- -
- 100%
- +
Глава 1. Разбитые вдребезги чувства
«Весь мир преобразится сразу» – поёт девушка из клипа группы «Ленинград», из того самого, в котором про измену. Единственная правильная строчка, объединяющая сюжет и песню. Мир точно преобразится.
Пришла домой пораньше, открыла дверь, а там – вот почти как в клипе. Почти – потому что у нас не студия, и кровать видно не сразу. Постояла в коридоре с сумкой и пакетами, послушала ахи-вздохи. Первое, что в голову пришло – может, к нам какие-нибудь гости заехали? Друзья Кости? А сам он в магазин вышел или сидит на кухне.
Но разбросанная начиная от входной двери мужская и женская одежда говорит о другом. Одежда моего Костика. Пакеты уронила, сумку, не помня как, пристроила сверху на обувнице. В зеркало себя увидела – испугалась. Пошла в комнату.
Меня не сразу заметили, так были заняты друг другом. Так что я и там постояла столбом. Такие эмоции не опишешь, так мне стало в один момент и мерзко, и дико, и больно. Мерзко от того, что вижу, ведь это наша кровать. Дико от возможности происходящего. А больно от предательства – потому что это чувствуешь и понимаешь сразу.
Надо же сказать что-то? А что сказать? Спросить – что тут происходит? Так и так понятно, что. В ладоши захлопать, засмеяться, или сразу убежать в слезах? Но это наша квартира. То есть, мы её вместе снимаем. Куда я пойду? Я имею право здесь быть, это Костя пусть выметается!
И тут они меня заметили. Как-то синхронно, оба. Может, я какой шум издала или всхлип. Стоять и плакать при них я не собиралась, но и уйти не могу. Надо теперь их выгнать, кровать выкинуть, а квартиру помыть. Посплю сегодня на кухне.
– О, Дашка пришла! – Костик рассмеялся. Девушка, слегка натянув на себя простынь, и вовсе захохотала в голос.
– Разве смешно!? – выкрикнула я, а получилось пискляво. Через слёзы. – Смешно разве?! – но потом я взяла себя в руки. – Выметайся, Костя! И её забирай!
Я не знала, как назвать эту девку? Случайная подружка, любовница? Девушка, претендующая на мое место? Теперь это место точно свободно. Костик опять посмеялся, покачав головой. А девка внезапно выдала:
– А что это он будет уходить из своей квартиры? Это ты выметайся! Пришла тут, истерики устраиваешь! Костя, – она повернулась к моему некогда любимому парню. – Ты что с ней ещё не поговорил?
– Сегодня вот собирался. Познакомил бы вас заодно. Но что-то Дашка рано. Даша, – теперь Костя обратился ко мне. – Это Ксюша, моя новая девушка.
– Оч приятно, – опять рассмеялась эта Ксюша, а потом съязвила. – На самом деле не очень! Вот что ты вылупилась? Вещи собирай и уходи! Тупая? Собирай вещи и топай! – она показала на дверь. Но я попыталась зацепиться за сказанное до, потому что…
– Никуда я не пойду! Мы эту квартиру вместе снимаем! Платим пополам! А ты сидишь в простыне, которую я купила!
– Так она ещё тебе платит?! – тут эту Ксюшу и вовсе накрыло. – Ой, не могу! Костя, ты за свою квартиру с этой дуры деньги брал? Ну ты и…
Она или не договорила, или я уже не слышала, потому что смотрела на Костю, а он не отрицал.
– Ну че ты уставилась, Даш? Моя квартира, да. Досталась от бабки.
– Так мы тут ремонт делали вместе…. Ты ещё говорил, хозяйка вредная, не стала нам расходы возмещать. Сказала: вам надо, для себя делайте… – повторила я его слова.
– Бабка вредная была, тут не соврал, – Костя принялся одеваться. – Сама подумай, сказал бы я тебе, что у меня квартира есть своя. Ты бы вообще мне на шею села.
– В каком смысле…
– Ну а что тебе, приезжей, надо? Вы же ищете себе мужика сразу с квартирой и машиной.
– У тебя нет машины… – прошептала я. – Ты просил меня кредит на своё имя взять.
– Ты официально работаешь, тебе бы дали. Да это формальность, что ты цепляешься, Даш? – он подошёл. – Давай завтра поговорим спокойно, а ты сегодня переночуй у какой-нибудь подружки, хорошо?
Договаривая это «хорошо», он взял меня за плечи, подталкивая обратно к двери. Я же не разделась и даже не разулась, в таком оказалась шоке. И я ведь чуть кредит не взяла. А если бы взяла – Костя бы всё равно меня бросил? Вот так же, поставил перед фактом?
– Я платила половину аренды… – шептала я, цепляясь за факты. – Платила за коммунальные.
– Молодец! Но ты тут и жила, не забывай!
– Мы тут жили вместе… – я поняла, что уже сказала об этом в прошедшем времени и никаких нас уже нет. Может, и не было.
– Даш, дурой не будь!
– Действительно, сколько можно быть дурой… Такой дурой! – я вдруг вспылила, отталкивая от себя Костю. – Полной дурой! – начала бить его по груди руками, захлебываясь в слезах.
– Костя, выгони её! – завопила Ксюша. – Сколько можно это терпеть?
– Даш, давай, хватит! Иди, воздухом подыши, хорошо? – не смотря на мои тычки, Костя оставался спокойным. Мне хотелось, чтобы он… не знаю, извинялся? Но он не извинялся, он выставлял меня за дверь. – Так, твоя сумка, – он подхватил с обувницы мою сумочку и открыл дверь. – Телефон, зарядка с собой?
– Ты что, на ночь глядя меня на улицу выталкиваешь? Не свою Ксюшеньку, а меня?
К чему я обращалась, к его совести? Откуда она у человека, который мне всё это время врал?
– Ну какая ночь? Десяти нет. Подружке позвони, попьёте чайку где-нибудь… Даш, всё к этому шло. Завтра приходи за вещами.
И он вытолкал меня за дверь. Я сопротивлялась, плача. От злости и обиды на себя, что позволила им повернуть ситуацию так, как будто это я виновата. Я же пришла пораньше, как я могла! Выходя, каблуком зацепила пакет с продуктами. Пока Костя говорил мне последние слова, я смотрела на выкатившиеся на пол яблоки и кусок сыра. Там ещё хлеб, масло, колбаса и пельмени. Надо убрать в холодильник… Дверь захлопнулась. Менее часа назад я, поднимаясь по этой лестнице, думала, что приготовить на поздний ужин? А сейчас придётся думать, куда идти?
Забарабанила в дверь. Покричала: впусти! Услышала из квартиры от Ксюши, что эта ненормальная всех соседей поднимет. Из соседской двери, действительно, кто-то уже начал высовывать нос. На ватных ногах, держась за щербатые перила, я начала спускаться с лестницы.
Куда мне идти?
На улице холодно, сыро – осень, и самая отвратительная, слякотная. Уже стемнело, дороги кажутся чёрными, только редкие фонари тускло отражаются в лужах. На деревьях уже нет листвы или осталась жухлая и темная. Она тоже подсвечивается, но красоты это не добавляет. Дома старые, ещё советской застройки. А я, такая дура, не понимала, зачем нам снимать квартиру здесь, так далеко от моей работы? Ещё и за такие большие деньги! Косте нравился район! Ага, конечно! Вот и всплыла правда.
Шла, не разбирая дороги. Тротуар битый, под ногами сплошь лужи. Каблуки цеплялись за выбоины, меня шатало на скользком. Поверх асфальта жидкая грязь, а я всегда ношу сапоги на шпильках – так женственнее. Кому эта женственность сдалась в такую погоду?
В голове всё прокручивается недавний разговор. Перед глазами невозмутимое лицо Кости. Я сама виновата. Во всём сама виновата. Додумалась, что иду к гаражам, в тупик. Надо вернуться и дорогу перейти. Тогда, хотя бы, буду двигаться к остановке. Движение здесь оживлённое, несмотря на время. Это объездная дорога, по ней большегрузы ходят. Но так быстрее всего к остановке. Через пешеходный переход. Светофор не работает, но я знаю ПДД. Даже при неработающим светофоре водитель обязан остановиться на пешеходном переходе и пропустить. Так что – пошла смело. Фонари светили, а у меня внутри сейчас такая буря, что страха нет. Большая проблема, что район у нас очень неспокойный – на отшибе ведь. Как там Костя про меня сказал – приезжая? Перебралась из одной окраины города в другую. Вот прям не то слово – в город переехала!
Так что мысли мои были заняты оставленным пакетом с продуктами – есть очень хотелось, и тем, как бы не столкнуться ни с кем из местных. Мне только с ними сейчас общения не хватало. Слёзы рекой, почти ничего не вижу. И вдруг такой гул совсем рядом. Не понимая, что происходит, я оказалась в ловушке яркого света. Потом удар… И всё.
Глава 2. Он ведь хороший парень, за что?
Погода полная дрянь. Везде грязь, лужи. Ветер задувает под куртку. Я ещё, баран, поперся в кроссовках. Теперь вот прыгаю через каждое водное препятствие. Ночью здесь оказаться – плохая идея.
Позвонил с пару часов назад товарищ, предложил подработку. Работка непыльная – так он сказал. Какая пыль, пыль поменяла состояние, превратившись в грязь. Разгрузить надо было одну фуру. Я не грузчик, хотя, пока учился, и грузчиком подрабатывал, и на стройке. Друг попросил, потому что это его товар и его фура, людей не хватает, а человека надо отпустить быстро. Да не вопрос. На работе зарплату задерживают, а что сидеть, чего ждать? Деньги нужны каждый день.
Всё бы ничего, но район. Пришлось ехать за объездную. Тут тоже жилой массив. В основном, хрущёвки. А потом тупо лес, где-то в этом лесу – мясо-молочный техникум. Вокруг болото и грязь. Ещё рядом шумит дорога. И люди здесь живут.
Хреново без тачки. Отдал сменить масло и сегодня пешком. Такси сюда даже как-то неловко вызывать, да и отдам за него, наверно, половину того, что заработал. Плетусь на остановку. Внезапно вижу девушку. А она меня. И сразу кричит мне:
– Эй, мужчина!
Я подхожу ближе, и она поправляется:
– Молодой человек, проводите девушку, тут у вас ходить страшно!
– Я не местный, – заметил я. – Мне тоже страшно. Я даже думаю, что здесь жить страшно.
На шутку она никак не отреагировала. Похлопала длинными ресницами. Темень, видно плохо, но девушка выделялась. Яркая, короткая дутая куртка, высокие кроссовки, ножки стройные, поверх колготок коротенькие шорты. Волосы собраны в высокий хвост. Красотка. Что она здесь делает?
– Вот куда мой дебил таксист приехал? – она ткнула мне в нос свой айфон. Опрометчиво. А если бы я был одним из местной гопоты? Или я, что, даже весь с ног до головы в грязи не похож? Сам же сказал, что не отсюда. Взял её телефон, сориентировался.
– Тебе надо ещё пройти вдоль трассы, потом свернуть – сразу за первым домом стоит машина. Или позвони ему, пусть подъедет.
– Я звоню, он трубку не берет. Пишет в чат, что на месте.
– Тут недалеко.
– Я должна вдоль трассы идти?
– Можешь болотами.
Она неожиданно выругалась, покусывая губы, потом посмотрела на меня.
– Проводи девушку, меня тут изнасилуют!
– А меня побьют.
Она оценивающе на меня взглянула.
– Ну ты вроде крепкий.
Хитрая какая, ещё заигрывает. Впрочем, куда там она на этом такси едет? Может, пока дойдём, набьюсь в попутчики? Решил проводить. Пока шли, видел каких-то поциков, тоже провожали нас, только взглядом. Догулялся, молодец. Теперь хоть как надо с этой бабой уезжать. Подошли к машине такси. Девушка развернулась, бросив «спасибо», и потянулась к ручке машинной дверцы. Я её остановил.
– Предлагаю уехать вместе. Оплатим пополам.
– Руки убрал с меня! Мне вообще парень машину вызвал, мне не надо ничего оплачивать!
– Парень так парень, – я особо не расстроился, ожидаемо. Только что она вообще тогда в этом районе одна делает? – Я тебе услугу оказал, надеюсь на взаимность. Подбрось до города.
– Ну… – протянула девушка, ещё раз меня рассматривая, – садись, наверное, – видимо, осмотр её удовлетворил, и она добавила. – Давай, запрыгивай.
Я не стал ждать, пока она протолкнется подальше в салон и начал обходить машину. Как вдруг со спины раздалось:
– Че к девушке пристал? Она же сказала – парень у неё есть.
– Без тебя разберёмся, – бросил я, едва повернувшись. Лучше бы не зацепиться слово-за слово. Мне до двери машины полшага. Компания, которая следила за нами, подошла со стороны двора. Трое типков.
– Че борзый? С тобой разговаривают!
– И есть что сказать? – я остановился. Зря. Повернулся медленно, зная, что уже у самой двери, только протяни руку.
– Закурить будет? – один из троицы выдал коронную фразу.
– Умнее ниче в голову не пришло? – я потянулся к дверной ручке, готовясь молча запрыгнуть в салон, как вдруг отчетливо услышал от девушки.
– Поехали, быстрее! – она сидела с приоткрытой дверью, следя за заминкой, поэтому я её услышал. А теперь, видимо, она испугалась, захлопнула свою дверь, и машина сразу тронулась. Мои пальцы сжались в пустоте. Деваха кинула меня и уехала. Поднял голову, наблюдая, как ко мне подходят три типка, поинтересовался:
– Ну что, продолжаем наш культурный диалог?
Зацепились слово за слово. Не обошлось. Произошёл тот самый межкультурный диалог в формате, к которому не все могут быть готовы.
Мне всё кажется, как-то долго они не начинают. Раскачиваются. Не хватает смелости? Куража не набрались. Погода дрянь, снизу грязь, сверху тоже скоро какая-нибудь хрень прольётся. Может, дождь, может, снег. Куража не хватает. Пацаны, разойдёмся, может, по своим тёплым норам? Какая в такую погоду драка?
Им уже пора начинать меня бить. Хоть сам начинай, надоели все эти предварительные ласки, холодно.
Начали кое-как, с моей подачи. От удара увернулся, сделал встречный. Добавил крюком снизу слева. Первого уже можно добивать. Пошёл второй, ему в челюсть. Третий попробовал меня с ноги. Грязно, скользко, вес распределён неправильно. Не умеешь, не надо. Был ты просто ушлепок с района, стал ушлепком с переломом. А второй поднялся, мелькнул нож. Неприятно, но не… кто-то сзади прыгнул, пробив в затылок. Я почти успел отклониться, чтоб прошло по касательной, но на спине глаз нет. А тот, что с ножом поднырнул как раз – и такая острая боль под рёбрами. Слышу отдалённое: «Ты дебил, что делаешь?» И в ответ: «У него бабки!» Следили за мной? Знали, что я с деньгами пойду, не в бабе дело…
Попробовал ударить ещё, оттолкнуть. Движения стали смазанными, в боку пульсировало. Держали крепко, ткнули ножом ещё раз. Потом ещё раз. Вот оно, и кураж появился. Там не так много денег, чтоб за них убивать…
На периферии сознания промелькнул женский силуэт. Совсем незаметный, она худенькая, в чёрном плащике. Смерть так выглядеть не должна – ещё успел подумать. Тем более, девушка бежит не ко мне, а к трассе, качаясь на неустойчивых каблуках. Последнее, что я в жизни вижу, может, поэтому врезается в память. Бежит она бойко, прижимая кулачки к груди, и, кажется, плачет. Разглядеть невозможно, что-то в языке тела. Вся дрожит, вся какая-то несуразная. И бежит так быстро, к пешеходному с неработающим светофором. Да и черт бы с ним, но ведь бежит под фуру. Такой гул, даже если слепая, можно догадаться. Неужели не слышит? Не хотел я это видеть. Глаз отвести не смог, но видеть не пришлось. Ещё один удар… И всё.
Глава 3. Неизбежность перерождения
Парень
Затягивает в воронку. Вокруг калейдоскопной мозаикой вращаются стекляшки чужих окон. В тех окнах чьи-то жизни и судьбы. Я это почему то сейчас остро чувствую. Сразу всё стало ясно. Хоть я никогда и не верил ни в судьбу, ни в сансару. Кружит, заворачивает вихрем. Но я точно знаю, куда меня тянет. Проблесковым маячком впереди мелькает будущая жизнь. И нет мыслей: как, опять? Снова? Дайте мне вернуться, там у меня дело незаконченнее… Всё как есть, правильно. Меня там ждут.
Как вдруг в меня врезается что-то. Истерзанное, маленькое. Она, мне почему-то кажется, что это девушка, так вот, она похожа на колючий мерцающий шарик. Весь в иголках, но эти иголочки хрусткие, ломкие. Значит, ёжик она только снаружи. И всё бы хорошо, только от удара меня сбило с курса. И опять вокруг всё завертелась в нескончаемой череде огней. Теперь я лечу куда-то не туда. И это тоже ощущаю явственно, как и то, что тоже не туда, за мной, вращаясь по образовавшейся между нами от удара оси, летит мерцающая девушка.
Внезапно все окна закрылись, и впереди осталось только одно, подсвеченное и мигающее так, как будто у них включено оповещение о тревоге. Разве что сирены не воют. А, может, и воют! И мы летим туда? Нам туда не надо! Мне точно не надо!
Зацепился краем сознания за мысли девушки. Что-то же надо делать, что-то предпринять! Ещё раз столкнуться, чтобы отбросило. И пока я соображал, как не попасть в затягивающее меня окно, чужой мыслью в меня врезалось: «Так есть хочется, а ведь они даже не уберут в холодильник пельмени!» Какие, к чертовой матери, вообще пельмени?!
Девушка
Я не знаю, что произошло. Должно быть, увидела свет. Как-то глупо, я чего-то другого ожидала. Возможно, это свет фар, и меня ослепило на всю будущую жизнь. Хотя, какая там жизнь… Жизнь будто выключили – в один момент. Потухли краски в мире, когда мне показали на дверь. Как будто выставили не из квартиры, а из моей привычной жизни.
И до меня не сразу дошло, что происходит что-то ещё – настолько сильная меня захлестнула обида. А потом оказалось, что тела нет. Я как-будто шарик. И я лечу куда-то очень быстро. И боюсь одного – как бы не распасться на части. Потому что при полёте кажется, что я теряю светящиеся пылинки. Я так испугалась, что и вовсе начала мерцать. А потом как будто что-то пошло не так. Я перекувырнулась, полетела куда-то со страшной скоростью и врезалась во что-то горячее и яркое.
На меня обрушился поток мыслей. Точно не моих. Этот кто-то был недоволен тем, кто мы куда-то не туда летим. Он что, понимает, что происходит? А я вот всё ещё боюсь распасться на кусочки, потому что… как же его звали? Разбил мое сердце вдребезги. И ещё как-будто сверху сапогами по осколкам прошёлся. Тяжёлыми такими сапогами. Если бы я успела поесть, хотя бы силы были сопротивляться. А они… Так есть хочется, а ведь они даже не уберут в холодильник пельмени!
Глава 4. Новая реальность, новая я
Полёт был стремителен и долог, и он меня смутил. Потому что заставил исчезнуть все мои колючки. Душа, летевшая рядом, полыхала жаждой жизни и жаром. Я тянулась к ней изо всех сил, но в тот самый миг, когда мы переносились сквозь сияющее огнями разрыв в пространстве, похожий на окошко, нас оторвало и отбросило друг от друга. Я почувствовала тоску. Но внезапно и новую силу, наполняющую меня. Я хочу жить и должна жить – вот что пришло мне, когда прошлое осталось позади.
А потом я открыла глаза… Уставилась в довольно необычного дизайна потолок. Где я? В хижине в лесу? Быть не может – слишком дорого и изысканно убранство. Но по потолку совершенно явственно шли растительные узоры, и они казались мне… живыми? Я лежала в мягчайшей, как пух, перине – на высокой, почти парящей над полом кровати. Понятия не имею, откуда у меня это ощущение легкости – как-бы подвешенности в воздухе. Но когда я встала, я поняла, что ощущения обманчивы. Хотя чувствовала я себя вполне сносно – не считая легкой слабости в теле.
На кресле рядом спала обычная девушка. Платье, правда, на ней было какое-то старомодное. Осторожно поднявшись, я на цыпочках подошла к висящему на стене зеркалу.
Итак… Мать моя женщина… Я… Не человек. У меня длинные белоснежные волосы, чёрные глаза на белом лице, маленький носик и… острые уши! Я эльф. Я это осознала довольно чётко – как будто это уже было в моей голове. И также быстро я с этим смирилась. Какое-то время мне понадобилось, чтобы хорошенько разглядеть себя, и то, что я видела, казалось мне… вполне привлекательным. В своей прошлой жизни я считала себя обладательницей довольно обычной, ничем не примечательной внешности, но сейчас – что я могу сказать о своём внешнем виде, если из зеркала на меня смотрит вот такое? Я Эльф!
– Госпожа! – вдруг воскликнула проснувшаяся девушка, испугав меня. – Вы пришли в себя! Нужно позвать хозяина!
И она тут же выпорхнула из комнаты. Какого ещё хозяина? Чьего хозяина? Нашего? Нет, глупости… Девушка назвала меня госпожой, значит, скорее всего… Мои размышления прервал ворвавшийся в комнату высокий, статный эльф. Он был зол и нахмурен. Тут же принялся сверлить меня тяжёлым пронзающим взглядом. Я всем телом почувствовала узнавание и робость. Как если бы я поняла, что должна бояться и беспрекословно подчиняться. Но… как это возможно? Ведь я точно не… Дело в том, что я абсолютно точно знаю – тело не моё, и девушки, что была хозяйкой этого эльфийского тела до меня – здесь больше нет. Но что-то потустороннее бежит в моих жилах, и это дико пугает!
Эльф меня ударил. Наотмашь – рукой по щеке. Но, как ни странно, я ничего не почувствовала. Зато рядом со мной на пол упала, заскулив и прижав свою ладонь к щеке, девушка, сбегавшая за этим высоким злым эльфом. Я поняла, что она здесь служанка. И она человек, а не эльф. То есть – уверенной я не могу быть, но от человеческой девушки она ничем не отличается.
Тем временем эльф сказал мне, продолжая смотреть в глаза.
– Больше не позорь меня. Тебя вытащили из постели какого-то пастуха, и это накануне отбора. Если бы высокородные женихи узнали – кто бы согласился взять тебя в жёны? – он ещё раз оглядел меня, бросил зло. – Подумай о своём поведении! – и вышел. Я осталась со своей служанкой наедине.
Глава 4.1 Новый я
Если я б мог понять, что происходило? Но действовал я, исходя из обстоятельств. Старательно делал вид, что что-то понимаю. Мы летели не туда, куда надо, но ничего не могли сделать. И да – я помню, что нас было двое. Но как только мы нырнули в этот странный мир, мы разделились. Почему именно в “мир” и почему он странный? Я как-будто физически почувствовал, что меняюсь сам, и меняется пространство вокруг. Я искал – что-то самое важное для себя, самое необходимое. Мне нужно было занять своё место, найти себя в этом “мире”. И вдруг раз – будто взрыв в голове. Я понял, что я… куда-то приземлился. Будто падал в бездну, а увидел свет. И я понял, что могу открыть глаза. Но до этого я сосредоточился на своих определенно точно обновленных чувствах, прислушался и услышал:
– Ваше величество, давно пора запретить наследнику развлечения бедняков! В этот раз на финальном бою он чуть не умер! Уже слухи ползут, что принц не дружит с головой!
Значит, я принц? И рядом со мной его величество – стало быть, мой отец. И кто ему там что про меня нашептывает? Пора бы это прекращать, заодно и узнаю, насколько здесь со мной считаются.
– Да дружу я с головой, – я поднялся в постели и сразу почувствовал зверскую боль. Ну ничего, значит – я живой.
Первое, что увидел – свои ноги. Твою ж налево… Ступни огромные и… настолько огрубевшие, что… и на человеческие не похожи.
– А всем, кто такое про меня говорит, головы поотрубать, – добавил я, не спеша поднимать взгляд на стоящих рядом. Цвет моей кожи на ногах мне не нравился. И ногти, больше похожие на короткие, полуовальные когти, тоже… Твою ж… Посмотрел на отца и какого-то не-то доктора, не то советника. Они лысые… Ну это и фиг бы… Они огромные. И… синие. И не люди. Вид почти человеческий – ну явно гуманоид… Руки, ноги, лицо плоское – два глаза, рот, нос. Только погрубее, что ли. Глаза пораскосее. Ну, это и на Земле встречается…
Только у них на открытых частях тела чешуя проглядывает. И цвет кожи синий. А у меня на ногах… розоватый какой-то… Я, может, что себе отморозил? Пошевелил пальцами – да нет, вроде чувствительность нормальная.
Всё бы хорошо, как вдруг в эту палату, или где мы тут все, вполз змей. Я напрягся, но двое, говоривших со мной, виду не подали. То есть – это норма тут? Огромный змеюка… Видимо, и я так могу – перекидываться в Змея. Даже сам не понял, но именно об этом подумал. Вот почему мигало то окошко? Души наши, из-за ошибки столкновения, летели не в человеческие миры? Мои разглядывания шли параллельно с воспитательной беседой короля.
Змей приподнялся и шипящим, но вполне членораздельным голосом присоединился к моему словесному бичеванию.
– Принц, нельзя так рисковать собой! Нельзя сражаться с простолюдинами. Тем более – проигрывать нельзя.
– Чего вы… – я даже рад, что меня перебили. Почувствовав внутри негодование, возмущение.
– Вы раньше ни разу не проиграли, мы в курсе. Вы первый и в боях на мечах, и в рукопашных схватках, и в стрельбе из лука. Но… вот случился же конфуз…
– Кто был моим противником? – злобно прошипел я. Я вообще не в курсе, что к чему, но хотя бы текущая ситуация проясняется. Я с кем-то дрался, меня кто-то убил. Это важно? Возможно, это сейчас самое важное, а, возможно, в этом мире такое в порядке вещей. И надо забить и жить дальше.
Я с трудом поднялся и понял, что на голову выше присутствующих. подошёл к змею. Заглянул в глаза. удивился даже, ведь не чувствовал страха. Принял и тело, и ситуацию – как должное. Прям магия какая-то!
– Кто меня убил?
– Принц, выясняем. Он скрылся…
– Понятно, – я поднёс к башке змея свою руку и легонько стукнул приспешника бати пальцами. – Выясняй быстрее! – и опять удивился. Но на этот раз цвету своих рук. Я не синий, как остальные. я, мать его за ногу, бледно-розовый. Млин… я свёкла.