Легенда о вольном купце
- -
- 100%
- +
– И ты в самом деле стал закостенелым и неспособным?
– Конечно. Иначе меня бы не сместили, – спокойно проговорил он. Прямолинейная логика поразила меня настолько, что до самого Коргата мы ехали молча.
Собственно, мы ехали до тех пор, пока путь нам не преградили ворота, около которых лениво расселись стражники. Один из стражей явно был человеком, хотя и напоминал по телосложению моего недавнего знакомого, борца с нечистью Лайзу. Но второй был еще выше, впечатление усиливали еще и изогнутые части доспеха. Или доспехов – они не слишком гармонировали друг с другом. Мне, в общем-то, не стоило удивляться, но сарруса я видел впервые. Мало того, первый увиденный мною циклоп-саррус оказался женщиной, кхм, ярко выраженной. Ее хмурый темно-синий глаз наблюдал за мной с настороженностью, мускулистая рука с четырьмя пальцами, каждый из которых едва не достигал в обхвате моего запястья, покоилась на поясе, рядом с мечом.
– Давно к нам гильдейские служки не заезжали, – нарушила молчание она, и я понял, что общаться предстоит именно с этим удивительным существом. Я соскочил с куфа и моментально понял свою ошибку – если бы я остался на платформе, мы как раз смогли бы разговаривать на одном уровне. Теперь мне приходилось задирать голову, чтобы пообщаться.
– Мы не по делам, – повысил голос я, искренне считая, что это приведет к лучшему взаимопониманию.
– Каждый раз не по делам, – вмешался мужчина, снимая шлем. Лицо как лицо, классический вышибала. – Смотри не начуди ничего, рекс уже и так к вам относится с недоверием.
«Дави на жалость, Рихард. Играй роль мелкого слуги, хозяин которого окончательно рехнулся», мелькнула мысль. Вряд ли они такие звери, какими выглядят. Более того, это их непосредственная обязанность – так выглядеть.
– Ребята, мы просто отдохнуть подальше от хозяев, – отвесил я стражникам легкий поклон. Даже полупоклон. – Мастер Багахольд третий день гоняет куфы по лесной чаще, а мы тоже люди, хотим и выпить чего, и поспать нормально, а не в поле под дождем.
– А это еще что? – палец сарры ткнул в Локстеда, чье ухо выглядывало из-за медного капота с лилиями, уже не такого блестящего. С этой фразой йрвай решил, что ему стоит мне немного подыграть, одним прыжком выскочил на капот и со всем доступным ему сарказмом раскланялся:
– Ваг Хольстед, незаконнорожденный сын Багахольда Дикого и не менее дикого лесного чудовища! Как нелюбимое дитя обоих, имею право находиться где угодно и с кем угодно.
– Шут, – буркнула стражница. Ее коллега дико заржал, стуча увесистой палицей с шипастым навершием по овальному щиту. Наверное, аплодисменты. Я скрыл усмешку, сделав вид, что весьма огорчен.
– Вот за такие шутки Дикий иногда и молотит его всем, что под руку попадется.
– Ну а чо, реально же похож. Да и тебе, смотрю, достается, – не переставая ржать, вставил мужик. Похоже, рожа у меня заметно разукрашена.
– Входная плата – одна монета, – выжидающе смотря на меня сверху вниз, сообщила его напарница. Взгляд ее глаза, не очень то и дружелюбный, скорее всего предвещал вбивание меня по ноздри в дорожную грязь, если я не соглашусь с этим простым принципом платности и окупаемости работы стражников въездных ворот. Я вздохнул и полез за кошельком.
– Езжай давай, – после оплаты так же любезно сообщила эта громадная дама, бросив странный взгляд на мою руку. Я предпочел не спорить и побыстрее забрался за рычаги куфа. Проплывая мимо стражей, я даже старался не смотреть в их сторону. Локстед, впрочем, тоже – он просто закрыл глаза, ухмыляясь собственной выходке.
Город как город – за исключением того, что этот находился на берегу широкой реки, а поэтому каждый дом был сложен из толстых бревен и стоял на мощных каменных сваях. Такая конструкция, видимо, позволяла предотвращать внезапное подтопление в случае, если река выйдет из берегов. Я поискал взглядом крупные дома, в которых могли располагаться таверны, но ничего такого не нашел, поэтому просто направил куф на одну из боковых улиц.
По крайней мере, дорога была чистой. Насколько твердой – я сказать не мог, поскольку осознавал теперь, что отсутствие колес – не такой уж и большой недостаток, но люди, которые проходили мимо, оглядываясь на нас, по колено в болоте не тонули. По крайней мере, здесь можно перемещаться пешком. А данная проблема была актуальной, сидела на носу и нагло заглядывала в глаза.
– Локстед?
– М?
– Сегодня добрая половина города будет знать, что в городе слуги Торговой Гильдии. И, если сюда явятся настоящие купцы, нам придется несладко.
– Угу, – выразил лаконичное согласие йрвай. Я посмотрел на него, временно довольного жизнью и мысленно махнул рукой.
– От машины надо избавиться.
– Тогда и от меня надо избавиться, – хмыкнул он. – Разница в том, что по куфу тебя найдут немного быстрее.
– Тебя не найдут, если я договорюсь с хозяином постоялого двора. И вообще, можешь посидеть в мешке, пока я буду снимать комнату.
– Ни в каком вонючем мешке я сидеть не буду, – заартачился Локстед, почесывая подбородок и оскалив клыки для пущей убедительности. – Да и вообще, надо же мне будет иногда выходить во двор.
– Зачем?
– Да хотя бы в сортир.
Я выругался, поминая недобрым словом собственную глупость.
– А ты не мог бы быть таким специальным существом, которому не надо жрать, развлекать Багахольда и ходить до ветру? Ну, так, чтобы мне поменьше проблем было?
Локстед усмехнулся, щелкнув пальцами:
– Что ж ты раньше не сказал? Исполнено!
– Серьезно, что ли?
– Нет, конечно, дубина, – хихикнул он.
– Ладно, с хозяином я как-то договорюсь, – вздохнул я, наблюдая впереди нечто вроде просторного участка с большим домом, колодцем и коновязью. Франциска тихо фыркнула сзади, напоминая о своем присутствии. – Ну, еще ты надо мной ржать будешь. Сговорились, точно.
– Привяжи куф какой-нибудь веревкой. Угнать его может любой, магия привязки машины к одному владельцу стоит немеряно денег, – посоветовал йрвай.
– Да и пусть угоняют к чертям собачьим, – сплюнул я, но транспорт все же привязал к изгороди, да еще и хитрым узлом.
Разговор с хозяином прошел на удивление без проволочек. Лысый полноватый мужчина, чисто выбритый, на удивление легко согласился не замечать Локстеда всего за два медных. Я решил не рисковать, и оплатил золотой монетой сразу декаду, с обедом. Поторговаться пришлось изрядно, но в итоге каждый из нас остался доволен результатом. О своих возможных неприятностях я, естественно, Гизеду не говорил, вполне понимая, что такого постояльца можно и не пустить на проживание.
Когда мы, наконец, попали в «номер», я с наслаждением растянулся на кровати. Все же ночевка под открытым небом и мягкий матрац, пусть даже набитый соломой, совершенно разные вещи. Затем, вспомнив, что осталось еще как минимум одно незавершенное дело, я сел, задумавшись как бы это все лучше провернуть.
Йрвай видел на своей кровати и смотрел в окно. Увидев, что я куда-то собираюсь, он спрыгнул и подошел к моему мешку.
– Можно я твою книгу возьму?
– Какую книгу? – рассеянно спросил я, заново перевязывая кошелек двойным шнурком, найденным в сундуке куфа.
– «Свод законов», – помахал увесистым фолиантом в воздухе он. Я кивнул:
– Бери, конечно. Я едва до середины первого раздела добрался, потом будешь мне рассказывать, что к чему.
– Угу, дождешься от меня, – проворчал он, опуская книгу на кровать. Томик был едва ли не размером с его голову, так что чтение лежа моему спутнику не грозило, увы. Поэтому йрвай просто сидел рядом с книгой, едва заметно шевеля ушами и пробегая выразительным взглядом строки с завитушками, выполненные, тем не менее, не письменно, а наборной печатью.
Я немного удивился скорости, с которой он читал, но решил, что спрошу об этом позже. Сейчас мне предстояло две важных вещи: первое, это перегнать куф в безопасное место, туда, где его никто не нашел бы достаточно долгое время. И второе – купить шляпу. Никогда их не носил, но надо же когда-то начинать?
Пробежав по скрипучим ступенькам и поблагодарив провидение за то, что моя современная обувь была без шнурков и ярких пятен, ввиду чего могла сойти за обычные местные ботинки, особенно если слегка испачкать их в пыли, я распахнул дверь и прикрыл ладонью глаза от яркого солнца. Все же, несмотря на предыдущие дожди, оно достаточно быстро высушило утоптанный грунт, и теперь мне даже было жарко. Вернувшись наверх, в комнату, я снял ветровку и бросил ее на свою кровать, туда же отправил пистолет в кобуре, поймав вопросительный взгляд Локстеда.
– Что-то ты быстро.
– Я проверил, вдруг хозяин решил тебя украсть, – беззлобно сообщил я. – Если кто-то захочет стащить мою куртку, лай и кусайся. Я верю, у тебя получится.
Захлопнув дверь, я, таким образом, избежал его ответного хлесткого юмора – все же я не дотягивал до уровня профессионала в данном занятии.
В грубой рубахе из белого сукна с расстегнутым воротом и в кожаных штанах, а также со своим худощавым, жилистым телосложением я, наверное, здорово смахивал на подтанцовку Майкла Джексона в его лучшие годы. Но самое главное – одежда была удобной. Как ни странно, никаких натирающих швов, хорошая подгонка, только рукава у рубашки, на мой вкус, больше подошли бы человеку, у которого предплечья в пять раз толще, чем запястья. Такой покрой, значит. Я вполне серьезно подозревал, что при всем этом удобстве местных мастеров не пускают шить даже плащ, если они не освоят пару каких-нибудь магических фокусов. В то же время каждая вещь была лишена проклятия моего мира – ярлычков. Несмотря на диковатую простоту, этот мир начал мне нравиться.
Я забрался за рычаги волшебного механизма и подал назад, чуть не вырвав забор – сначала нужно было распутать тот комок из веревки, который я же и намудрил. Чертыхаясь, я все же справился с этой непосильной задачей и снова залез в свое кресло. Сиденье было, кстати, выполнено из дерева неизвестной мне породы с грубой резьбой – я подозревал, что личные куфы каких-нибудь местных магнатов выглядят совершенно по-другому.
Все имущество из сундука мы тоже отнесли в комнату, так что в багажном отделении сейчас можно было в карты играть. Пустой, но по-прежнему величественный транспорт легко повиновался малейшему перемещению рычагов, так что мне даже жалко стало его бросать. Но обнадежив себя, что в будущем я куплю себе куф, когда заработаю достаточно денег (какая самонадеянность – «когда»! ), я смирился с необходимостью и направил это чудовище на околицу города, мимо просторного причала, выкрашенного белой краской с красными полотнищами, на которых были золотом вышиты мелкие короны. Видимо, это означало принадлежность к какому-то императорскому владению. Позже я узнал, что транспортная система Жемчужной реки является, так сказать, государственным предприятием, и совершенно бесплатна, если нуждающийся путешествует на лодках с такой же золотистой короной на обоих бортах.
Поскольку в город мы прибыли еще до полудня, я надеялся проскочить мимо пристани незамеченным. Подумаешь, мелкая сошка из челяди местного толстосума. Да и народ не слишком удивлялся при виде меня и моего железного коня. Руководствуясь странными соображениями, что все и дальше будет идти гладко, я позволил себе засмотреться на крупную и широкую лодку, что дрейфовала без всякого паруса и даже без мачты, на которой этому парусу следовало находиться. Прищурившись, я заметил причину своего беспокойства – между кораблем и водой виднелся едва заметный просвет. Значит, это тоже был куф, но очень крупный и водный.
Мой мозг порой неспособен делать логические выводы, за что иногда бывает очень своевременно наказан. Не далее, как день назад мне говорили, что на этих машинах ездят только торговцы Гильдии и их слуги. Видимо, это был недостойный запоминания факт. Настолько недостойный, что вспомнил я его тогда, когда услышал громкий окрик «Стой!» с левого борта.
Острие алебарды было направлено на меня. Второй воин держал в руках взведенный арбалет странной конструкции, во всяком случае, я ни на рисунках, ни в дурацких играх не встречал арбалета с четырьмя плечами, крест-накрест. Третий, в до отвращения знакомом пончо с красными гербовыми цветами, просто стоял и щурился. Именно щурился, недобрым таким взглядом.
– Ты кто такой?
– Слуга Багахольда Дикого, Рихард, – ответил я, решив сделать хорошую мину при плохой игре.
– Тогда скажи мне, пожалуйста, уважаемый, – он начал стягивать бархатную перчатку отвратительно-пурпурного цвета. Я вспомнил, что видел такие перчатки и на толстяке, которому сломал запястье своим грозным оружием. – Почему у тебя нет печати?
– Какой печати? – легкомысленно спросил я. Хуже ответа, наверное, нельзя было придумать в моей ситуации. Но я действительно не знал, о чем идет речь.
– Вот этой, – показал он мне тыльную сторону ладони. На ней багровым пятном виднелся все тот же чертов знак.
Глава 4. В которой меня бьют, потом бьют еще и только потом – соглашаются выслушать
Что тут еще говорить? С этими эмблемами я, конечно, дал маху. Не только не предположил, что у них может быть какая-то система для определения «своих», но даже накидку не потрудился с толстого стянуть. Тогда мной руководила брезгливость к вещам с чужого плеча. Сейчас же она вылезла мне боком.
Мне врезали несколько раз, больше для острастки, вытащили из-за ремня ключ и срезали кошелек. Тем же ключом они вполне могли переломать мне ноги, но я догадывался, что дело не их компетенции. Подтверждало догадку также то, что мне связали руки, которые сразу же занемели, и, покалывая алебардой между лопаток, гнали к пристани, как барана на бойню. Впрочем, оценивая постфактум свои мыслительные способности, с бараном я был внутренне согласен.
Открыв дверь, меня учтиво взяли под локти и швырнули вперед. Заработав еще несколько синяков в коллекцию, я, как мог, поднялся и попытался оценить обстановку, но воин врезал мне под колени древком своей алебарды и я снова повалился на грубый дощатый пол.
Послышался хриплый, прокуренный голос:
– Встать.
Я поднялся на колени, выше не смог – придержала рука в рукавице из толстой кожи с медными заклепками. Подняв голову, я обнаружил перед собой одетого в черный кафтан с какими-то кружевами дородного, крепкого мужчину с коротко стриженными черными волосами, черной бородой и почти черными глазами, упрятанными в сетке глубоких морщин. Он равнодушно посмотрел на меня, затем перевел взгляд на воина, командовавшего теми, кто доставил меня сюда.
– Что с этим, Квид?
– Украл куф у Дикого, – доложил вояка, вытянувшись по стойке «смирно». – Пытался выдавать себя за прислужника, но у него нет метки.
– Интересно… – сказано это было таким голосом, что я ощутил: этому человеку неинтересен ни я, ни другие жизненные мелочи. Сильная рука подняла меня за волосы, мужчина брезгливо осмотрел лицо, как будто я был породистой лошадью, затем рванул вверх за запястье.
– Ты глянь, – впервые в его голосе послышалась какая-то интонация. – И вправду нет. Мало того, никакой он не слуга. Посмотри на эти ладони – это какой-то дворянский белоручка.
Я обиделся. Да, в моем положении странно было чувствовать именно обиду, но я ее, тем не менее, ощущал. Между прочим, я на даче баню сам строил. И огород копал. Хотя мои ладони не сравнить с человеком, который всю жизнь занимается физическим трудом, да и мылся я сравнительно недавно, но белоручкой точно себя не считал.
– Если бы он был дворянином, мастер Хольц, он бы нам своим папашей грозил бы еще с улицы. И вы бы его слышали, – хохотнул Квид.
– Верно. Ты начинаешь показывать, что у тебя откуда-то есть мозг, – холодно произнес торговец. Затем спросил у меня:
– Ты, наверное, вор со стажем, и что-то стащил из фамильного замка? – Я молча помотал головой. – А сейчас уже все прокутил или проиграл в кости, поэтому решился на такое безумие. Знаешь, что бывает с человеком, который крадет куф у Торговой Гильдии?
Я снова покачал головой. Мощная затрещина сбила меня с ног, около глаза начало саднить – несколько мелких заноз впились в щеку.
– Советую вспомнить, что ты умеешь говорить, – поделился ценной информацией мастер Хольц. – Это смягчает возможное наказание.
– Не знаю… мастер, – процедил я сквозь зубы, даже не пытаясь подняться.
– Квид ознакомит тебя с этим необходимым ритуалом. Квид, развяжи ему руки.
Не знал я тогда, что сказать. Радоваться точно не следовало, хотя руки начало покалывать сразу – верный признак того, что отмирать они не собираются. Рывком с меня сорвали рубаху, и отвели к стене, где я сразу увидел очень неприятный предмет. Все же исторические фильмы я смотрел, пару раз, и деревянные колодки с тремя отверстиями – одно для головы, два для рук – часто мелькали на заднем, а иногда даже на переднем плане.
– Смотри-ка, спина тоже нетронутая. Точно чей-то ублюдок. Всыпь ему плетей, – приказал торговец, когда моя незадачливая туша была окончательно зафиксирована.
Я напрягся в неминуемом ожидании боли. Кожаный плетеный кнут резко свистнул, и оказалось, что к боли я не готов. Мой вопль, наверное, было слышно на другом конце города, по спине сразу побежала кровь из рассеченной кожи.
– Не слишком усердствуй. Я не хочу забить его до смерти. Двадцать раз будет достаточно.
Мне продолжало казаться, что я умру где-то после пятого удара. Потом – после седьмого, десятого. Штаны по краю пропитались кровью и потом, но я еще долгое время удивлялся, как сумел не опозориться еще больше. Но все плохое имеет свойство заканчиваться. Я потерял сознание к двенадцатому удару.
Очнулся я весьма разбитым, хе-хе. Если вы когда-нибудь ощущали себя хорошим стейком, который изрезали вдоль и поперек ножом, чтобы он лучше прожарился, можете мне посочувствовать. Я давно заметил за собой свойство к неуемному веселью в трудные моменты жизни, а этот явно был одним из самых трудных. Наверное, когда буду умирать, вообще стану самым веселым человеком в мире, неважно в каком. Во всяком случае, это первый мир, где мне всыпали плетей.
Обрел сознание я оттого, что меня любезно окатили ледяной водой. Спина тут же загорелась холодным огнем, я завыл и задергался, но колодки держали крепко. Кажется, во время экзекуции я даже прокусил губу – во рту чувствовался солоноватый привкус.
– Если ты, парень, не извлечешь из данного процесса очень важный жизненный урок, ты непроходимый тупица, – купец присел передо мной на корточки и, видимо, решил поиздеваться напоследок. – А еще ты очень шумный.
– Я… больше не стану… так опрометчиво поступать, – проговорил я, пытаясь поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Но видел только носки черных, натертых до блеска туфель.
– Не бойся, транспорт мы вернем хозяину, и с тобой он не встретится. Дикий, судя по тому, что о нем рассказывают, мог бы просто снять с тебя кожу, – утешил Хольц. Поскольку я угрюмо молчал, он решил, что поучительный диалог окончен. В это время дверь распахнулась, и вошел один из людей Квида, тоже с арбалетом.
– Мастер Хольц, к вам мастер Донахью.
– Скажи, пусть заходит. А это тело выкиньте на улицу – не буду же я смущать гостя видом мелкого воришки, получившего заслуженное.
– Мастер, командир сейчас в таверне. А из наших никто не знает, где его инструменты, – виновато сказал стрелок.
– И пальцы слабоваты, Грелл? – усмехнулся Хольц. Вообще, несмотря на мою испорченную шкуру, меня снова посетила холодная объективность. А она принялась настойчиво мне шептать, что торговец не такая уж и законченная сволочь. Зачем – непонятно.
– Слабоваты, мастер.
– Значит, придется все же смутить гостя, – решил он. – Рядном мы тебя накрывать не станем, глядишь, поймешь что, поумнеешь еще больше. Мой отец всегда говорил, что хорошим тумаком можно сделать из барчонка делового человека.
Дверь снова скрипнула, послышался разговор, после которого в комнату вошел такой большой человек, что я испуганно подумал – в небольшом доме места для нас троих точно не хватит. Задавит и глазом не моргнет. Но этот господин умудрился поместиться в это крайне ограниченное пространство, а потом еще и сесть на узкую лавку, что, несомненно, показалось со стороны тринадцатым подвигом Геракла. Его голос оказался гораздо приятнее, чем скрежещущий тембр Хольца. Или мне так казалось, поскольку он не имел отношения к моему не самому лучшему самочувствию.
– Сколько зим, дружище Ковас. Это вот что у тебя за новое украшение такое? – жизнерадостно спросил он, тыча пальцем в меня.
– Заплутавший молодой человек, твердо решивший с этого дня встать на путь исправления. Лучше рассказывай, с чем пришел, Ульрик, – ответил Хольц, поудобнее располагаясь в кресле. – Или тебя лучше назвать «мастер Донахью»?
– Сам знаешь, я этим свинством никогда не страдал. Вот другим свинством… – Оба рассмеялись, затем Ульрик резко переменил настроение, судя по его грустному тону:
– Не могу вывезти золото, хоть убей. Книга Золотых Цепей орет, как неприкаянная и грозится заключением в любимой башне императора на тысячу-другую лет. А денег там прилично.
– И сколько ты должен отсыпать? – спокойно спросил торговец. Второй развел руками:
– Около тридцати двух тысяч варангов.
– Хорошо, – сдержанно одобрил Хольц, но где-то в этом кратком слове его голос все же дрогнул. Что до меня, то я и сумм таких себе не представлял. – Ты ведь второй сезон уже сидишь в этих краях?
– Не только в этих – проворчал Донахью. – То тут, то там…
– Сам знаешь, каждый должен около двадцати процентов в сумме по всем сборам в императорскую казну, еще десять – в цеховую, еще два – «на живот сирым и убогим», – продекламировал Хольц, патетически закатив глаза. – Хотя в результате они все равно попадают в закрома не столько казны, сколько казначея.
Поразительно! Я едва не рассмеялся. Финансовые воротилы имперского масштаба не знают, как укрыться от налогов. Хотя меня настораживало словосочетание «Книга Золотых Цепей». Если предположить, что это какая-то волшебная бухгалтерская книга, фиксирующая все сделки, лазейку надо искать в законе. А из того, что я успел прочитать, я запомнил несколько строк, которые могли мне сейчас очень помочь. Размышлять несколько мешала боль в спине, но на что не пойдешь ради дела. Кое-как я извернулся, чтобы видеть тех, кому будет адресован мой нахальный вопрос.
– Господа, можно мне право слова? – нахально спросил я
– Говори, – сухо разрешил Ковас Хольц.
– Если вы объясните мне, как работает Книга Золотых Цепей, я, возможно, смогу помочь вам в этой щекотливой ситуации.
Оглушительный хохот мастера Донахью начал создавать волны по всей его необъятной туше, но Ковас реагировал на удивление спокойно. Как и на все, что происходило здесь до этого момента.
– Видишь ли, эта книга – основная головная боль каждого честного торговца. Она регистрирует любую сделку, который тот заключал – с кем угодно, когда угодно и где угодно. Сделки продажи, займа, дарения. И кусок от каждой сделки непременно оплачивается в две казны, как ты уже успел услышать.
– Услышал и внял, мастер. У меня есть небольшой план, который поможет вам сохранить средства на черный день.
– Послушаем убогого? – спросил Донахью своего коллегу. Тот кивнул, не выказывая, впрочем, ни малейшего интереса.
– Видите ли, – осторожно проговорил я, поклявшись, что с этой минуты все в жизни буду делать осторожно, – если я правильно понимаю, устав гильдии не запрещает вам заключать сделки с частными лицами.
– Так, – согласились они в один голос.
– Я предлагаю купить у меня артефакт на всю сумму вашей прибыли. Этот артефакт помогает находить короткий путь для торговых караванов, куфов, лошадей или чего бы там ни было. Стоит он, если я правильно посчитал, сто тысяч варангов. – Увидев, как рука Хольца тянется к кнуту, так непредусмотрительно оставленном возле его стола начальником охраны, я поспешно добавил: – Но на самом деле все будет обстоять совершенно иначе.
– Просвети меня. Ставка – твоя шкура, – сказал Ульрик, выхватывая кольцо кнута из-под носа у Хольца. – Или же – моя благодарность.
– Не зная всех возможностей вашей волшебной книги, я мог бы предположить, что если частное лицо получает прибыль от сделки, то платить налоги должно именно оно. Но если некие разбойники на закате вдруг нападут на это частное лицо за городом и ограбят…
– Парень далеко пойдет. – Мне все же удалось выжать из Хольца едва заметную усмешку. – А, Ульрик? Как тебе? Готов рискнуть кровными и купить у него этот чертов артефакт?
– Остается лишь понять, мастера, как ваша Книга относится к неожиданной прибыли, – вежливо, но сквозь зубы сказал я. Черт побери, очень сложно быть вежливым в такой позиции, оказывается!
– Оформляет как клад, – задумался Ульрик. – но с клада то я заплачу налогов десять тысяч! Ну, бродяга… тащи свой артефакт. И молись, чтобы случайный ублюдок не пристрелил тебя на выезде из города, потому что у нас все местные, никому в тюрьму не хочется, если что. А у тебя – ни книги, ни документов.