- -
- 100%
- +
Собственно, ничем эдаким пирамиды меня не привлекали, просто само место, память моего прошлого, ну и жуткий интерес к тому времени, повторно разожженный старым жрецом атлантов. Да, все это иное, но все равно интересно, и я хотел попробовать кое-что более глобальное из своих задумок.
– Как-то грустно здесь, – вздохнул Сергей, щуря глаза и часто моргая белесыми ресницами.
Катя смотрела вокруг из-под ладони. Не ожидали они, что попадут в пустыню сразу из моего дома. Легкий микроклимат я для них обеспечил, снарядив каждого маленького человечка специальным поясом, одной из задач которого было поддерживать определенный температурный режим вокруг тела. Но об этом позже – хорошую штуку я придумал и тестировал на детях. По сути, для них и делал.
Правда, про очки для них я сразу не подумал. Сам я хоть и мог изменить глаза, чтобы они не так сильно реагировали на яркий свет и излишне мощное излучение Солнца, но это вызывало не очень приятные ощущения. Поэтому я просто формировал фильтр прямо по поверхности глазного яблока, не касаясь его. На ощупь не чувствуется, на глаза не давит, а на месте позиционируется небольшим плетением контроля. Правда, глаза при этом стали выглядеть полностью черными, без белков, и воспринимались неоднозначно. Детьми особенно – я им тут же установил эту игрушку. И даже дождался благодарностей от них. Хех – думал, они уже привычно воспринимают мои подарки, ан нет – пока еще ценят!
Игра с энергетическим и термобалансом своего тела вполне спокойно защищала меня от негативного влияния прямого солнца, хотя все равно голову пекло, поэтому я еще кое-что добавил в дополнение к поясам. Это выглядело как небольшие монетки из адамаса и для более удобного контроля плетений прилеплялось на лоб ближе к носу. У пользователя этого продвинутого устройства также формировались темные линзы перед глазами и специальный слой над головой и телом, фильтрующий излучение солнца, – это вдобавок к общему температурному балансу вокруг тела. У современного человечества тоже были продвинутые штучки подобного плана, но сейчас мы использовали то, что было под рукой, то есть меня.
Включив приборы, дети отвлеклись друг на друга, а я посмотрел на гигантскую черную статую за моей спиной. Это РОКОМ, созданный для работы в агрессивной инопланетной среде. Навороченное устройство. Вот захотел его потестировать. Мне все-таки удалось считать из астрала пакет информации об управлении РОКОМом, так же как найти места, где можно скачать пакеты управления устройствами вроде тех же роботизированных охранников или егерей. Там уже вместе с Умником мы пролезли на нужные сервера – конечно, физически. Через Интернет у нас не было никаких шансов. Ну а физически, значит, нашли, где, внедрили нужные плетения непосредственно в железо – и дело сделано. Потом уже я, используя полученные навыки программирования искусственных интеллектов, что смог – проверил, что пришло в голову – добавил. Благо на тех серверах были именно исходники, а их мы и искали.
Дотронувшись до истукана пальцем, тут же отдернул его – тот изрядно нагрелся. Транслировав ему команду через переходник «биокомп-УНИК», заставил поменять поверхность на адаптивный слой. Истукан тут же побелел и местами даже стал просвечивать – там, где включилась мимикрия. И вообще, пора активировать такой же адаптивный алгоритм поведения встроенного искина, который я доработал. Сказано – сделано. Возникло ощущение, будто истукан получил команду «вольно» и стал оглядываться.
– Осмотрись вокруг на наличие химической, технологической и биологической опасности и активируй алгоритм защиты детей в первую очередь, – сказал я ему.
РОКОМ тут же подбросил что-то в воздух, и это «что-то» в виде небольшого шарика, с яблоко, взлетело метров на двадцать вверх и остановилось. Сам же робот просто нырнул в песок, на ходу вытягиваясь в червеобразное существо. Тяжелое тело двигалось на удивление легко и погрузилось в песок как в воду. После этого все снова застыло. Лишь иногда то там, то сям песок начинал ненадолго шевелиться, когда робот приближался к поверхности. Мне он транслировал совокупную информацию об окружающем. Естественно, ничего живого найдено не было, а медленно проявляющаяся картина подпесочного пространства точно повторяла то, что я сам снял буквально только что своими средствами. М-да… Все-таки местами я круче современных технологий. Других перечисленных опасностей тоже не наблюдалось. РОКОМ способен еще работать в тандеме со спутниками, которые часто вешают над исследуемой поверхностью, как и с другими системами наблюдения, но сейчас это по понятным причинам было или недоступно, или я запретил сообщаться со спутниками Земли.
– А зачем мы сюда пришли? – спросила Катя.
– Мне просто интересно.
– Я посмотрела в сети про это место – по фоткам нашла. Далеко мы забрались. Пишут, тут на юге Египта и севере Судана прокатилась одна волна израильских боевых нанороботов. Еще где-то здесь было несколько столкновений боевых роботизированных систем какой-то Арабской коалиции с израильскими и американскими войсками. Не опасно нам тут находиться? Наших чистильщиков тут точно не было.
Сергей опасливо покосился на девочку и закрутил головой, будто высматривая опасность.
– Наноботы и вирусы через защиту, что генерирует пояс, не пройдут. Ну и не забывайте про медицинские медальоны на ваших шеях – с того света вытянут. Но все же, если что, специально не рискуйте, – предупредил я, пристально глядя на картинку, передаваемую наблюдательным дроном, который выпустил РОКОМ. Кстати, надо бы имя ему дать, а то РОКОМ да РОКОМ! Пусть будет Ричард. И руки у него длинные, и выглядеть как рыцарь может. – А роботов тут, кроме нашего, нет.
Так вот, летающий дрон Ричарда заметил в десятке километров пятерых бедуинов, или как их там, в белых халатах и небольших тюрбанах, закрывающих почти всю голову и лицо, оставляя открытой только узкую щелочку для глаз. Они величественно восседали на верблюдах, неспешно и даже как бы сонно переставлявших свои ноги. Ноги кораблей пустыни. И направлялись они примерно в нашу сторону. За плечами у всадников висели какие-то ружья, определенно огнестрельные, а еще у каждого на боку крепилась сабля. Прикольное и давно забытое зрелище. Впрочем, пусть их. Еще далеко, да и не опасны они.
– Вы спокойно можете побродить тут, осмотреться, – сказал я и направился вниз к одной из пирамид, верхушка которой торчала из песка где-то на полметра.
Дети успокоились и тоже пошли гулять, впрочем, далеко не удаляясь от меня. Ну а мне надо было произвести кое-какие расчеты. И я вывел перед собой трехмерную схему местности над песком и под ним.
Рабах
Рабах внимательно изучал привычный покров пустыни, отмечая малейшие нестыковки или просто места, цепляющие взгляд. Любая незамеченная мелочь могла стоить ему и его спутникам жизни. В принципе эти места считались не особо опасными на «сюрпризы» последней войны, и людей тут практически не бывает, но на Аллаха надейся, а верблюда привязывай. Так говорит Даниял, а он очень умный, а еще Аллах был всемилостив к нему и одарил редким умением прозревать будущее. Слабенькое, прямо скажем, умение, но несколько раз оно сильно выручало, а может, и спасало жителей их деревни.
Один раз, когда Даниф собрался пересечь Серую Полосу и пройтись по южной части Египта (говорят, жизнь там течет почти такая же, как до войны и до того времени, когда небо дрогнуло и смялось), Даниял сказал, что нельзя, ибо там смерть, но Даниф не послушал. И, конечно, умер. Рабах видел, как недалеко от Данифа взметнулся небольшой шлейф песка, и он упал, рассеченный пополам. А потом буквально за один час от него ничего не осталось на песке. Даже бурнуса.
В другой раз он предупредил, что с юга придет человек и принесет на себе смерть. Поэтому его надо встретить задолго до деревни и убить. Издалека, не приближаясь. Так и сделали. И был чернокожий истощенный путник, бредущий под раскаленным солнцем, и убили они его издалека. Кто знает, был ли он заразным или нет, но плохого пока от слов Данияла не было. И еще было несколько ситуаций, о которых Рабах предпочитал не вспоминать.
В этот раз Даниял был очень возбужден, когда настаивал на далеком для неторговых целей походе Рабаха – аж пять ночных переходов. Дал подробную карту, чтобы обойти опасные места и зону контроля нескольких других деревень, встреча с жителями которых могла привести к нехорошему. Сказал, что Рабах сам поймет, что делать, когда достигнет цели. Но посоветовал внимательно наблюдать и потом рассказать, что видел. Хотел сам пойти, да старый больно – не выдержит дороги.
Странно это было, очень странно.
И вот появилось древнее место. Очень древнее. Не мумины – правоверные мусульмане – здесь жили, но все же предки. И место хоть и древнее, но неопасное, да и веет тут чем-то спокойным, умиротворяющим. Это и была их цель. Что Даниял хотел тут увидеть – непонятно. Они смогут тут пробыть не больше пары дней – просто еды не хватит. А главное – воды.
Рабах остановил своего верблюда и почесал ему спину с правой стороны от горба – ему там нравилось. Спутники сзади тоже остановились. Неспешно озираясь, Рабах на ощупь достал из холщового мешочка несколько мелких кусочков вяленого мяса и стал их по очереди рассасывать и медленно жевать.
Неожиданно из-за верхушки пирамиды, торчащей неподалеку из песка вышла девочка и остановилась, глядя на них. Рабах замер с недожеванным куском мяса во рту. «Европейка, – подумал он. – Точно европейка». Вживую он их еще не встречал. Нет, они не были дикарями, и кое-какая связь с внешним миром у жителей пустыни оставалась. В основном односторонняя, наподобие старинных спутников, непонятно почему еще бесплатно транслировавших кое-какие информационные каналы на Землю. Да и пара старых приемников у них есть. Но все, что по ним показывали, было где-то там, далеко, и казалось сказкой. А тут такое. Торговцы, конечно, тоже захаживали, но такие же, как они, почти соплеменники и одной с ними веры.
Рабах молчал, и его спутники тоже молчали, ожидая, что решит их походный вождь.
Меж тем к девочке присоединился мальчик. Мелькнула мысль взять их с собой – пригодятся. Девочку – в наложницы или жены, пацана тоже пристроить. Но торопиться Рабах не стал: слишком странным был этот поход – в никуда, с непонятными целями. Путешественники медленно двинулись к детям, которые, к слову, совершенно не испугались их. Это тоже было странно, как и их одежда, не предназначенная для пустыни, – чего только стоят их непотребно голые ноги и непокрытые головы!
Приблизившись на такое расстояние, что стали видны лица детей, Рабах резко остановил своего верблюда, из-за чего тот недовольно крикнул и задрал голову. А остановиться было от чего – только сейчас Рабах заметил, что глаза детей отливают первозданной чернотой, а между глаз на лбу блестит металлическое пятно. А тут еще песок перед детьми взметнулся, и из-под него выскочила огромная, меняющая цвет и форму, фигура. Закрыв собой детей, фигура обрела стабильную форму и черный цвет. Рабах услышал, как его спутники загомонили, и, чуть повернувшись, увидел, как они упали с верблюдов и растянулись на песке в позе покорности.
Сам Рабах сумел удержаться от такого поступка, но главное – от постыдного желания обмочить седло. Он узнал это существо по картинкам, что как-то мельком видел. Это был египетский бог Анубис с вытянутой головой собаки, человеческим телом и прикрывающей срам небольшой накидкой. Мышцы существа перекатывались, будто жили своей жизнью, а взгляд светился неприятным красным светом.
Наваждение спало, когда из-за бога вышли недовольные дети, а мальчик даже пнул ногой Анубиса. Рабах посчитал, что вряд ли бог мог позволить такое обращение с собой, если только дети не являются теми, кому подчиняются сами боги. Тем не менее, Рабах счел нужным и политически правильным слезть с верблюда, заставив того предварительно опуститься на колени. Он надеялся, что в его движениях дети и их спутник не увидят суетливости и страха. Утвердившись на ногах, Рабах обозначил поклон, проведя рукой по груди, и сказал:
– Приветствую вас, путешественники, на древней земле Судана.
Судан
– Что это с ним? – Сергей поглядел на девочку, но та пожала плечами:
– Да просто боится. Ты посмотри на нас: глаза черные, а Ричард пугает своими размерами и поведением. Кстати, ты включил переводчик в УНИКе? Прекрасно работает.
– И чего он хотел? – спросил мальчик, следуя совету и включая нужную программу.
– Поприветствовал просто, – пояснила Катя и посмотрела в ту сторону, где вдалеке виднелась неподвижная фигура дяди Ника. – Интересно, что он делает?
Ник
Так, похоже, объемная картинка готова. Передо мной крутилась трехмерная схема прилегающей местности за вычетом песка, в основном полностью закрывающего эту красоту. Пожалуй, можно начать первый этап.
Проверив пакет информации еще раз, отправил его ближайшему воздушному элементалю. Ничего сложного в нем не было, да и какие-то моменты уже были отработаны на Луне. Разве что конфигурация и цель были иными. И пока элементаль начинал потихоньку закручивать смерч, вбирающий в себя мешающий мне песок, я переместился поближе к детям.
И снова: при любой возможности – пробовать новое. Сейчас эта местность полностью в автоматическом режиме просчиталась, сформировалась мелкоячеистая сетка с координатами. Так что я просто посмотрел на Катю с Сережей, из посчитанной базы всплыли нужные координаты, и я спокойно телепортнулся к ним. То есть у меня теперь есть такой режим: в любом месте биокомп автоматом просчитывает ближайшие точки (где можно – просто снимает частотно-волновые характеристики, где нет – аппроксимирует по отлаженным алгоритмам, дополняя глобальную карту), и, по сути, получается, что я могу прыгать по ближайшей местности, просто выбирая взглядом нужную точку в пределах видимости (дальше – просто по карте). Ну, это полкилометра примерно. Для постоянного использования в автоматическом режиме нормально, а на большее расстояние все-таки расточительно тратить вычислительные ресурсы. Надо будет – отдельно запущу уже по основной карте в следующем квадрате. Просто маленькая фуська, призванная привнести дополнительный комфорт.
Гости явно растерялись, когда я оказался рядом с детьми, и немного попятились.
– Не обижают? – кивнул я на них, оглядываясь на уже отчетливо видимый смерч.
Меня кольнуло воспоминание о Лунгрии, когда я впервые почти так же поднял в воздух большое количество песка, освобождая артефакт Дронта.
– Не, просто поздоровались и стоят смотрят, – отчиталась Катя.
Я обернулся и обнаружил довольно большой скрытый холм, покрытый песком. Здесь уже я сам с помощью воздушной магии расчистил его, обнажив каменную основу. Дал команду Ричарду, и он одним движением подхватил детей и пристроил их себе на плечи, которые тут же изменили форму и подстроились под тощие детские задницы – его размеры позволяли делать такие фокусы. Катя, как всегда, промолчала, хотя первоначально что-то еле слышно сдавленно пискнула, а вот Сергей не удержался и весело закричал:
– Э-ге-гей!
Я посмотрел на жителей пустыни, на их выпученные глаза и сказал:
– Сейчас тут будет неуютно. Вам лучше последовать за нами. Там будет безопасно.
Сказал-то я по-русски. Но вряд ли они поняли великий и могучий. Поэтому я просто ментально параллельно оттранслировал смысл своих слов плюс показал картинку холма со всеми нами, вокруг которого бушует песчаный смерч.
Кажется, они поняли и первое, и второе. По крайней мере, желание очутиться подальше от меня и этого места у них усилилось. Ну и прошелся я слегка в их ментальной сфере, сумев по-быстрому отфильтровать ответы на вопросы, кто, зачем и почему они здесь.
Хмыкнув, я телепортировался на холм, где уже обустраивались дети.
Рабах
Боги, духи и древние дэвы! У Рабаха путались мысли, и ему было страшно. Страшно находиться рядом с такими силами. Какими? Да такими, что способны поднимать в воздух песок, не сильно беспокоясь, что их засыплет, а еще перемещаться мгновенно. Молитвы не особо помогали. Во что же его втравил Даниял?
Рабах усиленно думал, как бы им убежать, не вызвав гнева этих непонятных существ, но тут их главный, а никем иным он не мог быть, буквально ворвался ему в мозг и передал свою волю – чтобы они двигались на холм, который он одним взглядом очистил от песка. Разве можно противиться такому?
Жестом призвав своих спутников следовать за ним, Рабах потянул своего верблюда в указанную сторону. Спутники, кстати, были испуганы ничуть не меньше, что Рабаха несколько успокаивало: это не он трус, это ситуация такая, что любой смельчак бы испугался. В любом случае выхода у них не было – песок, поднимающийся смерчем, таким огромным, какого Рабах никогда не видел ранее, просто засыплет их, пока они будут нахлестывать своих верблюдов.
– Интересно, а можно будет включить эти записи в сочинение «Как я провел лето»? – Сергей медленно крутился вокруг своей оси, записывая все на УНИК.
Девочка пожала плечами.
Тучи песка где медленно, а где рывком взмывали в небо, кружились, свивались в какие-то фигуры, закрывая небо и солнце. Потемнело. Мальчик, несмотря на полную уверенность в своей безопасности и малый житейский опыт, чувствовал, что они лишь песчинки перед этой силой, которую вызвал Катин дядька. И немного все же побаивался. Покосился на Катю, но та была абсолютно спокойна. Иногда он просто не понимал подругу. Порой ему казалось, что это не маленькая девочка, а умудренный жизнью старик. Ну вот как можно спокойно смотреть на то, что сейчас с ними происходит? Или когда их похитили – если бы не Катька, вряд ли бы он выдержал…
Ник
– Можно, – ответил я, появляясь рядом с детьми и успев ухватить слова мальчика. – По крайней мере, мое разрешение у вас есть. А дальше смотрите сами.
– А кто эти, которые на верблюдах? – спросила Катя, глядя на приближающихся жителей пустыни.
– Да местные. Почти оторванные от цивилизации. Египту не до южных территорий пока, эти же растеряли все свои технологии, тот минимум, что раньше покупали у других стран. Как-то живут, а тут у них есть кто-то вроде провидца. Он увидел нас, ну и послал своих посмотреть, – пояснил я.
– А ты что делаешь там? – Она кивком указала на стену песка, уже полностью закрывающую горизонт со всех сторон.
– Грандиозное зрелище, правда? – спросил я, с удовольствием оглядываясь. Да, ощущения непередаваемые. Только конфигурация бури нетипичная. Вокруг песок, и когда он сверху, как крышкой, закроет картину от спутников и других наблюдателей, можно будет продолжить. Разумеется, когда еще и почистит мне площадку. – Пока песок убираю. Потом увидите. Давайте присаживайтесь и угощайтесь. – Я повел рукой в сторону появившихся удобных кресел и стола между ними, на который легла известная детям скатерть-самобранка.
– О! Это вовремя! – потер ладошки Сергей, плюхнулся в кресло и тут же стал заказывать холодные напитки.
Тут и местные подошли. Я указал им рукой на свободное место чуть поодаль. Пусть обустраиваются. Мне они не мешают. Да и не выгонять же?
Те, косясь на то, как песок стекает с подступов к холму, что было очень похоже на отход воды при отливе, поспешили воспользоваться приглашением.
На самом холме ветерок лишь слегка трепал волосы детей и матерчатые одежды пустынных жителей, снаружи же продолжал набирать силу ураган. Верблюды нервничали, но местные заставили их лечь и как-то успокоили. Ну и я немного помог втихаря. Где-то полчаса понадобилось элементалю, чтобы аккуратно собрать весь песок с обозначенной мной территории, распределить его по периметру и сверху, заключив нас в своего рода колпак. Где-то двух километров в диаметре, больше мне не надо, – самые интересные пирамидки находились именно здесь.
Вот теперь было все хорошо видно. Сверху песок крутился не сплошным образом, а так, чтобы свет все же проникал внутрь, но и чтобы хрен что можно было рассмотреть из космоса. Хотя дети сейчас ходят в инет через мой шлюз и у них заблокирована связь со спутниками позиционирования, понять, где они находятся, не очень сложно. Крот мне отчитался, что Катя производила поиск по изображению с камеры УНИКа, который, в свою очередь, отправлял отчет об активности еще на пару других серверов, которые Крот автоматом взял на контроль. Скорее всего это сервера безопасников. В общем, сложить два и два несложно: как Катя нашла по картинкам место нашего расположения, так и они найдут. Значит, смотрят сверху сюда, непременно смотрят. Я бы смотрел. Но фиг что увидят. И это радует. Хотя кому я вру? Дети-то запишут, а я не хочу им запрещать или сильно вмешиваться в их УНИКи. Так, делаю вид, что не люблю подглядывания, чисто ради порядка, чтобы не выбиваться из образа. Ну и: сделал гадость – на душе радость. Пусть тренируются. В астрале тоже замутил бурьку, помня о недоразвитых наблюдателях из службы безопасности, но осторожно – мне еще понадобятся его возможности прямо сейчас.
Но света все равно хватало. Серо немного, как осенью под тучами, а мне даже нравится.
– Если не хотите пропустить интересное, то айда за мной! – Я поднялся в воздух и полетел в примерный центр расчищенной площадки.
Дети быстро сориентировались, и за их спинами развернулись стрекозиные крылья, что я им раньше подарил, то есть они были в курсе, как пользоваться ими. А в новом поясе я реализовал тот же функционал.
Пока мы двигались, я вышел в астрал, в свой домик, к этому моменту уже достаточно укрепленный, и даже, надеюсь, опасный для некоторых враждебных сущностей. И оттуда запустил заранее приготовленные поисковые глифы. Задал привязки, параметры, немного проконтролировал начало работы… и все. Осталось только ждать.
Я остановился, и минут пятнадцать мы молча висели на одном месте. Дети не лезли, понимая, что лучше не мешать, а я контролировал работу системы плетений визуализации и иногда кратковременно выскакивал в астрал, чтобы уточнить работу глифов или скорректировать ее.
Наконец пошли первые результаты.
Рабах
Сначала Рабах еще размышлял, почему именно его Аллах выбрал для встречи с этими странными существами, но потом просто сидел и смотрел, что происходит. Темные стены песчаной бури отстояли от них совсем недалеко. Казалось, протяни руку – и коснешься двигающейся песочной стены. Но одновременно их вид вызывал внутреннюю дрожь: Рабах знал, как беспощадна может быть буря, перемещающая большие массы песка. Попадешь в эту стену – и хорошо если вообще жив останешься, можно остаться без кожи или просто задохнуться. Земля подрагивала. Совсем незаметно, но отчего-то в груди чувствовалось. И тихий-тихий шепот миллиона песчинок, прорывающийся иногда через мерный гул воздуха.
Мужчина с детьми – все-таки они, наверное, были людьми, поразмыслив, решил Рабах – взмыли в воздух и отлетели поближе к пирамидам, туда, где несколько из них находилось довольно близко друг к другу. А бог Анубис скорее всего был чем-то вроде машины. Рабах видел похожие по информационному каналу, куда иногда заглядывал, только не сразу сообразил. А как сообразил – слегка успокоился. И он остался здесь, вероятно, контролируя их. Ну что ж, совершать необдуманные поступки Рабах не собирался.
Тем временем в воздухе стало посверкивать, пирамиды и почва то наливались яркими цветами, то снова становились серыми и неприглядными. Порой казалось, что внизу между холмами кто-то ходит, но стоит присмотреться, как этот «некто» исчезает. Вот вроде бы глаз ухватил высверк зелени, но взгляд не успел сфокусироваться, оставив в ощущениях мучительное цветовое послевкусие изображения пальмы или другого дерева, у которого растительность находится в верхней части. Через минуту Рабах чуть не подпрыгнул, когда холм, на котором они сидели, вдруг оказался не холмом, а шевелящейся кроной другого раскидистого дерева, и даже не одного, а небольшой рощицы из четырех-пяти деревьев, которые переплелись ветвями.
Уцепившись руками за землю и поняв, что уже привычная твердость под седалищем никуда не делась, Рабах перевел дух, оглянулся и увидел такие же испуганные лица соратников. Зато верблюды дрыхли. Наверное, это тот мужчина их усыпил, предполагая такое развитие событий или же вызвав его.
Тут дело стало явно двигаться быстрее – пирамиды посвежели внешним видом, разрушенные – почти все восстановились, хотя сквозь свежую пелену реальности и проглядывали старые отвалившиеся куски. Теперь появляющиеся объекты не спешили пропадать, но иногда некоторые рывком меняли свой вид: то дерево станет больше или, наоборот, вернется в годы своей молодости, то вдруг из-за пирамиды выйдет процессия людей, смутно напоминающих кого-то, то их пересечет другая процессия, не замечая тех, сквозь кого они проходят. И только когда Рабах увидел, как несколько десятков мужчин строят пирамиду, он понял, что видит прошлое. Очень далекое прошлое. И это были его предки. Может, конечно, они были другого племени или это были пропавшие колена их рода, а то и просто чужаки, но они жили на этой местности, напитывали дух земли своими мыслями и желаниями, частичка которых должна была передаться потомкам этой земли, хоронили тут своих умерших и надеялись на светлое будущее для своих детей. Так что да, это их предки.