Магазинчик моего дедушки

На русском языке публикуется впервые

Яшар Шермин

Магазинчик моего дедушки / Шермин Яшар; пер. с турец. Е. Айдынбаш; ил. Mert Tugen. – Москва: МИФ, 2024. – (МИФ. Рюкзак историй).

ISBN 978-5-00195-629-7

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Dedemin Bakkalıby Şermin Yaşar & Mert Tugen

© 2017, Taze Kitap

Published with the permission of Taze Kitap.

© All rights reserved.

Translation rights arranged through The Black Cat Agency Ltd, London, UK.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

Все истории, рассказанные в этой книжке, чистая правда.

А может, и нет.

А может, часть – правда, а часть – не совсем.

Все герои вымышленные.

Хотя, по правде, наверное, не очень.

То есть кое-что я все-таки выдумала, а кое-что рассказала, как было. А может, просто немного боюсь, что настоящие герои прочитают эту правду и будут ругаться.

Вот и говорю, что неправда.

Ну ты понимаешь, да? Сейчас набегут тут и начнут причитать, мол, зачем ты меня так описала, нет же, я так тебе не говорил, разве я так с тобой поступил и другое бла-бла-бла…

Лучше всего скажем, что все выдумка, и все.

Угу-угу, я все выдумала, и это не имеет никакого отношения ко всем этим людям.

Правда не имеет.

Все выдумка.

Я серьезно!

Да разве может вообще быть подмастерье у бакалейщика?

Так ведь?

Вообще не может быть!

Кем ты станешь, когда вырастешь?

Ну что, дружище, вопрос знакомый? Хорошо бы тебе привыкнуть к этому вопросу, если вокруг тебя полно взрослых, которые не знают, как разговаривать с детьми. Вопрос этот – один из их любимых. И ведь они не отстанут, пока не получат ответ.

Эти взрослые не представляют, что делать, когда перед ними ребенок. Они понятия не имеют, что говорить и как.

Себя-то они считают очень умными, а нас – бедненькими малышами, которые ничего не знают и ни в чем не разбираются.

Почему бы им просто не спросить у нас: «Как ты?» Они ни за что не начнут разговор с нами, например, так: «Сегодня невероятно холодно, зима пришла». Никогда не расскажут нам о своих проблемах, мечтах, переживаниях, о том, чем бы хотели заняться, не расскажут о своих успехах. Это странно, но они думают, что мы их не поймем. Встречаясь с нами, взрослые задают вопросы, которые, по их мнению, вроде как «подходящие для нашего возраста». Да и мы давно научились вести себя так, как ожидают взрослые, поэтому вслух говорим им одно, а про себя отвечаем по-другому.

Вопрос. Как в школе?

Ответ вслух. Нормально.

Ответ про себя. Ну-у, в школе четыре этажа, здание ничего так, удобное. Все вроде продумано. Все сделано для учеников. Только коридоры могли бы быть пошире.

Вопрос. В какой класс ходишь?

Ответ вслух. В восьмой.

Ответ про себя. В бесплатный, школа же государственная. Мы не платим. Хотя есть те, кто каждый месяц по пачке денег выкладывают.

Вопрос. Ты так выросла! Много ела?

Ответ вслух. Нет.

Ответ про себя. Угу, конечно, ела много! Что за вопрос? Буду есть – буду расти, потому что рост связан только с едой, это ж понятно! Расту, только если ем.

Вопрос. Кем станешь, когда вырастешь?

Ответ вслух. Врачом.

Ответ про себя. Да откуда я знаю? Карьерные планы только в старшей школе строят. Человек должен любимым делом заниматься. А я еще не знаю, что люблю. Поживем – увидим.

Это обычно последний вопрос от взрослого. На большее их не хватает. Общение с ребенком на этом месте обрывается. Но в мозгу у ребенка от этого вопроса остается глубокий след. Может, мне стать врачом? Или инженером? А чем точно инженер занимается?

Или, может, вообще учителем стать? Или полицейским? Вот именно, полицейским! Или журналистом? Может, футболистом? Певицей? О-о, это классно! Может, в кино играть? Лучше всего быть актрисой, да, да, актрисой! Или все-таки парикмахером?

Да что ж такое! Кем я стану, когда вырасту?

Самая классная профессия на свете

Для взрослых вопрос «Кем ты станешь, когда вырастешь?» важен невероятно. Мне его задавали девять из десяти встреченных взрослых. И я должна была отвечать так, чтобы мой ответ им понравился.

А раз так, мне нужно было выбрать самую правильную профессию.

Я начала наблюдать за взрослыми, теми, что были вокруг. Чем они занимаются, скучно ли это, любят ли они свою работу, деньги, которые она им приносит, – все это должно было родить во мне хоть какие-то идеи.

Я подготовила список.

В тот день я решила: хочу стать бакалейщиком! Это единственная профессия, которая была мне по плечу.

Через пять минут я уже стояла перед своим дедулей-бакалейщиком. Зачем ждать? Дедуля когда-то тоже мог стать бакалейщиком, когда вырастет. Мне же надо было стать бакалейщиком, прежде чем я вырасту.

Я сказала дедуле:

– Я тоже хочу стать бакалейщиком. Тебе нужен подмастерье?

– Нужен. Но посмотрим сначала, какой подмастерье из тебя выйдет, – ответил дедуля.

– Я могу делать все, что делаешь ты. Цена на товарах и так написана. Я могу спрашивать у покупателей, что им нужно, раскладывать все по пакетам, давать сдачу, класть чек в пакет. Все. Что тут сложного?

– Как все, оказывается, легко. Вот что. Становись-ка ты сразу бакалейщиком. Зачем тебе быть подмастерьем? – предложил дедуля.

– Правда? Стану. Я готова! Что надо делать?

– Подмети перед входом в магазин! – скомандовал дедуля.

Во дела! Я ждала, что он встанет с кресла и скажет:

«Проходи, дорогая. Как же долго я тебя ждал. Я так устал от этой работы. Теперь буду отдыхать, а ты займись бакалеей».

А он поручил мне подмести перед входом в магазинчик!

Ладно.

Я все для себя решила.

Я должна начать с нуля.

Мой дедуля-бакалейщик

Это обычный деревенский бакалейный магазин. Он совсем не похож на те, что ты видел, – где можно долго ходить между рядами с тележкой для покупок. Это деревенская бакалея, которая состоит всего из одной маленькой комнаты. Я сразу стала мечтать сделать ее больше. Если все пойдет так, как я задумала, то через пару лет к верхнему этажу пристроят еще один. И тогда мой магазинчик станет больше.

Если заходишь с улицы, то сначала поднимаешься по трем ступенькам, а затем наступаешь на раскрытую и выровненную коробку. Потому что, прежде чем войти внутрь, надо вытереть ноги от уличной грязи.

Вот сейчас ты спросишь, почему нет коврика?

Во-первых, такой коврик в деревне найти непросто. Во-вторых, коврик этот надо будет чистить каждый день. В-третьих, в бакалее каждый день открывается как минимум три коробки с товаром, и коробки эти тоже надо обязательно использовать. Эти коробки можно собирать в мешок, который висит на стене на заднем дворике, и использовать потом как коврики.

А еще есть те коробки, которые не используются. Это совсем маленькие коробочки из-под жвачки, печенья, шоколадок. Их никуда не денешь, и копится их очень много. Именно поэтому нам нужно рвать их на маленькие части и сжигать. Один раз, когда я рвала эти коробочки, я нашла три монеты. Целых три монеты! Дедуля сказал, что они теперь мои. Они, наверное, случайно упали в эти коробки. В бакалее такое случается. Я так обрадовалась тогда.

С того дня я делала эту скучную работу с рвением и удовольствием только для того, чтобы снова найти деньги. Но больше я денег не находила. Мне не везло или я была невнимательна? Или все эти деньги были дедулиной проделкой? Положи, мол, деньги в мешок один раз, пусть ребенок найдет, обрадуется, скажешь, что это случайность. А потом пусть ребенок трудится не покладая рук и выполняет всю работу в надежде найти еще. Очень умно!

Взрослые – они такие: все думают о том, как схитрить. А потом, знаю, смотрят на нас и из-под усов хихикают: «Ха-ха-ха! Смотри-ка, она в это поверила! Смотри-ка, как тщательно осматривает эти коробки, думает, что деньги найдет, ха-ха-ха!» Но вслух я об этом не говорила, потому что дедулю люблю и уважаю его как мастера… Именно так я собиралась научиться борьбе со взрослыми. В тот день я взяла в бакалее тетрадь, назвала ее так:

и записала первый пункт.

Ты можешь видеть все ошибки и неправомерные действия, которые совершают взрослые по отношению к детям. Но не говори им об этом прямо в лицо. Они не поверят. Ты – ребенок. Делай вид, что ничего не видишь. Оставь, пусть считают себя самыми умными людьми на земле.

Познакомлю-ка я вас со своим дедулей-бакалейщиком. Правда, всей правды я написать не смогу, так как однажды эти записи могут попасть к нему в руки. Он среднего роста, усатый, у него есть небольшой живот, он очень милый. Очень-преочень милый! Он очень добрый, замечательный дедуля. Понимает все-все. И я очень счастлива оттого, что у меня есть такой дедуля. Иншаллах[1], именно эта страница попадет к нему в руки, и он ее прочтет. И так поймет, как сильно я его люблю.

Если прочтет, то пусть обратит внимание (хей!), что я не написала, какой он нервный, злой и бесячий. А еще я совсем не написала о том, как он смотрит на меня, выпучив глаза, как кричит и в тему, и не в тему: «Внучка, ты почему такая? Ты в кого пошла такая вообще?» – как пытается закрыть мне рот, делая всякие движения глазами и бровями каждый раз, когда я говорю. Кстати, он вытаскивает из кармана гребешок и расчесывает свои усы и брови, я над ним смеюсь, но делаю это тихо, чтобы он не заметил.

Еще мне кажется, что у дедули есть сверхъестественные способности. Когда он читает газету, то, не опуская ее, может видеть, что делаю я, кто в магазин заходит, а кто выходит… Он что, супердедуля?

А еще у меня есть дедуля, у которого есть своя кофейня. Иногда я про него тоже буду рассказывать. Он управляет деревенской кофейней. Между кофейней и магазинчиком девяносто шагов – если бежать, и сто двадцать шагов – если идти пешком. Весь мой день проходит в беготне между ними.

Мой дедуля из кофейни очень интересный. Даже если мир будет гореть, он с места не сдвинется. Целый день он пьет чай в своей кофейне, перебирает в руке четки, перебрасывается фразами с посетителями, смеется. И я его таким очень люблю. Каждый раз, когда я злюсь на своего дедулю-бакалейщика, иду к другому дедуле в кофейню. И только собираюсь ему пожаловаться и очень горько говорю: «Представляешь, что он сделал?..» – как этот дедуля выдает: «Не обращай внимания. Иди лучше возьми стакан оралета[2]».

Будто оралет стирает с лица земли все человеческие горести. Дедуля в это верит. Хотя оралет и правда помогает. Когда я пью оралет, злость моя пропадает. И я снова бегу в магазинчик. Когда злюсь – опять в кофейню. И как же бесит вся эта беготня!

Мой дедуля-бакалейщик открывает свой магазин каждый день в шесть утра. Сначала я думала, что это он делает оттого, что любит свою работу. Так вот. Я ошибалась.

Утром в шесть приходит хлеб. Пекарь развозит готовый хлеб, вот дедуля и открывает бакалею. Всю первую неделю я тоже занимала свое место в магазине в шесть утра.

– А ты зачем пришла? – удивился дедуля.

– Что значит зачем? Я что, не подмастерье? Буду приходить тогда, когда начинается рабочий день! – гордо ответила я.

Мои рабочие часы

Однако потом отказалась от этой идеи. Она дурацкая. Потому что до восьми утра никаких покупателей нет. Дедуля все эти два часа сидит в кресле и храпит.

В бакалее есть сундук, в котором помещается полный мешок сахарного песка. Он серого цвета и называется «сахарный сундук». Когда клиенты хотят купить сахар, мы набираем сахар в пакеты из этого сундука.

Поскольку дедуля сидит в кресле, я могу сидеть только на этом самом сундуке. Иногда прямо на нем я погружаюсь в разные фантазии. Например, представляю, что этот сундук волшебный, а я бросаю в него смешительный порошок, а те, кто покупает у нас сахар, потом начинают безудержно смеяться, а потом делают из этого сахара компот, и вся наша деревня ходит и хохочет целый день.

Но фантазировать мне мешает дедулин храп. Разве нафантазируешься от души в таких условиях?

Первую неделю я приходила рано, как положено, но потом передумала. Стала начинать работу в девять. Госслужащие тоже ведь в девять работать начинают.

До обеда я сижу вместе с дедулей в бакалее. А в обед дедуля просто исчезает. Говорит только: «Если что, я дома».

Почему человеку вдруг хочется идти домой? Например, мне совсем не хочется. Я вообще не понимаю этого желания «идти домой», когда можно гулять на улице, ходить там-сям и играть.

Однажды я закрыла магазинчик и пошла смотреть на дедулю. Мне было интересно, что же он делает дома целый час… Оказалось, спит! Я не могла глазам своим поверить! Ты ведь и так встал в шесть утра и до восьми спал в магазинчике. А потом встал и в двенадцать опять пошел спать домой? С ума сойти! Эти взрослые вечно сонные! Если их оставить в покое, они вообще целый день спать будут. Вот я, например. Да если бы у меня не было мамы, которая каждый вечер стоит надо мной со словами: «Давай уже, ложись спать, засыпай!» – я бы ни за что не спала.

В час дня дедуля просыпается и идет в мечеть. Из мечети он идет в кофейню. По дороге туда заходит ненадолго в бакалею, немножко ругается на меня, причитает, делает еще что-нибудь. Потом опять идет в мечеть на послеобеденный намаз, потом опять в кофейню, потом опять немножко ругается, немножко причитает, например, так: «Ты зачем это так сделала?» В конце концов около пяти вечера он говорит: «Ну все, ты можешь идти».

Мне нравится мой рабочий график. Но я ем так много всякой ерунды, что моему животу привыкнуть к такому графику будет трудно. Я пытаюсь себя тормозить. Уговариваю себя так: «Спокойно, это все и так твое. Ты и так можешь есть столько, сколько захочешь. Никто у тебя ничего не отнимает». И все равно не получается. Я сижу на сахарном сундуке и представляю, что буду есть в ближайшие часы…

Я живу этими мечтами. Как только дедуля уходит из магазинчика, я нападаю на еду. Сначала поглощаю всякие сладости, потом у меня начинает болеть живот. Чтобы он не болел, я съедаю что-нибудь соленое. Ох… Меня начинает мучить жажда, и я пью газировку. Потом опять начинаю есть сладости, потом опять соленые штуки, и снова газировка…

Дедуля маму предупредил: «Она очень много ест всякой ерунды. Дома потом ужинать не захочет». Я ведь говорила, что у него есть сверхспособности. Это же невозможно! Иначе откуда дедуля знает, сколько я ем, если его при этом нет в бакалее?

Все обертки от съеденного я бросаю в мусорное ведро. Однажды в бакалею пришел мой дядя. Его слова имеют в магазине большую силу, ведь он сын моего дедули. Он сразу сел в дедулино кресло и пристально посмотрел на мусорное ведро.

«Как ты много всего съела: чипсы, шоколадки, вафли, газировка, жвачка, орешки», – стал он подсчитывать.

Я оставила кучу следов и даже не заметила! Интересно, а дедуля тоже следил за мусорным ведром? С того самого дня я начала выбрасывать упаковки от съеденного в урну перед бакалеей. Теперь никто не должен был узнать, что я ела.

Я вытащила свою тетрадь и сделала небольшую пометку. Это не была полноценная статья или пункт. Ну и ладно.

Вообще-то, мы, дети, вполне себе люди честные. Это всё взрослые нас заставляют держать в тайне свои поступки, действовать скрытно. В конце концов они сделают нас похожими на себя…

Вишневая минералка

В деревенской бакалее обязательно должно быть ВСЕ. Да, да, абсолютно все, что может понадобиться человеку. Чем больше товара у тебя будет и чем меньше людей будут выходить от тебя ни с чем, тем успешнее будет твой магазин. Именно поэтому нужно хорошенько определить, что людям нужно, и все это закупить.

При входе в магазинчик справа стоит огромный стеллаж с разными чипсами. Раньше – то есть тогда, когда чипсы еще не придумали и не продавали, – здесь стояла скамеечка. Покупатели, приходившие в магазин, могли на нее присесть и поболтать о том о сем. И делать это они могли сколько хотели. Некоторые сидели так долго, что мы даже угощали их газировкой.

Постой-ка, тебе только это врезалось в память?

Конечно, ведь было такое время, когда чипсов не было и в помине. И дети никогда не ели ничего подобного. Думаю, что все, что они знали из всякой съедобной ерунды, – это немного печенья, немного жвачки, ну и пожалуй, несколько видов орешков. Это всё.

Но наконец люди стали производить чипсы. Появилось много видов чипсов, и нам стал нужен стеллаж, где бы мы их выставляли. Именно поэтому мы убрали покупательскую скамейку и поставили вместо нее чипсы. Люди теперь стоят, и дело не доходит до того, что нам надо угощать их газировкой.

Слева от входной двери в магазинчик – холодильник с напитками. В этом холодильнике всегда должны быть ровно расставлены бутылки с напитками и не должно быть пустого места. Потому что чем больше люди будут видеть напитков в холодильнике, тем больше им захочется их выпить. А это значит – будет большая выручка.

В те годы мы не продавали воду в холодильнике. Мы пили воду из-под крана. Если кто-то приходил в магазинчик и говорил, что хочет пить, – а такое бывало довольно часто, – мы просто наливали для него воду в стакан, и все. Вода! Да в холодильнике-то и не было такого напитка. Газировка, соки, минеральная вода… И всё!

Газировку пила молодежь, фруктовые соки пили дети, ну а минералку – старики.

Шла моя первая неделя в профессии. На дворе лето. На улице жарища. Все от жары помирают. Я расставляю бутылки в холодильнике, пустые бутылки складываю возле кассы. Пришел какой-то мальчик, попросил сок, я дала.

– Тебе персиковый, вишневый или абрикосовый? – спрашиваю.

– Без разницы, – отвечает он.

«Как без разницы? Ты что? У тебя что, вообще любимого вкуса нет?» – не спросила я. Ведь с покупателем не спорят.

– Тогда возьми персиковый, – предложила я и дала ему персиковый сок.

Потом пришел дядя Салих.

– Дай-ка мне пищеварительной воды, – попросил он.

Я, усмехаясь, протягиваю ему бутылку минеральной воды.

Покупателям нельзя отвечать на их ужасные шутки что-то вроде: «Что за жуткая шутка, дядя Салих! Чтоб я больше такого не слышала!» Им в ответ надо улыбаться. Даже больше. За подобную шутку можно и похвалить и сказать: «Пищеварительная вода? Минералка – пищеварительная вода! Какая отличная шутка, дядя Салих, ха-ха-ха!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

«Бог даст» – так восклицают мусульмане всего мира, когда говорят о желанном будущем. Здесь и далее примечания переводчика.

2

Турецкий растворимый напиток со вкусом апельсина, который пьют горячим.