Богоубийцы. или «Колдуй баба, сказал дед, доставая пистолет…»

Митька

Бездельничал я недолго, интуиция не подвела – начал искать работу еще до того, как меня уволили.

На самом деле, перед тем как стать барменом в том баре, где меня нашел Максимилиан, я почти два года проработал закупщиком в различных ресторанах и знал всю эту закупочную кухню от и до. Без лишнего хвастовства могу сказать, что мог тогда найти всё что хочешь из жрачки и не только. Если, конечно, это было в Москве или области.

Мне поступали разные предложения из контор разного направления. Кое-куда я съездил, кое с кем поговорил, но ничего интересного не обнаружил. Все эти предложения выглядели не очень заманчиво. Работа у меня тогда еще была, так что я не торопился – ждал лучшего. И дождался.

В то утро, когда я очнулся на улице, после своей заключительной выходки в баре, Максимилиан предложил мне как раз то, что я хотел и давно уже искал. Конечно, сначала мне так не показалось. Я даже немного насторожился. Эта ужасная поговорка про сыр в мышеловке очень пугала, но я знал, что просто так действительно ничего не бывает, так что решил: ничего плохого не случится, если и правда придется чем-то за что-то поплатиться.

Максимилиан предложил мне работать на одного богатого человека.

Работа простая, я должен делать то, что нужно этому богатому человеку, в разумных пределах, конечно. Короче говоря, если называть вещи своими именами, он предлагал мне стать слугой, хотя официально должность называлась – «администратор».

– Ты что, Максим, хочешь, чтобы я ему носки стирал и утку подносил?

– Митя, не смеши меня, я предлагаю тебе работать на очень-очень богатого человека. У него есть кому стирать носки, подносить утки и прочее. Твоя же непосредственная работа будет заключаться в том, что ты будешь ему просто помогать делать всякие дела, которые нужно делать, но у него самого нет на них ни времени, ни желания. В частности, тебе придется покупать для него продукты, может, наркоту, может, телок… Если нужно будет. Может, сумочку понести, может, просто посидеть побухать, я не знаю, что еще. Главное, запомни, ты не будешь в роли шестерки, как выражаются эти ужасные урки, ты будешь просто работать у него за вполне, как мне кажется, приличный гонорар и как самый обычный служащий или работник. У тебя даже в пенсионный фонд будут отчисления делать, и в трудовой книжке сделают нужную запись. Переработка оплачивается по трудовому кодексу. Поверь мне, всё будет достойно. Я сам когда-то выполнял такую работу, и, честно говоря, она мне нравилась гораздо больше, чем та, которой я занимаюсь теперь.

– Хм… А почему на такую клевую работу берут меня? – логично не понимал я. – Больше некого взять? Неужели я самый лучший кандидат?

Максимилиан усмехнулся.

– Да, ты лучший. Я знаю, всё это выглядит довольно странно, но я тебе объясню. Я нашел твое резюме пятнадцать дней назад. Мне понравилось, как оно написано, хотя и довольно необычно, но всё же оно меня заинтересовало. Я навел кое-какие справки, и ты заинтересовал меня еще больше. Тогда я стал ходить к тебе на работу, пить пиво и смотреть на тебя со стороны. С каждым днем я всё больше понимал, что ты как раз тот, кто мне нужен. Вчерашняя твоя выходка окончательно рассеяла мои сомнения, и я решил тебя взять. Понимаю, такой поиск работника выглядит чересчур странно и времени занимает много…

– Действительно, странно.

– Я поступил так, потому что десять лет назад мне самому сделали такое же странное предложение, при не менее странных обстоятельствах. Так что теперь я просто отдаю долг. Не хотел, чтобы на мне прервалась такая чудесная цепочка. А она действительно чудесная.

Подобные слова я уже слышал в одном голливудском фильме, поэтому большого впечатления они на меня не произвели, даже наоборот.

– И что, тот человек сказал тебе эти же самые слова?

– Проницательность – это хорошее свойство. Тебе она понадобится, – Максимилиан наклонился ко мне. – Да, тот человек сказал мне эти же слова, – он понизил голос и добавил с чувством и интонацией: – «Не благодари меня – я просто отдаю долг», – и засмеялся. – Теперь я сказал их тебе.

Мы поболтали с ним еще немного о моей предстоящей работе, и он великодушно позволил мне подумать недельку, а заодно и ногу подлечить. Негоже, мол, приходить на работу с простреленной ногой.

Через неделю, когда я уже решил, что с этой работой всё обломилось, мне позвонили. Милый девчачий голосок сообщил, что меня будут ждать в ресторане «Беркут» в 14:20. Спросить Андрея Андреевича.

В 14:15 в ресторане было занято всего несколько столиков. Я подошел к бармену, заказал чай и спросил, где тут найти Андрея Андреевича. Тот изобразил на лице ленивую почтительность и кивнул в сторону толстого мужичары, одиноко сидящего за угловым столиком перед раскрытым ноутбуком. Я расплатился и попросил отнести чай к нему за столик. Сам направился туда же.

Наверно, это было слишком самоуверенно – со своим чаем да сразу за столик, но на самом деле я тогда с трудом понимал, как мне нужно себя вести. Да и с похмелья был, честно говоря.

Было видно невооруженным глазом, что Максимилиан не обманул: этот Андрей Андреевич казался порядочным барбосом, и, видимо, куры у него не то что денег не клюют, но даже смотреть на них уже не могут.

Как только я приблизился к столику, мне преградил путь мощный охранник, поднявшийся из-за соседнего столика. Я представился. Сказал, что мне назначено. Андрей Андреевич кивнул, и меня пропустили. Я сел напротив. Поздоровался. Когда садился, мельком глянул на экран компьютера и слегка удивился: он рубился в какую-то, судя по интерфейсу, стратегическую игрушку.

Надо же, этот мудила даже в кабак притащился с компом лишь для того, чтобы поиграться. Увлеченная натура, ничего не скажешь. Говорят, именно вот такие увлеченные и добиваются в жизни того, чего пожелают. Работать – так работать, а играть – так играть.

Официант поставил мой чай.

Я еще раз представился и объяснил цель своего визита. Он в ответ угрюмо, не отрываясь от игры покачал головой.

От такого пренебрежения к своей личности я ощущал себя совсем уж неловко и, дабы хоть что-то вообще сказать, начал ему пересказывать бред про то, где и кем я работал, где учился, где жил и прочую чушь из резюме. Как мне показалось, Андрей Андреевич не очень внимательно слушал меня, но когда мне совсем уже нечего было говорить, он наконец произнес:

– Ну что ж, вот тебе проверочка. У меня банкетик небольшой в ближайший четверг намечается, если справишься – будешь работать, нет – извини. Позвони Клаве, она тебе всё расскажет. А теперь, если вопросов нет, давай, а то у меня тут бойня серьезная назрела. Увидимся еще, – он протянул визитку той самой Клавы, – может быть.

– Что «может быть»? – не понял я.

– Увидимся, может быть.

Что мне оставалось? Я взял визитку, поднялся и пошел. Чаю так и не удалось попить.

Впечатление от встречи, мягко говоря, было сумбурным, чувствовал я себя дураком. Пока ехал в метро, думал, может, не нужно у такого барбоса работать? И черт знает, может, я на самом деле забил бы на всё это, но Клава сама мне позвонила и сказала, что я понравился Андрею Андреевичу, и просила завтра с утра подъехать в офис. Просто чудеса какие-то! Она довольно толково объяснила, как добраться, была такая любезная и с приятным голосом, что я обещал прийти.

Утром, в 9:30 был в офисе. Клава – как я почему-то и ожидал, оказалась блондиночкой с голубыми глазами и стройными ногами – уже ждала меня. Она немного рассказала про банкет, дала список того, что нужно будет купить, и спросила, сколько надо на это всё денег. Взглянув на список, я слегка охуел, но виду не подал.

– Ну, я могу ошибаться, но так, чтобы с запасом, чтобы точно хватило, думаю, тысяч семь долларов. Если останется, конечно, верну.

Клава засмеялась.

– Ну и ладненько, деньги получишь в бухгалтерии. Пока поездишь с нашим водителем, а если останешься у нас, получишь личную машину.

– Хорошо.

– Успеешь ко вторнику-то?

Я оторопел.

– Как ко вторнику? Мне вроде сказали, к четвергу.

– В четверг уже банкет, причем днем, так что всё нескоропортящееся должно быть во вторник, остальное в среду вечером или в четверг ра-а-а-ано утром. Не мне тебе объяснять. Всё, пока. Вера Николаевна тебя уже ждет. Если возникнут вопросы – звони шеф-повару, вот его номер. Весь список на продукты он составлял. Да и понимает он в этом лучше. Ну и мне, конечно, если что.

В бухгалтерии Вера Николаевна выдала мне десять тысяч. Сказала:

– С запасом.

Я начал подозревать, что мне, наконец, повезло с работой. Поэтому сильно постарался и с банкетом очень хорошо справился. Все остались довольны, и с тех пор началась моя трудовая деятельность в роли слуги.

Сначала я чувствовал себя немного скованно – не понимал, как себя вести и о чем говорить с таким вечно угрюмоватым типом, как Андрей Андреевич. Но через некоторое время всё тот же Максимилиан, видимо, заметивший мое перманентное смущение, отвел меня в сторонку и объяснил, чтобы я особо не волновался. Он попытался меня успокоить, заверив, что Андрей Андреевич очень веселый человек и выглядит столь угрюмым просто потому, что у него телосложение такое и физиогномика очень пассивная. Да и дела сейчас не очень хорошо идут. Он также заверил, что Андрей Андреевич всё понимает – все шутки, приколы и проблемы, какие только могут возникнуть.

– Впрочем, у тебя еще будет время в этом лично убедиться. А пока просто запомни: он очень хороший человек.

Я ему тогда не поверил. Не получилось почему-то. Но расслабился. В конце концов, раз уж согласился на работу, то чего теперь переживать?

Познакомиться поближе со всеми членами команды мне помог запой, который случился с Андреем Андреевичем буквально на следующий день после нашего с Максимилианом разговора.

– Если запой у Андрея, значит запой у всех, – пояснил мне с довольной улыбкой охранник.

Мне, в соответствии со своей должностью, тоже пришлось участвовать. Тут-то я оказался в своей родной стихии. Большую часть этой лихой недели, проведенной в саунах и подмосковном пансионате, я не помнил. Но то, что помнил, было действительно весело или по крайней мере интересно. Красивые женщины, качественный алкоголь и марихуана, много вкусной и экзотической еды… Мне пришлось подключать все свои старые связи и знакомства, чтобы не ударить в грязь лицом. К счастью, меня никто не подвел и всё прошло благополучно. Я метался по всему городу с кучей денег в карманах и обществе здоровенных парней, у которых пистолеты торчали под мышкой, и пугал своих дружков. Самому мне это доставляло удовольствие. Это было круто.

Во время этого же запоя мне удалось, наконец, увидеть Машу и Лору – прекрасных дочек Андрея Андреевича, о которых я уже много слышал любопытного.

Встреча была не самой радушной – девчонки чуть ли не с кулаками набросились на пьяного отца, попрекая его в таком поведении. Досталось немного и мне. Я был удостоен кучи нелестных эпитетов, но в целом это было смешно. Я ржал от того, как они выступали. Андрей Андреевич тоже прикалывался, и это еще больше заводило дочерей.

Когда, наконец, всё прекратилось, мы осели у них дома на отдых. Андрею Андреевичу было совсем хреново, и он три дня не выходил из своей комнаты.

На второй день ко мне подошел Максимилиан, хлопнул по плечу и сказал:

– Поздравляю, Митяй, ты с честью прошел испытательный срок. Босс сказал, чтобы ты переезжал в дом.

Мне такое предложение сразу же пришлось по душе. В этом доме мне нравилось находиться. И не только потому, что тут не приходилось платить за еду, стирку и жилье. И даже не потому, что тут атмосфера царила очень приятная, беззаботная и благородная. Главное, что мне тут нравилось, так это дочери Андрея Андреевича. Девочки что надо. Хотя они к тому времени были всё еще обижены на нас – собутыльников их отца – и со мной за те три дня даже словом не обмолвились, я планировал немного пообщаться с ними поближе. С Лорой особенно. Уж очень Маша высокомерная. Впрочем, после Лоры можно взяться и за Машу.

Комнату мне выделили на третьем этаже в самом углу. Окна ее выходили на восток и на юг. Видок из них был ничего, особенно если сравнивать с видом из окон квартиры, что мне доводилось снимать последние полгода. На восток, помимо окна, выходил довольно просторный балкон метра два на три, с маленьким столиком и креслом на колесиках. Размером комната была примерно метров пять на пять. Из мебели тут был письменный стол офисного типа, шкаф-купе, пара мягких кресел и диван-кровать. Помимо мебели – компьютер со всеми положенными аксессуарами, телефон и телевизор на стене. Тоже неплохо, на мой взгляд.

Петр

Впервые я увидел ее у нас в ПТУ. Мне только что наконец удалось окончить среднюю школу, но из-за хронической неуспеваемости не удалось поступить в какое-нибудь более-менее приличное заведение, поэтому пришлось довольствоваться этой шарагой. Впрочем, слушая рассказы своих бывших одноклассников о том, как они старательно учатся и зубрят в своих вузах, я радовался, что оказался именно тут.

Свобода, царившая в ПТУ, после средней школы опьяняла. Учащиеся откровенно жили в свое удовольствие и забивали на учебу. Знакомство с алкоголем и марихуаной открывало совсем новый мир, и они жадно впитывали его своими легкими и желудками. Я не был исключением и старался ничего не упустить.

На дворе уже стояли первые числа октября, целый месяц учебы был за плечами, а Лора только появилась в училище. Излишне говорить, что появление это не прошло незамеченным. По крайней мере мной. Уж это точно.

Большая перемена заканчивалась, но в столовой еще оставалось довольно много народу, в основном те разгильдяи, что сначала бегали в магазин за водкой, пивом и т. д., а потом уже приходили обедать. Одним из них был я. Трудно сказать, зачем я тогда столько бухал. Может, утвердиться хотел, а может, с горя. Горе по большому счету пустяковое, но для подростка – серьезное. Так уж получилось, что в последнее время друзей у меня не было. Школьных потерял, а в ПТУ новыми не обзавелся. Не влился в коллектив. Поэтому и в тот день сидел за столом один. Собирался забухать.

К тому времени я уже спокойно и без каких-либо угрызений совести побухивал в одну харю. Конечно, в том лишь случае, если не было никого, с кем можно было бы поделиться. Но в последнее время не с кем было делиться. Да и мало у меня было, всего грамм 200. Я выставил с подноса свою скромную закуску и уже приготовился налить, как вдруг увидел ее.

Первое, что мне бросилось в глаза, это ее очень-очень коротенькая юбочка. Она лишь слегка прикрывала то, что было выше длинных, стройных и тонких ног. Я даже заметил под этой юбочкой хоть и небольшие, но всё равно приятные округлые линии и белые трусики в красный горошек. Такие, как у кукол, которыми девчонки играются в песочнице. Да и весь вид у нее тоже был отчасти кукольный. Стройные ноги, как я уже сказал, были представлены полностью и во всей красе. Удобные, опять же кукольные туфли с округлым носом и хлястиком. Высокие, почти до колена гольфы. Когда я смог оторвать свой взгляд от этого соблазнительного зрелища и приподнять его чуть повыше, то отметил, что эта смелая девушка под сереньким и слегка помятым свитерком с витиеватым узором не носит лифчика. А надеть его, несмотря на худобу, было на что. Впрочем, небольшого размера. Двоечка. Максимум троечка. И лишь потом, в самом конце осмотра, я увидел ее узкоглазое, загадочное восточное лицо, на котором без предварительной тренировки трудно прочитать какие-либо эмоции. Волосы у нее черные, сильно разлохмаченные. Вокруг глаз густые темные тени, щеки густо румяные, губы красные. Такого типа девчонок показывают в телепередачах про Японию, но поскольку Лора менее узкоглазая и скулы у нее не настолько выпирают, как у японок, то всё лицо у нее, несмотря на такую раскраску, выглядело более мягко. Более по-нашему. Немного как Марла в «Бойцовском клубе», если вы ее помните. Наверно, она была не чистокровно узкоглазая девчонка. Метиска, или как там таких называют, не знаю. Полукровочка, короче.

К тому времени, когда Лора подошла к стойке раздачи и стала выбирать себе обед, все, кто был в столовой, перестали есть и говорить. Все смотрели на нее: девушки в таких коротких юбках по училищу расхаживают не часто. Она быстро взяла пару тарелок с едой, расплатилась и, наконец, повернулась лицом к залу. Кто-то смущенно отвел глаза и принужденно продолжил прерванную беседу. Кто-то всё еще пялился на нее. Лора принялась недоуменно осматривать себя, пытаясь найти, что же могло привлечь к ней столько внимания. Может, испачкалась где? Затем, будто бы только теперь поняв, в чем дело, лукаво так улыбнулась и окинула взглядом столовую. Я находился за дальним угловым столиком и по-прежнему зачарованно смотрел на нее. Взгляды наши невольно встретились. Она улыбнулась, подмигнула и неторопливо направилась в мою сторону. Троица ребят, сидевших неподалеку, попыталась завлечь ее к себе, но она лишь махнула им рукой и подошла к моему столику.

Она подошла, остановилась и стояла молча до тех пор, пока я, наконец, спохватился, поднялся и придвинул ей стул из-за соседнего столика.

– П-присаживайтесь, леди, пожалуйста, – выдавил я лучезарную улыбку. Выдавил не потому, что мне не хотелось улыбаться, а просто был сильно удивлен и даже обескуражен. Ко мне за стол девочки никогда не садились.

Лора молча поставила свой поднос и села. Сразу как-то заметно оживилась.

– Привет. Я тут новенькая. А ты из какой группы?

– Из т-триста одиннадцатой.

– Ух ты! Как славно! Я тоже из этой же группы, – она прямо-таки счастливо улыбалась. Зубы у нее белые, ровные, но, пожалуй, слегка щербатые.

– Да ну? Откуда ты взялась, так поздно? Я тебя тут первый раз в-вижу.

Лора уже принялась за свой винегрет, и ей пришлось отвечать с набитым ртом. Выглядело это обезоруживающе трогательно:

– Увлеклась на каникулах… Забыла про время, а когда вспомнила, уже полсентября прошло. Потом пока собралась, то да се… Со мной так бывает… – она перестала жевать и отхлебнула компота, – а с тобой бывает?

– Нет, со мной такого не бывает, – мне показалась забавной такая ее забывчивость.

Тут вдруг, совсем без перехода Лора сделала таинственное, испуганное лицо, подалась вперед и почти шепотом, так что я еле расслышал, спросила:

– Ты что, выпиваешь?

Я удивленно уставился на нее:

– Как узнала?

Лора снова хлебнула компота и сказала:

– Так у тебя по роже всё видно, – и громко рассмеялась, – хватит уже шифроваться, наливай.

Я подождал, пока она отсмеется.

– Т-тоже, что ли, будешь?

– Почему бы нет? Наливай-наливай. Я, правда, со вчерашнего дня еще не отошла, но, говорят, похмеляться помогает для восстановления сил. Как считаешь?

Уверен, все, кто находился в тот момент в столовой, именно так и считали, ибо ежедневно только этим и спасались. Времена в этом смысле у нас стояли аховые. Пили и курили много, чего уж греха таить.

Однако уже пора было идти на урок и тянуть резину было некогда, поэтому я не стал поддерживать ее девчачью болтовню и сразу перешел к делу:

– Т-тебя как зовут-то?

– Лора.

– Стакан есть, Лора?

Она пошарила глазами по столу в поисках стакана, затем мило улыбнулась и, глядя прямо мне в лицо, привстала, потянулась через весь стол и взяла мой стакан. При этом горловина ее растянутого свитера довольно сильно отвисла и перед моими глазами на мгновение открылись ее еще девчачьи груди со светло-розовыми сосочками. Я оторопел от такой, как я понял, преднамеренной демонстрации.

А она села на место и поставила стакан рядом с собой.

– У меня есть, – с вызовом глянула на меня.

Пацаны, что сидели за столиком у нее за спиной, восхищенно присвистнули. Тот вид, что открылся им, когда она нагибалась и тянулась через весь стол, видимо, очень их впечатлил.

Лора обернулась и, всё так же улыбаясь, махнула им рукой:

– Привет, свистуны! Как дела?

Те что-то промямлили в ответ вроде: «Нормально, милашка».

Мне ничего не оставалось, как встать и пойти к буфету за еще одним стаканом.

В то время я предпочитал бухать не по чуть-чуть, как обычно это все делают, а прямо полным стаканом. Наливаешь его почти до краев и залпом выпиваешь. Опьянение наступало внезапно и сильно. Потом шел на лекцию и балдел там, на задних рядах. Поскольку в тот день у меня было чуть меньше полбутылки, то теперь, из-за появления Лоры, мне пришлось эту заветную дозу, на которую я так рассчитывал, сократить и разделить на двоих. Это не входило в мои планы, и я чуть-чуть расстроился. Всего на мгновение, но Лора сразу почувствовала это.

Она слегка привстала, засунула два пальчика в малюсенький кармашек на своей коротенькой юбочке и достала оттуда кусочек гашиша. Положила его на стол и сказала:

– Не жадничай. Наливай. Потом этим, если что, догонимся.

Я и не пожадничал – на радостях налил ей даже чуть больше, чем себе. Получилось больше половины стакана. Среди наших баб не было ни одной, которая глушила бы водяру такими дозами, и мне было любопытно посмотреть, как с этим справится Лора.

Она взяла стакан и выпила. Поперхнулась, закашлялась, но сдержалась и проглотила всё до конца.

К принятию пищи приступили, только когда прозвенел звонок, поэтому решили не спешить и пойти уже на следующий урок.

Пока ели, а затем накуривались в подъезде соседнего дома, мы с Лорой несколько раз встречались взглядами и быстро отводили глаза. У меня из головы не выходили ее груди, которые она показала мне в столовой. Зачем она их показала? Просто поглумилась над моей явной неопытностью в этом вопросе? Хотела этим меня засмущать? Или она сделала это для того, чтобы между нами возник какой-то контакт? Ведь нет ничего проще, чем «случайно» показать мальчишке сокровенное и этим заставить его всё время думать лишь только о тебе. А потом можно общаться с ним совсем как своя. К тому времени он уже столько нафантазирует на эту тему, что от него можно брать всё, что нужно. Он всё отдаст в надежде, что эта самая девушка покажет или даже даст что-то невероятное. «Наверно, я чем-то очень интересен, раз она так поступает именно со мной, а не с кем-то другим».

Уже тогда я понял, что эта баба жуткая хитрюга и коварства в ней столько, сколько не у каждой взрослой тетки есть.

В тот раз мне так и не удалось с ней нормально поговорить. У меня почему-то какой-то ступор включился. Я ведь был с жуткого похмелья, и хоть водка с ганджубасом подлечили, но всё же по-прежнему чувствовал себя немного скованно. Да и сильным оказался ганджубас – хорошо вырубил. Мне почему-то в тот раз казалось, что если побольше молчать, а лицо делать суровым, то и выглядеть я буду солиднее. Решил почему-то, что именно таким образом мне удастся оказать на нее наибольшее впечатление. А оказать на нее впечатление мне хотелось уже тогда. Очень она мне понравилась. Красивая она, да и странная. Это притягивало. Почти всё время я молчал, слушал, отвечал односложно и лишь поглядывал на нее…

Наконец, добрались до аудитории. Только мы зашли, все тут же начали пялиться на нас. Я схватил ее за руку и потянул на задние ряды. Лору так накрыло, что она не переставая ржала, чуть ли не во всё горло. Меня тоже торкнуло, но я в отличие от нее был на измене и всё время пытался ее успокоить. Одергивал и сдавленным голосом умолял:

– Да успокойся ты… с-спалимся же…

Удивленные одногруппники стали обращать на нас внимание, озираться в нашу сторону и задавать друг другу вопросы, недоумевая, с кем это там накуренный Петруха так веселится и что это за блядь без юбки.

Вскоре пришла Ирина Викторовна, преподаватель по органической химии и одновременно куратор группы. Она сразу начала урок и лишь через пару минут, привлеченная нашей возней, заметила Лору. Тут же спохватилась:

– Ой, Лорочка, извини, я совсем забыла тебя представить. Ребята, все внимание! У нас с сегодняшнего дня появилась новая учащаяся. Прошу любить и жаловать ее. Лора, выйди к доске, покажись всей группе, какая ты красивая.

Лора вышла в своей юбочке и показалась. Ирина Викторовна, увидев такое, оцепенела. Некоторое время стояла в нерешительности, прежде чем, наконец, собралась с мыслями:

– Неплохо для первого раза, – иронично сказала она и тут же строго добавила: – Ну-ка, выйдем, дорогая.

Они вышли, а обратно вернулась только Ирина Викторовна. Лору отправили домой переодевать юбку. В тот день она уже не появлялась в училище.

…Влилась в коллектив она быстро, но несколько противоречиво. Слава о ней за несколько дней расползлась по всему училищу. Девчонки сразу не приняли ее и почти с ней не общались. Если всё же вынуждены были разговаривать с ней, то говорили с плохо скрываемым презрением. Среди них она почему-то сразу стала изгоем. Впрочем, справедливости ради стоит сказать, что Лора тоже не очень-то стремилась к общению с ними.