Звёздочка для рэкетира. (не) романтичные 90-е

Москва. Весна. 1989 год.

— Макс! Ё-моё, сколько можно тебя ждать?! — под окнами квартиры Высоцких томилась девушка.

Максим Высоцкий – тот ещё любитель опаздывать. А ещё выскочка, мажор, человек с семью пятницами на неделе… В общем – лучший друг Инны Аникей и её полная противоположность. Она была девушкой неприглядной. Тяжёлый характер, серая внешность и совсем «не девичьи» увлечения. Может, именно поэтому она и была просто подругой Макса, для отношений он всегда выбирал кого посимпатичнее.

Докричаться до друга казалось задачей невозможной. Девушка надрывала голос, пару раз на неё даже прикрикнули жильцы дома, но она всё продолжала голосить, а Высоцкий собирался долго, будто настоящая принцесса. Но стоило ему только выйти на улицу — причина опоздания сразу стала ясна.

— Высоцкий Максим Александрович, вы обвиняетесь в том, что вчера кутили всю ночь, а меня даже не позвали! — девушка шутливо сложила пальцы в форме пистолетов и направила на друга. — Давай оживай, впереди насыщенный день!

— Аникей Инна Сергеевна, я протестую! — Макс в такой же манере поднял руки вверх, якобы он невиновен. — У нас был повод, мы с пацанами вчера нашли золотую жилу! Грех было не отметить, сама понимаешь.

Инна недовольно закатила глаза. Она догадывалась, о каком «секрете успеха» шла речь, но всё не решалась напрямую спросить об этом. Тяжёлые времена настали, а термин «организованная преступность» ещё год назад открыто прозвучал в прессе, ознаменовав осознание масштаба проблемы. Рэкет – вот болезнь, что быстро разрасталась по всей стране.

Пытаться вразумить друга — бесполезно. Он упёртый, хуже любого барана. Будет талдычить о своём, даже если поймёт, что не прав. А уж если к делу подключались «пацаны» - пиши пропало. Сметут всё на своём пути, как ураган, ещё и в неприятности вляпаются по уши. Всему виной жажда лёгкой наживы.

Может, Инна боялась начать серьёзный разговор с Максом, потому что не хотела признавать, что друг занимается рэкетом. Пребывая в незнании, можно было успокаивать себя ложными надеждами.

Более того, девушке казалось, что дружба всё равно постепенно сходила на нет. Макс постепенно зазнавался, всё твердил о крепости мужской дружбы и о том, как их компания ещё прогремит на всю Москву, стоит только подождать! Впрочем, Инна умело осаждала его надменность сильными затрещинами. На любую другую девушку Высоцкий бы взъелся, но Инне позволял всё. Она же ему как родная! С детства знакомы, вместе учились играть в карты, танцевали на последнем звонке!

Нет, такая дружба, пожалуй, не забывается даже со временем.

— Я знала, что ты будешь ворчать, — и это было правдой. Девушка знала его как облупленного, потому заранее позаботилась о том, чтобы купить по пиву. Она широко улыбнулась, доставая из пакета бутылку «Московского, оригинального». — Вот, символические 33 копейки за 0,33 литра. Дорогое, падла… Но сегодня можно!

— Спасительница моя, Инночка! — Макс, увидев заветную бутылочку пива, расплылся в улыбке, нагоняя подругу и желая скорее отобрать у неё «Московское», но Аникей хитро сделала пару шагов назад.

— Бескультурщина ты, Макс! Вон, беседка пустая, пошли туда сядем, цивильно посидим! — девушка специально замедлила шаг, чтобы позлить друга. Он же послушно плёлся следом, и картина эта выглядела до жути смешно.

Эти двое напоминали чёрную лощёную кошку и уличного пса. Кошкой, конечно, был Высоцкий. Он, как и подобало мажору, всегда одевался с иголочки. Модные вещи, часы, дорогой одеколон – от девушек отбоя не было! А вот Инна была до невозможности простой. Её совершенно не волновало то, что ветер взлохматил и без того неаккуратно обкромсанные волосы, а на чёрной кофте осталась белая кошачья шерсть. На фоне Максима она казалась достаточно стройной и невысокой, хотя в сравнении с другими девушками не отличалась стройностью и, уж тем более, красотой. И до чего ж прохожих веселило то, как смиренный Высоцкий шёл по пятам у эдакой пародии на «Пеппи Длинный Чулок»!

Усевшись в беседку, что помогала укрыться от прохладного ветерка, усиливавшегося ближе к вечеру, Аникей торжественно забарабанила пальцами по небольшому деревянному столику. Ей было в радость дружески издеваться над Максом и смотреть, как он недовольно сверлил её взглядом. Наконец девушка выставила две бутылки. Зарабатывала её семья не очень много, сама Инна работала в газете, а это дело трудное. Бывали месяцы, когда статьи Инны не публиковали вообще.

— Всего две? — недовольно фыркнул Макс. — Погнали до Саньки, он ещё подгонит… И рыбки какой-нибудь... Что за повод-то?

— Блин, я тебя не пить позвала! Это так, проставиться… Но про повод потом расскажу! Собственно, поэтому мы здесь. У меня есть секрет, который предназначен то-о-олько для тебя! — Аникей игриво протянула последнее предложение, чтобы заинтриговать друга.

— Интригантка…

Парень лёгким движением руки открыл две бутылки «Московского», протягивая одну из них подруге. Ко второй же он прильнул так, будто долго шёл по пустыне и наконец наткнулся на возможность попить. Высоцкий вообще никогда не отказывался от предложения выпить или закурить.

— Да не торопись ты! Всё равно рано не отпущу, нам гулять ещё! – улыбнулась девушка.

— Аникей, блин! Гулять, серьёзно? Тебе на месте не сидится что ли…

Девушка скорчила недовольное лицо. Капризы Максима портили весь план, а ведь Инна так хотела хотя бы ненадолго перенестись в беззаботное детство! Тогда они с Высоцким подкалывали друг друга, бесцельно шатались по городу, пугали дворовых собак, играли в карты и даже убегали от милиции. У Инны не было никого ближе Макса.

И, конечно, она не могла не влюбиться в него. Но всегда молчала, боясь получить отказ. Легче было нацепить образ «свойской девчонки» и «пацанки», а потом ночами плакать от сплетней о том, как Высоцкий нашёл новую пассию.

— Крепче алмаза… — задумчиво пробормотала девушка, ненадолго впадая в поток мыслей.

— А? — Макс не привык видеть подругу в таком состоянии. При нём она всегда старалась быть весёлой и яркой, а тут вдруг погрустнела.

— Да я тут думаю, что раньше у нас дружба была крепче алмаза. Грустно, что сейчас не так. Макс, я ж тебя… — с губ чуть не сорвалось предательское «люблю». — Обожаю, ты мне как брат.

— Инночка, ну чё ты расклеилась? — немного захмелевший Высоцкий тут же придвинулся к девушке, крепко обнимая её. — Просто времена такие! Ты не думай, я про тебя никогда не забываю! У нас с тобой вся жизнь впереди, ещё наверстаем упущенное!

Высоцкий и правда был человеком с огромной душой. Он не врал. Стоило только попросить — без проблем бы помог. Всегда, в любую минуту, даже если сначала будет ворчать, то всё равно поможет.

— Наверстаем, Макс, обязательно наверстаем, — Инна обняла товарища, похлопывая его по спине, а сама едва сдерживалась, чтобы не разреветься. — Только пиво моё допей, гадость редкостная…

Максим наконец отстранился, но подозрительная тоска в глазах подруги его всё ещё настораживала. Успокаивать он не умел – всегда терялся, когда девушки плакали, и начинал строить из себя скомороха. Вбрасывал шутки и байки из жизни, чтобы развеселить Инну. Он болтал без умолку, и Аникей с трудом улыбнулась, чтобы не обижать друга. Но в душе её зияла тяжкая рана…

— Ну наконец-то ты улыбаешься! Всё, встаём! Прогуляться хотела? Погнали! — Высоцкий, как заведённая юла, вертелся вокруг и чуть ли не силком поднял приунывшую Инну, оттаскивая её в сторону. — Чё ты там любишь? Хочешь на собак дворовых полаять?

— Дурак что ли? — Аникей недовольно зыркнула на друга, а после сразу звонко рассмеялась. — Хочу конечно! Побежали наперегонки во-о-он до того ларька!

Их считали взрослыми детьми, что беспечно прожигали молодость. И в этой несерьёзности была их сила. Но время шло, становилось более суровым, и даже самые светлые люди менялись, выбирая сторону зла. Инна боялась, что в будущем Макс свернёт не туда. «Одумается ещё», - утешала она себя, но понимала, что Высоцкому в жизни ничего хорошего не светит.

Он бежал, гримасничал и театрально делал вид, якобы подвернул ногу, но когда Инна вырвалась вперёд, Макс поднялся и продолжил забег до ларька, с лёгкостью подхватив подругу на руки, от чего та завизжала. Когда до заветного ларька оставалось всего ничего, Высоцкий затормозил и, вложив всё благородство в жест, поставил Аникей на землю.

— И в легендарном забеге до ларька побеждает… Кто же-е-е?! Аникей Инна Сергеевна! Первое место среди марафонцев! — всё веселился Максим, активно жестикулируя.

Глава 2. Остаться в дураках

Так и началось маленькое вечернее приключение. Друзья бесились, первым делом дойдя до местного рынка и зачем-то прикупив две пары дурацких дешёвых солнцезащитных очков. Кому они вообще могли понадобиться — неизвестно, но продавец в тот день, кажется, поверил в чудо. Вопреки тому, что на улице стремительно темнело, друзья считали нужным пройтись по городу в этих очках. Мимо проходящий мужик грозного вида пробросил им вслед «Блатным и ночью солнце светит, а?», за что Высоцкий был готов набить ему морду. Инне пришлось успокаивать Макса и всё же переключить его злость на дворовых собак.

Когда улочки опустели, и на город опустилась тишина, Аникей настояла на том, чтобы пройтись по значимым местам. Парк, набережная, гаражи, за которыми друзья вместе выкурили первую сигарету. Макс чувствовал себя живым, вспоминая о прошлом. Среди друзей он скрывал изредка проскальзывающую натуру романтика и человека с огромной душой, но с Инной он был настоящим.

Вместе с приятными воспоминаниями нахлынуло и то, что он старался глушить с подростковых лет — чистая и искренняя влюблённость. Инну он любил совсем не так, как остальных, и поэтому Высоцкий боялся признаться ей в чувствах. Не хотел обидеть и подвести столь важного человека, разочаровать её и потерять многолетнюю дружбу.

Друзья давно потеряли счёт времени и решили завершить прогулку в неприметном, но важном местечке — небольшом дворике за школой, где они когда-то учились. Там они играли в карты на переменах после уроков, а иногда даже вместо уроков. Макс бесился, когда проигрывал девчонке, а потом обернул это себе на пользу. Познакомил её с друзьями, чтобы играть с ними на деньги и делить выигрыш поровну. На первый сорванный куш Инна с Максом купили много сладостей, а потом вместе слегли и пропустили учебный день из-за боли в животе.

— Макс, а давай как раньше в «Дурака»? Выиграешь — расскажу тот самый секрет! — задорно предложила Аникей, доставая из кармана куртки заранее приготовленную колоду. Не дожидаясь ответа, она уселась на лавочку.

— Мы так не договаривались! — начал отпираться Высоцкий. — Они у тебя краплёные? Колись!

— А то! — залилась смехом Инна.

Максим присел рядом, но настоял на том, чтобы самостоятельно перемешать колоду.

— Думаешь, тебе это поможет? — язвила девушка. — О, я придумала! Если проиграешь, то пойдёшь домой в одних трусах!

Но стоило только игре начаться, как Высоцкий удивился своему везению. Победа была почти в руках! Конечно, ведь Инна специально поддавалась. Ей было бы интересно поглядеть на Макса в трусах, но этот план она готовила давно. Специально делала глупые ходы, оправдываясь тем, что устала, но так натурально поддаваться мог только поистине хороший игрок.

И Высоцкого это не смущало. Он кидался колкостями и пританцовывал, ощущая вкус победы. В тот момент он ещё не подозревал, что победа окажется до боли горькой. Последний ход, и Аникей осталась в дураках.

— Ха! Сдаёте позиции, Инна Сергеевна. Ну ты видела, видела?! Как я тебя, а?! — кичился парень.

— Макс, а я завтра улетаю на Дальний Восток… — Инна с трудом выговорила это, прерывая друга. Будто бы если не произносить это вслух, то можно никуда не ехать. До неё только дошло, что всё, что было так близко сердцу, останется позади.

Аникей попыталась улыбнуться, чтобы скрасить ситуацию, но ей было трудно. Ещё сложнее было Максу. Он опешил, сидел в ступоре и довольное выражение лица быстро сменилось опустошением. Нутро его кричало о том, что нужно остановить подругу, наконец признаться ей в чувствах — сделать всё, лишь бы она осталась! Но Макс давно повзрослел, и когда только начал заниматься рэкетом — поставил себе условие: сделать всё, чтобы Инна была счастлива, но не вступать с ней в отношения и не тянуть её на дно. Так пусть на Дальнем Востоке она обретёт своё счастье.

К собственному стыду, первым делом Высоцкий захотел, чтобы Инна разочаровалась в новой жизни и скорее прилетела назад. Парень постыдил себя за такую глупость. Ему нужно было собраться и вести себя как настоящий мужчина, но эмоции брали верх.

— Как?! Надолго?! — Максим всматривался в лицо подруги, желая навечно сохранить её черты в памяти.

— Ну… Навсегда, — девушка стыдливо опустила взгляд. Она была уверена, что Макс перестал ценить их дружбу, оттого не думала, что расстроит его новостью.

— Аникей, твою мать! — взорвался парень, резко вставая с лавочки. — Почему только сейчас говоришь?! Почему вообще уезжаешь?! Это шутка, да?! Издеваешься?

— Да я чё-то… Не знаю. Отец уезжает по работе. Настоял, чтобы мы тоже поехали, чтобы квартиру продать. В общем, все эти семейные разборки, слово за слово… Меня и не спрашивали особо, — замялась Аникей. — Ты ж знаешь, я не люблю эти прощания, слёзы. Вот и испугалась, всё откладывала и откладывала, не хотела тебя терять. А тут прощание превратилось в хорошее воспоминание.

— Инночка… — растерянно протянул Высоцкий, пытаясь сосредоточиться и не поддаваться эмоциям. Он присел обратно, со всей любовью и нежностью взглянув на подругу. — Ну, посмотри на меня. Извини, что вспылил…

И Инна в ответ одарила его точно таким же взглядом. В воздухе витала любовь. Абсолютно не пошлая, безграничная и всепрощающая. Но никто не мог податься ей навстречу. Каким бы резким и грубым ни был Макс — в его глазах всегда горел светлый огонёк.

Он молча поднялся, желая проводить подругу до дома. «Зачем ты меня оставляешь?» — хотел было спросить Макс. Без неё в Москве оставаться было страшно. Нарастающая волна криминала душила, и Высоцкий понимал, что без Инны пойдёт ко дну.

Всю дорогу они молчали, боясь наговорить лишнего. Инна окинула свой подъезд злобным взглядом. Она ненавидела обстоятельства, ненавидела горечь разлуки. Ненавидела саму себя за то, что не могла противостоять условиям.

— Макс, скучать-то будешь? Я вот буду. Прилетай в гости, пожалуйста, — сказала она, уже не сдерживая слёз.

Ответом послужило крепкое объятие. Такое крепкое, что Максим мог бы сломать бедную девушку надвое. Этим жестом он будто обещал вспоминать её, хранить эту возвышенную любовь в сердце и ждать встречи.

Ждать, даже если встреча никогда не произойдёт.

Глава 3. Время лечит

Весна. 1991 год.

С момента переезда на Дальний Восток прошло два года. Жизнь там шла своим темпом и сильно отличалась от Московской динамики. Инна, привыкшая к ежедневным приключениям, быстро заскучала. Она постепенно увядала и проводила большую часть времени в четырёх стенах. То работала, то сидела дома и, при всей нелюбви к чтению, читала всё, что стояло на книжной полке.

В маленьком прибрежном городе ей не удалось обзавестись друзьями. И, что самое главное, рядом не было горячо любимого Макса. Инна верила, что сможет забыть его, но стоило только лечь спать — его прекрасные голубые глаза смотрели на неё отовсюду. Они мерещились ей, снились, напоминали о последней встрече и горечи расставания.

Ах, как же рыдала и убивалась бедолага! Сначала друзья изредка созванивались, но после этого на душе становилось только хуже. Слышать бархатный голос Максима и не иметь возможности быть рядом с ним — сплошное мучение. Инна от отчаяния писала ему письма, пару раз даже писала о любви, но так и не решалась их отправить, складывая каждое в ящик в прикроватной тумбочке.

«Надо взрослеть, Аникей! Соберись! — первые полгода после переезда были совсем трудными. Потом стало чуть легче, Инна часто стояла перед зеркалом и успокаивала себя, пыталась быть независимой. — Он уже не мальчик, незачем по нему убиваться, надоедать своими чувствами. Ему даже лучше будет, если я перестану на горизонте маячить и звонить… Пусть он… Пусть найдёт себе хорошенькую девушку!» — конечно же она не хотела отдавать своего Макса любой другой девушке, но и убиваться больше не могла — слишком устала.

Но попытки забыться были тщетны. Второй год подряд девушка то и дело мучилась от неозвученных чувств. Боль стала терпимой, но никак не стихала. Аникей много думала, вспоминала и гадала, как лучше поступить, и каждый раз останавливалась на том, что хочет вернуться в Москву. Пусть это было глупо, даже импульсивно, но череду страданий давно пора было прервать!

Даже в день вылета Аникей была не до конца уверена в правильности своего поступка. Она не знала, надолго ли едет в родной город и не думала о том, что скажет Высоцкому при встрече. Знала только то, что можно будет поселиться у тётки, и этого было достаточно. Собираясь в эту авантюрную поездку, девушка впервые за два года ощутила лёгкость. Неизвестность не пугала, а наоборот, лишь подогревала интерес.

В памяти Инны сразу пронеслись воспоминания из прошлого: ещё будучи школьником, Макс позвал её в поход с палатками. Говорил, что из вещей не нужно ничего брать, якобы «Выживание в дикой природе — это ж круто!». Позже выяснилось, что консервы в «дикой природе» не водятся, а еду нужно добывать самостоятельно. На этом авантюрный поход и закончился.

Наконец повеселевшая Инна по жизни следовала такому принципу, оттого взяла с собой только необходимые вещи… И туфли на каблуках. До этого она ходила в них лишь единожды — вышла на улицу, упала и тут же зашла домой. Но если бы Максим видел, как похорошела его подруга! Она хотела предстать перед Высоцким в лучшем свете, чтобы тот оценил её по достоинству, не как «компанейскую девчонку», а как симпатичную, женственную девушку, которая заслуживает любви.

Единственным камнем преткновения в сборах была мама Инны.

— Мам, ну не повезу я в Москву две банки мёда! Мне он там… Не упёрся, в общем. Я его даже не ем! — Аникей нервно ходила по квартире, переругиваясь с матерью, что помогала ей собирать чемодан.

— Хороший мёд! Сама не ешь, Максима угостишь. Ты скажи мне только, вот чегой-то тебя угораздило туда ехать? К нему, да? — Юлия Владимировна насквозь видела дочку и явно не одобряла её резкого решения. Да и Высоцкого она знала достаточно неплохо, потому и пыталась вразумить Инну.

Все вокруг понимали, что Макс рано или поздно ввязался бы во что-то дурное. И волна разбоя, захлестнувшая Москву, не могла оставить его равнодушным. Что Высоцкий, что его друзья — вечно пытались найти лазейки. То фарца, то рэкет — чем дальше, тем хуже.

— А сама не знаю… Да, наверное, — девушка наконец присела на кровать, отодвигая чемодан в сторону. Сколько бы она ни пыталась убедить себя в том, что Макс ей уже не нужен — это было напрасно.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, ты же понимаешь. Сама подумай. Посмотри, какая ты красавица, какая умница! Стала очень взрослой и ответственной, наконец не шибаешься где попало, — мать осторожно присела рядом, ласково поглаживая Инну по волосам. Юлия хотела для дочки всего самого лучшего, но в то же время не могла противостоять её искренним желаниям. — Я уж думала, что ты забыла про него. Любишь, да? Это хорошо… Такая сильная любовь — всегда хорошо. Только смотри, чтобы он тебя тоже любил. Имей самоуважение, доня. Не бегай за ним просто так, я тебя прошу.

— Мам, он хороший… — девушка опустила голову на плечо матери. Ей давно нужна была поддержка и забота. До этого Макс всегда мог выслушать её. Даже если был занят, то всегда находил время для дорогой подружки. — Не знаю я, что делать… Увижу его, выводы какие-нибудь сделаю, может. В конце концов, просто по Москве погуляю, так?

— Ну и дурёха ты… А с мёдом что делать будем? — одним вопросом Юлия выдернула дочь из удручённого состояния. Переводить тему и отшучиваться — это у них семейное.

— Мам, да оставь ты в покое этот мёд!

— Ну не хочешь Максиму передавать, передай его друзьям! Вот Сашу Медведева помнишь? Ему передай!

— Вот кто-кто, а Саша Медведев-то, наверное, отродясь мёд не ел! Ну ма-а-ам… — спорить было бесполезно, зато Аникей и впрямь отвлеклась от страданий, решив разбираться с проблемами по мере их поступления. Единственная проблема, которую нельзя было решить — материнская настойчивость. Так Инна и поехала в аэропорт — с туфлями на каблуках и двумя банками мёда в чемодане…

┅━━━╍⊶⊰⊱⊷╍━━━┅

Москва встретила Аникей не очень приветливо. Город, хоть особо и не изменился внешне, точно всё равно стал совсем другим. Люди казались более напыщенными и даже ранее знакомые улочки будто превратились в чужие. Первым же делом Инна поехала заселяться к тётке в квартиру, наконец скинув тяжёлый чемодан. От родственницы она узнала, что Макс съехал из квартиры отца, но куда — неизвестно. «Да какой-нибудь район для богатеньких, тьфу ты!», — ругалась тётка.

Инна тяжело вздохнула. У неё ведь не было никакого плана действий. Совсем! «Что сказать при встрече? Стоит ли признаваться в чувствах? Как себя вести? А что, если у него уже кто-то есть? М-да… А я, оказывается, серьёзно встряла…» — мамины советы по сохранению самоуважения быстро забылись. С дороги Инна даже не успела отдохнуть — сразу принялась наводить марафет, оккупировала ванну и одолжила у тётушки косметику. Нужно было показать себя этому городу, даже если не удастся пересечься с Максом! Взглядом, полным сомнений, девушка окинула новомодные туфли, но решила оставить их до лучших времён, предпочитая надеть что-то более практичное.

Душа требовала изменений и свободы. На Дальнем Востоке Аникей чувствовала себя хомяком в колесе. Всё бегала, бегала, а перед глазами ничего не менялось. Монотонная работа и бытовые хлопоты не приносили никакой радости, поэтому, прилетев в Москву, Инна решила развеяться и сходить в ресторан. Просто именно туда Высоцкий пригласил её, когда заработал первые серьёзные деньги. Внутреннее чутьё подсказывало, что в этом месте можно испытать удачу.

От Инны веяло уверенностью. Она шагала по городу, высоко задрав голову. Наконец появилась возможность выгулять новый брючный костюм — пиджак с широкими плечами и брюки-бананы с завышенной талией. Такой деловой стиль отдавал флёром независимости и внутренней мощи, которой на самом деле так не хватало. Аникей гордилась собой, ведь из невзрачной замухрышки всё же смогла превратиться в красивую и уверенную в себе девушку, при этом сохраняя юношескую доброту в сердце — редкое качество в суровых реалиях.

Уже знакомый ресторан почти не изменился. Днём там сидело не так много народа, поэтому Инна заняла столик для двоих, обычно в это время такие места были заняты. На фоне играла спокойная музыка, официанты приятного вида ходили туда-сюда, а чуть поодаль пара мужчин грозного вида болтали о своём, но Аникей старалась не смотреть на них, чтобы не нарваться на сальные комплименты. Зато девушка активно смотрела в сторону входа, почему-то веря в то, что вот-вот сюда решит зайти друг детства.

А ведь она всё же увидела знакомое лицо! Не совсем то, которое хотела, но и это её обрадовало.

Глава 4. Секретики

Сашка Медведев, лучший друг Максима, широко улыбался и, держа руки в карманах, выискивал свободное место. Он явно похорошел — стал более статным и наконец сменил глупую майку на опрятный пиджак. Саша хотел бы найти одинокую девушку, к которой можно подсесть, но заметил Инну и не сразу поверил своим глазам, изумлённо выгнув брови. Вскоре Александр уже стоял рядом с приятельницей. Они, пусть и не были очень близки, неплохо общались и в юношестве любили вместе подкалывать Высоцкого.

— Девушка, добрый день! А вас, случаем, зовут не Инна Аникей? — лукавил Медведев. Раньше Инна никогда не казалась ему привлекательной, но он точно сумел оценить её внешний вид по-новому. С другой же стороны, Саша знал, что чувства Макса ещё не остыли, а девушка друга неприкосновенна. — Знаете, у меня есть одна хорошая знакомая, которая два года назад уехала и всё. Ни ответа, ни привета. Представляете?