Попаданка под прицелом. Институт Смертельных Наук

Глава 3: Если ты выписалась из целительского корпуса, а Джонатан уже ждёт с документами — это и есть твоя рутина

Я открыла глаза.

Потолок был белым, с едва заметными прожилками магических рун, пульсирующих в мягком, успокаивающем ритме. Я уже знала этот ритм — он совпадал с биением моего сердца. Целительская магия подстраивалась под пациента, и за те дни, что я здесь провела, я успела к этому привыкнуть.

Сегодня был последний день.

Я медленно села на кровати. Плечо почти не болело — только тянуло, если я делала резкое движение. Синяки на руках побледнели, а ожоги от сети затянулись, оставив после себя лишь тонкие розовые полоски, которые, как сказала Селеста, исчезнут через пару недель. Я была готова возвращаться.

На тумбочке, прямо передо мной, лежал белый цветок.

Не срезанный — живой, с корнями, аккуратно завёрнутыми во влажную ткань. Маленький, изящный, с пятью лепестками, которые светились мягким лунным светом. Лунная лилия. Редкий цветок, который распускается только в полнолуние. Который пахнет морозной свежестью и травами. Который напоминал мне того, кто просидел около моей кровати еще одну ночь.

Я взяла его в руки. Лепестки были прохладными на ощупь, и от них исходил знакомый, родной запах. Рядом с цветком стояла чашка из-под чая — фарфоровая, с гербом. На дне ещё оставалось немного остывшей жидкости. Я поднесла цветок к лицу и улыбнулась. Ледяной ректор. Оставлял мне лунные лилии и пил чай с мятой, пока я спала. Если бы кто-то рассказал мне об этом полгода назад, я бы рассмеялась ему в лицо.

Дверь приоткрылась, и в палату заглянула молодая целительница — та самая, что меняла повязки в первый день, когда я очнулась.

— Адептка Ашерон, вы проснулись! — она улыбнулась. — Отлично. У меня для вас хорошие новости: вы свободны. Сегодня выписываем.

— Спасибо, — я кивнула и осторожно спустила ноги на пол. — Я уже готова.

— Конечно, готовы, — она бросила взгляд на цветок в моих руках и понимающе улыбнулась. — Собирайтесь. И... берегите себя. Постарайтесь больше не попадать в магические ловушки.

— Постараюсь, — пообещала я, хотя мы обе понимали, что это вряд ли.

Целительница вышла, и я осталась одна. Я оглядела палату — светло-кремовые стены, высокое окно, горшочек с лунным мохом на подоконнике, кресло, которое Дамиан так и не забрал обратно в кабинет. Я провела здесь несколько дней, но эти стены успели стать почти родными. Здесь было тихо, спокойно, безопасно. Здесь обо мне заботились. Здесь он сидел ночами, читал книги и ждал, когда я открою глаза.

Я вздохнула и начала собираться. Мантия, которая лежала на стуле, была новой — мою старую, прожжённую сетью, выбросили. Эта была точно такой же: чёрная, с серебряным шитьём по краям. Пахла травами и чем-то ещё — кажется, заботой.

Я оделась, застегнула пуговицы и в последний раз посмотрела на палату. Лёгкая грусть коснулась сердца — но тут же отступила, уступая место радости. Впереди ждала нормальная жизнь. Пары. Друзья. Работа с документами. Дамиан.

Я взяла цветок, прижала его к груди и вышла в коридор.

Я не успела отойти далеко от дверей целительского корпуса. Собственно, я успела ровно настолько, чтобы завернуть за угол, вдохнуть утренний воздух и подумать: «Как хорошо возвращаться к нормальной жизни».

А потом из бокового коридора выступила костяная фигура с планшетом в руках.

— Адептка Ашерон, — произнёс Джонатан тоном, который я про себя называла «режим официального курьера». — Рад видеть вас в добром здравии. Покушение — неприятное событие. Я внёс его в отчёт.

— Спасибо, Джонатан, — я невольно улыбнулась. — Ты, как всегда, вовремя.

— Я всегда вовремя, — подтвердил он. — Это часть регламента. Кстати, о регламенте. Пункт три-одиннадцать: сотрудник, принятый в штат, обязан выполнять должностные обязанности независимо от внешних обстоятельств.

Он сделал паузу и посмотрел на меня синими огоньками глазниц.

— Покушение — внешнее обстоятельство. Я проверил.

— Ты хочешь сказать, что я должна работать, даже если меня пытаются убить?

— Именно, — подтвердил он. — Регламент не делает исключений для покушений. За время вашего отсутствия накопилась куча документов. Я подсчитал. Куча — это двадцать семь папок. Плюс три отчёта, которые требовали вашей подписи ещё до покушения.

Я вздохнула. Двадцать семь папок. Конечно. Нормальная жизнь начиналась именно так — с бумаг.

— Хорошо, Джонатан. Я зайду вечером. Разберём.

— Я подготовлю калькулятор, — пообещал он. — И чай. С мятой. Ректор оставил запас в моём кабинете. Сказал, что вам понадобится.

— У тебя есть кабинет?

— Разумеется, — он выпрямился с достоинством. — Я бухгалтер. У каждого бухгалтера должен быть кабинет. Пункт... впрочем, это не регламент. Просто здравый смысл.

Он развернулся и зашагал по коридору, стуча костями по каменному полу. На полпути обернулся.

— Адептка Ашерон, — добавил он. — Я рад, что вы живы. Это тоже не регламент. Просто личное.

И ушёл, цокая языком, которого у него не было.

Я толкнула дверь комнаты и вошла.

Внутри было тихо. Лили уже убежала на свои пары — её кровать была аккуратно заправлена, а на подушке сидел Огурчик. Он повернул в мою сторону свою зубастую голову и издал звук, похожий на приветственное урчание. Или на голодное урчание. С ним никогда нельзя было сказать наверняка.

— Привет, зелёный, — сказала я. — Я вернулась.

Огурчик облизнулся и снова уставился в окно.

Я быстро скинула мантию, которую мне выдали в целительском корпусе, и надела свою — старую, привычную, с вышитым лунным плющом на плече. Та, прожжённая сетью, осталась в прошлом, но эта была почти такой же. Пахла домом.

Тетрадь по боевой магии лежала на столе. Я схватила её, проверила, что перо на месте, и бросила взгляд на часы.

Лиара. Первая пара. Через десять минут.

Я вылетела в коридор и припустила бегом. После всего, что случилось — покушения, трёх дней без сознания, швов на плече, — мне отчаянно хотелось нормальной жизни. И нормальная жизнь начиналась именно так: с опоздания на боевую магию, с тетради, прижатой к груди, и с надежды, что Лиара сегодня будет в хорошем настроении.

Хотя — кого я обманывала? Лиара никогда не была в хорошем настроении.

Я влетела в аудиторию боевой магии, когда до начала пары оставалось меньше минуты. Студенты уже стояли в кругах, разминая запястья перед тренировкой. Лиара возвышалась в центре зала — серебристые волосы собраны в тугой хвост, шрам через всё лицо, руки скрещены на груди. Она повернула голову на звук моих шагов и окинула меня долгим, оценивающим взглядом.

— Очнулась? — произнесла она сухо.

— Так точно, — ответила я, всё ещё пытаясь отдышаться.

— Хорошо. На лавку.

— Что?

— На лавку, — повторила она тоном, не терпящим возражений. — Ты ещё не восстановилась. Я не хочу, чтобы ты свалилась без сознания посреди тренировки и сорвала мне занятие. Будешь наблюдать.

Я хотела возразить — сказать, что я в полном порядке, что я готова, что я не могу просто сидеть и смотреть. Но под взглядом Лиары любые возражения умирали, не родившись. Я вздохнула и поплелась к скамейке у стены.

Лили, уже стоявшая в своём кругу, ободряюще мне улыбнулась. Я села, положила тетрадь на колени и приготовилась записывать. Или просто смотреть. Или и то, и другое.

Тренировка началась. Лиара гоняла студентов так, будто они не первокурсники, а как минимум боевые маги накануне войны. Щиты, атаки, смена позиций, снова щиты. Она не делала скидок никому — ни тем, кто путал левую руку с правой, ни тем, кто пропустил удар. Один парень пропустил три шара подряд и рухнул на колени. Лиара посмотрела на него, ничего не сказала, и он тут же поднялся обратно.

Я смотрела и понимала: я скучала по этому. По запаху магии в воздухе. По напряжённым лицам. По тому, как щиты вспыхивают и гаснут, оставляя после себя лёгкое свечение. Это было частью моей новой жизни. Частью меня.

Когда пара закончилась и студенты потянулись к выходу, Лиара остановилась рядом со мной.

— Как плечо? — спросила она.

— Почти не болит, — честно ответила я.

— Хорошо. Когда Селеста подтвердит полное восстановление — дополнительная тренировка. Будешь навёрстывать.

Я кивнула. Лиара уже собиралась отойти, но я не удержалась:

— Это из-за того, что я пропустила три дня?

Она обернулась. Её стальные глаза смотрели на меня с тем самым выражением, которое я когда-то принимала за холодность. Теперь я знала: это не холодность. Это требовательность. И забота.

— Нет, Ашерон, — ответила она. — Это из-за того, что ты — мой боевой маг. А мой боевой маг должен быть лучшим. Отдыхай. Но не затягивай.

И ушла, оставив меня на скамейке с тетрадью в руках и странным теплом где-то под рёбрами.

После боевой магии я направилась в аудиторию рунологии. Лили шла рядом, что-то рассказывала о своих кувшинках, которые до сих пор отказывались цвести, но я слушала вполуха. В голове всё ещё крутились слова Лиары. Это не было похоже на похвалу. Скорее, на обещание. Или на вызов. Или и на то, и на другое.

Подруга попрощалась на время и убежала по своим делам.

Аудитория рунологии встретила меня привычным полумраком и запахом старых книг. Профессор Грейвс, древний старик с бородой до пола и глазами, которые видели, кажется, рождение самой магии, уже стоял у доски. На ней светились три руны — сложные, многослойные, с завитками и острыми углами. Я узнала одну из них: руна портала. Ту самую, что была выгравирована на двери в подвал.

— Сегодня, — начал он скрипучим голосом, — мы поговорим о Разломах. И о том, как Ковен пытался их контролировать.

Я тут же забыла про Лиару, про кувшинки Лили и про всё остальное. Разломы.

Грейвс провёл рукой, и на доске появилась новая руна — сложнее предыдущих, похожая на паутину, сплетённую из молний.

— Разлом — это стихийный портал, — продолжал он. — Он открывается хаотично, без контроля, без направления. Энергия выплёскивается наружу, цепляя разные миры, разные реальности. Именно поэтому из Разломов лезет всё подряд: демоны, духи, твари, которым нет названия. Никто не управляет процессом.

Он обвёл аудиторию взглядом. Я подалась вперёд, боясь пропустить хоть слово.

— Пятьсот лет назад, после Великого Разлома, основатели Ковена попытались создать контролируемый портал. Они рассуждали так: если Разлом нельзя закрыть навсегда, может быть, его можно приручить? Сделать стабильным. Направить в конкретный мир. Превратить хаос в инструмент.

— И что? — не выдержал кто-то с заднего ряда.

— Ничего, — Грейвс усмехнулся в бороду. — У них ничего не вышло. Они создали несколько экспериментальных порталов, но ни один не продержался дольше нескольких месяцев. Все они либо захлопнулись, либо вышли из-под контроля и их пришлось запечатать. С тех пор Ковен официально запретил подобные эксперименты.

Он сделал паузу и добавил:

— Официально.

Я смотрела на руну на доске и чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Контролируемый портал. Запечатанный портал. Портал, который ждал пятьсот лет, чтобы кто-то его открыл.

Грейвс не говорил о подвале. Он вообще не упоминал Институт. Но я-то знала. Я видела эти руны. Я касалась их. Я открыла дверь, которую не могли открыть пять веков.

И теперь я понимала, что именно я открыла.

Не просто портал. Не просто Источник. Экспериментальный Разлом. Один из тех, что основатели Ковена пытались стабилизировать пятьсот лет назад. Тот, что они запечатали, потому что не смогли контролировать.

А я смогла. Или почти смогла.

— Адептка Ашерон, — голос Грейвса вывел меня из задумчивости. — Вы очень внимательно слушаете. Есть вопросы?

Я помолчала. Потом спросила:

— А если бы такой портал всё-таки открыли? Если бы кто-то смог его стабилизировать? Что бы это значило?

Грейвс посмотрел на меня долгим взглядом. Мне показалось, что он знает больше, чем говорит.

— Это значило бы, — произнёс он, — что пророчество, о котором все забыли, начинает сбываться. Но это тема для другого занятия. А пока — открывайте тетради. Будем разбирать руну стабилизации.

Я открыла тетрадь и начала записывать руну стабилизации — сложную, многослойную, с завитками и острыми углами. Но мысли мои были далеко. Контролируемый Разлом. Экспериментальный портал. То, что не смогли создать основатели Ковена пятьсот лет назад, — теперь пульсировало в подвале Института. Живое. Растущее. Связанное со мной.

Я подняла глаза на Грейвса. Он как раз наклонился над тетрадью какой-то студентки, поправляя её рисунок. И я вдруг поняла: он догадывается. Не то чтобы ему кто-то рассказал — он слишком умён, чтобы не сложить два и два. Руны на двери. Выброс силы. То, что я открыла то, что было запечатано веками. Он не говорит об этом прямо — может быть, не хочет привлекать внимание. Может быть, ждёт, когда я сама задам правильный вопрос.

Но на этом занятии я больше ничего не спросила.

Я просто рисовала руну — ту самую, которая была выгравирована на двери, — и думала о том, что где-то там, в пещере, прямо сейчас растёт портал. И я — его ключ. И, кажется, наступает время узнать, как именно его стабилизировать.

После рунологии я спустилась в столовую. Пара с Грейвсом всё ещё крутилась в голове — контролируемые Разломы, запечатанные порталы, руны стабилизации. Я думала об этом, даже когда брала поднос и выбирала суп, который сегодня выглядел особенно миролюбиво.

Лили уже сидела за нашим обычным столом. Она пришла раньше — после боевой магии у неё было окно, и она сразу направилась сюда. Рядом с ней уже стоял горшочек с Огурчиком, который немедленно попытался сожрать ложку, едва я поставила поднос на стол.

— Как рунология? — спросила Лили, отдёргивая Огурчика за лист. — Грейвс ещё не заснул на кафедре?

— Нет, он был на удивление бодр, — ответила я, усаживаясь. — Рассказывал про Разломы. И про то, как Ковен пытался их контролировать.

Кевин, который парил тут же, скрипнул тапками.

— Скукота, — прокомментировал он. — Вот если бы он рассказал, как Ковен пытался контролировать Игнис, — это было бы интересно. Я бы послушал.

— Игнис не поддаётся контролю, — заметила Моргана, не отрываясь от супа.

— Вот именно! — Кевин скрипнул тапками. — Поэтому и интересно!

Я помолчала, помешивая ложкой суп. Потом отложила ложку и сказала:

— Ребята, я хочу вам кое-что рассказать. То, что узнала сегодня. И то, что, кажется, знала уже давно, но только сейчас начала понимать.

Лили перестала бороться с Огурчиком. Кевин перестал скрипеть. Даже Моргана подняла глаза от тарелки.

— Портал в подвале, — продолжила я, — это не просто дверь. Это Разлом. Контролируемый Разлом. Один из тех, что основатели Ковена пытались создать пятьсот лет назад. У них не получилось. Они запечатали его и оставили здесь. А я... я его открыла.

За столом повисла тишина. Кевин присвистнул — вернее, издал звук, похожий на свист, потому что призракам свистеть сложно.

— То есть ты хочешь сказать, — медленно произнесла Лили, — что у нас в подвале находится экспериментальный портал, который не смогли обуздать сильнейшие маги древности?

— Именно.

— И ты его открыла?

— Случайно, — добавила я. — Почти.

— Ничего себе «почти», — пробормотал Кевин.

Моргана отложила ложку. Её тёмные глаза смотрели на меня серьёзно.

— Грейвс знает? — спросила она.

— Думаю, догадывается. Он не говорил прямо, но смотрел на меня так, будто ждал, когда я сама пойму. И я поняла.

— И что теперь? — спросила Лили. — Что ты будешь делать с этим... Разломом?

— Учиться его контролировать, — ответила я. — Он растёт. Он живой. И он связан со мной. Если я не научусь им управлять, он может выйти из-под контроля. И тогда...

Я не договорила. Но они поняли.

— Мы поможем, — сказал Кевин. — Я не знаю как, но поможем. У меня, конечно, опыта с порталами маловато, зато тапки скрипят. Это, знаешь, тоже вклад.

Лили фыркнула. Моргана чуть улыбнулась — одними уголками губ. А я вдруг почувствовала, как внутри разливается тепло. Не от супа. От них.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что вы есть.

— Куда бы мы делись, — хором ответили Лили и Кевин.

И мы продолжили обед. Обычный. Почти.

Лили вздохнула и вытерла салфеткой лист Огурчика, который тот демонстративно отвернул.

— Он сегодня капризный, — пожаловалась она. — Вчера пытался сожрать мои конспекты, а сегодня салат не ест.

— Может, ему нужно разнообразие, — заметила Моргана, не поднимая глаз от тарелки.

— Какое?

Моргана помолчала. Потом уголок её губ чуть дёрнулся — у неподготовленного человека это сошло бы за тик, но я уже знала: так Моргана улыбается.

— Может, ему нужно, чтобы ты покраснела, как вчера в оранжерее.

Лили замерла с салфеткой в руке.

— Я не краснела!

— Ещё как, — Моргана наконец подняла глаза, и в них мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее веселье. — Когда Кайл предложил помочь с кувшинками.

— Я просто... там было жарко! — выпалила Лили, и её щёки стремительно приобрели оттенок спелой вишни.

Кевин перестал жевать воздух и уставился на Лили с выражением глубочайшего интереса.

— О! — только и сказал он.

— О, — эхом отозвалась я.

Моргана ничего не добавила. Просто вернулась к своему супу с видом человека, который выполнил дневную норму по созданию хаоса.

— Это не то, что вы подумали! — Лили всплеснула руками, едва не задев Огурчика, который наконец заинтересовался салатом. — Он просто помог! С кувшинками! Они кусались! А он знает заклинание!

— Конечно, — кивнул Кевин. — Просто помог.

— Именно!

— И ты просто покраснела.

— Там было жарко!

— В оранжерее? — уточнила Моргана, не поднимая глаз. — Где всегда прохладно из-за лунного мха?

Лили открыла рот, закрыла и уткнулась лицом в салфетку.

— Я вас всех ненавижу, — глухо сообщила она.

После обеда я попрощалась с друзьями и направилась в кабинет ректора. Не в личный — в официальный, тот самый, с массивным столом и графином воды, который, кажется, никогда не пустел. Джонатан сказал, что за время моего отсутствия накопилось двадцать семь папок, и я решила: чем раньше начну, тем быстрее закончу.

Дамиана в кабинете не было. На столе лежала записка — короткая, написанная его идеальным, чуть старомодным почерком: «Уехал по делам в Ковен. Вернусь к вечеру. Не скучай. Д.»

Я улыбнулась и убрала записку в карман мантии.

— Адептка Ашерон, — раздался знакомый скрипучий голос. — Вы готовы?

Джонатан стоял у двери с планшетом в одной руке и стопкой папок в другой. Синие огоньки в его глазницах мерцали в предвкушении.

— Готова, — вздохнула я, усаживаясь за стол ректора. — Давай сюда.

Он положил первую папку передо мной.

— Сметы за прошлый месяц. Я проверил цифры. Всё сходится, кроме одной позиции. Кто-то заказал триста банок томатного сока с базиликом. Я подозреваю Алдрика. Но доказательств нет.

— Алдрик — вампир. Ему можно.

— Я не спорю, — Джонатан перевернул страницу. — Просто констатирую факт. Далее: заявка на ремонт внутреннего двора. Игнис требует восстановить фонтан. Я предложил оставить пруд. Она сказала, что подумает. Я внёс это в протокол как «дискуссию».

— Ты вносишь в протокол споры с драконшей?

— Разумеется. Пункт семь-дробь-два: все разногласия должны быть задокументированы.