Легенда о вольном купце

– Здравствуйте. Что такие важные персоны делают в этом захолустье? – Кажется, за несколько дней я перенял местный говор в совершенстве.

– Охотимся, – шлем не смог скрыть причудливого акцента говорящего. Его спутник в цилиндре пока что молчал.

– Боюсь, что ничем не смогу вам помочь, – миролюбиво произнес я. – Ни одного зверя за весь день не видел, а выехал я только сегодня. Из Боббурга.

– Да мы и не на зверя, – надменно бросил толстяк в цилиндре. Я только сейчас обратил внимание на длинную цепь, что тянулась за кусты: там было слышно какое-то шуршание.

– На человека? – поинтересовался я, пытаясь казаться равнодушным.

– Если это можно назвать человеком… – проговорил «рыцарь», привстал и дернул за цепь. Из кустов вылетело… нечто. Человеком я бы даже в самом страшном сне не назвал то, что находилось на другом конце цепи – больше всего оно походило на странную смесь обезьяны, лысого кота и хоббита. Или человека. Очень длинные уши, покрытые темно-бурым коротким мехом, непрерывно шевелились под пестрым колпаком, очень напоминающим эмблему товарищей из Гильдии, крупные янтарные глаза с болью смотрели на меня. Одето существо было в желто-зеленый костюм, который как нельзя более подчеркивал его красновато-бежевую короткую шерсть, на которой, усиливая цвет, кое-где запеклась бурая кровь.

– Это что еще такое? – удивленно воскликнул я, шарахаясь назад и якобы случайно дернув поводья, отчего Франциска подалась в сторону, и я съехал с седла, шлепнувшись в грязь. Господа не заставили себя долго ждать и расхохотались, очевидно, мои простые забавы были им по нраву.

– Слушай, – утирая слезы, еле выговорил торговец, – может, этого тоже возьмем? Наллаг потешится на славу.

– Опасно, – сухо ответил второй. – Если кто увидит, что ведем человека, а потом опознают – всучат работорговлю и будешь камень ломать в императорском карьере.

Я тем временем подошел вплотную к рыцарю, благо, он сидел с моей стороны. Пока они разговаривали, достал пистолет, направил его на прорезь в шлеме удивленно обернувшегося человека и нажал курок. День выдался благоприятный – ни ветра, ни дождя, поэтому почти все содержимое небольшого баллона попало прямо внутрь. О, это прекрасное чувство, когда тебе еще и помогают – во всяком случае, о том, что шлем снимается, этот субъект явно забыл, вываливаясь с открытой платформы, катаясь в грязи и оглашая местность неприличными ругательствами.

Не то чтобы я – любитель благотворительности, но, во-первых, мне не понравились намерения товарищей относительно меня, а действовать лучше быстро, чем вообще не действовать. А во-вторых, я в принципе против пленения разумных существ любыми другими разумными существами, а в глазах этого бедняги явно читался осмысленный вопрос – за что мне это все?

Оставался еще торговец, который с непривычной грацией спрыгнул с другой стороны, вынул дубинку, окольцованную металлом с шипами и двинулся на меня, угрожающе ею помахивая и выражаясь ничуть не хуже своего приятеля. Я со скучающим видом достал из-за пояса разводной ключ приятного глазу красного цвета, до того скрытый под полой ветровки. Толстяк выпученными глазами покосился на инструмент, как бы я смотрел на какой-нибудь магический жезл, потом заорал что-то нечленораздельное и прыгнул на меня, замахиваясь своим оружием. Я ушел в сторону, едва не поскользнувшись, и огрел его по запястью. Послышался хруст, он вскрикнул от боли и выронил дубинку.

Я тут же несколько раз ударил его, потом вспомнил, что в пистолете осталось еще пять зарядов, и сделал «скунса» еще и этому товарищу. Ему стало вообще не до драки, после чего я с остервенением навалился на едва вставшего воина и снова опрокинул его в грязь, навалившись сверху и охаживая ключом по шлему, на котором довольно быстро начали появляться некрасивые вмятины. А уж звук там, наверное, был – закачаешься.

После одного из моих ударов из-под шлема брызнула кровь, а тело обмякло и перестало сопротивляться. Я, весь вымазанный в грязи, с трудом поднялся и облокотился на край машины, которая, к чести изобретателя данного чуда, даже не покачнулась. Тяжело дыша, я угрюмо смотрел на бородача, пытающегося встать с помощью одной, неповрежденной руки. Надо сказать, что у него не слишком выходило, поэтому торговец так и остался сидеть в грязи, с ненавистью зыркая на меня. Рот он открывать явно боялся, учитывая количество отборной матерщины, которой он полил меня десятком секунд ранее.

Обратив внимание на машину, я увидел, что возле ближнего сиденья лежит меч в ножнах, принадлежащий, видимо, железному дровосеку, лежащему без сознания. А говорили, что воинские рефлексы не забываются… Хотя я должен был опять благодарить удачу, что сыграла на моей стороне – с моим навыком фехтования меня бы закололи за две секунды. Может быть, даже за одну.

Молча показав свой грозный инструмент толстому и прочитав в его глазах осторожность и такое же молчаливое согласие, я пошарил у него по карманам и обнаружил небольшой ключ, отлично подошедший к кандалам их пленника.

– Забирайся в машину, – указал я ему на медно-латунно-железно-тканевое чудище, невозмутимо парившее над дорожным месивом. Теперь, после нашей возни, грязь была действительно достойна какого-нибудь императорского свинарника.

– Шпишибо, – пискнул он и запрыгнул на сиденье – видимо, захотел порулить. Проблема в том, что рулить было нечем – одни рычаги. Ну да ладно, я человек из эпохи стремительно наступающих нанотехнологий, как-нибудь разберусь.

– Брысь от рычагов, – строго погрозил я ему пальцем и пошел за Франциской, которая недовольно косила на меня карим глазом: неужели я собираюсь бросить ее здесь, с этими невоспитанными мужланами? Я похлопал лошадь по загривку, объясняя, что придется поскакать налегке рядом с местным чудом воздухоплавания. Кажется, она ничуть не возражала против отсутствия моего организма в седле.

– Ты… совершаешь большую ошибку… – злобно выдавил толстяк. За то время, пока я занимался приготовлениями к дальнейшему комфортному путешествию, он подполз ближе к своему бессознательному другу и одной рукой пытался снять шлем.

– Да? – удивленно спросил я. – Так подай на меня в суд за жестокое обращение с животными, коими вы, безусловно, являетесь. Честь имею, господа!

И, отсалютовав им, с черепашьей скоростью удалился в кусты, потому что сначала включил задний ход. Сделав вид, что все так и задумано, с помощью рычага поменьше я развернул неповоротливый катер (про себя я решил его называть именно так) и поехал в сторону дороги, которая вела к Чаргрету.

– Ты умеешь говорить? – между делом спросил я спасенного, оглядываясь на лошадь, привязанную к раме. Кляча трусила вполне спокойно, было видно, что за долгую жизнь она видела куда больше, чем ее незадачливый наездник, умудрившийся в первую же неделю нажить себе могущественных врагов. Я заметил, что говорить мне сложновато, затем пощупал челюсть и досадливо щелкнул языком: завтра будет шикарный кровоподтек. Очевидно, я получил его, когда пытался подраться с человеком, закованным в металл.

– Угу, – кивнул он, смешно мотнув при этом ушами.

– Полный, а, главное, все рассказывающий ответ. Ты великолепный собеседник, дружище, – проворчал я. – Давай сначала: как тебя зовут, и какое место ты занимаешь в этом бренном мире?

– Я – Локстед, йрвай, и я шут в поместье купца Багахольда Дикого, – послушно отчеканил мой попутчик.

– Шут? Это может быть полезно. В конце концов, из того, что я знаю о шутах, они гораздо больше знают об окружающем мире, чем может показаться случайному наблюдателю, – заинтересованно сказал я, не забывая следить за дорогой. – Скажи, ты ведь не являешься исключением из этого правила, о, спасенный мной ирвай?

– Йрвай, – поправил он меня, настороженно зыркнув исподлобья. Взгляд получился таким же милым, как и тот, которым он смотрел на меня, находясь в кандалах. Вообще, смешные ребята эти Йрваи, как я погляжу. – Я знаю много, но говорю только нужное, храбрый воин.

– Какой из меня, к черту, воин, – вздохнул я. – Так, посмешище. Просто я очень не люблю, когда кого-то заковывают в кандалы.

– Император тоже не любит, – заметил он, потом вскочил на ноги и церемонно поклонился: – А я вас и не узнал, ваше Величайшее Величество!

Я поморщился:

– Бросай свои привычки и привыкай к тому, что ты теперь свободный гражданин. Для начала – выброси эту дурацкую шапку, она слишком мне напоминает герб этой самой Торговой Гильдии.

– Последний раз до побега меня за такую шутку и избили, – проворчал йрвай, приобретая вполне приличный вид. Он сбросил остроконечный колпак, зашвырнув его куда-то в кусты, затем стянул такую же пеструю рубаху с большими буфами, и оказался весьма тощим пареньком с относительно человеческим телосложением. Только мордочка удивленного лори и шерстистый торс портили впечатление. Более того, этот нахал стащил из сундука сзади сидений мое собственное одеяло и завернулся в него, всем видом показывая, что будет кусаться, если я попытаюсь его отобрать. Хотя я таким злодейством заниматься и не собирался.

– У тебя была проблема – я ее решил, попутно заимев серьезную головную боль, – констатировал я сей очевидный факт. – У меня тоже есть трудности – я совершенно не разбираюсь в географии этого прекрасного места, Дерек не рассказал мне про народность под названием Йрвай, я не знаю местных законов, потому как чужак в вашей прелестной империи. В общих чертах понятно?

Мой собеседник с интересом повернул ко мне голову, выразительно осмотрев меня с кончиков ушей до пяток, и повторив путь в обратном направлении.

– Понятно. Скажи хоть, как тебя зовут, благодетель нежданный, – с иронией проговорил Локстед.

– Допустим, Рихард. Удостоверение личности показать, или так поверишь?

– Допустим, поверю, – в тон мне отозвался йрвай. – Дерек, говоришь… это, случайно, не господин Крыс?

– Именно он. А ты-то его откуда знаешь?

– Встречались, – коротко ответил он. – Но, боюсь, он считал меня причудливым животным, поскольку говорить мне разрешается только в поместье Дикого.

– Разрешалось.

– Я – единственный из своего народа тут, так что изловить меня – легчайшая задача, – грустно сказал Локстед. Я сделал то, что хотелось сделать с самого начала, но я одергивал себя, твердя, что с разумным не стоит обращаться как с котенком – потрепал его за загривок. Кажется, йрвай не слишком возражал.

– Как-нибудь образуется.

– В местной географии я не слишком силен, могу только назвать окрестные города и указать дорогу к ним. Впереди, если не будем никуда сворачивать – Чаргрет. Город неплохой, если ты любишь запах выделанной кожи и масла – он полностью пропитан ими, как старый подвал, в котором долгое время хранили новенькие сапоги полка императорской армии, – начал повествование мой новый знакомый, подергивая время от времени ушами. – Кроме того, для меня это один из самых лучших городов страны, как и любой город, который называется не Глоффин.

– В Глоффине живет твой бывший хозяин?

– Да уж. А если вспомнить о том, что в Торговую Гильдию не берут за личные качества, а за вступительный взнос в сто пятьдесят варангов – можно понять, отчего в одежде с красными лилиями порой можно встретить отъявленных придурков, – злобно проговорил он.

– Мне эти красные лилии уже начинают приедаться, – фыркнул я. – Такое впечатление, что Торговая Гильдия правит империей вместо Варанга.

– По увиденной мной картине, пока что так и получается. Во всяком случае, у Пройдохи нет Совета Лордов, как, к примеру, в Дейне, зато есть цеховая Дума.

Я усмехнулся:

– Дума, говоришь… у меня большие сомнения, что там именно думают.

– В основном, дерутся, судя по слухам, – невозмутимо ответил Локстед.

– Надо же – все как у нас.

– Где это – у вас?

– Где надо – там и у нас, – осадил я спутника. – Какие еще города рядом, кроме Глоффина?

– Коргат, Изуль, Макганн, поселок Кривые Сосны, несколько деревень с такими же затейливыми названиями, – принялся перечислять он. – Из них представителей Торговой Гильдии нет только в Коргате. Советую отправиться туда, если ты не хочешь расстаться с куфом и головой заодно.

– С чем? – переспросил я.

– С куфом. Это то, на чем ты сидишь, и не думай, что я так любезно завуалировал второе название твоей задницы, – хихикнул он. От моего укоризненного взгляда йрваю стало еще смешнее, но он быстро успокоился, кинув на меня виноватый взгляд:

– Прости, Рихард, привычка. Но куф – транспорт, на котором ездят только торговцы Гильдии. Созданный совместными усилиями Коллегии и Объединения Механиков, которые друг друга недолюбливают, но за деньги готовы облобызать уставы чужого ордена.

– Меня тут уже пару раз обозвали Механиком, – ухмыльнулся я. – Это, несмотря на тот факт, что я вообще слабо разбираюсь в этой всей машинерии.

– Если ты неплохо обращаешься с артефактами, можешь попробовать устроиться учеником к любому мастеру. Но главный твой враг – время. От статуса ученика до подмастерья может пройти от десяти до двадцати лет, и так не только в Объединении.

Меня такие новости не слишком обрадовали. Ни ученикам, ни подмастерьям доступ к тайнам цеха не светит, я все же иногда не совсем дурак. А наниматься учеником к магам для меня совершенно дохлая затея ввиду того, что к магии я не имею ни малейшего дарования. Очень сильно подозреваю, что все люди из привычного мне мира тоже лишены этого полезного здесь таланта.

С другой стороны, мне еще тут торчать минимум пять лет. Весело, ничего не скажешь.

– Посмотрим, – решил я. – Пока у меня не появится желание встретиться с этими злыми богатеями и отдать им то, что я, в общем-то, присвоил себе незаконно, лучше поехать в Коргат. Кстати, откуда такие названия городов?

– И Коргат, и Чаргрет были в свое время построены саррусами, – ухмыльнулся Локстед. – Они и с виду не самые добрые твари, а уж в сочетании с их милым языком…

– То есть, это коренное население? – уточнил я, опуская рычаг до упора – начинался подъем. Он покачал головой:

– Коренным населением они были пять тысяч лет назад. Сейчас везде одни люди, но вы уживетесь с кем угодно. Хитрые, наглые, изворотливые.

– Кто бы говорил, – проворчал я.

Поднявшись на гору, мы решили сделать привал. Кроме одеяла, Локстед ничего не успел своровать, то и дело, отвлекаясь на то, чтобы просветить своего невежественного водителя, поэтому его глаза разгорелись при виде извлеченного мной из дорожного мешка копченого окорока. «Еще бы», мелькнула мысль, «небось, целыми днями в лесу ягодами питался. А там, поди разбери, какие из них съедобные». Я настрогал толстых ломтей мяса и опустил их на лист растения, очень напоминавшего наш лопух, а сам избавился от одежды с подсохшей грязью и хорошенько ее выбил, выложив все из карманов. Штанам то ничего, они кожаные, смочил водой и вытер, а вот с синтетической курткой пришлось повозиться.

– Странная у тебя одежда, – прокомментировал йрвай, чавкая мясом. Я не мог его упрекнуть в некультурности – челюсти этого удивительного существа не были приспособлены к тому, чтобы жевать с закрытым ртом, хотя мимика была вполне человеческой. – И сам ты странный.

– Кто бы говорил, – повторил я, не особо отличаясь оригинальностью в высказываниях. – Между прочим, это не я работал клоуном у местного толстосума.

– Клоуном? – переспросил он.

– Шутом, – поправился я.

– Зато жив, – философски заметил Локстед.

– Тоже верно.

Мы сделали паузу. Я только с первым укусом понял, насколько я голоден, поэтому соорудил себе гигантский бутерброд из двух толстых ломтей хлеба, свинины и кусков зеленого кислого овоща, по форме чем-то напоминавшего ананас, а по вкусу – помидор. Вгрызаясь в сие произведение искусства, вести конструктивный диалог с кем-либо я не был способен, будь это даже существо, напоминающее сильно похудевшего и подрошего гремлина из одноименных фильмов.

Наконец я расправился с едой, и, запив нехитрую трапезу почти третью бурдюка с вином, почувствовал себя жителем древнего Рима после одной из исторически знаменитых попоек.

Локстед последовал моему примеру, но вина пить не стал, а обошелся несколькими глотками воды. На мой вопрос ответил, что спиртного не пьет, для него это отрава. Я пожал плечами – мне больше достанется.

Я расстелил одно одеяло на траве, затем отвязал Франциску от рамы куфа – она уже выщипала всю траву на месте нашей остановки под раскидистым деревом с широкими зубчатыми листьями, поэтому я отвел лошадь немного в сторону, открепил одну сторону поводьев и привязал ее к тонкому деревцу, чтобы спокойно паслась. Помыть заляпанное грязью животное было негде, я бы тоже не отказался хотя бы от мутной речушки, но с нашего пригорка не было заметно ничего даже близко похожего на источник воды. Поэтому пришлось обходиться пучками травы, уже высохшей за солнечный день.

Закончив все приготовления, я справедливо рассудил, что теперь могу и отдохнуть сам. Я лег на одеяло и накрылся другим, уставившись в звездное небо. Луны не видно… да и звезды расположены как-то по-другому. Хотя с чего я решил, что найду здесь хотя бы Большой Ковш, он же Медведица? Вредную привычку лезть со своим уставом в чужой мир пора забывать, хотя, чувствую, с такими событиями я избавлюсь от нее нескоро. Постоянно попадается что-то, напоминающее о нормальной жизни… или мозг пытается отыскать что-то похожее, чтобы окончательно не утратить рассудок.

Я повернул голову, желая спросить Локстеда о его стране, но спутник уже тихо похрапывал. Даже это он делал с каким-то внутренним восторгом, словно обладал способностью умилять всех окружающих независимо от своего поведения в данный момент.

– Тогда спокойной ночи, – тихо сказал я.

– Угу, – неразборчиво промычал он. И опять отключился.