Три счастливых замужества

Почувствовав резкую боль, Анна очнулась. Было туманное утро. Первая мысль: «Где сын?» Она попыталась поднять руки, но шевельнулась только правая рука. Левая рука обвисла из-за сильнейшей боли в левом боку. По этой же причине левая нога была недвижна. Вдруг она услышала чей-то мужской голос: «Эй! Есть кто живой?» Она попыталась что-то сказать, но вместо слов раздалось только её хриплое клокотанье. Он приблизился к ней, потом к сыну, убедился, что дыхание имеется и пульс прощупывается у обоих. Вслух ей он сказал, что они с сыном живы, пилот мёртв. Мужчина сообщил, что готов им помочь. Он внимательно осмотрел сына и сказал, что он без явных телесных повреждений, но, скорее всего, у него сотрясение мозга. Он осмотрел её, в первую очередь голову, руки и ноги. На основании чего предположил, что у неё перелом одного или двух нижних левых рёбер.

Мужчина с помощью топора быстро соорудил носилки из двух тонких осин и двух распорок, предварительно стянув их верёвками, сверху положив еловый лапник. Затем аккуратно вынес сына, положил его на носилки на правый бок и немного поднял голову. Завернул его в одеяло, получился как бы кокон. Из осины сделал третью жердь, которую полагал использовать для переноса больного на плечах. Срубив ещё одну осину, он сделал подобие костыля для матери. Он осторожно помог ей выкарабкаться из кабины разбитого вертолёта.

Постелив кусок брезента, уложил её на него, чтобы она видела сына и вертолёт, и дал немного попить воды. Убедившись, что у неё нет рвоты, он попросил её пока помолчать и не задавать ему вопросы, а сам пошёл в кабину вертолёта, где в первую очередь нашёл медицинскую аптечку. Достал марлевый пакет и нашатырный спирт. Из тонких прутиков, медицинского пластыря и марлевого бинта сделал каркас в виде маски на лицо, смочил его нашатырём. Протёр лицо сына нашатырём и надел ему маску для защиты от насекомых. После этого протёр лицо матери нашатырём.

Далее мужчина рассказал о своих предложениях. Здесь им оставаться нельзя. Они могут стать объектами для нападения хищников, в том числе и медведей. Возможно, их ищут, но с вертолёта или самолёта их практически здесь не найти, так как никаких следов крушения на деревьях нет. Поэтому в этой глухомани сверху нельзя будет увидеть место катастрофы вертолёта. Им необходимо перебраться на открытое пространство, хорошо просматриваемое сверху. Он предложил перебраться в его избушку, стоящую на поляне примерно в трёх километрах от этого места. На самой поляне он из ельника выложит слово SOS, которое смогут разглядеть лётчики. К сожалению, никакой дороги нет, поэтому он попросил её немного собраться с силами и помочь отнести сына до избушки. Он сказал, что поднятие ею правой руки будет означать согласие. Услышав это, она чуть приподняла правую руку.

Сам он направился к вертолёту, чтобы посмотреть, что полезного может быть им взято в обратную дорогу. Сначала он достал их вещи, рядом положил документы пилота (паспорт, лётная книжка, бортовой журнал и др.). Выложил все продукты: консервы, сгущёнку, хлеб, муку, крупу и макароны, масло сливочное и растительное, соль, спирт в двух фляжках, мыло. Достал ружьё и патроны. Из указанного он решил взять с собой все документы, медаптечку, хлеб, три банки тушёнки и одну банку сгущёнки, сливочное масло, соль, ружьё с патронами. Нашёл в кабине вертолёта два мешка и сложил в них всё остальное. Сами мешки с большим трудом подвесил на ближайшей ели.

Она всё это видела и удивлялась его деловитости и сноровке. Повесив мешки, он подошёл к ней, предложив воды. Она взяла кружку в правую руку и выпила её всю. От удобной позы боль немножко отступила, и она попыталась спросить: «Кто вы?» Мужчина сказал, что его зовут Николай Гордеев. Он живёт в этой глуши более 4 лет вместе с женой, которая в прошлом году погибла от несчастного случая. Сейчас он бобыль, но для женщин он не представляет никакого интереса, так как три года назад он перенёс тяжёлую болезнь из-за обморожения. Далее он сказал: «Главное сейчас – это ваш сын, он дышит, но глаза не открывает. Надо как можно скорее доставить его в избу и вдвоём оказать ему первую помощь».

Её он попросил потихонечку встать и походить, опираясь на костыль под левую руку или без него. Она поднялась во весь рост и попыталась без костыля сделать шаг, но чуть не упала от боли в левом боку. Тогда он предложил ей стянуть нижние рёбра куском брезента, чтобы тугая повязка при переломе рёбер зафиксировала костные отломки и предупредила их смещение. Так они и сделали. После этого ей стало легче, и она с помощью костыля могла потихоньку передвигаться. Он предложил ей немного посидеть и отдохнуть, после чего двинуться в путь. Солнце прошло точку зенита и начало клониться к вечеру.

Прошло полчаса. Она встала и сказала, что готова. Он взвалил на себя рюкзак и ружьё. Ранее он достал её тёплую кофту и предложил положить её на правое плечо как прокладку под жердь. Она, как и он, положила жердь на правое плечо, прижимая её правой рукой. Они двинулись в путь, неся носилки с сыном. Путь к избушке был очень тяжёлым, ноша и боль в левом боку затрудняли её ходьбу. Каждые полчаса они отдыхали. Часа через три они вышли на небольшую полянку, и она увидела неказистую избушку. Он занёс носилки с сыном внутрь. Следом проковыляла она.

В избушке тихо стучали ходики, отсчитывая время, пахло дымом и целебными травами. Николай сразу же затопил печку, чтобы приготовить обед. Помыв руки и лицо с его помощью, она кинулась к сыну. Он спал, дыхание было прерывистое, лицо бледное. Очень внимательно осмотрев голову, она пришла к выводу, что травм и ссадин на голове нет, пульс был слабый. Лицо было покусано. Она промыла лицо и губы сына, укусы смазала перекисью водорода, взяв её из аптечки, положила его на правый бок, а под голову положила свою кофту. Николай сказал, что при сотрясении мозга хорошо давать настой из тимьяна до еды, запасы его у него имеются. На обед он предложил уху и рыбу. Она согласилась.

В натопленной избушке сын согрелся и заплакал, не понимая, где он находится, стал звать маму. Она тут же подошла к нему, расцеловала его и стала объяснять ему, в каком трагическом положении они находятся. Она предупредила, что ему нужен покой, так как он заболел, и она его будет лечить. Николай приготовил тёплый отвар и передал его матери. Она дала испить ложку отвара, рвоты не наблюдалось. Через полчаса она из ложечки накормила его ухой с хлебом, после этого он опять уснул. Затем Анна и Николай сами поели ухи и рыбы. Николай указал место, где они будут спать. Это была широкая лежанка на двоих, имеющая две подушки и одеяло. Она сама вся была в каком-то угаре, мало понимая, что ей делать. Он предложил ей отдохнуть до утра. Сам он вышел из избушки, нарезал еловых веток и выложил знак SOS. Вечером в сумерках ему показалось, что где-то рядом летит вертолёт. Он зажёг факел и начал им махать. Всё было бесполезно, вертолёт не вернулся.

Ранним утром следующего дня Николай тихо разбудил её, объяснив, что он пойдёт к вертолёту забрать вещи и провизию. Он предупредил, что похоронит лётчика с тем, чтоб он не стал жертвой для хищников. Показал ей нехитрую кухонную утварь: большую алюминиевую кастрюлю, чайник, набор сковородок и горшков. В маленьком горшке был настой из тимьяна, который надо давать сыну каждый день за полчаса до еды. Ей он сделал раствор мумиё и рекомендовал пить его натощак десять дней, при этом необходимо полчаса лежать в постели после приёма лекарства. Он показал, где взять алюминиевые кружки, тарелки, ложки и вилки. Сказал, где взять дрова. На завтрак она сварила гречневую кашу.

Вечером при лучине она достала тетрадь для дневника и сделала первую запись: «13 августа 1991 года на вертолёте пилот, сын и я вылетели из Иркутска в посёлок Бубновка в Киренском районе Иркутской области. Вечером, примерно в 19.00, потерпели катастрофу. Вертолёт разбился, лётчик погиб. 14 августа нас подобрал Николай Гордеев. У сына сотрясение мозга, у меня перелом двух (одного) нижних левых рёбер. Какой-то вертолёт поздним вечером, кажется, пролетал, но следов катастрофы он не нашёл». После этого ни самолётов, ни вертолётов они больше не видели и не слышали.

Николай шёл до вертолёта примерно час. Первым делом он выкопал яму, где и похоронил пилота, сделал небольшой холмик и установил на нём подобие креста. Нашёл два больших рюкзака и стал в них складывать содержимое мешков (продукты и личные вещи матери и сына). Вернувшись вечером в дом, он увидел, что сын и мать пообедали и отдыхают. Он подошёл к печке, налил себе ухи и сам поел. Дождавшись, когда мать встанет, он попросил её внимания с тем, чтобы обсудить возможные варианты их возвращения к нормальной жизни. Обращаясь к матери, он сказал:

– В начале нашего разговора прошу сообщить ваше имя.

– Меня зовут Анна Сергеевна, я прошу меня называть Аня, а сына – Миша, – ответила она.

– К сожалению, у меня нет уверенности, что соответствующие службы смогут найти место крушения вертолёта и вернуть вас. При вашем состоянии невозможно пройти порядка 80 км до ближайшего населённого пункта до полного выздоровления, на которое потребуется не менее одного месяца, а может быть, и двух месяцев, – продолжил Николай.

– А у вас есть уверенность, что здесь мы сможем выздороветь? – спросила мать.

– Правильность моего диагноза будет уточнена в течение первой недели вашего пребывания здесь. Я полагаю, что через две недели ваш сын поправится, а через месяц у вас исчезнет боль в левом боку. Я не медик по образованию, но я практик. Я прослужил более 25 лет в армии в качестве офицера Советской армии, вышел в отставку в звании майора, насмотрелся на многое. Я родился в Сибири, мой отец был хирургом, моя жена до пенсии была врачом-терапевтом, а здесь она стала травником. Я многому у неё научился. У меня от неё остался большой набор целебных трав, ягод и семян, я буду стараться быть полезным вам.

– Спасибо, Николай, я также приложу все свои усилия для этого. Но срок нашего пребывания мне не ясен, а главное, я же понимаю, что мы вам просто свалились нежданно. Хватит ли у вас продовольствия на нас троих, так как то, что вы смогли взять в вертолёте, – это максимально можно растянуть только на полтора месяца? – озабоченно спросила она.

– Не волнуйтесь, я живу в той местности, которая богата дичью и рыбой. Голод нам не грозит, хотя погодные условия могут влиять на наш рацион. То, что я принёс из вертолёта, – это стратегический запас, прежде всего: крупа и мука, тушёнка и сгущёнка.

– Николай, другой вопрос, который меня волнует: у нас с собой нет полноценной зимней одежды, ведь моя командировка планировалась на две-три недели. Как быть с этим? – отметила мать.

– Что касается вас, то у меня сохранилась вся одежда моей жены. Так что здесь вам тылы обеспечены. Например, есть две пары валенок с галошами, зимняя одежда полностью соответствует нашей зиме. Для всего остального есть иголки, нитки и ножницы.

– Это очень хорошо.

– Аня, у меня к вам будет одна просьба. Как я правильно понял, вы начали вести дневник. Я очень прошу, чтобы в вашем дневнике не было ни карт местности, ни координат, где мы находимся. Я думаю, что через шесть месяцев вы благополучно вернётесь к нормальной жизни, а я останусь здесь. Я долго выбирал это место, оно для меня очень дорого, так как здесь похоронена моя жена. Более того, вся здешняя местность уникальна по природным условиям. По оценкам моей жены, здесь ягоды созревают на две недели раньше, чем в соседних местах. Сами животные здесь крупнее, а численность их больше, чем в других местах. Особенно это касается куропаток, зайцев, соболей и других.

– Николай, я правильно вас поняла, что в марте следующего года у нас есть шанс вернуться?

– Да, Аня, у вас есть такой шанс. Я занимаюсь соболиной охотой, для этого здесь отличные условия. В начале марта ко мне обычно прилетает вертолёт, который привозит мне продукты, патроны и другое, что я прошу, но забирает у меня соболей и другие охотничьи трофеи. Именно поэтому я надеюсь, что у вас будет ограниченный срок пребывания. Аня, я изложил достаточно оптимистичный план, я думаю, у нас всё получится.

– Николай, я принимаю ваш план. Мы с сыном будем вам очень благодарны, если он будет полностью реализован.

На следующий день, когда сын спал, она впервые вышла из избушки. Увиденная панорама её заворожила. Зимовье стояло на поляне, которую слева окаймлял быстротекущий ручей, заросший мелким ивняком. Напротив избушки стояли могучие сибирские ели. Справа начинался пологий склон, покрытый молодыми соснами, лиственницами и кедрами. Ей так и представилось, что в ивняке обитают зайцы, сосняк облюбовали рябчики, по кедрам скачут белки. Всё это наверняка должно привлекать соболей. Где-то далеко просматривалась сопки, на вершинах которых были сплошные заросли кедрового стланика. Их склоны покрыты смесью лиственниц и елей вперемежку с кедровыми рощами. Недалеко от избушки, на берегу ручья, стояла баня. Поодаль от неё был нужник, рядом с ним под навесом были сложены дрова. Имелся ещё один навес, что-то вроде летней кухни. В середине поляны был небольшой огород. Рядом с поленницей росла высокая сосна, на ней, по словам Николая, была оборудована смотровая площадка.

Услышав голос сына, она вернулась в избушку. Николай утром, взяв удочки, пошёл на рыбную ловлю. Он сказал, что сам очень любит рыбу, но будет снабжать стол также дичью, в первую очередь рябчиками. Прошла первая неделя. Николай, ежедневно утром переводя число и день недели, вёл счёт дням с помощью вечного настольного металлического календаря, купленного им очень давно в Ленинграде. Календарь позволял устанавливать ежедневно дату, месяц, день недели. Под календарём лежал листок бумаги, на котором Николай указывал текущий год. На этом листке уже была четвёртая запись: «1991». Первые три цифры – 1988 (високосный год), 1989, 1990 – были зачёркнуты, кроме того, дата 4 октября 1990 была обведена в чёрную рамку. Таким образом, Аня могла точно отсчитывать продолжительность их пребывания в зимовке Николая.

Сыну стало намного легче, он перестал жаловаться на головную боль. Как сказал Николай, это хороший знак. С утра он отправился на рыбалку. К обеду Николай принёс крупного тайменя и с десяток жирных хариусов. Он пошёл под летний навес. Быстро почистил, разделал и помыл рыбу для ухи и жарки, поставил на огонь котелок. Обратившись к Ане, он сказал:

– Хозяйка, уху варить умеете?

– Так, как вы любите, вряд ли, – честно ответила Аня.

– Давайте вместе варить сибирскую уху.

– Я с удовольствием помогу вам.

– Вся рыба на столе. Вы почистите и помойте лук и морковь, а я достану лавровый лист и чёрный перец горошком, а также важнейшую деталь к нашей ухе – водку, чтобы она отбила запах тины, – продолжил Николай.

Как только закипела вода, он кинул соль, чтобы получить крепкий солёный бульон. Он опустил туда голову тайменя, его плавники, хвост, обрезки шкуры, а также две луковицы и одну морковку, лавровый лист и щепотку горошин чёрного перца. Когда головы сварились, попросил Аню выбрать шесть крупных кусков хариуса и положить их в кипящий котёл. Через пятнадцать минут он вылил туда половину лафитника водки. Снял котелок с огня, накрыл его крышкой. Через пять минут Николай пригласил Аню и её сына в избушку для обеда. На ужин у них был запечённый таймень и хариус. Так они втроём отметили недельную годовщину совместного проживания. Аня и Миша были в восторге от сытной ухи и печёного тайменя и хариуса.

Прошла ещё одна неделя. Сын заметно пошёл на поправку, его сон стал крепким. Появился здоровый цвет лица. Аня в дневнике сделала вторую запись: «31 августа 1991 года. Сын практически выздоровел. Голова не болит. Сон крепкий, здоровый. Аппетит хороший». После обеда Николай предложил Ане совместно сделать для Миши кедровое молочко.

– Кедровое молочко делается из хорошо высушенных кедровых орешков. Оно очень полезно для детей в любом возрасте, синтезирует гормоны роста ребёнка, стимулирует развитие мозга, костной, иммунной и нервной системы. Аня, моё предложение: пора начать давать Мише кедровое молочко.

Предложение Николая обрадовало Аню.

– Николай, я согласна. Но какая дозировка и режим приёма этого продукта?

– Предлагаю перейти к ежедневному приёму, первую неделю – по чайной ложке, далее – по столовой ложке. При этом надо следить за работой желудка, в случае поноса необходимо приём молочка прервать. Размельчать кедровые орехи можно с помощью ручной кофемолки, она осталась от жены. В результате можно получить кедровую муку, которую постепенно разбавлять кипячёной водой. Этот раствор необходимо положить в горшочек и хорошенько перемешать его, затем подогреть на огне без доведения до кипения. Аня, я прошу вас заняться этим.

– Я готова, прошу дать мне орешки и ручную кофемолку.

Со следующего дня Аня начала давать Мише кедровое молочко. Ему оно очень нравилось. Он попросил дать дополнительно ему какой-нибудь сок. По этому вопросу она вновь обратилась к Николаю.

– Николай, из чего можно сделать полезный сок или отвар для Миши, когда он хочет пить?

– Предлагаю настой из ягод шиповника и чёрной смородины, которые считаются кладезем полезных веществ и витаминов. Аня, знаете, как лучше делать настой из этих сушёных ягод?

– Расскажите, пожалуйста.

– Ягоды надо очистить от ворсинок, промыть, просушить, измельчить и положить в марлевый мешочек. Взять термос и залить ягоды кипячёной водой. Настаивать на ночь. В холодный настой можно добавить немного мёда, – сказал Николай и достал один мешочек с сушёной смородиной, а второй – с шиповником. – Пропорция между ягодами и водой следующая: на две столовые ложки измельчённых ягод – полстакана воды.

Он показал, где у него находится стакан, термос и мёд. Из этих двух напитков Михаилу больше нравился смородинный настой. Быт их постепенно налаживался. Николай приносил ключевую воду, выносил помои. Первые две недели готовил он. После этого срока Аня стала ему помогать готовить обед и ужин, завтрак для себя и Миши она делала сама. Раз в неделю он баловал их, делая собственный коктейль под названием «Таёжная радость», включающий ягоды лимонника и калины, душицу.

В сентябре Аня уже чувствовала себя хорошо, она привыкла к размеренной таёжной жизни, сон был крепким. Ею была сделана третья запись в дневнике: «17 сентября 1991 года. Я чувствую себя нормально, боль в левом боку практически прошла, наверное, нижние рёбра (ребро) срослись». Она полностью убедилась, что Николай поставил им правильный диагноз. Его уход дал блестящий результат: сын и мать выздоровели. Он предупредил её, что ещё месяц нужно соблюдать щадящий режим, ни в коем случае не носить тяжести и желательно не падать.

На следующий день Николай предложил сыну и Ане принять баню после обеда. Сразу же после обеда он протопил баню, подогрел воду. Ей он показал баню, сделанную из лиственницы. Её стены и потолок были сделаны из плах, распиленных вдоль брёвен. В углу на песочной подсыпке стояла печка-буржуйка, обложенная камнями. Николай предложил Ане не увлекаться температурой, так как сильный перегрев может вызвать болевые ощущения в левом боку. Аня с сыном вошли в баню и сразу же ощутили утончённое благоухание душицы и пряную насыщенность свежей мяты. Отчётливо пахло запаренными берёзовыми листьями берёзового веника, заботливо подготовленного Николаем. Они сели на широченную лавку, сделанную из двух плах, и почувствовали смолистый запах лесной свежести, исходящей от дерева, из которого была срублена баня. Мочалка и мыло у них были московские. После быстрого мытья они почувствовали ощущение свежести и бодрости. Аня поблагодарила Николая за такую блаженную баню.

С тех пор они ходили в баню раз в неделю, Николай – по субботам, а Аня с сыном – по воскресеньям. Начиная с 18 сентября, Аня возобновила ежедневные занятия с Мишей по грамматике и арифметике, а в свободное от других дел время она разговаривала с ним по-английски, пела песни, читала стихи. Однажды Николай услышал, как они говорят по-английски; будучи в армии, в силу должностных обязанностей он хорошо владел английским. Поняв это, он обратился к Ане с просьбой разрешить ему иногда общаться на английском языке с Михаилом. Долгими вечерами они тихонечко этим занимались. Любимая игра у Миши была на запоминание. Это когда Анатолий завязывал ему глаза, а он должен был по порядку слева направо или наоборот называть все предметы по-английски. Каждый вечер Николай менял их расположение, особенно ведро, веник, ружьё и другим бытовые предметы.

Наступила вторая половина сентября, по московским меркам это разгар бабьего лета. Вокруг избушки вся тайга была расцвечена красками осени. Образно говоря, в тайге рдели лиственные кроны. Берега таёжной речки стали жёлтые, бурые, красные и багровые в тех местах, где росли лиственные деревья и лиственница вперемежку с зелёными пятнами хвойных деревьев. Особенно хороша была рябина со своими красными ягодными гроздьями. Этот период для Николая и его гостей был особый – заготовки на зиму и весну.

Николай сказал Ане, что картошку он уже собрал, получилось шесть мешков, четыре – на прокорм, а два – на семена. Картошка выращивалась на другой поляне, которую четыре года назад они с женой определили под картофельное поле. Оно располагалось выше на склоне. Там же были большие заросли малины, так что малиновое варенье у него всегда имелось. Грибы он насушил, в основном белые, подосиновики, подберёзовики.

Настало время собирать кедровые орехи. Аня знала, что в кедровом промысле сложно обойтись без тяжёлого колота. С его помощью стряхивают орехи с деревьев. Она видела колот Николая у поленницы дров. По её оценкам, он весил не менее тридцати килограммов. По словам Николая, он уже начал собирать орехи, вчера он принёс два мешка кедровых шишек, её задача – их шелушение. Эту работу надо было осуществить с помощью механической установки для шелушения кедровой шишки, которую ему привезли вертолётчики по его заказу.

Николай подвёл её к сосне, к которой было прикреплено это устройство, включающее ящик, куда надо было засыпать орехи. Само их шелушение осуществлялось путём ручного вращения вала механической установки. Поэтому он рекомендовал засыпать шишки небольшими порциями. Показал, как закрепить надёжно мешок, куда будут ссыпаться орехи и шишечная шелуха. Первый раз за два часа работы у Ани получилось полмешка готовой продукции. За четыре следующих дня Николай принёс ещё одиннадцать мешков. Из них Аня наполнила орехами и шелухой почти три мешка. Эти мешки Николай ежедневно уносил в избушку.

– Аня, отделение орехов от шелухи мы сделаем позже, когда немного освободимся от заготовок, – подвёл итоги проделанной работы Николай.

– А сколько здесь может быть собственно орехов? – спросила Аня.

– Полагаю, что будет порядка 60–70 кг орехов. Надо иметь в виду, что обычно в одной шишке – от 50 до 100 орехов, редко 120 орехов. С учётом прошлогодних запасов в итоге у нас будет около 100 килограммов, – ответил Николай.

Запас орехов сформировался, и Николай поставил новую задачу перед Аней.

– Так что, займёмся сбором и солением грибов: груздей, рыжиков, маслят, опят? В Москве солили грибы?

– Нет, мы с мужем редко и мало собирали грибы, обычно хватало только на жарку.

Николай всегда просил её оставаться дома, так как Мишу нельзя было оставлять одного. Сам он отправился в лес с большой корзиной за грибами. На сбор грибов он отводил два дня. Ежедневно всё собранное Аня тщательно мыла и разбирала на четыре кучки. Засол грибов Николай делал сам. Завершив эту работу, Николай спросил:

– Аня, какие из этих грибов вам больше нравятся?

– Грузди и рыжики.

– А мне рыжики.

Все запасы Николай хранил летом и осенью в кладовке, а зимой переносил их в погреб, отделанный лиственницей. Ягоды и сушёные грибы хранил в туесках из бересты, которые делал сам. Последними ягодами, которые собирал Николай, были морошка и клюква. Он сказал, что в этом году морошки было очень мало.

– Аня, что для вас вкуснее: клюква или морошка?

– Я ела только клюкву и пила клюковку – водку, настоянную на клюкве. Морошку никогда не пробовала.

– Чтоб вы знали, морошка у нас – лучшая осенняя ягода. В старину морошку подавали к царскому столу как самую ценную ягоду Севера. Витамина C в морошке содержится в 3 раза больше, чем в апельсине. Морошка превосходит морковь по содержанию провитамина А. Плоды вместе с мёдом хорошо давать для укрепления ослабленным больным. Одной из последних просьб Пушкина было желание поесть мочёной морошки. Зимой обязательно попробуем волшебную настойку из морошки на водке, – уточнил Николай.

Тёплая осень закончилась. После 25 сентября выпал первый снег, ночью уже подморозило. На следующий день Анна сделала четвёртую запись в дневнике: «26 сентября 1991 года ночью выпал первый снег. Николай сказал, что теперь хорошо будут видны следы животных. Пора запасаться мясом». Через два дня Николай взобрался на свою смотровую площадку, чтобы осмотреть в бинокль состояние ближайших территорий вокруг его избушки. Его охота началась с зайцев. С установившимся снежным покровом и завершённой линькой заяц-беляк всегда делался смелее, постоянного логова не делал. Перед тем, как лечь, заяц запутывает след, делает вздвойки, т. е. возвращается по своему же следу дважды, и скидки, делая длинный прыжок в сторону. Знание всего этого позволило Николаю за два дня подстрелить трёх зайцев-беляков.