты опять во что-то вляпалась, — произнёс он, и в его голосе смешались ярость, страх и что-то ещё, чему я не знала названия. — Тебя нельзя оставить одну ни на минуту. Ты же говорила, что просто пойдёшь к Джонатану за отчётами. Отчёты, Алиса! А не ловушки! Не покушения!

Он говорил быстро, сбивчиво — так, как никогда не говорил раньше. Ледяной ректор, который всегда взвешивал каждое слово, сейчас недоволен, как обычный человек. Как мужчина, который до смерти испугался за свою женщину.

— У тебя талант, — продолжал он, шагая через разрушенный двор. — Настоящий талант. Не к магии. Не к зельям. К приключениям. К опасностям. К тому, чтобы находить неприятности на ровном месте. Я двести лет не знал, что такое страх, а теперь... теперь я боюсь каждый раз, когда ты выходишь из комнаты.

Я не отвечала. Просто не могла. Но губы сами собой дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. Он заметил.

— Ты улыбаешься, — произнёс он, и его голос вдруг стал тише. Мягче. — Ты лежишь с прожжённой мантией, в крови, после покушения — и улыбаешься. Ты невозможная женщина, Алиса Ашерон.

Он прижал меня крепче.

— Не смей, — прошептал он куда-то в мои волосы. — Слышишь? Не смей. Ты — Ключ. Ты — моя. Ты нужна этому миру. И ты нужна мне.

Я хотела ответить. Хотела сказать: «Я знаю». Или: «Я тоже тебя люблю». Или просто: «Не бойся, я живучая». Но сознание уже ускользало, утекало, как вода в песок. Темнота накатывала волнами — мягкими, тёплыми, почти ласковыми.

Последнее, что я почувствовала, — как его руки сжались вокруг меня. Сильно. Надёжно. Как якорь.

Он остановился посреди разрушенного двора. Вокруг дымились вырванные из кладки камни, вода из пруда, выплеснувшаяся на плиты, застывала лужами, отражая звёзды, и где-то далеко, в другом крыле, слышался встревоженный голос Игнис. Но Дамиан не замечал ничего.

Он смотрел на меня.

На моё бледное лицо, перепачканное сажей. На прожжённую мантию, которая ещё дымилась. На кровь, медленно пропитывающую рукав. На мои закрытые глаза и ресницы, которые не вздрагивали.

Я не видела его в этот момент. Но я знаю, как он выглядел. Я знаю его достаточно, чтобы представить.

Его серебряные глаза, всегда холодные и сдержанные, сейчас горели. Не яростью — нет. Ярость пришла позже. Сейчас в них был страх. Чистый, незамутнённый, животный страх — такой, какой он не испытывал уже очень, очень давно. Может быть, никогда.

Он едва не потерял меня.

Снова.

Сначала — карета, падение в ночное небо, пульсары, наёмники. Теперь — ловушка в самом сердце Института, в месте, которое должно было быть самым безопасным. Кто-то проник в его дом. Кто-то наложил заклинание там, где я ходила каждый день. Кто-то знал мой маршрут. Знал, что я останавливаюсь у пруда.

Он посмотрел на свою ладонь — ту, что прижимала меня к его груди. На пальцах осталась кровь. Моя кровь.

И тогда пришла ярость.

Я не видела, как изменилось его лицо. Но любой, кто оказался бы рядом в этот момент, отшатнулся бы. Это было лицо не ректора, не лорда Ашерона, не члена Ковена. Это было лицо человека, который готов убивать. Медленно. Со вкусом. С наслаждением.

— Я найду, — произнёс он. Голос был тихим, но в нём звенел лёд. Такой лёд, который не тает веками. — Кто бы это ни был. Где бы он ни прятался. Я найду. И уничтожу.

А потом он выдохнул. Медленно. Закрыл глаза на секунду. И снова стал ректором. Собранным. Холодным. Готовым действовать.

— Потерпи, — сказал он мне, хотя я не слышала. — Мы уже в пути. Я успею.

И понёс меня в целительский корпус.

Мимо пруда, где всё ещё плавали обломки и перевёрнутые кувшинки. Мимо выбитого окна и треснувшей стены. Мимо портрета в синей рамке, который проснулся и теперь таращился на нас, забыв закрыть рот. Мимо горгулий, провожавших нас каменными взглядами.

Он шёл быстро, но осторожно — так, чтобы не потревожить меня лишний раз. Его руки держали крепко и бережно одновременно. Как будто я была сделана из стекла. Как будто я всё ещё могла разбиться.

Впереди показались двери целительского корпуса. Там уже горел свет — они готовились к нашему приходу.

Дамиан не оборачивался. Но я знаю: он запомнил этот момент. Запомнил, как выглядел разрушенный двор. Запомнил вкус страха на губах. Запомнил тепло моей крови на своих пальцах.

И он ничего не забудет.

***

В комнате было темно. Только один магический светильник горел на столе — тусклый, приглушённый, отбрасывающий на стены длинные дрожащие тени. Мужчина сидел в глубоком кресле, спиной к двери. Перед ним на столешнице лежал раскрытый отчёт — несколько строк, написанных торопливым, нервным почерком. Он перечитал их дважды. Потом ещё раз, медленнее, будто надеясь, что слова изменятся.

«Объект прошёл через внутренний двор в расчётное время. Ловушка сработала. Сеть активирована. Объект обездвижен. Вмешательство отсутствовало до момента срабатывания защиты портала».

Дальше шли подробности: выброс силы, разрушения, свет, который видели даже в дальнем крыле. Мужчина отложил отчёт. Его пальцы, унизанные тяжёлыми перстнями, сжались в кулак.

Портал защитил её.

Это означало только одно: портал привязан к девчонке. Не к месту. Не к Источнику. К ней. Убери её — и портал захлопнется. Или, что хуже, выйдет из-под контроля, превратится в дикий Разлом, и тогда уже не достанется никому.

Он не мог допустить ни того, ни другого.

Убить её — значит потерять всё. Значит, план провален. Глупый, опрометчивый план, который он составил в спешке, недооценив противника. Он думал, что девчонка — просто случайность, просто попаданка, которую можно убрать, как убирают со стола ненужную бумагу. Но портал считал иначе. Портал признал её. И теперь он, мужчина в кресле, должен был признать это тоже.

Значит, другой путь.

Он усмехнулся в темноте — невесело, холодно. Другой путь всегда найдётся. Нужно только время. И терпение. И готовность ждать. Этого ему было не занимать.

Он взял отчёт, сложил его вдвое и поднёс к светильнику. Бумага вспыхнула. Огонь побежал по краям, пожирая строчки одну за другой. Через несколько секунд от отчёта остался только пепел — серый, невесомый, разлетающийся от малейшего сквозняка.

— Значит, другой путь, — произнёс он вслух. Голос был глухим, лишённым эмоций. Никто не ответил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.